Игра в прятки

      Куникузуши не любил людей. И под «людьми» стоило подразумевать всех живых, разумных, и — что самое отвратительное — говорящих существ. В рыночной толпе Сумеру, в обществе инадзумских ронинов и гейш, в городе, полном говорящей капусты, что называет себя аранарами — нигде ему не было уютно, разве что в тишине.       Поджав к себе колени, он устало выдохнул, смотря с выступа вдаль: в центре небольшого озерца, которое было больше похоже на лужу, словно цветок раскинулась прекрасная сцена, на которой выступали милейшие бочонки-аранары медного цвета, каждый был с оранжевым галстуком-бабочкой и забавной шляпкой, их хоровая песня услаждала уши жителей поселения, но только не гостя Куникузуши. Он слушал, но без особого энтузиазма, скорее потому, что его заставили тут быть, потому что такова была часть курса лечения.       В воздухе витал полусладкий, успокаивающий аромат випариасов — цветов сна, что не могут быть найдены в настоящем мире. Фиолетовое небо мягко переливалось жемчугом, а сиреневые облака медленно ползли по нему, будто текли по тихому потоку реки. Огромные растения, похожие на кувшинки, медленно качались из стороны в сторону, шляпками прикрывая деревню от всего остального мира. Легкий холод касался плеч Куникузуши, наполняя его бионическое тело комфортом, который он пытался отринуть, наверное, из-за своей вредности. Едва забывая о ней, ему таки удавалось признать, что в Ванаране не так уж и плохо. По крайней мере, люди и правда раздражали его больше, чем аранары. Жизнь чувствовалась свободнее: без подчиненных, без глаз порчи, без коллег Предвестников, без проклятой матери, без...всего. Будучи всю жизнь пустым, сейчас он чувствовал себя на удивление полным. Не хватало всего одного маленького лучика.       И он появился. Куникузуши тут же поднял голову — на нее водрузили прекрасный венок из ярких, красных цветов. Человек с светлыми, сияющими в лиловом свете волосами, смотрел на него с теплом в лазурных глазах, цветом напоминающих чистейшую воду лагуны. Альбедо улыбнулся ему и сел рядом. Вокруг отчего-то тут же стало теплее, а в груди приятно сжалось искусственное сердце.       — Тебе идет. Так и будешь сидеть здесь, верно? — мягко спросил он, все еще не сводя с него ласкового взгляда.       Куникузуши ничего не ответил.       — Я догадывался, что ты не захочешь присоединиться к общему веселью. Но пойми, что для твоего здоровья это будет крайне важно. Физическое состояние может улучшиться, если улучшится твое психическое.       — Ты даже на празднике мне лекции будешь читать? Рот закрой. Я устал, — проговорил Куникузуши, утыкаясь в колени.       — И все-таки ты признаешь, что это праздник. Тогда почему бы тебе на нем не повеселиться? — с заботой в голосе сказал он, не обидевшись на грубости Куникузуши. Он к ним был невосприимчив. Он их будто не замечал, хотя иногда они его изрядно веселили.       — Мне... — он запнулся, поднимая голову.       Альбедо был прекрасен, как и всегда: мягкие бледно-розовые губы, фарфоровая кожа, волосы, уложенные в неаккуратную прическу с косичками, и эта золотая звезда на тонкой шее. Смотреть на него никогда не надоедало. Скорее, в Куникузуши просыпались странные, нежные чувства по отношению к нему. Хотелось, чтобы эта красота целиком и полностью принадлежала ему, ведь только рядом он начинал понимать, что такое «дом».       Куникузуши порывом заключил Альбедо в объятия, стискивая его в руках, греясь о его тепло.       — Мне весело здесь. Рядом.       Альбедо приблизился к нему, прислонившись губами ко лбу.       — Тебе вправду стало лучше. Кажется, механизмы не так сильно нагреваются. Ты в допустимой мере горячий.       — Ты можешь забыть о работе и обратить внимание на меня? Нянькой мне заделался? Спасибо, не нуждаюсь. Я нуждаюсь в...       — Семье, — кратко ответил Альбедо, улыбаясь. — Извини, я просто беспокоюсь.       С тех пор, как машина искусственного архонта была разрушена Путешественником, Куникузуши проходил лечение. Внедрения в его тело, импланты, капсулы знаний и новая прошивка Дотторе оказали на его «организм» дурное влияние. Чем-то оно было похоже на элеазар, но лечить его оказалось куда сложнее, а симптомы были еще хуже, чем у больных элеазаром. Он словно всегда был в состоянии омертвения и усыхания, увядал, как цветок, о котором все позабыли. Если Коллеи могла вести нормальную жизнь, то Куникузуши месяц был прикован к больничной койке, и только Альбедо, приехавший по приглашению Путешественника, смог за неделю восстановить хотя бы часть бионической куклы. Когда результат был замечен, Куникузуши полностью передали в руки Альбедо, для него это было крайне любопытным исследованием, взяться за которое дано не всякому — такой шанс нельзя было упускать. Постепенно их «деловые» отношения переросли на более высокий уровень, ведь, как оказалось, у двух искусственных людей может быть много общего, как и много разного. В этом идеальном балансе понимания и раздора Куникузуши нашел утешение. Этот человек не мог его «предать», как остальные, ведь он не был человеком. Единственный, кто готов был терпеть его грубость и выходки. Единственный, с кем у него была такая глубокая связь.       Куникузуши поднял голову, придвинулся, целуя Альбедо в щеку. Прикосновение его тонких губ ощущалось жаром для алхимика, и он, крайне смутившись, тихо кашлянул и покраснел.       — Где твой венок? Почему сплел только мне? Я хочу видеть на тебе венок, — строго сказал Куникузуши.       — Я...       Он вдруг отпрянул, подскочил и протянул Альбедо руку.       — Ты хотел, чтобы я повеселился, так?       — Да? —не совсем понимая, ответил тот.       — Тогда поиграем в одну из игр аранар. Поиграем в прятки. Я буду прятаться, а ты найдешь меня. В награду получишь венок, — его губ коснулась хитрая, самодовольная улыбка, а глаза блеснули весельем.       — Но как ты успеешь сплести?       — Я хорошо прячусь. Ты не сможешь найти. Проиграешь, дурачок, — хмыкнул он, отходя.       Альбедо поднялся, отряхивая шорты. Он посмотрел на Куникузуши с надеждой, с нескрываемой любовью в глазах.       — Прячься. Я найду тебя.       Куникузуши открыл глаза, очнувшись ото сна. Он не в первый раз видел этого человека, но так и не мог понять, откуда он. «Альбедо». Звучало незнакомо. Кокон, в котором он спрятан, защищал его от внешнего мира. Провода, подключенные в его тело, закачивали внутрь энергию. Он не знал, сколько времени и какой сейчас день, но чувствовал, что скоро в него загрузят новую капсулу знаний.       «Альбедо»? Кто же это?       Во сне он был таким родным и теплым. Но Куникузуши никогда не встречал такого человека. Он помнил сон лишь отчасти, но кое-что так и вертелось в его голове. Скоро должен был наступить судный день. День его настоящего рождения как Архонта. Но почему-то...Сам себе он не уставал повторять:       «Найди меня».