Хроники Аместриса

Девушка не помнила, что ей снилось. Что-то страшное, и оно заставило резко проснуться и принять полувертикальное положение на кровати. Мысли в голове хаотично кружились и бунтовали против хозяйки, отчаянно не желая собираться в нужный клубочек. В глазах был ещё сонный туман, и сфокусировать взгляд некоторое время не получалось. Хайни стала тереть глаза. Шея, как ни странно, не болела. Рука непроизвольно потянулась к ней. Забинтована. - Не думала, что ты так быстро очнешься… Молниеносная вскинула голову. Рядом с койкой сидела Мидзуки и приветливо улыбалась. “А слона-то я не приметила,” – усмехнулась про себя Хайни, глядя на тётю. Взгляд упал на руки Бестии, в которых она держала кулон девушки. Молниеносная нахмурилась. - Хорошая вещичка, не так ли? – поймала недоверчивый взгляд карих глаз Мидзуки. – Благодаря этому камню ты пришла в норму. Шея же не болит? - Нет, - буркнула Хайни. – Не стоило. Как я теперь объясню свое волшебное исцеление? Или ты так откупилась от того, что не участвовала во вчерашней разборке с Зеркальным? - Не стоит благодарности, - пожала плечами Бестия и протянула кулон Молниеносной. Девушка приняла “побрякушку”. Философский камень величиной с ноготь – это все, что оставил Киримару своему племяннику Рею и своей дочери Хайни. Молниеносная никогда его не использовала, но носить носила. В медальоне с фотографиями Рея и младшей сестренки – там самое место. - Как Тайфу и Нана? – спросила девушка, надевая кулон и пряча под майку. - Нана немного шокирована, а так все хорошо, - ответила Мидзуки и вдруг мечтательно улыбнулась. – Тайфу так вырос. Мужчиной стал. - Он-то? – усмехнулась Хайни. – В каком месте? Для меня он нисколько не изменился. Бестия улыбнулась, но ничего не ответила. Женщина отвернулась к окну и задумчиво посмотрела на небо. После вчерашнего ливня, сегодня было солнечно и жарко. Погода все никак не могла устаканиться – то дождь, то ясно. - Ты меня ненавидишь? Мидзуки ожидала такой вопрос от племянницы, но все равно сделала вид, что не поняла вопроса: - В смысле? - Ты сердишься, что я убила отца, ведь так? В палате наступила тишина. Хайни взглянула на тетю, стараясь хоть как-то определить, какие чувства и эмоции крутятся в душе у Бестии. Карие глаза женщины смотрели слегка печально и все. Лицо Мидзуки не изменилось, ни один мускул не дрогнул на лице. Даже Молниеносная, которая обладала некоторыми актерскими задатками, не могла так профессионально скрывать эмоции. Она понимала, что стоит ей связаться с человеком отлично разбирающимся в психологии, пиши пропало. Хайни будет открытой книгой в его руках. - Сержусь, - с ледяным спокойствием сказала Мидзуки. – Но лучше ты, чем те уроды из армии. Бестия всегда ненавидела армию. Всегда. Видимо, в её жизни произошло что-то, что напрямую было связанно с военными. Молниеносная могла точно сказать – воспоминания об этом событии у тетки не из лучших, и расспрашивать Мидзуки не решалась. - Во всяком случае, он умер, зная, что ты в порядке. “Какое там “в порядке””, - фыркнула про себя Бестия. - “Ей в армии очень хорошо промыли мозги. Даже не знаю, что будет, когда она узнает правду. Но я не буду торопить события. Прости меня, Киримару.” Хайни понурила голову. Она не знала, что и думать об отце. Далекое детство покрыто мраком. Во время войны в Ишваре она постоянно ссорилась с отцом, а потом он бросил её. Просто взял и бросил – пропал бесследно на целых шесть лет. Потом армия объявила его самым опасным преступником. А дальше всем известно… - Хайни, будь осторожна со своей алхимией. Девушка снова вскинула голову. И правда. Алхимией круга на её плече стало трудно управлять, но почему это происходило Хайни не знала и не понимала. Сначала она не обращала внимания, но стоило тетке напомнить… - Что происходит с моей алхимией? - Помнишь, я тебе рассказывала о ней. Со временем, когда начинаешь часто пользоваться кругом, сила начинает возрастать. Твое тело не выдерживает нагрузки… - То есть эта усталость, и частые потери сознания…, - задумчиво произнесла Хайни. - Да, особенно потери сознания, - кивнула Мидзуки. – Пожалуйста, ради твоего же блага, не полагайся на алхимию без надобности и, уж тем более, на свою скорость. После того, как ты открыла врата Истины, твоя алхимия стала сильнее, поэтому она взаимосвязана с кругом. - Интуитивно я предполагала такой вариант и не полагаюсь на алхимию без надобности, но скорость…, - задумчиво глядя перед собой, сказала Хайни. - Постарайся! – приказным тоном сказала Мидзуки, но тотчас осеклась. После короткой паузы она снизила голос до еле слышного шепота. – И, кстати говоря, ты используешь философский камень? - Нет, никогда. - И правильно, если ты ещё и камень будешь использовать, то все закончится очень плачевно. - Но что нужно сделать, чтобы нормально использовать алхимию? – спросила Хайни, упрямо глядя в глаза тети. Алхимия – это её работа, её жизнь. И она слышит, что это может убить её? - Время, - просто ответила Бестия. - Время? – недоуменно переспросила Молниеносная. - Чем меньше ты будешь полагаться на эту силу, тем быстрее твое тело привыкнет, адаптируется. - Откуда у меня это круг? – резко спросила девушка, очень надеясь услышать долгожданный ответ, но Мидзуки потупила взгляд и промолчала. – Не знаешь? – решила добить Хайни женщину. – Или не хочешь мне рассказывать? - Я не хочу говорить об этом, - честно призналась Бестия. – Даже не пытайся, я ничего не скажу. - Спасибо, - с сарказмом сказала Хайнкель, – услужила. - Просто пойми меня, - Мидзуки закрыла глаза и поднялась со стула, показывая всем своим видом, что не хочет продолжать разговор. – Ты идешь по опасному пути, и я не хочу в этом участвовать. - Тебя никто и не просит. Женщина повернулась спиной к девушке и собралась покинуть палату. Бестия уже выполнила свой долг. Она может быть свободна. Хайни поймет её, когда узнает, а может, будет ненавидеть за ложь и недосказанность. У девушки будет время все понять и осмыслить. - Можно последний вопрос? Голос племянницы остановил женщину. Рука женщины замерла на пути к ручке двери. - Говори. - С кем отец мог сблизиться за последние годы? С кем он мог поделиться своими мыслями? Лучезарного алхимика – его лучшего друга, брата Зеркального, уже нет в живых, поэтому я хочу знать, кто ещё…? Слабая, натянутая улыбка тронула губы Мидзуки, и женщина посмотрела через плечо на Молниеносную. - Ты лучше всех знаешь, с кем. Очень хорошо знаешь, и не хочешь себе в этом признаться. Хайни сжала в кулак край одеяла. Значит, ей снова придется идти в то злополучное место, а ведь девушка ловила себя на слове, что больше туда ни ногой. Видимо, не судьба. Не даром она видела этот сон…. Карие глаза обреченно смотрели на Мидзуки, но та лишь кивнула этому грустному взгляду. Голос Хайнкель прозвучал в тишине помещения приговором, вырвавшийся с грустным и глубоким вздохом. - Кимбли… *** “Сходить с ума следует постепенно и в свое удовольствие,” (с) – Д.Емец Багровый еле слышно чихнул, а то чих отдался бы эхом по всей тюрьме, в которой в последние дни стояла жуткая тишина. У алхимика даже сложилось впечатление, что он находиться в каземате один. Но стоило надзирателю кашлянуть за дверью камеры заключенного, как это минутное впечатление стремительно улетучилось. Кимбли слегка потер нос. Колодки на руках мешали нормально двигать руками, но за шесть лет, проведенных в заключении, он привык, свыкся, приспособился…. Нет, вы что? К этому никогда не привыкнуть! С этим можно только смириться. Тяжело прислонившись к холодной стене, Зольф закрыл глаза. “Наверно, вот так и сходят с ума,” – грустно подумал Багровый. Спать не хотелось, да Кимбли не собирался. Вслушиваясь в ворчание и кряхтения надзирателя за дверью, алхимик вспоминал, сколько раз этот старый пень его затыкал. Неприятно и невежливо. “Скучно,” – признался сам себе алхимик и приоткрыл глаза. Взгляд ледяных глаз остановился на висящей под потолком лампе. Она мигала, потрескивала и бросала на стены камеры слабые пучки света. Треск лампы раздражал. Спасибо, Молниеносная. Помнится после твоего прихода сюда и “душевного” разговора все это началось. Лучше уж в темноте сидеть. Багровый взорвал бы раздражающий источник света, но вовремя вспоминал, что колодки на руках не позволят этого сделать. Придется терпеть. Шаги за дверью оторвали Багрового от его мыслей. Спрятав за щеку филосовский камень, заключенный стал ждать. Вдруг по его душу идут? Оказалось, что нет – пришли к его надзирателю. “Опять начнут трещать как школьницы,” – фыркнул Кимбли. - Ну, что? – раздался немного голос пришедшего молодого стажера. Багровый поморщился от этого резкого и неприятного голоса. Появилось острое желание заткнуть уши, да только не получится – колодки мешают, черт бы их побрал! - Ничего, - ответил надзиратель своим ворчливым голосом. – Затих. Второй день молчит. Уже даже беспокоиться начинаю, как бы не помер. - С вами помрешь от скуки, - отозвался Кимбли. “Добрый какой у меня надзиратель, уже на тот свет благословил. Спасибо, билет пока не покупал, ” – прокомментировал про себя Багровый. Но обижаться на мелкий мусор – себя не уважать. - Захлопни варежку, Кимбли! – тут же привычно заткнул заключенного надзиратель. Зольф, в свою очередь, хмыкнул и замолчал. – Видишь, зря волновался, - сказал “затыкатель” своему молодому товарищу. – Этого психа ничего не берет. Вот заладили: “псих, псих!”. Впору обидеться, но держите карман шире. Кимбли и сам способен оценить свое психическое здоровье, а надзирателю нужно избавляться от комплекса неполноценности. - Ясно все с вами, Билл, - усмехнулся молодой стажер. – А слышал последние новости? - Какие? – лениво спросил Билл. - Вчера на молодых алхимиков тот ишварит напал. Одного убил, а другую сильно ранил. - Другую? – насторожился надзиратель. - Помнишь ту милую девчушку Рин, это она. Попала в больницу и врачей к себе не пускает. - Бедняжка, - посочувствовал Молниеносной Билл. – Не понимаю, зачем так рисковать? - Риск для алхимика – благородное дело, - отозвался за дверью Багровый. - Кимбли…., - хотел было снова заткнуть заключенного надзиратель. - Молчу-молчу, - сказал Зольф, не говоря больше ни слова. Стараясь не слушать разговор тюремщиков, алхимик снова взглянул на злосчастную лампочку и слегка улыбнулся. “И как она докатилась до такой жизни?” – подумал заключенный и тихонько стал петь себе под нос, чтобы хоть как-то отогнать скуку. “Где же ты теперь, воля вольная? С кем же ты сейчас Ласковый рассвет встречаешь? Ответь…”* *** “Прошу – ха! – любить и не жаловаться!” (с) – Д.Емец - Нет! Голос Тайфу было, наверное, слышно во всей больнице, не смотря на то, что сам Водяной стоял на улице и ругался с Эдвардом. Прошел только один день после нападения на ребят, а полковник не стал дремать. Рой выделил охрану для ребят. Повезло больше всего Эду и Алу – их должен был охранять майор Армстронг. Тяжелая ходячая артиллерия – нечего сказать. Теперь Хигаши боялся даже представить, кто будет охранять его с Хайни. Стальной, кое-как смирившись, что его будет охранять детина с чудовищной и нечеловеческой силой, которая умещается в тонну накачанных мышц, пытался достучаться до Тайфу. Но это пока не приносило никаких результатов. - Нет! Меня охранять не надо! Я сам себе охранник! И Хайни я способен защитить, будь уверен! – возмущался Водяной. Откуда-то сверху на молодого алхимика упало яблоко, ударив парня по голове. - Ты и себя-то толком защитить не можешь, олух! Тайфу посмотрел наверх. - Хайни?! - А кого ты ожидал увидеть? Фюрера? – изогнув бровь, спросила Молниеносная. Девушка сидела в открытом окне на третьем этаже больницы, прислонившись спиной к раме, поджав под себя одну ногу и подкидывая в правой руке яблоко. Рин смотрела на ребят сверху, ехидно ухмыляясь. И не скажешь, что ещё десять часов она загибалась от ужасной боли. - Хайни, яблоки нужно есть, а не швыряться ими в окружающих, - заметил Водяной, потирая ушибленную макушку. - Он прав, Хайни. Тебе нужно железо – ты слишком много потеряла крови, - кивнул Эдвард, сложив руки на груди. - Спасибо, папочки, что заботитесь обо мне, - усмехнулась Хайнкель. – Кстати, я уже нашла нам с тобой, Тайфу, отличного телохранителя. Эд заинтересованно моргнул. И как это, интересно, Рин собралась вставлять палки в рекомендации полковника, вернее кем? - И кто это? - Я! – громко и неожиданно раздалось за спинами ребят. Тайфу медленно повернулся и, увидев за спиной обладателя громкого голоса, откровенно завопил, не уступая в пронзительности испуганным визжащим девушкам, увидевшие мышь. Новый персонаж отличался своей яркостью и эксцентричностью. Это была высокая загорелая со спортивным телосложением девушка. Если бы не длинные темные волосы, спускающиеся на плечи, и видимые женские признаки, её вполне можно было принять за парня. По возрасту девушке было не меньше двадцати двух. Выглядела она, как Крокодил Данди: ковбойская шляпа, песочная куртка, потертые брюки, высокие сапоги со шпорами. В зубах у женской версии Данди была зажженная сигарета, которую девушка перегоняла из одного угла рта в другой, выдыхая противный сигаретный дым. Водяной в конце концов охрип и закончил вопить, показательно закрывая рот ладонью. - Закончил? – с издевкой спросила ковбойка. - В-в-вполне.., - дрожащим голосом ответил Тайфу, затем из него громко вырвалось: - Твою ж богомать! Это второе яблоко – подарок от Ньютона и Хайнкель – приземлилось на голову заливающегося истерикой алхимика. Кто сказал, что получить плодом одного из высших растений по голове не больно? Не верите – проверьте. - Ты что орешь? – прошипела Хайни, спрыгивая с окна. Фи, третий этаж – фигня, по сравнению с пятым этажом в Центральном штабе. – Спасибо, что так быстро приехала, Котоко, - обратилась Молниеносная к неожиданному гостю. - Не стоит, Хайнкель. Это абсолютные пустяки, а вот, если бы ты поручила мне взорвать здание Восточного штаба, то другое дело, - улыбнулась ковбойка, делая очередную затяжку. Девушки крепко пожали друг другу руки. Полезно иметь полезных друзей, которые всегда готовы помочь тебе, не требуя ничего взамен, просто потому что им интересно. Котоко была именно таким человеком. Не то что бы любопытная Варвара, сующая свой нос в чужие дела, нет. Ковбойка любила сложные и запутанные дела. Ну, а если маленькой Рин потребовалась помощь, то это значит наклевываются интересные деньки. Тайфу, ругаясь, гневно потер макушку и сверлил глазами девушек. Если уж от одной он привык слушать колкие речи в свой адрес и получать иногда по шее, когда он действительно перегибает палку, то от Котоко он будет получать тумаки ежесекундно, просто потому что той так хочется. Стальной внимательно оглядывал новенькую. Нет, он знал, что у Хайни полно необычных друзей, но таких он не видел. Настоящая бандитка, только-только из колонии строгого режима. Элрик почему-то был уверен, что у Котоко и пара наколок имеется. - Алхимик? – спросил Эдвард у ковбойки. - Нет, я – пиротехник вне закона! – ответила Котоко, сверкая чуток шальными глазами. - Почему-то я так и думал…, - сказал Стальной, чем вызвал у бандитки лучезарную улыбку. - Прекрати, - Хайни слегка хлопнула Котоко по плечу. – Котоко Спирс. Она самый лучший пиротехник на Западе, специалист по ловушкам, отлично ездит верхом, искусный кулачный боец и взломщик. - То есть, задействованы все статьи Аместрийского Уголовного Кодекса, - улыбнулся Эдвард. - Разочарую тебя, паренек. Задействовано только половина статей АУК. Если были бы все, то я сидела в тюрьме, - усмехнулась Спирс. – Ну, что, Хайнкель, едем? - Придержи коней, Котоко, - покачала головой Рин. – Нужно мне сначала к Мустангу сходить, а затем поехать в Централ. - Что может быть важнее тайны твоего отца? – удивилась ковбойка. - Просто…есть один человек, с которым мне нужно поговорить, - ответила Хайни, серьезно глядя в черные глаза Котоко. - Ну, раз ты говоришь, то этот человек действительно заслуживает внимания, - сделав глубокую затяжку, произнесла Спирс. Водяной же алхимик в разговоре не участвовал и судорожно соображал, как ему сбежать пока не поздно. Каникулы строго режима от Котоко угрожающе нависли над бедной тушкой Тайфу, но вот только Хигаши понимал, что в этот раз ему не отделаться. *** В кабинете полковника Мустанга стояла тишина, если не считать ритмичных постукиваний пальцев о столешницу. Рой читал новый выпуск “Аместрийского вестника” и нервно барабанил пальцами. Недавняя стычка со Шрамом не выходила у мужчины из головы. Вчера он мог потерять своих подчиненных, а он был в бою бесполезен. Да, что он за начальник тогда? А Молниеносная? Она что, решила Мустанга в могилу свести? На пару с Элриками у неё это очень хорошо получается, надо отдать ей должное. Резко открылась дверь. Рой поднял глаза и в изумлении уронил газету на стол. На пороге появилась Молниеносная. - Почему ты здесь? Ты ещё не поправилась! – поднялся из-за стола полковник. Хайни, закатив глаза, развязала косынку на своей шее. Когда Зеркальный ранил девушку, на её горле образовался огромный ожог, но после лечения с помощью философского камешка не осталось красных пятен. Только если очень присмотреться, можно было заметить маленький шрамчик, но это сущий пустяк. Спасибо, Мидзуки! Полковник шокировано взглянул на зажившую шею Молниеносной, не веря своим глазам. Невозможно, вот так быстро… - Успокойтесь, полковник. Я в полном порядке, - заверила начальника Хайни. – Я пришла кое-что обсудить. Мустанг, немного успокоившись, пригласил девушку сесть в кресло, а сам сел напротив на диван. Хорошие все же в Восточном штабе кабинеты. Молниеносная вкратце рассказала о Котоко, которая приехала из Западного города, чтобы помогать ей. Рин заверила, что с Котоко они с Тайфу будут в безопасности. Полковник слабо в это поверил, но решил не спорить со своей подчиненной. - Полковник, мы можете выписать мне разрешение на право встречи с одним заключенным? Рой Мустанг нахмурился и недоверчиво взглянул на девушку: - С кем это? Рин тяжело вздохнула и лишь потом ответила: - С Зольфом Кимбли. Багровым алхимиком. Стоило только произнести девушке это имя, как на полковника нахлынули события последнего года войны в Ишваре. Майор Кимбли. Чокнутый подрывник. Багровый алхимик. Этот вечно ухмыляющийся тип. Полковник ясно услышал его голос у себя в сознании… “Приятно познакомиться с Вами, майор Мустанг.” “Почему? Потому что такова работа государственных алхимиков.” “Потому что это отданный нам приказ.” “Почему бы не относиться к этому, как к своей работе?” “Кого мне никогда не понять, так это таких, как ты. Это наивно, искать справедливость на поле боя.” “Не отводи глаз от смерти. Смотри вперед. Смотри в лицо людям, которых убиваешь. И помни их. Помни. Помни. Ведь они тебя уже никогда не забудут.” “Ну что? Пора поработать.” - Полковник! – оклик Хайни вывел полковника из транса. Рой быстро заморгал и сфокусировал взгляд на девушке. Та смотрела на него, нахмурив лоб. - Зачем? – хрипло произнес Мустанг. - Да вы меня вообще слушали?! – возмутилась Рин, громко цыкнув. – Он знает что-то о моем отце. Так что я по личному вопросу. Слышите меня?! - Слышу, не кричи, - окончательно очухался полковник. – Выпишу я, выпишу. Только я не понимаю, зачем это тебе? – спросил Рой, выписывая нужную бумагу. - Мне самой интересно, - очень тихо произнесла девушка. Мустанг не расслышал, что именно сказала Хайни. Полковнику показалось, что майор бредит. - Знаешь, что, Молниеносная, я выпишу тебе отпуск на месяц. И никаких “но”! – твердо заявил Мустанг. Рин и так всегда работает, не покладая рук, так что она точно заслужила отдых. - Спасибо, - только и произнесла Хайни, забирая все выписанные для неё бумаги. - Мелочи, Молниеносная, мелочи. *** На следующее утро. Восточный вокзал. Тайфу, Хайни и Котоко прощались со всеми друзьями и товарищами. Хьюз долго не мог расстаться с Хайнкель, словно прощался в последний раз. Маю и Нана тоже почти плакали, не желая отпускать Тайфу и Рин. С Элриками и Мустангом попрощались ещё вчера вечером в штабе. Единственной, кто не пришел проводить ребят, была Мидзуки. Она сослалась на неотложные дела. Впрочем, о них потом поговорим. Гудок паровоза. Хайнкель посмотрела на Котоко. Ковбойка за кем-то наблюдала в толпе и на Рин не обратила внимания. Черт, а где Тайфу шляется? Поезд вот-вот отъедет! - Ладно, идем, - тихо сказала Хайни и сделала шаг прочь, но удовлетворенное, почти кошачье горловое мычание заставило девушку обернуться через плечо. - Ты смотри, что творится! – Котоко восхищенными глазами смотрела на Тайфу, который стоял рядом с Наной и обнимал её. – Ооо, - протянула ковбойка, присвистывая. – Да, Тайфу у нас просто Ромео! - Котоко, пойдем, - стараясь не смотреть на парочку, сказала Молниеносная, снова делая шаг к поезду. - Не-не, ты только глянь! – игнорируя слова, Котоко продолжала смотреть на Нану с Тайфу. – Не, ну надо же, все-таки смог! - Ко-то-ко! Пой-дем! – с нажимом проговорила Рин, возвращаясь к пироманке и хватая её за плечо, чтобы увести. – Ты их смущаешь… - Ну, глянь! – не унималась Спирс и насильно повернула голову Молниеносной в сторону обнимающихся. - Прекрати! – румянец все же выскочил на щеках девушки. – На поезд опаздываем! - А вот тут ты права, - задумчиво произнесла ковбойка и отпустила голову Рин. – Эй, романтики! – сложив руки рупором, крикнула Котоко. – Поезд уже отходит, заканчиваете обжиматься, негодники! Тайфу и Нана резко оторвались друг от друга, как обожженные. Оба красные, смущенные, растерянно взглянули на ковбойку. Затем они повернулись друг к другу и перекинулись скомканными прощаниями. Тайфу отвернулся, надеясь, что Нана не увидит его лица, пошел к поезду, гневно посмотрев на Спирс. Приблизившись к ней, он толкнул девушку в плечо и прошел мимо. Котоко только ухмыльнулась и замкнула шествие к вагону поезда. Хайнкель же настраивалась на следующий день и предстоящий разговор. Но что-то подсказывало, что это не поможет ей разобраться в тайне отца. Но, хотя, кто знает? Может и поможет. Июль 2011г. _________________________________ * Текст песни: Би-2 – Солнце мое, взгляни на меня.