Коттеджный переполох

– Ты сегодня задумчивый, – тянет Тим. Питер кивает, а потом резко трясет головой. – Прости, брат, – винится он. – Совсем не могу прийти в себя. Что ты говорил? Тим внимательно его рассматривает, не отводя взгляда. Они с Питером внешне сильно похожи: те же пепельные волосы, серые глаза, овал лица. Вот только Тим чуть более щуплый, тонкий. Хотя Питер от него не далеко ушел, но все же тяжелая работа угольщиком наложила отпечаток на его телосложение. А еще старший верил, что Тимоти намного умнее его – все-таки стать подмастерье патологоанатома в столь юном возрасте большая удача. – Расскажешь, что тебя беспокоит? Питер молчит, не зная с чего начать. Его беспокоит все, начиная со вчерашнего вечера и заканчивая тем, что он увидел, пока шел сюда. – Питти, Питти, а можно нам булочек? – хором говорят близнецы. Парень отмирает, смотрит на братьев с тихой, больной радостью. Он любит их больше всего на свете и готов ради них на все. А они, бедняжки, такие худые, почти прозрачные. Близнецы совсем не похожи на старших братьев: чернявые, голубоглазые, курносые. Питер подозревал, что мать изменила отцу, но вслух этого никогда не говорил. Хотя… Их отец об этом, видимо, догадывался, поэтому что близнецов ненавидел люто, страшно. Напиваясь, бил их жестоко, не делая скидки на возраст. Питер выносить этого не мог, поэтому часто был избитым до бессознательного состояния просто за то, что вмешивался. Старшие братья сбежали десять лет назад и с тех пор вся забота о младших легла на плечи Питера. Ему пришлось очень быстро повзрослеть. Тимоти, когда чуть подрос, разделил с ним эту ношу. Так они и держались друг за друга все эти годы, защищая и выгораживая близнецов перед отцом, принимая за них побои и отчаянно ища любые возможности заработать на хлеб и воду. Питер, наконец, решается. Ближе Тима у него никого нет. – Закажите, что хотите, малыши, – произносит парень и близнецов тут же сдувает с их мест. – Я видел, как мой наниматель, – произносит Питер, когда малыши отходят от столика, – зашел в притон. – В притон? – чуть удивленно произносит Тим. – В притон, – парень выделяет слово голосом. – Подожди, – младший вдруг осознает сказанное, – в тот? И оглядывается через плечо, как будто отсюда может разглядеть притон в Гарверд Парке. Питер кивает. Сейчас они сидели не в Гарверд Парк, а в более приличном районе, в небольшом уютном кафе, в котором всегда встречались первого числа. В месте, где они родились, ничего такого не было, там царили исключительно уныние и разруха, наркотики и алкоголь, проститутция и душегубство. – А ты уверен? – Я бы ни с кем его не перепутал, – тихо произносит Пит. Когда он шел сегодня на встречу с братом, то был настолько погружен в свои мысли, что чуть не пропустил мистера Лоуренса. Питер, вообще, не ожидал увидеть мужчину недалеко от Гарверд Парк, слишком уж это место не подходило ему по статусу, как и ближайшие районы. Поддавшись любопытству, Питер двинулся следом и с осознанием ужаса, удивления и неверия увидел, как Мак заходит в местный притон. У этого заведения даже не было своего названия, но все, кто жил в Гарверд Парке, знали о нем. Смесь борделя с курительной опиума, для любителей там можно было достать даже кокаин, запрещенный с год назад в Ист-Энде. Юные парни и девушки продавали там свои тела всем желающим за еду и наркотики, многих из них сразу приобщали к опиуму, чтобы они не смогли вырваться. Таких подростков вырабатывали до самого конца, а потом, когда от них отказывался даже самый непритязательный клиент, выкидывали. Спустя несколько дней все они становились клиентами моргов и гробовщиков, заполняя собой безымянные общие могилы на кладбище. Питер знал это место слишком хорошо. В дверях того притона сгинул не один знакомый с его улицы. И парень не хотел верить своим глазам, что мистер Лоуренс пошел именно туда. Но сомнений быть не могло, он бы узнал мужчину из тысячи, так часто Питер за ним наблюдал, впитывая мельчайшие детали, вплоть до манеры двигать руками. Питер склоняет голову ниже и чуть качает ей. – Ты не хочешь попробовать обсудить это с ним? – Обсудить? – Питер вскидывается. – Никогда! Тогда мне придется признаться, что я следил за ним. К тому же, не ты ли говорил мне, что есть вопросы, на которые ответы знать не стоит? – горько продолжает парень. – Но ты же не сможешь спокойно спать, пока не узнаешь, почему он был там. – Я со многим неизвестным в его жизни смирился, смирюсь и с этим. – Уверен? – Тим смотрит на него с сомнением. Брат знает Питера лучше всех, его молчаливые ужимки, мерцающие серые глаза и болезненно открытое сердце. – Пит, – Тимоти тянется через стол и мягко сжимает чужие ладони в своих, – иногда прямой разговор – это лучший выход. Ты не сможешь не терзать себя, я же знаю. Не хочу видеть, как ты сгораешь изнутри от собственных сомнений. – Что мне делать, если он решит выгнать меня? – Питер в отчаянье сжимает руки брата. Тимоти на несколько секунд задумывается. – Ничего. – Ничего? – Да, – Тим кивает уверенно. – Доктор Уиллис сказал, что через три месяца сможет платить мне достойное жалование, ему удалось договориться с главой лечебницы. К тому же, я скопил достаточно, чтобы через полгода мы с малышами смогли съехать от отца. Если ты окажешься без работы, то нам придется чуть дольше пожить всем вместе, а потом мы сможем съехать уже вчетвером. – Я бы мог вернуться на экспресс… – Нет, – Тим говорит твердо, смотрит серьезно, словно и не подросток, а взрослый мужчина. – Я был против твоей работы еще в самом начале, а теперь уж подавно. Знаешь, сколько доктор Уиллис вскрыл этих несчастных угольщиков? Ты хоть видел, что стало с их легкими?! Нет! Тим почти выкрикивает последнее слово, отчаянно сжимая руки брата. Потом делает несколько глубоких вдохов и выдохов. – Нет, – продолжает он уже спокойней, – ты не будешь больше работать угольщиком, брат. Никогда. Мы придумаем что-нибудь другое. Просто знай, что если вдруг разговор ваш повернется для тебя неудачно, мы с тобой вместе найдем выход. Как всегда находили, разве нет? Питер смотрит на серьезного не по годам брата и ему горько от того, как быстро Тиму пришлось повзрослеть. У него и детства-то толком не было: работа и побои, побои и работа. Голод. Сейчас парень всем сердцем благодарен Тимоти за поддержку, за то, что он теперь твердо уверен – у него за спиной всегда есть близкий человек, который поддержит, что бы ни случилось. – Ты прав, Тим, прав, – Питер мягко улыбается, смотря в такие же, как его собственные, серые глаза. – Вместе мы всегда выберемся. Они еще какое-то время сидят в кафе, а потом гуляют по городу. Тимоти выбрал себе выходным также первое число, чтобы проводить его с братом. После полудня они приходят в парк на верхнем озере. Этот парк считается общественным, туда можно заходить, как господам, так и простолюдинам. Братья бредут по дорожке, тихо переговариваясь, и смотрят как близнецы впереди гоняют птиц, носятся друг за другом с гиканьем и ведут себя в целом, как обычные дети. Устав, Тимоти и Питер усаживаются на скамейку в тени деревьев, прямо напротив детской площадки, на которой резвятся близнецы. Они молчат, наслаждаясь обществом друг друга, теплой погодой, неким затишьем в их жизнях. – Брат, – голос Тима серьезен и вместе с тем мягок, – ты влюблен в него? Сердце Питера пропускает пару ударов. – Думаю да. Тим тихо вздыхает. – Мне жаль. – Ничего, – Питер качает головой, смотря как один из близнецов ходит на руках, – моя любовь тихая, безответная. – Может это и к лучшему. – Почему? – Судя по твоим рассказам этот мужчина не принесет тебе ничего кроме боли. Его жизнь будет постоянно тянуться к опасности. Питер сглатывает, понимая, что Тимоти, наверное, прав. Конечно, он ничего не говорил брату о работе мистера Лоуренса на тайную полицию его величества. Но чуткий Тим уловил исходящие от нанимателя Питера волны загадки и опасности. Хотя бы судя по тому, где сегодня Питер увидел мистера Лоуренса. – Иди сюда, – Тимоти поворачивается и распахивает объятия. Питер не раздумывает. Он подается вперед и крепко сжимает брата, утыкаясь лбом ему в плечо. Пит старается дышать нормально, но получается задушено, болезненно. Внутри него что-то с треском рушится, перестраивается и ноет. Наверное, у каждой души есть предел волнений, видимо, его достигла своего. Тим мягко перебирает волосы брата, что-то тихо успокоительно шепчет ему на ухо, и другой рукой ободряюще гладит по спине. Они долго сидят так, обнявшись. Потом Питер отстраняется и кивает: – Спасибо. – Я всегда здесь для тебя, – Тим касается волос брата, мягко разглаживая. – Всегда. Вдруг Питер слышит знакомый лай и его глаза против воли расширяются. Он стремительно оборачивается и холодеет. Нет, нет! Он еще не готов к встрече, совсем. Но сбежать уже нельзя. Потому что по дорожке им навстречу идут мистер Лоуренс с Жаннет и Винченцо. И они явно их заметили. – Питер? – удивленно спрашивает Тимоти, когда брат смотрит на него расширившимися глазами и болезненно сжимает ладонь. Старший ему не отвечает, тогда Тим выглядывает из-за его плеча, и тоже смотрит на дорожку. Но ему непонятно, на кого смотреть? В парке много людей: погода хорошая. – Питер? – Питер? Фразы раздаются одновременно. Первую произносит Тим, пытаясь поймать взгляд брата и положив руку ему на щеку для этого. А вторую говорит мистер Лоуренс, приметив их на скамейке. Точнее ему в этом помогает Винченцо, который словно на буксире тянет мужчину к Питеру. А сам Питер не знает, куда себя деть. Он смотрит прямо в серые глаза брата, а тот – в его. Тогда как за спиной у него останавливаются мистер Лоуренс и Жаннет. Тим как-то очень быстро все понимает, он тянется вперед, успокаивающе касается губами вспотевшего лба брата, и встает. – Я могу вам чем-то помочь? Тимоти становится между братом и мистером Лоуренсом. Тим знает, что Питеру нужно немного времени, чтобы собраться с мыслями. Поэтому он отвлекает внимание на себя. Парень учтиво кланяется мужчине, но потом поднимает на него взгляд. Его положение позволяет это. – Как они похожи, – удивленно произносит Жаннет. – Они? – Мак недоумевает. Мужчина в смятении, в груди скребутся нежеланные чувства. Он ведь только что видел, как этот парень целовал Питера. – Я – Жаннет, – девушка протягивает руку Тиму, – мы с Питером друзья. А ты, видимо, его брат? “Брат”, – проносится в голове у Мака. – Да, – парень пожимает протянутую ладонь, – я – Тимоти. Мужчина, наконец, выходит из своего заторможенного состояния. – Маккалистер Лоуренс, – он тоже протягивает руку парню. – Рад знакомству. Тимоти пожимает чужую ладонь и учтиво кланяется, но не отвечает. Он придирчиво рассматривает мужчину, наконец, понимая, кто перед ним. Осознавая. А Мак пораженно смотрит на этого подростка. Они так похожи с Питером и при этом абсолютно разные. Тим худой, его черты лица острее, но глаза, глаза точно такие же. Вот только мистер Лоуренс не привык видеть такой прямой взгляд знакомых серых глаз, он бы даже сказал острый, испытующий. А Тимоти разглядывал его, думая о чем-то своем, недоступном пониманию мужчины. И это было еще одним отличием: мысли Питера всегда написаны у него на лице, тогда как Тим остался для Мака загадкой. Питер, наконец, приходит в себя. Он собирается с мыслями и прячет все чувства, что так доверчиво раскрыл перед братом, обратно в себя. Парень встает со скамейки и становится рядом с Тимом. Для Питера время этого обмена любезностями растянулось на часы, тогда как прошла от силы пара минут. – Рад вас видеть, – он улыбается мистеру Лоуренсу, Жаннет. – Не думал, что встречу вас тут. – Винченцо захотел прогуляться и сам потянул нас сюда. Питер кивает и присаживается на корточки, он гладит пса по голове, а тот ластится, так и порываясь повалить парня на землю. Мак чуть улыбается, наблюдая за Питером и Винни, когда чувствует на себе взгляд. Он поднимает голову и снова встречается глазами с Тимоти. И опять не может понять о чем тот думает, хотя язык тела, мимика парня явно говорят о неприязни. Мистер Лоуренс вдруг испытывает сильное желание схватить этого подростка за шкирку и несколько раз встряхнуть, выбить из него эту остроту и колючесть. Но, конечно же, он ничего из этого не делает. Просто смотрит в ответ. – Питти, Питти, – на дорожку выбегают два черных вихра. – У тебя пес! Питти! – Вы здесь всей семьей? – чуть улыбается Жаннет и присаживается на корточки перед близнецами. – Как вас зовут, крошки? Дети переглядываются и, синхронно склонив головы к правому плечу, одновременно произносят: – Какая красивая. Жаннет замирает, а потом смеется. – Прости, – Питер неловко извиняется за близнецов. – Они еще… – Ничего, Пит, ничего, – девушка подмигивает ему. – Это, в конце концов, комплимент. Питер улыбается неловко. Он смотрит на Тима и брат тут же понимает его: они синхронно наклоняются и поднимают близнецов на руки. – Это Сэм, – представляет Тимоти ребенка, радостно усевшегося в его объятиях, – а Питер держит Ала. – Какие красавцы, – девушка тоже встает и по очереди протягивает близнецам руку. Дети совершенно серьезно пожимают чужую ладонь. А Мак в это время понимает, что он похоже совершенно не знает, как общаться с детьми. Близнецы вызывают у него недоумение, а Тимоти, прожигающий взглядом, желание встряхнуть непонятного засранца. – Ладно, – девушка ласково гладит близнецов по головам, а те млеют, – мы не будем вам мешать. В конце концов, у тебя сегодня выходной, а мы спешим. Хорошей прогулки. – Спешим? – переспрашивает мистер Лоуренс. И прежде, чем Мак успевает сказать хоть что-то еще, девушка берет его под руку и тянет за собой. Мужчина думает, что день сегодня какой-то странный: его постоянно кто-то куда-то тянет, сначала непослушный пес, а теперь Жаннет. – Хорошего дня, – успевает бросить мистер Лоуренс, оглянувшись. Питер кивает и чуть грустно улыбается, близнецы радостно машут руками, а Тим все также остро смотрит на него. – Это ведь он? – уточняет Тимоти, когда мужчина с девушкой скрываются с глаз. – Он. – Есть в нем что-то, – тихо говорит парень, спуская Сэма с рук, – не могу понять. Что-то притягательное и вместе с тем отталкивающе. Питер про себя думает, что он видит только притягательное. А еще Пит понимает, как же сложно ему будет держать лицо рядом с мистером Лоуренсом. Возможно, брат прав и лучшим вариантом будет поговорить, сказать, что Питер видел Мака у притона. Кто знает, может этому есть какое-то объяснение? – Питти, – Ал берет его лицо в свои ладошки, – пойдем птичек кормить? Там такие большие плавают. Пойдем? Питер улыбается и целует брата в лоб: – Конечно, пойдем. Оказавшись на своих двоих близнецы тянут братьев к озеру. – Будь осторожен, Пит, – тихо говорит Тимоти. – Я за тебя волнуюсь. – Все будет в порядке. *** Они гуляют весь остаток дня, больше никого не встретив. Близнецы устало засыпают после ужина и Питер помогает Тиму нести их домой. Оказавшись в Гарверд Парк Питер осматривается: ничего не изменилось. Зловоние, звуки драк и склок, из темноты переулков можно увидеть, как торгуют кокаином или телом. Парень качает головой, нужно как можно скорее забрать братьев отсюда. Он вспоминает слова Тимоти – еще полгода. – Если я буду отдавать тебе все свое жалованье, вы сможете уехать быстрее? – Нет, – Тимоти печально качает головой. – Я и так откладываю все, что ты даешь, но если мне не будут нормально платить, нам это не поможет. Не волнуйся, Пит, нужно чуть-чуть потерпеть. Мы живем тут всю жизнь, что по сравнению с этим какие-то полгода? Питер сглатывает, чувствуя теплую тяжесть мирно сопящего Ала на спине. – Я не хочу, чтобы они жили здесь. Чтобы ты жил здесь. – Я тоже не хочу, – соглашается Тим. – Но пока выбора нет. – А… – Питер против воли чувствует страх и ненавидит себя за это, – он… – Все также пьет, – почти сплевывает Тим, – но хотя бы меньше стал распускать руки. И, Пит, – парень останавливается и серьезно смотрит на брата, – постарайся не попадаться ему на глаза. Он очень зол, что ты ушел. Питер сглатывает. – Я здесь не бываю, кроме как с тобой. – Вот и хорошо. Луна ярко освещает им путь и дальше они идут в тишине. Питер чувствует себя отвратительно, ярко вспоминая свою жизнь в Гарверд Парк. Как его избивал собственный отец, да так, что он едва не умер, истекая кровью. Как его чуть не прирезали за буханку хлеба, которую он стащил, чтобы накормить братьев. Как мать почти продала за очередную дозу опиума трехлетних близнецов. У него бы хватило таких историй на множество пухлых тетрадей. В Гарверд Парк рождались страдать. Почти ни у кого не получалось вырваться из его цепких пут. Люди здесь сгорали быстро, умирая от алкоголя, в поножовщине темных переулков или под бесчеловечным клиентом. Поэтому Питер с такой жаждой ухватился за возможность работать на рейсах экспресса – крохотный шанс, чтобы вырвать себя и братьев из Гарверд Парк. Так как воришка из него оказался посредственный, а торговать телом Питер не смог себя заставить. Он не хотел идти по стопам матери, к тому же, парень точно знал, как все устроено в притоне. Поэтому для него единственным выходом оказалась профессия мальчишки-угольшика. Когда Питер видит их доходный дом, он против воли затравленно сглатывает. Парень не был здесь с того самого момента, как поселился в коттедже мистера Лоуренса. Питер успел забыть какие тягучие, мучительные волны отчаяния исходят от здания. Он поднимает голову и судорожно дышит ртом, пытаясь протолкнуть в легкие хоть чуть-чуть воздуха. Сейчас, в эту самую минуту, жизнь в коттедже мистера Лоуренса казалась ему ненастоящей, сладким сном, который он увидел заснув после очередных побоев. – Давай я занесу Сэма, а потом вернусь за Алом? – Нет, – Питер качает головой. – Не думаю, что он в такое время дома. Тим сомневается. – Идем, – Пит делает глубокий вдох, – “Горячая кружка” еще открыта, ты же знаешь. Брат медлит, а потом все же кивает. Они заходят внутрь и по скрипучей лестнице поднимаются на второй этаж. Где-то наверху раздаются крики, а потом сразу стоны, звук бьющегося стекла. Привычные звуки Гарверд Парк. Тим удерживает Сэма одной рукой, пока открывает дверь: они ее никогда не запирают, красть в этой каморке нечего, а деньги он, конечно же, хранит в другом месте. Питер заходит следом и укладывает второго близнеца на постель к первому. Он ласково гладит малышей по мягким волосам. – Иди, – настаивает Тим, – быст… Питер еще успевает подумать, почему брат вдруг замолчал, когда слышит за спиной тихий скрип двери. А потом его голова взрывается тысячей осколков, а мир мгновенно меркнет.