Коттеджный переполох

Питер приходит в себя тяжело, голова трещит, в ушах звенит. Но все же ему удается разлепить глаза. Оглядевшись, парень испытывает животный ужас, который заставляет его, не медля ни секунды, вскочить на ноги. Питер резко делает шаг, затолкав поглубже головокружение, и в ту же секунду правая рука отдается такой болью, что парень кричит. – Тише, – Тим быстро прыгает вперед и закрывает ему рот ладонью. – Тише. Питер в ужасе смотрит на брата: лицо того заплыло, все в гематомах и синяках. Ладонь, которой Тим зажимает ему рот, пахнет кровью. – Он спит, – говорит брат свистящим шепотом, а потом отпускает Питера. – Прости меня, я должен был все проверить! Ты не должен был возвращаться! Питер видел слезы в глазах брата. Но в чем же он виноват? – Ты ни в чем не виноват, Тим. Я был уверен, что его здесь нет. Никто не мог знать. – П-питер, – брат начинает плакать навзрыд, впервые за долгое время. Тим отчаянно зажимает себе рот ладонью, боясь разбудить мужчину в соседней комнате. Питер окидывает взглядом помещение – их старая, общая спальня. Близнецы испуганно жались друг к другу в углу, с облегчением парень отмечает, что они целы. Пит осматривает себя и понимает, что его крепко пристегнули к скобе в стене за правую руку. И, видимо, дернувшись он выбил себе плечо. Поэтому было так больно. Парень сглатывает, думая, что делать и как выбраться из сложившейся ситуации. – Зачем я ему? – спрашивает Пит тихо. – Я-я не знаю, – Тимоти силится успокоиться, – правда. – Я не принесу никаких денег, сидя здесь. Тим пожимает плечами и утирает слезы рукавом рубашки. Видно, что парень винит себя в произошедшем. – Он никогда не просчитывал свои действия наперед. Думаю, просто взбесился, когда увидел тебя. Питер согласно кивает. Он садится и привлекает брата к себе. – Тим, ты не виноват, слышишь? Не виноват. Тот кивает и теперь он утыкается лицом в плечо брата, задушено дыша. – Питер, – Тим вдруг отстраняется, – скажи, где живет тот господин? Я схожу к нему и он выручит тебя. Точно выручит! – Нет! – Питер вскрикивает и тут же замолкает. Они оба затравленно прислушиваются, но в доме царит утренняя тишина. – Почему? – Я не хочу, чтобы он знал об это доме. Видел все тут. Нет, – произносит парень уверенно. – Лучше умереть. Глаза Тимоти в ужасе расширяются. – С ума сошел?! – шипит он. – Говори! – Нет, – Питер качает головой. – Нужно найти другой выход. Они смотрят друг на друга, обоих одолевает страх, отчаяние, но Тим видит, что брат не передумает. – Хорошо, – побеждено кивает Тимоти. – Тогда надо что-то придумать и побыстрее. В этот момент близнецы начинают хныкать. – Ну-ну, хорошие мои, – Тимоти в мгновение ока оказывается рядом с ними, – тише-тише. Что случилось? – С-страшно, – сквозь всхлипы выдавливает Ал и вцепляется ручками в одежду Тима. Близнецы прячут лица на груди брата и плачут. У Питера сердце кровью обливается от этой сцены. Впервые за долгое время он снова испытывает слепящее, острое желание убить. Парень качает головой, отгоняя от себя темные мысли. Нужно найти выход. *** Выхода не было. В конце первой недели пребывания в Гарверд Парк Питер уже ничего не чувствовал. Его сознание милосердно стирало из памяти происходящее, день за днем, час за часом. В то первое утро, когда мужчина вошел в комнату, Питер сразу понял, что никакого выхода для него не будет. Он больше никогда не вернется в коттедж мистера Лоуренса. Не увидит ни его, ни Винченцо. Никого. – Наконец-то дома, да, сын? – голос, от которого парень успел отвыкнуть, обращался к нему с издевкой, насмешкой. – Да, отец, – кивает Питер, не поднимая взгляда. Отвешенная оплеуха кажется чем-то привычным, обыденным. Питер чувствует, как голову по инерции качает в сторону и она тут же взрывается новой вспышкой боли. Во рту появляется металлический привкус: видимо, во время удара парень прикусил щеку. – Не трогай его! – звучит отчаянный крик Тима. А потом раздается его же стон, полный боли. – Тим! Питер вскидывает голову и успевает заметить, как брат, отброшенный безжалостной рукой, сползает по стене без сознания. Близнецы заходятся в рыданиях. – Заткнулись! Но дети лишь еще больше пугаются. И Питер с кристальной ясностью понимает, что если он вот прямо сейчас ничего не сделает, то… – Что ты хочешь от меня? – выкрикивает он, что есть сил. Отец переводит темный взгляд на Питера. Он медленно подходит и присаживается рядом с ним на корточки. Смотрит в глаза парню и молчит. Взгляд мужчины холодный, ничего не выражающий. Пустой. И это пугает Питера сильнее всего. – Ничего, – говорит мужчина и тянет руку к шее парня, а потом легко сжимает пальцы на кадыке. – Просто забить тебя до смерти. Чтоб умер, как собака. Питер хрипит, открывая рот и пытаясь схватить воздуха. Он царапает ногтями руку отца, но это не помогает – тот держит крепко. Необоснованная ненависть, бессмысленная жестокость, слепая ярость – эти чувства не поддаются логике, они просто есть. Парень ясно понимает, что ничто сейчас не доставит отцу большего наслаждения, чем его, Питера, страдания или смерть. Просто потому что он может убить. Просто потому что у него есть власть над Питером. И отец бьет его. Бьет каждый день по-разному, иногда несколько часов напролет, наслаждаясь криками, иногда все заканчивается парой оплеух. Спустя неделю Питер не может даже защищаться: он просто сворачивается клубком на полу и отчаянно молится о быстрой смерти. Но отец всегда останавливается, когда кажется что вот-вот, еще чуть-чуть и парень не выдержит. Питер часто слышит чавкающие звуки, когда кулак мужчины в очередной раз разбивает ему лицо. Парень раньше никогда не думал, сколько у него костей в теле, а сейчас ему казалось, что все до единой сломаны. Питер видит свою собственную кровь день за днем: она заполняет собой казалось все вокруг – стены, пол, одежду, воздух. Она удушающе красного цвета, который словно селится на сетчатке, никуда не уходя, даже когда парень в изнеможении закрывает глаза. Питер благодарит сознание за то, что оно все чаще и чаще отправляет его в забытие. Перед глазами у него теперь всегда стоит один только красный цвет, воздух вокруг пропитан металлом и потом, Питеру кажется, что он сам уже не пахнет ничем кроме крови и грязи. Если бы не Тим, ухаживающий за ним и помогавший справить нужду, то наверняка сюда бы еще примешался запах экскрементов. Спустя все это время Питер не может даже кричать, он лишь тихо скулит и хрипит. Не единожды он молит отца прекратить его мучения, но тот каждый раз лишь смеется. А потом приходит снова. День за днем. День за днем…