Коттеджный переполох

– Ты постоянно смотришь на них. Был последний день апреля и Питер вместе с мистером Лоуренсом находились в кабинете. Парень переписывал бумаги мужчины начисто, чтобы успеть до завтра и, по пути на встречу с братом, отправить всю корреспонденцию. Замечание вырвало Питера из мыслей и он понял, что действительно вот уже какое-то время смотрит на руки Мака. Тот сидел на диване, разложив перед собой книги на столе, и что-то усиленно писал. Рукава рубашки мужчины были закатаны по локоть, открывая взору шрамы, оставшиеся после последнего задания. Их парень и рассматривал. Эти отметины не были похожи на те, что носил на себе Питер. Шрамы мистера Лоуренса выглядели как белые пятна на коже, словно кто-то вытер весь цвет с этих мест. У них были неровные края и почти все располагались на внешней стороне рук. Питер, когда увидел их впервые, никак не мог понять, что могло оставить такие отметины. А потом он вспомнил про некие химикаты, которых было довольно много в тот день на площади в Дельло-де-Платцо. Возможно, мистер Лоуренс защищал себя или кого-то, когда на него попали опасные вещества, оставив на руках страшные ожоги. Становилось понятно, почему они так долго заживали и почему мужчина казался удрученным в тот день, когда ему сняли бинты. Парень всеми силами старался не смотреть на шрамы, он сам не любил когда кто-то пялился на его собственные, но тут ничего не мог с собой поделать. Ему отчаянно хотелось прикоснуться, ощутить белые отметины пальцами и… стереть их навсегда. Он ощущал неясную боль и грусть от того, что теперь руки мужчины всегда будут выглядеть так. Ему самому абсолютно безразлично, есть у мистера Лоуренса шрамы или нет, для Питера Мак всегда будет самым красивым мужчиной, которого он когда-либо встречал. Но он также знал, какими порой бывают нетерпимыми другие люди, как могут болезненно и едко ранить словами, взглядами. Ему не хотелось такой участи для мистера Лоуренса. Однако изменить что-либо было не в его силах. Поэтому он просто продолжал смотреть. – Извините, – Питер отворачивается к бумагам. Мужчина ничего не говорит, но парень спиной чувствует его взгляд. Спустя полчаса Питер, наконец, убирает последнее письмо в конверт. Разогретым сургучом он капает прямо на стык концов, а потом оставляется красивый оттиск печати с монограммой мистера Лоуренса. Питер полюбил свою новую работу, хотя она и требовала от него большего ума, чем махание угольной лопатой. Парень складывает все письма ровной стопкой, перевязывает ленточкой, и встает из-за стола. Он потягивается, окидывая кабинет взглядом, и думает, что пожалуй к такой жизни легко привыкнуть. В углу, недалеко от стола, с видом на сумерки заднего двора на своей лежанке дремлет Винченцо. Пес подрос, тело его казалось набрало еще больше мускул, а морда удлинилась, тогда как глаза стали уже. Теперь его внешний вид иногда пугал прохожих, но для Питера не было в целом свете пса красивее. Однако он должен признать, что Винни внешне все больше походил на своих диких и суровых родителей, хотя в душе это был добрейший щенок. На диване, обложившись книгами и стопкой бумаг, расположился мистер Лоуренс. Он делал пометки в своих фолиантах, а потом быстро что-то писал. Как понял Питер, мужчина иногда публиковал статьи в газетах о разных уголках страны или же описывал заграницу, где успел побывать. Конечно, ему приходилось это делать под псевдонимом и не упоминать никаких событий, касающихся его бывшей работы. Тем не менее легкий и живой язык позволял мужчине публиковаться, привлекая читателей. Парень каждый раз с неким благоговением читал статьи в газетах, хотя на деле знал об их содержании много раньше: помогая мужчине систематизировать материал или просто слушая, как мистер Лоуренс зачитывал вслух куски текста, словно пробовал их на вкус. Питер полюбил наблюдать, как Мак работает над новой статьей: мужчина тогда становился сосредоточенным, увлеченным, полностью погруженным в свое дело. Он мог работать сутки напролет, ничего не замечая вокруг. Тогда Риз или сам Питер отвлекали его, напоминая о необходимости выходить на улицу или поесть. Кроме статей в газеты мистер Лоуренс часто тренировался, видимо, стремясь вернуть себе прежнюю форму после длительной болезни. Иногда он присоединялся к ежедневным занятиям Питера с Ризом, но чаще выполнял упражнения отдельно. Последнее, что удивило парня в обычной рутине мужчины – это содержание запертой комнаты. Там оказалась не секретная документация, как поначалу думал Питер, а мастерская. Мужчина мог пропадать в ней несколько дней к ряду, никого не пуская внутрь. Парень в такие моменты волновался за мистера Лоуренса, потому что уже успел распознать в нем натуру азартную, увлекающуюся. Когда мужчина окунался в свой мир, то забывал обо всем вокруг. Только вместе с Ризом Питеру уговорами удавалось вытащить Мака из мастерской, накормить и уложить спать. Мистер Лоуренс на такое их поведение часто в шутку ворчал, что они спелись у него за спиной и совершенно не дают ему сосредоточиться. Так, день за днем, размеренно текла жизнь Питера. И вот сейчас, снова проиграв все эти нюансы в голове, парень безотчетно засмотрелся на занятого новой статьей мистера Лоуренса. – Я закончил с письмами, – напомнил о своем присутствии парень. – Завтра занесу их в отделение почты. – Хорошо, – мужчина кивнул, не поднимая взгляда от бумаг. Питер еще с секунду смотрел за тем, как он сосредоточенно что-то пишет, а потом, подхватив стопку писем, двинулся к двери. – Посидишь со мной? – спросил вдруг мистер Лоуренс, когда парень поравнялся с диваном. – Конечно. Питер уже хотел отойти к шкафу с книгами и взять очередной путевой дневник, когда Мак неловко потянулся за фолиантом, задел локтем чернильницу, тут же попытался ее поймать и в итоге сбил стопку листов на пол. Бумаги разлетелись живописным веером по всему полу вокруг столика и дивана. Послышался вздох. Питер подавил улыбку: – Я сейчас все соберу. – Спасибо, – Мак откинулся на спинку дивана, откладывая перо. – Порой я не могу понять, где находится этот переключатель неуклюжести. Постоянно ли он в состоянии боевой готовности или только в самые неудачные моменты? Питер улыбается, аккуратно собирая листы вокруг стола. – Что ты думаешь? – Я думаю, это ваша уникальная черта, – парень не смотрит на мужчину, оглядываясь в поисках оставшихся листов. – Мне кажется, она свойственная вам только в моменты исключительной увлеченности своим делом. Или расслабленности, – задумавшись, добавляет Питер. – Ты часто за мной наблюдаешь? – проницательно замечает мужчина. Парень замирает. – Н-нет, – Питер не знает, что сказать, – я… От неудобного разговора его спасает Винченцо, но, конечно, совсем не тем способом, которым бы хотелось. Пес, решив что это такая игра, находит один из упорхнувших со стола листков и вцепляется в него зубами. Когда Питер это замечает, он тут же подходит к щенку, но Винни, увлекшись, отбегает, смотря на парня умными карими глазами, зовя в игру. – Винченцо, – строго говорит Питер, когда пес продолжает резвиться, – подойди. Щенок склоняет голову на бок, а потом покорно подходит к парню. – Брось, – все также строго говорит Питер. Винни послушно выплевывает из пасти изжеванный, местами порванный листок. – Молодец, хороший мальчик, – парень гладит пса по голове, – а теперь “место”. Боюсь, – обращается Питер уже к мужчине, вглядываясь в испорченную бумагу, – эту часть придется переписать. Я могу заняться этим сегодня. – Я сам, – мистер Лоуренс смотрит на него внимательно, цепко. Питер понимает, что вообще-то проигнорировал прямой вопрос, но он не хочет начинать этот разговор, потому что боится выдать себя. Ни словом, ни делом, ни взглядом. Никаким образом мистер Лоуренс не должен догадаться о его истинных чувствах. Парень протягивает мужчине собранные листы. – Извините, – выдавливает он, отводя взгляд. – Винченцо подумал, что это игра. – Ничего, я уже привык. Так ты посидишь со мной? Питер кивает и, наконец, отходит к шкафу за дневником. Потом он опускается прямо на пол у дивана, облокотившись спиной на него, а плечом едва-едва касаясь ноги мистера Лоуренса. Парень не раз и не два уже проводил вечер так: читая книги пока Мак занимался какими-то своими делами, будь то статьи или письма кому-либо. Они просто находились в одной комнате и даже этого было непозволительно много для Питера. Винченцо, заметив, что парень устроился на полу тут же вцепился зубами в свою лежанку и потащил к дивану. Питер учил пса команде “место” и хитрый щенок выполнял ее безукоризненно, правда место, то есть лежанку, он предпочитал таскать за собой по комнате туда, куда ему хотелось. С точки зрения пса он точно выполнял команду Питера, но при этом мог находиться там, где хотел. – Винченцо, ты маленький хитрец, – произносит парень, заметив маневр щенка. Тот выпускает лежанку из зубов, когда дотаскивает ее до коленей Питера, а потом радостно забирается в нее, устроив голову на ногах мальчика. – Интересное у него понимание команды “место”. – Он пользуется моим расположением, – Питер вздыхает и смотрит на щенка укоризненно, но тот лишь виляет куцым хвостом в ответ. – Знает, что я не могу на него злиться. – Тем не менее, нельзя не заметить улучшений в его поведении. – Правда? Питер радостно оборачивается, смотря на мужчину. Тот кивает. – А вы знали, – парень чувствует, что увлекается, но не может остановиться, – что псы прерий довольно умные и выносливые существа. Они могут выживать в ужасающих условиях дикой природы, при этом, одомашненные, не переносят холод и снег. Эти псы легко обучаются, – Питер оборачивается всем корпусом, устроив одну руку на сидении дивана, – если с ними общаться. Они способны понимать интонации, сочетания звуков, легко запоминают команды и выполняют их. Парень сияющим взглядом смотрит на мужчину. – Откуда ты это знаешь? – Я увидел в лавке несколько книг и купил их, – Питер чуть смущается, отводя взгляд. – И представляете, – надолго его не хватает и он снова смотрит на мужчину, – в них есть все-все про Винни. Он так похож на своих собратьев: такой же умный и подвижный, легко запоминает команды, но иногда вредничает и делает по-своему. Я даже научил его не кусаться, понимать во время игры, что мне больно или что он может навредить мне. – Правда? – Да-да, – Питер усиленно кивает. – Он теперь не царапает зубами и не сжимает челюсти, как раньше. Смотрите. Абсолютно увлекшись, парень берет мистера Лоуренса за запястье и тянет вниз, к себе. Мужчина безропотно следует за ним и устраивается рядом. Теперь они оба сидят на полу и соприкасаются плечами, но Питер этого даже не замечает – настолько он увлечен, хочет показать какой у него умный пес. Парень тянет руку мужчины вперед к самой морде пса. – Винченцо, – командует Питер, – открой рот. Щенок послушно поднимает голову и раскрывает пасть. В ней полной мелких, острых зубов, а в задней части видны крепкие коренные. – Ты уверен? – мистер Лоуренс с сомнением рассматривает раскрытую пасть. – Это моя правая рука, рабочая, если он оттяпает мне пальцы, тебе придется писать за меня все-все. – Он вас не поранит, – говорит Питер с уверенность. – Я уже десятки раз проделывал этот трюк. Парень аккуратно опускает ладонь мужчины прямо в пасть зверя, продолжая удерживать руку мистера Лоуренса за запястье. – Осторожно, – командует Питер. Пес бережно смыкает челюсти и внимательно смотрит на парня умными глазами, ожидая очередной команды. Так проходит несколько секунд. – Отпусти, – снова подает голос парень. Пес послушно выпускает чужую ладонь из плена рта. Потом еще несколько секунд подождав, снова укладывает голову на колени Питеру. – Хороший мальчик, – радостно хвалит его парень. – Видите, – он поворачивается к мужчине, продолжая удерживать его руку, – ни единой царапины. Питер смотрит на мистера Лоуренса во все глаза и ярко, довольно улыбается. И, внезапно, осознает: они близко, слишком близко. Мужчина сидит рядом с ним на полу и касается его плечом, а Питер все еще удерживает чужое запястье, ощущая как размеренно бьется пульс Мака под его пальцами. Парень чувствует легкий запах чернил, бумаги и немного одеколона мужчины. Ароматы смешиваются, дурманят голову и Питера совсем ведет от них. Никто не произносит ни слова. Отрезвляет парня взгляд мистера Лоуренса. Тот, как и в первый день пребывания Питера в коттедже, смотрит на парня без эмоций. Лицо мужчины застывшее, пустое, также как и глаза, которые в такой ситуации кажутся не яркими и притягательными, а холодными и отталкивающими. Мак словно весь ненастоящий, бумажный, как выцветший на солнце рисунок. Питер догадывается, что, наверное, таким образом мистер Лоуренс прячет свои мысли, скрывает их от парня. Словно надевает маску, за которую заглянуть невозможно. И Питер не уверен, что хочет, так как не знает, что найдет там. Гнев? Отвращение? Безразличие? Или еще что-то хуже? Парень сглатывает, ощущая, как страх забирается в самое сердце. Ему не нравится, когда мужчина такой. Но одновременно с этим Питера до дрожи пугают скрытые, спрятанные от его глаз эмоции. Поэтому сейчас парень поспешно отпускает чужую руку и встает. – Извините, – говорит он чуть склонив голову. – Я, пожалуй, пойду спать. Мужчина не поднимается следом, продолжая сидеть на полу и молча смотреть на парня снизу вверх. – Спокойной ночи, – тихо произносит Питер. – Винченцо, – пес встает с лежанки и бежит следом. – Спокойной ночи. Парень выходит из комнаты, чувствуя, как сердце бешено бьется о грудную клетку. Питер не может решить, как закончился этот вечер для него: хорошо или плохо? С одной стороны, близость мужчины, его безраздельное внимание пьянили сильнее любой браги. С другой же, Питера до икоты пугали неозвученные мысли мистера Лоуренса. Что там за непроницаемой маской? Хочет ли Питер узнать?