Коттеджный переполох

Питер теперь каждый день беседует с мистером Лоуренсом. Парень рассказывает про дела в доме, Риза, подросшего Винченцо и многое другое. Иногда по просьбе мужчины Питер прихватывает с собой газеты и читает их ему, чаще продолжает чтение книги. Во время всех визитов мистер Лоуренс лежит или полусидит на кровати, но парень знает, что в другое время доктора и медсестры помогают мужчине восстанавливаться. Просто все это происходит не на глазах у Питера. В один день Питер приходит раньше времени и застает в палате доктора Джефферсона и медсестру. Женщина склонилась над полусидящим в кровати мистером Лоуренсом и парню не видно, что она делает. А вот врач о чем-то тихо беседует с мужчиной: Мак, к удивлению Питера, выглядит недовольным. Мистер Лоуренс первым замечает Питера и прерывает разговор. Врач оглядывает на парня, о чем-то задумывается и отвечает: – Мой ответ останется неизменным. Мак морщится на эти слова. Потом доктор Джефферсон уходит, спустя несколько мгновений, собрав инструменты, за ним из палаты выходит и медсестра. Питер подходит ближе к кровати и замирает – мистеру Лоуренсу, наконец, сняли повязки с левой стороны лица. Парню не удается скрыть задушенный выдох, когда он видит почти зажившую, глубокую, рваную рану на виске. Питер совершенно неприлично рассматривает отметину, забыв обо всем на свете. Рана начинается на левом виске и идет наискось, к уху, до самого роста волос, длинной она примерно с указательный палец Питера. От основной раны в сторону расходятся, словно паутинки, шрамы поменьше и тоньше. – Что, – прерывает затянувшееся молчание мистер Лоуренс, – даже не пожалеешь меня? Питер весь сразу приходит в себя, обеспокоенно подходит ближе и спрашивает: – Вам больно? Позвать врача? Мужчина тихо смеется. – Нет, не больно, – он качает головой. – Просто теперь я уже не такой красивый, да? Парень не знает, что на это ответить. На его взгляд Мак красивее всех, кого Питер когда-либо встречал в своей жизни. Но не может же он сказать это вслух? Поэтому парень молчит и не смотрит на мистер Лоуренса в ответ, хотя и чувствует его взгляд. – А эта рана, – наконец произносит Питер, чтобы хоть что-то сказать, – она…? – Это Барлоу, – хмыкает Мак, – пытался размозжить мне голову. У него почти вышло, но, как видишь, не до конца. – Я этому рад, – тихо выдыхает парень. – Рад, что вы поправляетесь и вернулись. И что у него ничего не получилось. – Я тоже, – отвечает мужчина. Несколько мгновений в палате царит тишина. – Ну что, ты готов узнать, что было дальше с Мэри и Робертом? Питер кивает. Он подтаскивает стул ближе к кровати и открывает книгу. Спустя столько времени он уже может не стыдясь читать не по слогам, а целыми словами. *** Так проходят еще две недели. За окном заканчивается март, на улице совсем теплеет, когда мистера Лоуренса, наконец, выпускают из больницы. Питер уговорил Риза, что сможет сам сопроводить мужчину до кэба, а дворецкий пока все подготовит в коттедже. Риз немного посопротивлялся, но по итогу уступил. Теперь парень стоит в палате, ожидая, пока мистер Лоуренс и доктор Джефферсон закончат свой разговор. Мак избавился почти ото всех бинтов, только те, что скрывали его руки, все еще были на месте. Питер не знал, какие раны находились под повязками, а спрашивать боялся. Да и это казалось ему неуместным. Наконец, разговор между мужчинами заканчивается и доктор выходит из палаты, напоследок приветливо кивнув Питеру. – Ты уже здесь, – мистер Лоуренс мягко улыбается парню, – поможешь? Мужчина беспомощно заводит руку за спину, пытаясь попасть в рукав пиджака, но у него не получается. Питер тут же оказывается рядом и помогает Маку до конца одеться. Он мягко поправляет одежду на мужчине, расправляя лацканы пиджака. Ему нравится это нехитрое действие, которое так запросто дает ему возможность прикоснуться к мистеру Лоуренсу. Отступив на шаг назад, парень оглядывает мужчину быстрым взглядом: его одежда в порядке, мистер Лоуренс без привычного галстука, рубашка расстегнута на две верхние пуговицы. Это позволяет Питеру, который давно не стоял так близко, разглядеть свежий шрам на косточки ключицы. Он морщится на это напоминание об опасной работе Мака и отводит взгляд, делая еще несколько шагов назад. – Спасибо. Мужчина встает, делает несколько пробных шагов, а потом сам подходит к Питеру: – Позволишь мне на тебя опереться? Парень понятия не имеет, почему мужчина, вообще, спрашивает его о таком, но быстро кивает. Мистер Лоуренс кладет левую руку ему на плечо, и Питер чувствует вес чужого тела. – Тебе тоже нужно мне поддержать, – чуть смеясь, подсказывает Мак. Парень медлит пару секунд, а потом все же обнимает мужчину за талию. Только лишь для того, чтобы помочь ему идти. Так убеждает себя парень, но не перестает от этого неловко краснеть. – Лоуренс, – слышится с единственной занятой кровати, когда они проходят мимо. Мак останавливается и, отстранившись от Питера, подходит ближе. Парень и не хочет подслушивать разговор, но в палате как всегда царит тишина, так что даже шепот слышен отчетливо и ясно. – Уходи, – говорит мужчина мистеру Лоуренсу. – Уходи пока можешь и… – вздох тихий, надсадный, – не возвращайся. Не возвращайся! Никогда, слышишь? Мужчина с пепельными волосами вдруг хватает мистера Лоуренса за лацкан пиджака и притягивает ближе. Его кулак мнет мягкую ткань, а пальцы сжимаются с такой силой, что белеют костяшки. – Успокойся, Пат, – Мак в успокаивающем жесте накрывает своей ладонью чужую руку, – я все понял. Не волнуйся. Мужчина бросает быстрый взгляд в сторону Питера и снова смотрит на мистера Лоуренса. – Второго шанса у тебя не будет. Мак кивает и, мягко высвободив свою одежду, отходит от кровати, возвращаясь к парню. Он кладет руку ему на плечо и они медленно идут в сторону выхода из палаты. – Даже не спросишь, что это было? Питер задумывается на пару секунд. – Если вы захотите мне рассказать, я вас выслушаю, – говорит он тихо, так чтобы никто не услышал его слова, кроме мистера Лоуренса. – Но спрашивать вас о таком, я не в праве. – Тебе не любопытно? – Мне важно, что вы здесь и живы, – честно отвечает парень. – Остальное не имеет значения. Мужчина хмыкает. Питер не кривит душой, ему действительно безразлично, что это были за слова и кто такой тот мужчина. Все его внимание привлекал и поглощал один единственный мистер Лоуренс, его здоровье и благополучие. Остальное касалось Питера постольку-поскольку, особенно двусмысленные, непонятные разговоры работников тайной полиции. Они выходят из больницы и оказываются на залитой солнцем улице, туда-сюда снуют прохожие, слышится тихий ропот бредущих по своим делами жителей Ист-Энда. На тротуаре, в нескольких шагах от выхода из лечебницы, стоят Ирвинг и Жаннет. – Рада видеть, что тебе лучше, – произносит девушка, когда они подходят ближе. Мистер Лоуренс кивает ей, а потом смотрит на Ирвинга. Несколько мгновений мужчины меряют друг друга странными взглядами. – Хасан, – наконец, здоровается мистер Лоуренс. – Маккалистер, – сухо произносит Ирвинг. Питер недоуменно смотрит на Жаннет. – Ирвинг – это фамилия, – улыбаясь, объясняет девушка. – Хасан Ирвинг. И он ненавидит свое имя. Блондин действительно морщится, когда мистер Лоуренс обращается к нему. Но этим дело не заканчивается: Мак отстраняется от Питера, делает шаг назад, а потом, размахнувшись, бьет Ирвинга кулаком по лицу. Тот чуть отшатывается, но не отступает. Губа у мужчины тут же начинает кровоточить. – Заслужил, – говорит он спокойно, вытирая ладонью кровь, – но все равно считаю, что был прав. Мак меряет упрямца взглядом и отворачивает, обращая все свое внимание на Жаннет. – Как дети малые, – вздыхает девушка. Питер, пожалуй, согласен с ее характеристикой, хотя и не может понять, почему мистер Лоуренс решил ударить Ирвинга. – Прощаемся? – спрашивает Мак. – Ну если ты с нами видеться не захочешь, – начинает Жаннет недовольно, – то и пожалуйста, неволить никто не будет. Но вот с Питом мы подружились, так что с ним я прощаться не буду. Правда, ведь, Пит? Парень смущается, он и не думал, что девушка считает его своим другом. Но все же он смотрит ей прямо в глаза, улыбается и кивает. – Я не то имел ввиду, – вздыхает Мак. – Ты же понимаешь? Девушка смотрит на него с подозрением. – Ладно, уговорил. – Зачем вы здесь? – Попрощаться со своим капитаном, – ехидно говорит Ирвинг. Мистер Лоуренс смотрит на него нечитаемым взглядом. – И убедиться, что тебе стало лучше, – Жаннет прерывает затянувшиеся гляделки. – Стало, – Мак кивает. Потом мужчина достает из внутреннего кармана ключ и отдает его девушке. – С радостью передаю его тебе, – в словах мистера Лоуренса слышится облегчение. – Значит не передумал? – уточняет Жаннет. – Не передумал, – мистер Лоуренс отрицательно качает головой. От этих слов Питер чувствует, как внутри расслабляется туго сжатый узел волнений и переживаний, провисает натянутая струна, что резала его на протяжении этих долгих месяцев. Неужели, неужели и правда все? Питер поднимает быстрый взгляд на мистера Лоуренса, но он смотрит на Жаннет. Зато парень встречается глазами с Ирвингом. Тот неприязненно морщится, словно без слов обвиняет Питера в чем-то. Парню этот взгляд не нравится, как и всегда, с самого начала их знакомства. С Ирвингом они явно не сошлись. И сейчас Питер совершенно не понимает, что он мог сделать не так, что вызвал раздражение мужчины. – Это мое решение, – твердо произносит мистер Лоуренс. – Да конечно, – покладисто соглашается Ирвинг. Но все стоящие понимают, что он ни на йоту не поверил мужчине. Перекинувшись еще парой фраз, они, наконец, расходятся в разные стороны: Жаннет с Ирвингом уходят вниз по улице, а Питер с мистером Лоуренсом садятся в кэб и едут в коттедж. *** После того как Мак возвращается в коттедж, дом словно оживает. У Питера появляется ворох поручений. Он часто ходит по городу: забирает посылки и доставляет корреспонденцию, покупает бумагу, перья, какие-то детали для непонятных ему механизмов. Мистер Лоуренс в основном сидит дома и восстанавливается, соблюдая рекомендации врача. Тем не менее, время в заботах летит быстро и незаметно. Так проходит почти весь апрель. И Питер замечает еще одну вещь. Мистер Лоуренс и правда неловкий. Парень про себя называл его человеком-хаосом. Мало того что мужчина легко устраивал сущий беспорядок вокруг себя, когда увлекался чем-то, так он еще и постоянно что-то разбивал. Мистер Лоуренс бил кружки, чашки, тарелки – вообще любую посуду. Ронял книги и листы бумаги, ломал перья и ручки, смахивал со столешницы чернильницы, запинался о мебель и вносил всяческий хаос в обстановку вокруг себя. Только спустя это время Питер понял, почему в коттедже нет ни одной вазы или каких-либо других хрупких предметов, выставленных, как украшение, на каминной полке или просто столике в прихожей. Ни одна ваза или памятная статуэтка не пережила бы встречи с хаосом по имени Маккалистер Лоуренс. Питер был бесконечно поражен этим: он помнил как легко и ловко мужчина орудовал в экспрессе, передвигался по крыше, дрался с заговорщиками. Ни единого лишнего движения, ни одного промаха – всегда начеку, готов и собран. Но при этом дома мистер Лоуренс сеял хаос там, где появлялся. Парень качал головой, наблюдая как очередная чашка из подаренного сервиза летит на пол и разбивается вдребезги, а потом собирался и шел в фарфоровую лавку, восполнять потери. Его уже там узнавали и здоровались, как со старым другом, с интересом ожидая, какая замена понадобится Питеру на этот раз. Парень думал, что наверное один мистер Лоуренс легко мог помочь этой лавке держаться на плаву – его разрушительная неловкость заставляла Питер покупать замены не реже нескольких раз в неделю. Зато Питер наловчился быстро и споро устранять учиненные мистером Лоуренсом происшествия: собирать осколки, вытирать лужи, разыскивать улетевшие бумаги и своевременно восполнять потери среди чернильниц и перьев. Он теперь не хуже любого библиофила чинил книги, а веник с совком стали его лучшими друзьями. Наедине с собой парень мог признаться, что такая нелепая, совершенно не подходящая человеку, служившему в тайной полиции, черта умиляла. Он находил бесконечно милым то, каким порой неуклюжим и неловким мог быть мистер Лоуренс. Парень понимал, что эта настоящая, подлинная черта характера тщательно скрывалась мужчиной на работе, а дома он позволял ей проявляться во всей красе. Тем ценней Питеру казалось то обстоятельство, что он был одним из тех, кто знал об этой особенности. То, как виновато иногда выглядел мистер Лоуренс, учинив очередной хаос, очень быстро стало вызывать у Питера умиленную улыбку, которую он старательно прятал. Потому что считал неуместной и неправильной. Сам себе парень с горечью признавался, что с каждым днем проникался мужчиной все больше и больше, бесконечно очаровываясь им. Питер не умел скрывать своих истинных чувств и эмоций, поэтому отчаянно боялся, что мистер Лоуренс обо всем догадается. И… Что будет дальше парень не знал, да и не хотел узнавать. Слишком страшно было потерять ту жизнь, к которой он начинал прикипать всей душой. Помимо устоявшейся жизни апрель ознаменовался и еще одним событием. Мистеру Лоуренсу, наконец, полностью сняли бинты с рук. Доктор Джефферсон долго рассматривал кожу Мака, прежде чем отстраниться. На несколько мгновений в рабочем кабинете мистера Лоуренса воцарилась тишина. – К сожалению, – произнес врач, – более я ничего сделать не в силах. Мак смотрел на свои руки подавлено, а Питер не видел со своего места, что не так. – Не так плохо, как могло бы быть? – Намного лучше, – кивает доктор Джефферсон. Он начинает паковать свои вещи в небольшой кожаный саквояж. – Доктор, – зовёт его мистер Лоуренс, – я хотел попросить о личном одолжении. Мужчина заинтересованно отвлекается от сборов и поворачивается к Маку. – Я весь во внимании. – Могли бы вы осмотреть Питера? Парень вздрагивает и стремительно оборачивается, чуть не выронив бумаги, которые до этого собирал. – Но я здоров, сэр, – произносит Питер удивленно. Доктор Джефферсон внимательно смотрит на парня, цепко оглядывая с ног до головы. – Насколько я знаю, ты раньше работал угольщиком? Питер кивает. – Тогда с твоего позволения, я хотел бы тебя осмотреть. Парень удивлен и бросает непонимающий взгляд на мистера Лоуренса, но тот смотрит на него предельно серьезно. – Хорошо, – наконец произносит Питер и откладывает бумаги. – Что я должен сделать? – Подойди, пожалуйста, и разденься по пояс. Парень уже делает шаг вперед, но ошеломленно замирает под конец фразы. Питер сдавленно сглатывает. Он не может раздеться в присутствии мистера Лоуренса. Нет! Только не это! Парень кидает затравленный, полный паники взгляд сначала на врача, а потом, бессознательно, на мистера Лоуренса. Доктор Джефферсон как-то очень быстро и проницательно улавливает смущение юного пациента. Он оборачивается ко второму мужчине: – Попрошу вас выйти и оставить нас наедине. Мистер Лоуренс удивлен такой просьбой, но кивает и, встав, скрывается за дверью. Питер смотрит на врача с благодарностью. Ему все еще стыдно раздеваться и показывать свои шрамы, но хотя бы перед доктором Джефферсоном это не настолько сильное чувство, как если бы в комнате остался мистер Лоуренс. Парень подходит к дивану и снимает верхнюю рубашку, аккуратно сложив ее на сидении, потом он тянется и высвобождается из нижней безрукавки. Питер всегда носил и то, и другое, так как сквозь неплотную ткань рубашки могли проглядывать шрамы на спине, а парень этого не хотел. Когда он поворачивается лицом к доктору Джефферсону, мужчина никак не выказывает своего удивления, только хмурится. Сначала он осматривает правую руку Питера, сгибает, разгибает, ощупывает. – Хорошая работа, – наконец задумчиво произносит врач. – Это сделал доктор Уиллис. – Освальд Уиллис? – уточняет мужчина. – Да, он самый. Мой брат работает у него подмастерьем, – простодушно рассказывает Питер. – Когда кусок породы переломал мне кости, только доктор Уиллис согласился помочь. – Очень хорошо, – кивает мужчина. Следом наступает очередь рубцов на груди и животе, потом на спине. Питер чувствует, как доктор Джефферсон осторожно касается пальцами его кожи, шрамов, давит, постукивает. Потом мужчина достает фонендоскоп и внимательно прослушивает парня. Питер не понимает, зачем он это делает, но не возражает: дышит, когда говорят, или, наоборот, задерживает дыхание. Доктор Джефферсон все больше хмурится. – Что-то не так? – наконец не выдерживает парень. – Нет, – мужчина качает головой и смотрит на него очень внимательно. – Но все будет еще лучше, если ты будешь делать то, что я скажу. Ты согласен? – Я болен? – К моему величайшему сожалению, да, – врач не сводит с Питера цепкого взгляда. – Твое состояние характерно для тех, кто долго занимается угольным делом. – Я умру? Питер уточняет это с такой простой и спокойствием, что доктор Джефферсон не удерживает тяжелого, горького вздоха. – Если будешь следовать моим рекомендациям, то нет. По крайней мере, твою болезнь мы остановим. Парень задумывается на несколько мгновений. – Хорошо, я согласен. – Тогда я запишу инструкции и лекарства, которые тебе нужно будет принимать. – Спасибо. Я могу одеться? Врач кивает, собирая инструменты. – Я могу… – Питер запинается и неловко отводит взгляд, – могу попросить вас… – О чем? Доктор Джефферсон осматривает притихшего парня, а потом проницательно уточняет: – Ты хочешь, чтобы я не рассказывал о твоих шрамах мистеру Лоуренсу? Парень кивает, все так же не поднимая взгляда. – Я и не собирался ему сообщать. Твоя тайна в безопасности со мной. Питер поднимает на мужчину благодарный взгляд. – Спасибо. Доктор Джефферсон медлит несколько секунд, но потом все же говорит: – Ты не должен стесняться своих шрамов, – голос мужчины серьезный. – Тем более стыдиться их. Питер кивает. – О твоей же болезни мне придется поставить в известность мистера Лоуренса. Конечно, если ты не хочешь распространяться и об этом, я не буду ему сообщать. Но здесь тебе понадобятся его помощь, содействие и понимание. Так что я бы настоятельно рекомендовал не скрывать от него этого. Парень думает несколько мгновений: – Если вы так считаете, то я вам верю. Доктор кивает. – Питер, – произносит врач, – я прошу тебя отнестись серьезно к своему состоянию и неукоснительно соблюдать все инструкции. Ты понимаешь? Парню сложно уловить, о чем конкретно говорит доктор Джефферсон, но если тот так серьезен, то Питер будет делать, как скажут. В конце концов, в его интересах быть полезным, вряд ли мистеру Лоуренсу нужен бесполезный подмастерья, так? – Хорошо, я сделаю, как вы скажете. – Договорились. Тут Питер вспоминает об еще одном обстоятельстве: – Мое жалованье, – начинает он. Врач тут же поднимает ладонь, останавливая его. – Это личная просьба, Питер. Парень в смущении замирает и нервно дергает рукав рубашки. Он прекрасно знает, что доктора работают не за личную просьбу, а за вполне себе реальные деньги. И у Питера даже в кой-то веке они есть, тогда почему? – Не беспокойся, – мягко говорит доктор Джефферсон, – твое внимание сейчас должно быть сосредоточено на собственном здоровье и ни на чем другом. – Хорошо, – покладисто соглашается Питер. Парень готов признать, что этот мужчина ему импонировал. Доктор Джефферсон спокойный, умный и внимательный, даже к нуждам такого пациента, как он, Питер. К тому же, врач всегда относился к парню с подчеркнутой вежливостью и даже некой симпатией, несмотря на то, что никогда не вдавался в объяснение медицинских проблем. Питер думал, что доктор Джефферсон вполне справедливо полагал, что парень ничегошеньки не смыслит в искусстве врачевания, а потому и не сообщал ему излишние подробности – только необходимое. Питер был благодарен. Поэтому сейчас пусть ему и неудобно, он готов слушаться мужчину. – Рад, что мы друг друга поняли. А сейчас позови, пожалуйста, мистера Лоуренса. Мне необходимо с ним переговорить.