Роковая находка

Проспав ровно восемь сяоши, Лань Ванцзи открыл глаза и надев верхние одежды направился на кухню приготовить еду для себя и А-Юаня, но войдя на кухню, он увидел нечто необычное. За сыном главы Яо, Яо Шагуа, носилась дочь главы клана Хуакуй, Хэн Хуакуй, держа в руке железный черпак. Также на кухне было ещё трое молодых людей, которые старались слиться со стеной и не попасть под горячую руку девушки. — Ты где, гуль тебя побери, достал этого несчастного кролика?! Мало того что в Гусу запрещено убивать, так ты его даже не разделал и решил просто так швырнуть в кипящую воду! — Да что с ним будет?! Нам же надо что-то есть! А я на одной траве долго не протяну! — кричал ей в ответ Шагуа. Он продолжал бегать по кругу, но, наткнувшись взглядом на Второго Нефрита, резко остановился. Девушка в него и они оба грохнулись на пол к ногам хмурого Ханьгуан Цзюня. Его взгляд задержался на небольшом белом кролике, который завис в воздухе в попытке сбежать от мучителя. Трое у стены, заметив мужчину в белом, чуть не испустили дух. Лань Ванцзи подошёл к застывшему животному и взял того в руки. Тот уже было хотел ударить лапами своего похитителя, но вовремя увидел, что это добрый человек в белом, который каждый день приносит покушать. А потому затих в руках Лань Ванцзи. Тот почесал его между ушками и зло взглянул на молодых людей. — Убийства.Запрещены.В.Облачных.Глубинах, — от каждого слова Второго Нефрита клана Лань в помещении становилось всё холоднее и холоднее. Все присутствующие постарались как можно быстрее покинуть кухню, оставляя Лань Ванцзи наедине с ушастым комочком и кипящей кастрюлей. Взяв себя в руки, он спокойно посадил кролика на пол и вымыв руки в бочке принялся за готовку.

***

Цзянгуэн также решила приготовить что-то на перекус. Выбор пал на ханьжоу с вяленым куриным мясом и овощами. Заглянув на кухню, она столкнулась в дверях с молодым господином Лань, в руках которого было сразу два короба с едой. От одного из коробов исходил приятный запах чего-то сладкого. «Это же восковица. Не думала что молодой господин Лань любитель сладкого… или же…» Девушку посетила необычная мысль, однако, Лань Ванцзи решил заговорить сам. — Госпожа Баошань, есть ли возможность того, что человек не застынет во времени? Цзянгуэн наклонила голову в непонимании, а затем до неё дошло. «Тот малыш Вэнь! Теперь понятно…так стоп, он не застыл?!» — Господин Лань, мне сложно ответить на этот вопрос поскольку ранее со мной ничего подобного не случалось. Позвольте взглянуть на сложившуюся ситуацию… — Мгм. Ханьгуан Цзюнь кивнул и девушка последовала за ним сначала на поляну кроликов, куда он вернул похищенного кролика, а затем в цзинши. Зайдя, Цзянгуэн увидела Лань Юаня, бегущего за черным кроликом, в то время как белый сидел на постели и умывал свою мордочку. Девушка поняла, что это те самые два кролика-навки и, прищёлкнув пальцами, сказала: — Похоже, тут дело в навках. Они существа с незлобной энергией, а потому на них могут действовать даже обычные блуждающие души. Тут они предотвратили «замирание» ребёнка. Умные существа, эти кролики. Тем временем чёрный кролик резко развернулся и теперь уже А-Юань бегал от черныша. В то время как беленький лишь наблюдал за сей игрой. — То есть, Вы хотите сказать, что это Вэй Ин… — Это более чем возможно, всё же залезли мы именно в его душу. Вот они тут гости, а мы… скажем так, паразиты. Цзянгуэн не решилась сказать, что не только дети были милы душе её племянника, но Лань Ванцзи пока рано об этом знать. Они ведь даже не дошли до момента, когда они повстречались на обучении в Гусу. Лань Ванцзи же была очень неприятна мысль что он так по-варварски вторгся в жизнь того, кому готов был посвятить всего себя и свою душу. Мало того, он слышит его мысли, ощущает и чувствует то же, что и чувствовал Вэй Усянь. Полное непотребство. — Стоит ли брать его на просмотр? — спросил Ванцзи, девушка кивнула. — Золотого ядра у него пока нет, значит, чувствовать то же, что и Вэй Усянь, он не будет, а уши или глаза, если что, ему можно закрыть. Кивнув, Лань Ванцзи подошёл к резвящемуся ребёнку, поставил на небольшой столик два короба с едой и взглянул на девушку. — Я уже ухожу, не смею вас тревожить. Быстро покинув комнату, она снова вернулась на кухню, дабы наконец сделать себе и своим спутникам перекус. Спустя ещё несколько сяоши все снова собрались на просмотр воспоминаний. Каждый из присутствующих находился в смешанных чувствах. Их тянуло к «торжеству справедливости» но при этом каждый боялся, что о его потайных играх узнают другие. Только они все уселись, как в комнату явились глава Ордена Цзян с Цзянь Лином на руках и щенком, важно семенящим рядом. Сам же Цзян Чен выглядел весьма ошарашенно. — Глава Цзян, откуда тут молодой господин Цзинь? — спросил какой-то пожилой мужчина, облачённый в тёмно-зелёные одежды. Нэ Минцзюэ представил его как одного из своих помощников, Фэн Луо. Цзян Чен взглянул на него и тяжело вздохнув, ответил: — С неба свалился… Все так же ошарашено взглянули на главу пурпурного ордена. Фэн Луо уточнил: — В каком смысле, глава Цзян? И Цзян Чен поведал наиувлекательнейший рассказ о том, как он вышел из покоев и, осматривая окрестности, услышал восторженный детский визг. Подняв глаза к источнику звука, он увидел племянника, сидящего на щенке и падающего вместе с ним в реку. Благо Цзян Чен смог поднять меч в воздух и поймать племянника, до его соприкосновения с плотной водной гладью. Все смотрели на ребёнка, который явно был озадачен таким большим скоплением людей. Не успели присутствующие отойти от одного внезапного появления, как появилось второе, в лице Ханьгуан Цзюня с маленьким ребёнком на руках. Ситуация на грани абсурда: холодный, мрачный и внушающий страх тёмным тварям Ханьгуан Цзюнь, на чьём лице редко можно увидеть какие-либо эмоции, держит на руках маленького послушника клана Лань, вертящего головой в разные стороны, в попытках найти знакомые ему лица. Наткнувшись взглядом на удивлённого главу клана Лань, он выставил руки в приветственном жесте, на что Сичень лишь нежно улыбнулся, а Цижэнь скрипнул зубами. На вид ребёнок был старше Цзинь Жуланя. — А… — только хотели люди задать вопрос о том, откуда взялся второй ребёнок, Цзянгуэн произнесла: — Они здесь по воле души умершего. Через существ без затаённой злобы он смог защитить их от воздействия времени. У маленького Ланя рядом очень вовремя рядом оказались два кролика-навки, а у молодого господина Цзинь, собака-оборотень. А теперь, если у вас закончились вопросы, мы приступим к просмотру. Никто, кроме вечных скандалистов и возмутителей спокойствия, не возражал. А значит можно было продолжить просмотр. Время вновь перемоталось, на этот раз они перескочили к тому моменту когда Вэй Усяню было двенадцать лет. Его черные одежды легко угадывались среди остальных адептов ордена. Это была общая тренировка. Мадам Юй восседала в кресле и прожигала Вэй Усяня ядовитым взглядом. «Если бы можно было, она бы его насквозь прожгла» — подумалось Цзянгуэн. Остальные же с некоторым довольством наблюдали за тренировками прошлого поколения которые, по мнению этого самого поколения, были куда эффективнее чем те, что проводятся сейчас. Прозвучал удар гонга — тренировка была завершена. Все адепты отложили в сторону мешки с песком и встали, ожидая приказа хозяйки Пристани лотоса. Никто не смел даже двинуться, включая главного нарушителя спокойствия. Он стоял в первом ряду, сложив руки в замок за спиной. — На сегодня тренировка окончена. Можете идти. А ты, — она указала на будущего Старейшину Илин. — Ты идёшь за мной. — Как прикажете, Госпожа Юй, — поклонившись, он направился следом за женщиной. — Зачем же ей понадобился Вэй-сюн? Она ведь его терпеть не может… — спросил Нэ Хуайсан. Остальные наблюдатели предположили, что для какого-то важного разговора и уже готовились к новым сплетням о покойной Юй Цзыюань. Цзян Чен, видя эти горящие глаза, лишь зло зыркнул на них. Он прекрасно знал куда на самом деле его повела матушка. «Опять он что-то натворил… скорее всего, его снова оставят в храме предков» Но надежды Цзян Чена оказались лишь надеждой. Вэй Усянь действительно был наказан, вот только в качестве наказания, на его спину обрушилось около десяти ударов Цзыдянем. Юноша спокойно стоял на коленях, ожидая окончания наказания. А затем, поднявшись и совершив уважительный поклон, направился вновь на плац. — Вэй-сюн! Тебя снова наказали? За что на этот раз? — из-за угла вышел молодой Нэ Хуайсан. Вэй Усянь дёрнул плечами и, махнув рукой, достал из ножен свой меч и принялся за тренировку. — Ну Вэй-сююн, расскажи, — второй молодой господин Нэ невинно захлопал глазами и Вэй не мог ничего сделать, кроме как тихо рассмеяться. — Госпожа Юй застукала, как я заплетал Цзян Чену две косички, забавы ради. Кто ж знал что так делать могут только возлюбленные. — Ты хоть что-то знаешь про традиции? — хихикая спросил Нэ Хуайсан, прикрыв улыбку веером. — Зачем мне это запоминать? Мне никто и никогда в таком плане не нравился, — спокойно ответил юноша, рассекая мечом воздух. Юный Нэ с недоумением взглянул на друга, который по всему Юньмэну уже в столь юном возрасте слыл дамским угодником. — Что ты на меня уставился? — Тебе реально никто и никогда не нравился? — А должен? Я никогда об этом и не думал. Часто от шиди слышу о том, как им нравятся наши шимэй и не могу этого понять. Все выпучили глаза на подобные заявления. «Кто бы мог подумать что Вэй Усянь считавшийся ловеласом чуть ли не с раннего детства, даже не задумывался о том, кто ему может нравиться?» — И как он мог стать таким развратником? Где и в какой момент не доглядели? — спросил один из учеников клана Су. Су Миншань согласно кивнул. Цзян Чен прикрыл глаза, понимая, что все увидят как стена «Вэй Усянь был бабником и менял девушек как перчатки» рассыплется в пыль от факта, что тот к своим двадцати двум был невинным лотосом, который ни разу даже не держал девушку за руку. — А вы сами в двенадцать часто задумывались о семье, жене и детях? — встряла Цзянгуэн. Её по-настоящему коробило от того, что этому можно удивиться. — Об этом конечно нет, но думаю, большинство из здесь присутствующих хоть раз в таком возрасте испытывали симпатию к противоположному полу, — не отступал Цзинь Гуаншань. Глава Яо и его подпевалы согласно закивали. — Не судите по себе. Не все заинтересованы подобным, — встрял Нэ Минцзюэ — в свои годы, как я погляжу, дома целый гарем из юных дев. Только Хуайсан хотел что-то ответить, как Нэ Минцзюэ его перебил: — Сборники Луньяна не считаются. Младший Нэ сразу притих. Все продолжили наблюдать, как Вэй Усянь тренируется с мечом, игнорируя удары гонга, гласящие об отбое. Старший ученик даже не планировал идти спать. Нэ Хуайсан просто сидел на деревянном полу перехода. В один момент, в Нэ Хуайсана прилетел мешочек цянькунь. — Ты чего кидаешься? — Открой. Я, кажется, кое-что обещал тебе в нашу последнюю встречу, — ухмыльнулся Вэй Усянь. Спина предательский горела и ныла, но расслабляться ему пока что рано. На носу показательный поединок, и он обязан выиграть, что бы более никто не заикался о том, что его сделали первым учеником ордена лишь потому, что к нему благосклонен глава Цзян и его дети. Нэ Хуайсан от шока выронил из рук веер и открыв мешочек, достал оттуда два лёгких металлических тешаня, на которых были выгравированы замысловатые узоры. Где-то они были чуть неровные, но сам по себе узор был красивым и сложным. Сразу была видна ручная работа. — Ты… ты сам их сделал? — Смеёшься? Я не так хорош в кузнечном деле. А гравировка да, моих рук дело. Я подумал, что тебе не понравится простой тешань. Вот и решил его немного украсить. Ну, в твоём стиле. Нэ Хуайсан спрыгнул с крыльца и подбежав к Усяню, крепко его обнял. Нэ Минцзюэ в шоке взглянул на младшего брата. Он всё гадал, как тот пережил два покушения, в то время когда его сабля была где угодно, но не с ним. А преступников чаще всего находили с тонкими и длинными порезами. Его даже начала съедать ревность от того, что Нэ Хуайсан попросил о новом оружии не его, старшего брата, а мальчишку Вэя, по сути такого же ребёнка, как и он сам. «Откуда же у мальчишки Вэя взялись такие деньги, что он смог заказать два тешаня. Причём, судя по всему, из этой же стали изготавливаются и их парящие мечи. А это далеко не дешёвое удовольствие…» Не только Нэ Минцзюэ испытывал настолько смешанные чувства. Цзян Чена съедали зависть и предательская ревность. Вэй Ин иногда делал для него и сестры весьма ценные подарки. Парочка из них и по сей день хранилась в тайнике его покоев. Но ему претила мысль о том, что он подарил Нэ Хуайсану нечто настолько дорогое. И дело тут было не в деньгах. Он помнил, что у Вэй Усяня никогда не было огромных денег. Он каким-то образом накопил их, заказал, да ещё и сделал на них гравировку, своими собственными руками. Во рту у глав Цзян и Нэ стало кисло. А Нэ Хуайсан, глядя на эти хмурые лица готов был рассмеяться в голос, вот только по его спине пробежал холодок. Появилось ощущение, что кто-то буравит его взглядом. Повернувшись, он увидел Лань Ванцзи, смотрящего на него исподлобья. Если ту парочку съедала братская ревность, то Лань Ванцзи поедала самая обычная. Он по-прежнему помнил фразу Вэй Ина о том что из дружбы с ним есть много плюсов. И это был один из них — Вэй Ин отдавал всего себя для близких ему людей, ему не было жаль для них ни времени, ни денег, ни сил. Смотря сейчас на молодую версию возлюбленного и чувствуя его счастье и облегчение от того что Нэ Хуайсану понравился его подарок, Ванцзи было тошно. Нэ Минцзюэ притянул к себе брата и потрепал его по голове. Хуайсан на это лишь вздохнул. — Это ведь тьянтье! Откуда у тебя столько денег?! Я слышал, что тебе не выдают много карманных. — Накопил. Не переживай о мелочах, А-Сан. Просто делай то, что тебе хочется. Да и мне так спокойнее, а то ты же снова где-то саблю оставил, я прав? Хуайсан сконфуженно опустил голову. Что правда, то правда — сабля для него была слишком тяжелой и огромной, а вот тешани удобно размещались на поясе под верхней накидкой. Цзян Чен сжал руки в кулаки до побелевших костяшек. Вэй Усянь определённо относился к их другу по-особенному, их отношения напоминали братские, и это чертовски злило. Вэй Усянь никогда себя так не вёл рядом с ним. А Нэ Минцзюэ имел возможность стукнуть младшего брата по голове, что он и сделал. — Почему этот мальчишка Вэй знал о тебе больше чем я? Может, ты ещё что-то скрываешь? — зло глянул глава Нэ на Нэ Хуайсана. Тот захлопал глазками, прикрывая лицо веером. — Не понимаю о чем ты, брат. Ты ведь сам говорил, что мы должны чтить традиции предков и носить сабли. Вот я и… побоялся тебе сказать о том, что хочу тешани. — У тебя может быть несколько оружий. Никто этого не запрещал… — Но я не хотел саблей пользоваться… не для меня она. — Ты Нэ, гуль тебя подери! Это наши традиции! — Брат… ты всё ещё удивляешься, почему я не сказал? — спокойно спросил юноша. Старший Нэ зло чертыхнулся и продолжил наблюдать за младшей версией своего брата, который как юла вился вокруг тренирующегося мальчишки Вэя. Дело близилось к часу быка, а Вэй Усянь всё продолжал тренировку, пока не взглянул на уснувшего Хуайсана, привалившегося к деревянной балке. Убрав меч в ножны, он поднял друга и взвалив на ноющую спину, донёс до его комнаты. После чего, смыв с себя пот и налипшие капли крови, он переоделся и уже собирался спать, как в его дверь постучали. — А-Сянь, можно войти? — раздался нежный ласковый голос. — Да, Шицзэ, проходи. Девушка зашла в комнату с небольшой коробкой и села, поставив её на стол. Она достала заживляющую мазь и бинты. Вэй Усянь тяжело вздохнул. «Опять она… зачем? Мало того, что не спит в такой час, так ещё и это… В прошлый раз госпожа Юй ещё и шицзэ отругала, а она…» — подумал юноша. Цзян Янли похлопала по подушке перед ней. — Шицзэ, но Госпожа Юй… — Матушка сегодня была жёстче обычного. А к лекарям я тебя никак не затащу. Так что садись, — Янли не терпела возражений. Вэй Усяню осталось покорно сесть и снять верхнюю рубашку, оголяя спину. Глядя на спину юноши, многие вздрагивали — разводы синего, фиолетового, жёлтого и зелёного. Всё это были синяки разной степени давности. Где-то виднелись царапины, в которых проступали рубиновые капли. Смотреть на это было мерзко, и многие особо впечатлительные отвернулись. Внутри Лань Ванцзи закипал гнев. Он и раньше не считал Юй Цзыюань хорошей женщиной. Но что бы так часто наказывать ученика в столь жестокой форме, что у него синяки не успевали сходить… Это неслыханное безобразие. Знай Ханьгуан Цзюнь больше ругательных выражений, они все достались бы этой женщине. Цзян Чен до скрежета зубов сжал челюсти. Сестра знала как и за что наказывали Вэй Ина и скрывая это ото всех, лечила. Вэй Усяня редко можно было увидеть в госпитале или у целителя. Однако физические наказания были чуть ли не ежедневной процедурой: будь то стояние на коленях в храме предков, дополнительное время тренировки, удары палками или Цзыдянем. «И не смотря на наказания, я не чувствую его ненависти…почему?» — А-Сянь, почему ты снова допоздна тренировался? — Я не закончил свою тренировку. Скоро экзамен, я не могу долго отдыхать, — весело отозвался юноша, перебирая концы своей ленты для волос. Он уже привык к тому, что Госпожа Юй его недолюбливает. Ему остаётся только доказать, что не просто так его уже в одиннадцать начали брать на ночные охоты. — Упёртый ты, А-Сянь, — девушка нанесла мазь на синяки и порезы, затем перемотала хлопковыми бинтами. — Готово. До завтра должно хоть немного зажить. — Шицзэ, тебе уже спать пора. И мне тоже, — дополнил Вэй Усянь, чтобы сестра наконец пошла спать и не была поймана патрульными, которые точно доложат Госпоже Пристани Лотоса и сестра получит выговор. Янли хмыкнула, потрепала младшего брата по волосам и, пожелав спокойной ночи, покинула комнату Вэй Усяня. Эта комната не так давно стала его. Пару месяцев назад Цзян Фэнмянь распорядился, чтобы он, как и все ученики, жил в отдельной комнате, на что госпожа Юй охотно согласилось. Она часто выговаривала Фэнмяню своё негодование тем, что «сын слуги» живёт в комнате с сыном главы ордена. Неслыханная наглость. Вэй Усянь часто становился невольным слушателем этих споров. Фэнмян не прямо заступался за воспитанника. Как он однажды сказал: «Мне спокойнее, зная, что А-Чен не один, если что-то случится. Его будет кому защищать.» Вэй Усянь в этом был полностью солидарен с главой ордена. Да, он старше Цзян Чена всего на год, но он по-прежнему учится именно ради его защиты и защиты Цзян Янли. Он никогда не считал себя родным ребёнком, как думали многие люди в ордене и за его стенами. Он учится быть правой рукой будущего главы. Его хорошие, дружеские и даже в какой-то степени братские отношения с Цзян Янли и Цзян Ваннинем, были счастьем и честью для него. Цзян Чен слушал рассуждения молодого Вэй Ина и своим ушам не верил. Он совсем запутался, считал ли Вэй Усянь его и сестру семьёй или же нет. Хоть он и знал, что не все и не всегда понимали измышлений Вэя, но что бы он и думал таким же образом, это было чересчур. То он говорит, что не считает себя родным в их семье, то говорит, что он и Янли для него действительно как брат и сестра. Сичень слушал всё это с недоумением. «Он не считал Юй Цзыюань и Цзян Фэнмяня своими родителями, но от считал Цзян Чена и Цзян Янли своими братом и сестрой.» Он предположил, что, вероятно, из-за того, что Вэй Усяню глава Цзян и его жена изначально показали, что он не является их сыном, тот и не думал о том, чтобы думать об этом. Но Янли и Цзян Чен быстро привыкли в маленькому урагану по фамилии Вэй. Они не считали его сыном слуги или каким-то «не таким». Нэ Хуайсан смотрел на друга и диву давался от реакции других людей. Все тут же зашептались, ведь каждый думал, что Фэнмянь относится к старейшине Илин лучше, чем к родным детям, а оказалось, всё не так однозначно. Хуайсан глядел на искривлённые лица Цзинь Гуаншаня, Су Миншаня, Главы Яо и его друзей. «Обломитесь» — подумал он и вернулся к просмотру. «Кажется, я до этого думал о чём то другом… а! Точно, я ж ещё не все вещи в комнате разложил» — и принялся раскладывать вещи в одному ему известном порядке. Постепенно комната начала обрастать ещё большим числом предметов. В том числе на одной из полок разместились три поперечных флейты из разных материалов. Одна из них была грубо высечена из тёмного бамбука. Взяв её в руки, он принялся ножом придавать флейте более гладкую и ровную форму. — Старейшина Илин увлекался рукоделием? — спросила одна из знатных дам. — Он преуспевал сразу в шести искусствах. Не думаю, что есть хоть что-то, что он бы не смог сделать, — ответил женщине Хуайсан. Затем он поднял руку и принялся перечислять. — Фехтование, стрельба из лука, бумажная метаморфоза, рисунок, музицирование, конная езда. Всё это то, чем обладал Вэй-сюн. — Уж не заступаетесь ли вы за отступника, молодой господин Нэ? — с хитрой улыбкой спросил Цзинь Гуаншань. Нэ Хуайсан холодно взглянул на старого лиса. — А даже если и да, то что? Можете попробовать наказать меня прямо здесь и сейчас. У вас в этом опыта куда больше чем у этого юнца, — Нэ Хуайсан состроил покаянный вид, заставив Гуаншаня покраснеть от злости. Получив тычок от брата, Хуайсан вновь принял более усидчивое положение и продолжил смотреть. Так пролетел ещё сяоши и отложив флейту и нож на стол, Вэй Усянь наконец лёг на постель и в мгновение заснул. Так они просмотрели ещё пару дней. У Вэй Усяня было энергии хоть отбавляй. Он занимался не только учёбой, но и обычным баловством, чего не скажешь о его младшем брате, которого учителя явно хотели со свету сжить. Он спал, но сон не приносил ему и капли отдыха от такого потока информации. Для одиннадцатилетнего ребёнка это был явный перебор. Вэй Усянь периодически вытягивал его на прогулку со словами: «Чудовище, выйди из сумрака и взгляни на мир! Воздуха глотни! Сидишь как моллюск в своей раковине! Выходи давай!». И он выходил — это давало хоть и не большую, но ощутимую передышку. Вэй Усянь видел, что стоит ему вытянуть Цзян Чена из-под горы книг, как он становился не только менее раздражительным, но и его цвет кожи переставал быть серым, иногда можно было даже увидеть улыбку шиди. — Похоже, он очень ценил тебя, А-Чен… Сичень не хотел сыпать соль на открытую рану, но сложно это не признать. Цзян Чен согласно кивнул. Тогда не было между ними огромных тайн и недомолвок. Они не могли ничего друг от друга скрыть или утаить, ведь почти всю бесовщину они творили рука об руку. Вэй Усянь, в своей усяневской манере его подбадривал, веселил. Он очень часто бесил и выводил из себя своими идиотсткими выходками, но где-то там, за грудной клеткой он чувствовал тепло, едва ощутимое, но импульсами разносящееся по всему телу. Когда он вспоминал это время, в его глазах застывали глубокие тоска и печаль. Сичень всегда и всячески пытался хоть немного, но развеселить любимого, но избавить от настолько сильной раны невозможно… «Как же Цзян Чен красиво улыбается. Думаю, его любимому человеку в будущем очень повезёт!.. «Любимому человеку»… странное выражение… будто подразумевает под собой не только девушку, но и парня. А если ему парень понравится? Подождите… а мне-то какая разница кто ему понравится? Главное, что бы человек был хороший и шиди было с ним хорошо. А на остальное побоку. Но этого павлина ряженого к шицзе я подпускать не собираюсь. Они один раз виделись, а он уже нос воротит! Тоже мне, Цзиньский Павлин!» «Вэй Усянь не против обрезанных рукавов» Челюсти смотрящих отвалились на импровизированный пол. Кто ж мог подумать что любитель девушек не будет ничего иметь против обрезанных рукавов. — И чему же вы так удивились? Ранее нам показали, что он такими вопросами практически не задавался, откуда ж ему знать, кто такие обрезанные рукава и почему их так не любят? — не поняла реакцию людей Цзянгуэн. — Но, госпожа, в миру было много разговоров по поводу похождений молодого Вэй Усяня в Весенние дома. Как же ему в голову могло прийти, что парень может быть с парнем если ему они не нравились? — ответил Цзинь Гуаншань. Его жена ударила себя по лицу. У её мужа были явные проблемы с логикой. Цзянгуэн повторила жест мадам Цзинь. Её поражала глупость этого человека. — Во-первых, Вы что, частый клиент у торговок весной, раз считаете, что в двенадцать юноша может ими интересоваться? А во-вторых, вас не смущает, что он говорит не о себе? Он говорит о том, что примет любой выбор брата, а вы уже ему подготовили очередной ярлык на горло. Вам самому не стыдно от своей глупости, или Вы думаете не головой, а головкой? — девушке было мерзко смотреть как искривляется лицо старого развратника и его друзей, таких же развратников, прыгающих за любой юбкой, что они увидят. — Госпожа Баошань, это переходит все границы дозволенного! Мы многоуважаемые главы орденов, и Вы не имеете права так обращаться с нами! — взревел глава Яо. Цзянгуэн зло оскалилась и не растерявшись ответила: — Можете попробовать убить меня, но будьте уверены, что все вы умрёте вместе со мной от разгневанной потревоженной души. Именно я сейчас не даю ему разорвать нас на мелкие кусочки и именно я дала вам возможность увидеть всё это. И если вы думаете, что вы способны убить бессмертную, то сходите и полечите голову. Мужчины уже были готовы обнажить мечи, но их опередили Сяо Синчень и Сун Цзычень, которые направили на них свои клинки. Цзянгуэн швырнула в Цзинь Гуаншаня кинжал, который завис в воздухе в миллиметре от его лба. Промедли девушка и кинжал пробил бы голову главе золотого ордена. — Я вас предупредила. А теперь, если мы закончили этот балаган, то возвращаемся к просмотру. Кинжал вернулся к девушке в рукав, а её двое спутников убрали мечи в ножны. — Идиот, — прошептал мужчина в пурпуре. Видит бог, он старался не покраснеть от того, что о нём думал его брат в молодом возрасте. Человек, который не задумывался о своих отношениях, так легко принял, что ему без разницы, кого Цзян Чен выберет в качестве спутника на тропе самосовершенствования. Глава Цзян аккуратно обнял племянника, который смотрел на дядю с недоумением. Лань Юань, сидя на коленях Лань Ванцзи очень хотел сказать что-то, но, глядя на мотающего головой дядю Сиченя, он решил просто спокойно посидеть и всё вопросы задать отцу позже. Настал день экзамена. Все участники стояли на плацу в ожидании, когда им огласят имя человека, с которым они будут сражаться за право быть первым учеником ордена. Юй Цзыюань разделила их на пары и объявила начало боя. Но против Вэй Усяня никто из учеников не мог выстоять больше двух фэнь. Вот очередной ученик упал на землю без сил. Вэй Усянь остался на ногах. — Так вот как он стал первым учеником ордена…- размышлял вслух старший ученик ордена Нэ. Цзян Чен смотрел на поединки впервые. На тот момент он был занят тренировками и не мог присутствовать на первых поединках. Но когда пришёл, то чуть в обморок не упал от заявления его матери. — Не гордись собой, мальчишка, впереди тебя ждёт последний поединок. — Юй Цзыюань осмотрела присутствующих, а затем сказала. — Иньчжу. Ты сразишься с ней. — Моя госпожа! — повысил Голос Цзян Фэнмянь. — Он ещё ребёнок. А ты говоришь ему сразиться и победить твою помощницу?! — Фэнмянь! Он первый ученик ордена и должен быть сильным. Я не подпущу к своему сыну того, кто настолько слаб! — Да она ополоумела! — воскликнул глава Нэ. Некоторые из присутствующих согласно принялись возмущаться. Оно и не мудрено, говорить ребёнку победить одну из главных помощниц Пурпурной паучихи. Эта женщина явно сошла с ума. Даже госпожа Цзынь ошарашено смотрела на давнюю подругу и не верила, что та настолько ненавидела мальчика. «Это верное самоубийство…» Однако каждый ощутил резкий прилив сил и ощущение чего-то будоражащего. «Это невероятно!» — Вэй Усянь в мыслях ликовал. — «Если я выиграю, то докажу госпоже Юй, что я способен защитить шицзе и Цзян Чена!» «БЕЗУМЕЦ» — подумали все присутствующие. Цзянгуэн хлопнула рукой по лицу. — Ну что за идиот! — возмущался глава Цзян. Сичень пытался не засмеяться в голос. Юношеский максимализм Вэй Усяня всегда его поражал, но слушая сейчас его ликования, что в качестве его соперника будет верная служанка Юй Цзыюань, одной из сильнейших женщин поднебесной… Цзян Чен и в первый раз, когда услышал эту перепалку, чуть в осадок не выпал, а тут его начал брать самый настоящий гнев, не то на мать, не то на отца, не то на Вэй Усяня. Ванцзи ранее начинал думать о том, какое ему наказание дадут за некромантию. Потому что он уже просто думать не мог о том, сколько пришлось пережить Вэй Усяню из-за Юй Цзыюань, а услышав что тот только «за», за подобное безумство, как вся злость трансформировалась в непонимание.