Коттеджный переполох

В один из вечеров Питер выплывает из красного марева забытья от тихого скрипа. Он с трудом разлепляет заплывшие глаза и скашивает взгляд. На коленях у стены стоит Тим и усердно пилит его наручник. У Питера с ясностью до последней мысли проносится в голове осознание, что будет с братом за это. Поэтому собрав все силы, он отталкивает Тима от себя. Брат, не ожидавший нападения, падает на спину, ножовка вываливается у него из рук. – Пит! – Тим подползает к нему на коленях. – С ума сошел? Посиди немного и я закончу. – Не смей, – хрипит Питер, – не смей. Он убьет тебя и близнецов. – Мы выкрутимся, – Тимоти отчаянно мотает головой, его руки ходят ходуном. – Нет, – он смотрит на брата печально и уверенно. – Я тебя никогда не прощу за это. И никуда не побегу. На глаза Тима наворачиваются слезы. – Я не знаю, что еще сделать! Нам некуда идти. Некого просить о помощи. – Некуда, – соглашается Питер, прикрыв глаза. – Некого. Он не говорит, но на самом деле надеется, что на нем отец и остановится, утолив свою жажду крови. Питер молится, чтобы с его смертью все закончилось. – Пит, – Тим кладет его голову себе на колени и ласково гладит по волосам. – Я не могу тебя потерять. – Все будет в порядке. Ты справишься. Делай, как и планировал. – Без тебя не могу. – Сможешь. Ты единственный, кто остался у близнецов. – Не говори так. Но Питер на самом деле уже смирился с собственной смертью. Ему только было жаль, что он не увидит в последний раз мистера Лоуренса, Винченцо. Сердце болело от того, что они больше никогда не встретятся. Видимо, такой конец у сказки Питера. – Ты звал его, – вдруг тихо говорит Тим. – Кого? – Питер открывает глаза и пытается выхватить в темноте лицо брата. – Того мужчину. Питер удивлен, он совершенно не помнит этого. С другой стороны, все его дни и ночи слились в один, полный боли, так что может и звал. Они молчат еще какое-то время. А потом Тим вдруг решительно встает, аккуратно сняв с колен голову брата. Его тело переполняется каким-то болезненным напряжением, кулаки сжимаются. Руки больше не дрожат… И Питер, с трудом севший, видит в глазах брата знакомую темноту. Свою темноту. Ту самую. – Не смей! – хрипит он, что есть силы. Тим смотрит на него прямо, не скрываясь. – Есть только один выход. – Тим. – Я не могу позволить тебе умереть. – Ты не можешь его убить! Тим замирает, смотрит на брата взглядом, полным любви и говорит: – Могу. Совершенно просто, обыденно, как будто они обсуждают погоду. – Ты же хотел стать врачом, помнишь? – взывает к нему Питер. – Лечить людей, спасать. Не забирать жизни. Тима мелко трясет. – Если нет другого выхода… – Есть. Брат смотрит на него в немом ожидании. – Просто ничего не делай. – Что? – Тим распахивает рот от удивления. – Да, – Питер кивает, от чего голова немилосердно кружится. – Я уже не жилец, со дня на день он забьет меня до смерти. А вот ты с близнецами еще можешь выжить. Можешь вырваться отсюда. Поэтому не губи свою душу, прошу, – он смотрит на брата с мольбой. – Мне будет легче, если я буду знать, что с вами все будет хорошо. Тимоти смотрит на Питера и не может ничего сказать. Кажется, что слова старшего брата причиняются ему почти физическую боль. Он делает несколько шагов по направлению к двери. – Тим, нет, – хрипит Питер, – если ты сделаешь еще хоть шаг, я разбужу весь дом. Ты знаешь, я могу. И ты знаешь, что случится после этого. Брат замирает и смотрит на него затравленно. – Пит… – Все хорошо, иди сюда. Тим на негнущихся ногах подходит и, словно из него разом вытянули все кости, падает на колени рядом с ним. – Все будет хорошо, – Питер обнимает брата свободной рукой, чувствуя как все тело простреливает тупой болью. – Все будет хорошо. Тим беззвучно плачет на его плече. *** Питер не смог бы точно сказать, сколько времени прошло с того момента, как он здесь. После первой недели или около того он потерял счет времени, чаще парень приходил в себя ночью, а какая эта ночь текущая или предыдущая понять было сложно. Его организм подстраивался под время побоев, как бы это ни звучало. Но сегодня парень очнулся днем, солнце слепило его, согревая кожу, и Питер чуть улыбается, нежась в ласковых лучах. Он умеет получать удовольствие от простых вещей. Научился. Все его тело болит, Питер бы даже не смог сказать, в каком месте больше. Каждый раз, когда парень встает, он испытывает такое сильное головокружение и тошноту, что в конце концов лишь лежит, пребывая в своем болезненно-красном мареве. Или сидит. Когда становится совсем тяжело, парень прикрывает глаза и вспоминает коттедж мистера Лоуренса. Картинки мажутся, блекнут, окрашиваются в ненавистный красный, но Питер продолжает бережно извлекать их из глубин памяти и просматривать. Это его сокровища, до них отец не доберется ни словом, ни делом. Воспоминания – все, что у него осталось, все, что может утолить его боль. Поэтому Питер окунается в них с головой и вспоминает, вспоминает… Как он сидел на полу у ног мистера Лоуренса и читал путевые дневники, а Винченцо спал рядом, нещадно слюнявя Питеру колени. Как они вместе с Маком обсуждали статьи в газете. Как Питер долгими вечерами наблюдал за мистером Лоуренсом, впитывая все до мельчайших деталей. Эти простые воспоминания и мысли о братьях – единственное, что не давало парню сойти с ума. Солнце щекочет закрытые веки и Питер не сразу понимает, что не так, а потом прислушивается. В доме стоит тишина. Он с трудом садится и оглядывается – близнецов нет. Питер холодеет. Неужели?.. Он готов был вытерпеть все ради братьев, но если… Если с ними что-то случилось, то он хоть руку себе сломает, но доберется до отца и тогда уже точно убьет. Даже если это будет последним, что он сделает в своей жизни. Тихо скрипит дверь. Питер тут же вскидывает взгляд. Тимоти входит в комнату почти что на цыпочках и тут же бросается к нему, в руках его ножовка. – Тим… – начинает Питер. – Помолчи, – брат поглядывает на дверь и начинает пилить. – Я нашел выход. – Какой? – Мы съедем сегодня же. – Ты же говорил, что не хватает денег. – Будем жить в долг. – В долг? – Да. Оказалось, – брат несколько секунд мнется, но потом продолжает, – доктор Уиллис готов помочь нам. – В обмен на что? В бескорыстие Питер не верил. – На деньги, – Тим пожимает плечами. – Мы условились, что я с близнецами буду жить у него в свободной комнатке, делать всю работу по дому, а когда сможем – съедем. И я выплачу всю ренту и траты на еду. Деловое предложение без каких-либо подвохов. Питер смотрит на брата испытующе. – Ты не врешь? – Нет, – Тим поднимает на него взгляд и твердо смотрит в глаза. – Близнецы уже там, сам можешь посмотреть, когда мы выберемся отсюда. И чтобы ты точно знал, что здесь и не пахнет бескорыстием – лечить тебя доктор Уиллис отказался, также как и помогать с освобождением. Питер выдыхает, это уже больше похоже на правду. – Я не уверен, что смогу идти, – тихо говорит он. – Кажется, у меня все кости сломаны. У Тима вырывается надсадный, тихий, истеричный смешок: – Сможешь, – голос его дрожит. – Пока ты спал, я осматривал тебя каждый день. Я сам удивлен, но он не сломал тебе ни единой кости. Скорее всего есть трещины в ребрах, может, в правой руке, но в остальном – кости целы. – Как так получилось? – Думаю, – голос младшего дрожит, – он… действительно хотел растянуть это на подольше. Если бы он что-то тебе сломал, ты бы очень быстро умер. От потери крови при открытом переломе или заражения или еще чего. А ему… Тимоти не заканчивает предложение и тогда Питер спокойно делает это за него: – Доставляло удовольствие издеваться надо мной? – Именно. Тим тем временем продолжает пилить наручник и, спустя казалось бы вечность, тот, наконец, распадается на две части. Брат встает и тянет Питера на себя, а потом они вдвоем чуть не падают на пол. – Стой, Пит, я тебя не унесу. Питер изо всех сил старается стоять на своих двоих, но ноги подкашиваются, а от слабости его тошнит, хотя он не мог бы сказать, когда ел последний раз. Да и ел ли вообще за все это время. – Пит, – зовет Тим. – Ты должен идти. Тихо-тихо, – горячечно шепчет брат ему прямо в ухо, – как мышь. – Он здесь? Тим кивает. – Надо было подождать. – Мы не можем ждать, – возражает Тим. – Кто знает, вдруг сегодня он уже не остановится? Я не могу так рисковать. Питер про себя думает, а рисковать, как сейчас, значит может. Если отец проснется и увидит происходящее, то убьет их обоих. Парень собирает остатки всех сил в кулак и кивает. Он постарается, в конце концов, от него зависела жизнь брата. Тим поднимает с пола ножовку, но Питер тут же отбирает ее у него. Несколько секунд они буравят друг друга взглядами – Тим сдается и отворачивается. Они тихо двигаются по комнате, пока не доходят до двери. Питер сглатывает, когда оказывается в соседнем помещении. Отец развалившись спит на кровати, вокруг которой валяется целое полчище пустых бутылок. С трудом собрав сознание в кучку, парень осознает, что скорее всего Тимоти подпоил мужчину, купив ему выпивки больше, чем тот мог себе позволить. Он обязательно спросит об этом брата, когда они выберутся отсюда. Вдвоем они двигаются медленно, во многом из-за того, что Питер едва стоит на ногах, почти полностью повиснув на Тиме. Когда до двери остается несколько шагов, одна из половиц предательски скрипит под их ногами. Братья замирают и одновременно поворачиваются в сторону кровати. Питеру казалось, что он слышал, как бешено билось его собственное сердце и в такт ему – сердце Тима. Их отец все также спал. Они еще раз переглядываются и двигаются дальше. Когда Питер, наконец, оказывается на улице, ему сложно поверить, что он выбрался. Парню кажется, что это какой-то сон или он просто умер и ему привиделось что-то невероятное. Гарверд Парк едва-едва просыпается и они беспрепятственно бредут вверх по улице, не привлекая внимания. Оказавшись в соседнем районе, Тим на несколько мгновений останавливается, прислонив Пита к стене и тяжело, загнанно дышит, уперев руки в колени. – Думал у меня сердце остановится, – выдавливает Тимоти. Он распрямляется и показывает брату трясущиеся, ходящие ходуном руки. – Смотри какой тремор, как у алкоголика со стажем. Тим резко замолкает и тут же они вдвоем нервно, истерично смеются. – Вести тебя домой? Питер отводит взгляд. – А где мой дом? – Наверное рядом с тем мужчиной? Тем более, тебе нужен врач. Или ты может жить с нами, – Тим задумывается. – Я не поднимал этот вопрос с доктором Уиллисом, но, наверное, мы сможем договориться. Пит, конечно, отчаянно хочет увидеть мистера Лоуренса. Но… Он не знает, что случилось за все это время. Вдруг мужчина злится на него? Мак ведь мог подумать, что Питер убежал. Или еще что. Тим терпеливо ждет, а потом фыркает: – Просто скажи адрес и пошли. Думаю, там уже с ума сходят, ищут тебя. Питер тоже хочет так думать, но уверенности брата у него нет. – Хорошо, – наконец принимает он решение. – Идем. Он называет Тиму адрес и они снова двигаются вперед. Идти далеко, поэтому братьям приходится часто останавливаться и отдыхать, так как оба были слишком истощены за прошедшие недели, а Питер едва стоял на ногах, идя вперед на чистом упрямстве. Солнце добралось до зенита, когда они вышли на знакомую Питеру улицу. Он уже мог видеть бежевый коттедж вдалеке, его крышу, белые ставни. Сердце от этого билось как сумасшедшее. “Выбрался, – крутилась единственная мысль, – выбрался”. Но силы покидали его стремительней, чем хотелось бы парню. – Стой, – просит он Тима, – не могу больше. – Пит, чуть-чуть осталось. Но парень качает головой, он правда не может, ноги совсем не держат. – Ты сходи, позови на помощь, я подожду. – Я тебя не оставлю! – Тим что есть силы вцепляется в брата. – Может, просто отдохнем немного? Питер качает головой. Он знает, что уже не способен идти. Его тело и так держалось на каких-то поразительных внутренних резервах, теперь они все были исчерпаны. Парень поднимает голову и вдруг совсем рядом, в каких-то двухстахметрах видит знакомую фигуру. Он открывает рот, чтобы позвать, привлечь внимание, но ему не удается издать ни звука. Теряя сознание Питер заваливается вперед, утягивая за собой брата.