Daechwita

Агуст так и сидел на той кушетке. Он хотел лишь доказать свою точку зрения, но никак не обидеть. Но вышло, совсем не так, как планировал Мин. Осознав свою ошибку, старший принц хотел было уже бежать за младшим, успокоить или хотя бы все объяснить, как Джулия его остановила: —Постойте, ваше величество, я еще не закончила. —Но Юнги он… —Ему тоже надо остыть, как и тебе, поэтому дай ему время, а пока я нанесу мазь, она может щипать или жечь, придется потерпеть. После мази Агуст хотел было выйти, предварительно поблагодарив, но дверь резко распахнулась, и в нее влетел Хосок, который так тяжело дышал, словно прошел полосу препятствий или пробежал большую дистанции. Глаза советника, полные страха и беспокойства слезились, а недавно покрашенные в черный волосы были растрепаны. Взгляд лихорадочно блестел и метался по комнате, словно искал кого-то. Но стоило найти предмет поиска, как предательские слезы хлынули бурной соленой рекой по щекам, устремляясь к подбородку и оставляя мокрые дорожки на щеках. Он судорожно что-то говорил, но понять что именно не возможно. —Агуст, я так волновался! Как ты? Твое лицо…Хнык. —Я уже в порядке, Хо…—принц хотел еще кое-что сказать, как советник резко подлетел и обнял. —Я так волновался, хнык, так …хнык волновался, когда я узнал, сразу к тебе побежал, хнык—судорожно шептал куда-то в плечо Чон, стараясь крепче обнять, подарить тепло и поддержку. —Я в порядке…Правда. Джулия обработала рану —успокаивал своего советника Мин, поглаживая того по спине. —А где Юнги? Почему он не пришел? —Он приходил до тебя…Но ушел—ответила вместо принца лекарь. —Получается у тебя останется шрам на правой щеке? —Да…Ты станешь любить меня меньше? - Что? Это ерунда, нет конечно, я люблю тебя не за внешность. Дело в другом.—замялся советник и продолжил —Дело в том, что я пообещал твоему отцу, что буду защищать тебя несмотря не на что, даже если это значит мою смерть. А если мы будем похожи как две капли воды, то это увеличит шанс, что враги нас перепутают и убьют меня, а не тебя.—сказал он и вынул из широкого рукава принца небольшой кинжал для самообороны и отошел подальше. —Стой! Что ты делаешь? Остановись!—Агуст не успел никак среагировать. А Чон Взяв оружие поднес лезвие к лицу. Сталь, словно язык зверя лизнула кожу, обожгла кожу болью. Алая кровь противно капала, липла красными пятнами цветов к одежде, нежной коже, полу в комнате врача. Кабинет наполнился характерным запахом, перебивая травы. Хосок не произнес ни звука.Он так крепко стиснул зубы от боли, что ему казалось, что он раскрошит их в пыль. Советник старался, сделать его максимально похожим на королевский. Но удостовериться мешает кровь, которая попадала в глаз, мешая видеть. Лекарь шокировано смотрела на все это. Она не могла сказать ни слова. Джулия смогла взять себя в руки достаточно быстро. Ее движения были очень резкие и спутанные, даже растерянные. Лекарь отобрала кинжал, чье лезвие стало идеально подходить к рубинам на рукоятке по цвету. —З-зачем ты это сделал!?—спросила лекарь —Я же все объяснил… —Садись сейчас и тебе остановлю кровь и нанесу мазь, но теперь и у вас останется шрам на лице как и у его высочества. —Этого я и добивался, простите, если заставил волноваться—состроил извиняющуюся улыбку советник. —Волноваться!? Ты хоть знаешь, как я испугался и в каком я шоке, Чон Хосок!—Начал кричать тот. —Прости, но сейчас все будет хорошо.—гладил по руке принца советник, успокаивая. Мягкий тампон из сетчатого легкого материала коснулся лба с правой стороны, впитывая кровь. Совсем легкое прикосновение вызывало боль и шипение. Настойки трав неприятно жгли поврежденную кожу. Кровь продолжала пачкать ханбок, что заставляло женщину взять больше тампонов, которые спустя минуту летели в отдельный латок, с подготовленной жидкостью. —И чего ты весь исшипелся? Когда наносил это увечье, не пикнул, а тут спирт и тряпка.—причитала лекарь, ругая Чона за несдержанность и импульсивность. —Прости, а почему у тебя и в той посудине спирт?— встрял Агуст —Чтоб инфекции в кабинете не было, и все оставалось чистым.—спокойно пояснила она. —А гладкий камень, чтоб легче убирать было.— добавила она призадумавшись. —Ай! В глаз то зачем?—вскрикнул Чон. —Ой, прости… я случайно. —А кабинет ты тоже спиртом моешь? —Ну разумеется, как иначе, потом проветриваю от запаха. Это простая асептика и антисептика. —Чего?—не понял слов принц. —Ничего такого, я потом расскажу, как появится время. Закончив с остановкой кровотечения, девушка отвернулась за мазью. Густая маслянистая субстанция пахла травами и, в отличии от спирта, холодила кожу. Зеленая жижа стекала по лицу у обоих пациентов. Только принц захотел съязвить, как дверь распахнулась, и в кабинет залетел личный слуга короля. Принц хорошо его знал. Помнил его преданность, Мин был уверен на все сто, что глазами и ушами короля был он и советник Кан. У вошедшего был совершенно невменяемый взгляд, который метался, пот капал с носа и лба, казалось, что его что-то напугало.Но заикание слуги было слишком сильным. Но стоило увидеть советника Чона, как узкие черные глаза расширились, и слуга побледнел как мел. Мужчина средних лет в любой момент был готов разрыдаться, как малое дитя. Джулия подхватила его под локоть и посадила на кушетку. Девушка выбежала за графином воды. Состояние пришедшего говорило само за себя. —Что случилось?—спросил Агуст, стоило лекарю выйти. —К-к-король, он…Он… Его отравили и яд…эм, ему стало хуже…— трясло знакомого с детства бородача. —Он сказал кто его отравил?—слишком спокойно ответил Хосок. —Не совсем…Эм.—перевел затравленный взгляд на Чона и побледнел снова, но теперь лицо приобрело больше зеленоватый оттенок. —Где отец? —У-у себя. Агуст хотел было выйти, как его окликнул слуга: —Его убил советник Чон.—на одном дыхании выдал сидящий. —Я знаю.—в голосе принца слышался металл и горечь, словно это его травили ядом, как последнюю крысу. А картинка событий сложилась, как никогда хорошо и четко. Хруст стекла раздался слишком громко в повисшей тишине, также громко закрылась дверь за Мином, оставляя Хосока в комнате. Советник не знал, что сказать, а стоит ли это делать. Сердце отбивало ритм, но с уходом Агуста оно словно остановилось. —Как ты мог? Мы все тебе доверяли…— начала Джулия, понимая всю ситуацию. —Мне казалось, что ты сделаешь все что угодно для блага страны, а не для краха.—добавил слуга. Лицо советника изменилось. Оно стало жестче, словно каменная маска, а глаза стали безжизненными. Сейчас казалось, что больше нет того милого и вечно веселого солнечного советника. Своим уходом старший принц открыл ящик Пандоры из которого вырвались все демоны. Перед лекарем и слугой стоял совершенно другой человек. Он совершенно отличался от того, кого они так хорошо знали. Другой Хосок был холоден и безжалостен, готовый на все ради своей цели, даже идти по головам. Он не был похож на луч солнца, который своими взглядом и улыбкой мог согреть любого во дворце. Чон больше был похож на саму тьму, которая запуталась в уже черных волосах. Она буквально клубилась в темных глазах, которые могли утянуть в свою бесконечную бездну из холода и льда одним взглядом. Казалось черты лица изменились, а краски словно сошли с лица, что казалось мрачным и угрюмым. —Я сделаю все, чтоб посадить Агуста на престол, мне не нужно ваше одобрение моих методов.—напоследок сказал Хосок и вышел. Джулия села рядом со слугой пытаясь переварить информацию. А Чон направлялся вслед за любимым, но дойдя до покоев, он так и стоял. Советник с одной стороны хотел убедиться, что все в порядке, а с другой не хотел мешать. Хосок не хотел, чтоб король настроил Агуста против него. «А если, мой принц возненавидит меня?», «Если он понял, кто убивал его отца, то он может подумать, что я причастен к смерти королевы», « Что теперь делать? Если принц перестанет мне верить?», «Я не смогу без него, он моя вселенная, мой мир»—крутилось в голове парня. Дыхание сбилось, а все вопросы в голове перемешались. Желание ворваться в покои его величества увеличивалось в геометрической прогрессии. Но сомнения грызли, как голодные звери, стараясь отхватить наибольший кусок души. В покоях была напряженная атмосфера. Она давила и не давала дышать, казалось, что воздух стал настолько густым, что на него можно класть оружие, как на полку в оружейной. Мин младший словно забыл все слова, когда увидел состояние отца. Лишь приближенный слуга, помимо того, кто пришел в лазарет, стоял неподвижно, опустив голову. Он словно верный пес, который ждал своего хозяина, который больше не придет, но тот глупо верил в обратное. Единственный признак жизни, которые тот подавал, были подрагивающие плечи и всхлипы, что он душил в себе. —Не плач, Со Юн, о стране есть кому позаботиться. —В-ваше величество…— начал он, но увидел принца со шрамом и замолк. —О, Агуст, сын мой, твое лицо…Кха… Ты пришел?— кашлял тот. —Да, отец, я тут...Но Юнги, он сбежал… —подошел тот к постели и взял отца за холодную костлявую руку. —Ты не знаешь где он? Надеюсь, он скоро вернется домой. Не знаю как ты будешь править страной с таким шрамом…Кха…Кха… Надеюсь ты сможешь уладить этот вопрос с Юнги, Со Юн тебе поможет. —Отец…Я…Я...—начал растеряно Агуст. —Я люблю вас дети мои, Я верю, что вы приведете страну к расцвету…Кхе, кхе…Думаю ты понимаешь, что я вас с Юнги покидаю, но не переживай…Кха…Кхе…Я направляюсь в лучшее место, где я смогу встретиться с вашей матерью…Кхе…Кхе…Кхе…Я всегда ее любил, как и вас… Хоть я и не смог увидеть ваших детей, надеюсь, ваши потомки будут мудрыми правителями…— сказал король, прикрыл глаза и откинувшись на подушки уснул. —ОТЕЦ! НЕТ! –начал плакать старший принц, еще крепче сжимая ладонь бывшего короля Кореоса. Мин прислонил руку отца, не желая отпускать того в последний путь. Стоявший рядом слуга вновь сотрясался в рыданиях. Он искренне не хотел верить в это. Мин понятия не имел, куда мог пойти его брат. Но свой голос он услышал как-то отстраненно и тихо, ему он казался хриплым и чужим. Кровавый монстр его даже и не узнал. —Со Юн, мой отец, он не сказал кого именно хотел видеть из нас на престоле, поэтому следующим королем буду я, так как я старший сын, начни подготовку к коронации и принеси мне бумагу перо и чернила. Я не знаю куда и насколько ушел мой брат, но я надеюсь на твое скорое возвращение. —Вас понял, но… —Но? —Мне стоит собрать совет? А Чон Хосока, тоже звать? —Его в первую очередь… Когда советники соберутся, я объявлю о смерти отца. И провозглашу себя новым королем. —А если ваш брат будет против? —Он младше, поэтому он станет королем, только после моей смерти… —Разрешите исполнять? —Иди. Агуст позвал остальных слуг и приказал позаботиться о теле. А сам направился в темницу к Чимину. Он хотел задать бывшему принцу лишь один вопрос. Но ответит ли на него Пак, Мин не знал наверняка. Тюрьма встретила холодным полумраком. Узкие маленькие окна едва пропускали свет. Кое-где виднелись огни свечей. В коридоре стража была приветлива и сразу пропустила внутрь, а один даже проводил до одиночной камеры. Толстые бревна решетки, казались прочными, даже горизонтальные перекладины. Деревянный пол был только в коридорах, в самой же камере стены и пол с потолком были из замшелого камня, который вызывал отвращение и брезгливость лишь одним видом. Ржавые железные кандалы неприятно звякали. Пленника хоть и кормили и поили, но выглядел он исхудавшим. Одежда напоминала скорее лохмотья или половую тряпку для слуг, а серо-коричневые пятна не добавляли шарма. Пленник висел прямо под окном с решеткой. Ржавые металлические палки вмонтированы в стену так, что перепилить напильником не удастся. Единственный человек в камере, кто выделялся, был Агуст, который не смотрел с осуждением. Наследника переполняла скорее жалость и сожаление. —Как тебя кормят?— неожиданно сам для себя спросил Мин. —Должен признать не плохо, рис кимчи и мясо редко, но дают. Вода на удивление чистая.—ответил Пак. —Что понадобилось кровавому монстру от меня? —Ты знаешь, куда мог уйти Юнги?—перешел сразу к делу. —Нет, ты его брат, тебе и видней, ты с ним больше времени знаком, чем я. И у меня к тебе вопрос —Какой? Я сегодня относительно добрый—врал тот про доброту. —Что будет с советником Чоном? Он ведь предал тебя…Ты убьешь его или в соседнюю камеру бросишь? —Я об этом еще не думал. Скорее всего, сделаю своей секс-игрушкой и буду издеваться, как только могу, а о моей жестокости ты наслышан.—все же ответил кронпринц. —И еще, засунь свою жалость себе в задницу. Я вижу то как ты смотришь.— добавил в след уходящему Чимин. После ухода Мина к парню подбежала стража и освободила от кандалов. Его редко вот так подвешивали, но перед приходом его высочества извинились и подвесили, аргументировав тем, что он мог напасть и сделали это с целью безопасности. Паку лишь оставалось потирать тонкие и хрупкие запястья с тонкой аристократичной кожей, которая даже от небольшого трения краснела. Принц Аньяна размялся в месте заключения. Развлечений особо не было, поэтому тот разговаривал со стражниками. Он даже успел втереться к ним в доверие. Пак хотел лишь сбежать отсюда. Пак старался выломать решетку, но только оцарапал руку. Рана не была глубокой, но достаточно болезненной. Крови было не так уж и много, поэтому принц лишь игнорировал красные капли. Чимин прекрасно знал, что трон ему не светит и был даже рад этому. Еще ребенком его заставляли много учиться, чтоб он стал достойным наследником. Но Паку было так интересно посмотреть мир, узнать его лучше, может даже остановиться в одной из стран. Он часто мечтал. Выдумывал разные сценарии жизни. Агуст спокойно вернулся во дворец, который встретил суетой слуг. Похороны отца должны быть через три дня, а после коронация, которую Мин перенес еще на пять дней. Мин впервые не знает, куда пропал брат и как скоро вернется. Он даже отправил отряд, который под прикрытием искал бы его. Да и что делать с предательством любимого он не знал. Настроение было ужасным, все казалось каким-то не реальным, словно и не с ним. Все валилось из рук. Надо собраться и начать заниматься указами, но сил как на зло не было. Раньше их придавало его солнце. Мин прикрыл глаза, вспоминая все моменты, проведенные рядам с любимым. Они словно лента кинофильма проносились под тяжелыми веками, разнося по телу приятное тепло. Кто-то отвлек от воспоминаний. Агуст сильнее зажмурился, до пятен, стараясь удержать жемчужные воспоминания. Он и сам не понял как швырнул в одного из советников, кажется, судя по голосу это был Чхве или Кан, Мин не знал, бумаги. Кровавый монстр медленно открыл глаза, с гневом смотря на того кто потревожил. —Я стараюсь сосредоточится на документах…Что-то срочное?— холодно и грубо ответил принц. —Не совсем, дело в том, что вы еще ничего не сделали с изменником Чоном. Негоже, чтоб преступник родины расхаживал на свободе и по дворцу. Слуги опасаются, что он и их убьет. —Он еще занимает должность советника, потому что я пока не придумал, что с ним сделаю. А где он сейчас? —В своих покоях. —Тогда прикажите ему оставаться там до вечера и носа не высовывать. Не кормить и не поить до моего прихода. —Да ваше высочество…—поклонился советник. Он хотел было спросить о чем-то, как его перебили. —Указ о смерти отца и трауре на месяц я уже подписал. Что-то еще? Известно что-нибудь о Юнги? —Нет, господин… Я хотел добавить, что никто из советников не ожидал, что Чон решится на бунт, Мы считали его сокровищем империи, потому что он многое сделал для нее, когда вы были на войне. Но то, что он сделал непростительно, весь совет надеется, что он понесет соответствующее наказание. —Я тоже считал его сокровищем…если то все, то можете быть свободны, на завтра подготовьте документы, а оставшиеся отнесите в мои покои.— сказал Агуст провожая глазами советника. Он спрыгнул с трона и обернулся. Привычный синий пейзаж гор и красное солнце сияли на фреске позади деревянного места короля. Мин подошел ближе к произведению искусства и заметил, что на диске небесного светила был дракон. Издалека величественную рептилию не видно.Но стоит подойти вплотную, как тончайшие нити золота образовывали рисунок. Он словно охранял и заслонял солнце, оберегая как самую величайшую драгоценность этого мира. Драконья жемчужина словно приобрела для Агуста другое значение, иной смысл, который был ясен только ему. Он продолжил рассматривать горы. На удивление Мин заметил тигра, который смотрел на красное солнце. Видел леса и реки, которые были едва уловимы. Их можно было рассмотреть, лишь имея хорошее зрение и фантазию. Но старшему принцу удалось. Он еще долго рассматривал фреску, думая о своих чувствах. Агуст вспоминал их встречу, будто она была вчера, так красочно и во всех подробностях, понимая, что не сможет отпустить его. Кровавый монстр внутри любит его до безумия. Сама мысль о том, что он причинит ему боль, невыносима. Монстр внутри напрягся, как сжатая пружина. Он требовал защитить свое солнце, жемчужину, сокровище, любой ценой. Мин старший с ужасом понимает, что готов на все ради предателя Чона. Тот, несмотря ни на что, останется его единственной любовью. Самой чистой и грязной одновременно. Простил ли он убийство отца? Нет, но его чувства не поменялись. Сейчас Агуст стоял перед выбором между благополучием всех обитателей замка и Чон Хосоком. Кронпринц прикрыл глаза и тяжело выдохнул. Солнце клонилось к вечеру, а это значило, что Монстр пойдет за своим солнцем, потому как то, что на небе, ему не хватает. Дворец погрузился в полумрак. Лишь редкие слуги, которые готовились ко сну и спешили в свои комнаты, мелькали во дворе, спеша в соседнее здание для слуг. Скрип обуви по полу казался громче в тишине. Сейчас конец августа и сильная жара спала. Самое время любоваться красотой ночи и луны. Но без советника она не была ярче, словно и не было того, кто затмевал ее своим светом. Рядом с Хосоком луна казалась блеклой и не нужной, маленькой и незначительной, по сравнению со светом его лика. Агусту хотелось коснуться мягкой щеки, ощутить ее тепло и мягкость на шершавых пальцах. Принц смотрел на блестящие глаза и влажные губы, сглатывая ком в горле. Его сознание отказывалось верить, что убийца отца перед ним. —Прошу, скажи, что это не ты причастен к смерти отца и он ошибся… Прошу…—умолял старший. —Прости, я поклялся твоему отцу, что посажу тебя на трон… Я помню, как пришел к нему… Я лишь хотел узнать его совет, я знал, что он не одобрит наши отношения…Помню до последнего слова.—как-то тихо и оправдательно сказал бывший советник. —Что он сказал тебе? —Он сказал: «Вот как? Все что угодно, чтоб тот был счастлив. Ты думаешь, что ему нужен этот трон? Власть не приносит счастья, лишь ответственность за жизни других.» и «Я видел, как вы смотрите друг на друга. Но я не могу дать вам свое благословение, ты его получишь, только после моей смерти.», а потом добавил: «Если уж и решился убить меня, чтоб быть с ним, то так тому и быть, мои сыновья готовы к бремени власти. Но у меня к тебе есть еще пара вопросов, советник Чон. Вы знаете, кто убил мою жену? И как именно вы собираетесь меня убить?» И я ему ответил: « Я не причастен к смерти вашей возлюбленной, это был мой слуга, Ким Тэхен, и делал это по приказу наследного принца Аньяна, Пак Чимина. Тэ был засланным и обученным шпионом и другом принца, так же он служил в разведке. Его реакция его выдала, да и он сам признался, чтоб переманить на их сторону, но я отказался. А метод убийства? Я думал про яд…»—закончил свой рассказ младший брюнет. —Так он знал? И намеренно пил яд? —Получается так…—посмотрел Хосок совсем грустно и затравленно в глаза принца, ожидая свой приговор. И ему не страшны ни голод, ни смерть, лишь перспектива остаться без Агуста пугала сильнее любых пыток. —За государственную измену и покушение, убийство члена королевской семьи полагается смертная казнь, но это недостаточно суровое наказание, для тебя.—начал произносить приговор Мин. А в глазах столько эмоций, от сожаления до любви. —Я не знаю, какое наказание для тебя сопоставимо со смертью, поэтому Я ПРИКАЗЫВАЮ— сделал акцент на последнем слове принц, а Хосок зажмурился ожидая. —Скажи, какое наказание стоит тебе назначить? Пытки? Может морить тебя голодом? Или заставить нагим пройтись по столице, а потом заставить отдаться каждому, кто пожелает? Но последнее слишком жестоко для меня, я не хочу, чтоб кто-то кроме меня видел твое тело. —Я приму любое наказание, которое его величество пожелает или сочтет подходящим. Но имеет ли ваш слуга и раб право на последнее желание?—осмелился спросить Хосок. Чон знал, что покорный тон нравится кровавому монстру. —Да, я сегодня хоть и в плохом расположении духа, но по старой памяти предоставлю тебе эту возможность. Но ты не ответил на мой вопрос.—настаивал Агуст на своем. —Лишиться вас и вашей любви…— честно отвечает изменник, и принц тому верит. —Тогда ты назначаешься моей игрушкой, жалкой марионеткой, которая не получит ни капли любви, ты будешь лишь удовлетворять мои потребности, но не более, ты будешь рядом со мной только в качестве подстилки, которую я буду трахать когда захочу и у тебя нет возможности и права отказать. И ты будешь это делать, пока не искупишь свое преступление кровью.—говорил тот с яростью. Мин не хотел отпускать Хосока. Но оставить без соответствующего наказания тоже. Внутри поднималась волна злости и обиды на советника, которому все доверяли. Всхлип. Еще один и еще. Слезы катились по щекам, словно ливень в период дождей, проливаясь болью и отчаяньем. Это наказание было самым жестоким, самым мучительным. У него отняли право на надежду любить, отняли все, чем он мог так дорожить, чувствами Агуста. Кровавый монстр бушевал на дне зрачков и радужки кровавыми отблесками. Хосок не боялся его, но именно сейчас он не решался посмотреть в глаза своего палача. В них плескались боль и сожаление, с трудом подавляемые любовь и желание защитить, взять слова назад, извиниться. Монстр готов на все лишь бы Чон не плакал в истерике перед ним. Но сказанного не воротишь. Лишь через несколько минут как-то не внятно, на грани слышимости, Хосок говорит: —Тогда, ваше величество, король моего сердца, прошу, подарите мне ночь любви… Я понимаю, что она будет последней, но…—договорить он не успел, как монстр целует его. Так жадно и отчаянно, словно это последняя ночь в их жизни, словно завтра не наступит. Губы напротив такие горячие, сладкие, манящие. Они спустились к шее. Влажный язык оставлял мокрую дорожку, на любимой коже. Нос чувствовал приятный запах. Хотелось завернуться в него как в одеяло. Хосок пах, как дом, как уют и тепло. Тело бывшего советника покрылось потом. Соленые бусинки, словно роса. Они красиво поблескивали и придавали больше сияния и волшебства. Для Мина он казался нереальным. Хотелось коснуться, чтоб удостовериться в том, что это не сон. Зрачки расширились от удовольствия и бывший советник тонул в них как в омуте. Жизнь наследника казалось ему прекрасным полем лотосов. На первый взгляд такое легкопроходимое, красивое и яркое, словно идеальное, но стоит сделать шаг, как погружаешься в темную и холодную пучину чужих страхов и чувств. Хосоку хотелось согреть душу принца, показать, что в мире есть не только боль и холод, поэтому он отвечал. Чон целовал, гладил, клялся в любви и преданности, просил не оставлять, любить в ответ. Мина от этих слов в сердце огонь разгорался, колол своими острыми языками. Он резко вошел, от чего на темных глазах напротив появились брильянтовые слезы. Ресницы Агуста так же намокли. Кровавому монстру хотелось подарить мир, а не отнимать его. Хоби всегда такой теплый и податливый внутри. Его мальчик такой чувствительный, словно все тело это эрогенная зона. Куда бы губы не поцеловали, принц слышит томный стон. Бывший советник такой податливый и мягкий, словно теплый воск, тот плавился и просил большего. Мин покорно выполняет просьбу. Член двигается резче и быстрее. Стоны стали громче. Они словно слились в один. Хотелось продлить этот момент, хотелось дольше ощущать приятное тепло и жар чужого тела, хотелось остановить неумолимое время, чтоб еще один лишний миг насладиться любовью. И еще, хотелось большего. Кровавому монстру мало. Он останавливается в приятной узости. От чего советник канючит, пытается сам насадиться. Но Чона лишь переворачивают, заставляя встать бесстыдно на колени. Ягодицы такие мягкие и горячие под длинными пальцами, словно тесто для печенья? А на вкус, они также восхитительны, как и готовка? Агуст не отказывает себе в удовольствии. Он выходит, а Хосок ощущает пустоту, которую хотелось поскорей заполнить. Но он не успевает возмутиться, как чувствует влажный язык касается половинок, чувствует чужие зубы, которые не больно, но ощутимо прикусывают нежную кожу, заставляя сильнее выпячивать зад. —Тебе нравится.—томно шепчет Агуст. —Но так просто, раньше меня, кончить тебе не позволю.—добавляет подумав. А длинные пальцы сжали основание члена. —Ах, я почти кончил… Ах…Агуст…хнык. —Прости солнце, но так просто в эту ночь я тебя не отпущу.—сказал Мин и влажный язык скользнул по колечку мышц проникая внутрь. Пальцы ласкали слишком умело. Мысли путались в один большой клубок. Хосок готов умолять. Ему казалось, что он сходит с ума, горит заживо от своих чувств. Хотелось всего и сразу, подарить Агусту такое же удовольствие. И плевать, что завтра он будет лишь подстилкой, грязной игрушкой для утех. Сейчас он готов на все. —Агуст, я схожу с ума, я… Ах…Да… —Ммм? Чего ты хочешь?—искушая шепчет Мин. Ласково проводя языком по мочке уха, посасывая ту. —Я…Я… —Ты…—не дает сказать кровавый монстр, останавливаясь. —Я хочу доставить тебе такое же удовольствие, как и ты мне.—собравшись с силами говорит Чон, а принц ложится рядом на кровать. Но стоило это сделать, как бывший советник целует, вкладывая в поцелуй все свои чувства. И уже принц лежит на спине, а чужой язык выводил влажные узоры, рисуя мокрые фантазии. Пальцы скользнули к желанному члену. —Он такой красивый…Надеюсь у меня во рту ему будет приятно— с любовью и вожделением Чон смотрел на член, из которого сочилась смазка. Горячий язык игриво слизал смазку, обвел чувствительную головку. Хосок двинул головой, наслаждаясь вкусом. Его взгляд горел и в нем читалась лишь безграничная любовь и безусловное подчинение. Это льстило монстру внутри. Агуст откинулся назад. Жилистая ладонь легла на затылок, насаживая глубже. Член медленно и уверенно проникал в рот. —Ммм, Хо… Ах… Твой рот, он бесподобен—закатывает глаза от удовольствия Мин. Хосок чувствовал, как член дергался от возбуждения. Чон с резкого и быстрого темпа, перешел на более плавный и нежный, продлевая удовольствие. —Блять, Хо…Ах..—Агуст не успевает кончить. —Только не говори, что это месть. Иначе выебу как последнюю кисен —Но я так хотел, чтоб ты кончил мне на лицо, а потом слизывать твою сперму с пальцев, как тот заварной крем. —Ох, Хоби, как вспомню как мой член…--не успел договорить тот, как орган дергается. —О, кажется он заскучал без моей ласки.—ворковал Чон, продолжая. Ласковые руки играли и дразнили. Агуст кончил в рот и на любимое лицо. Потемневший взгляд хищно смотрел на парня между ног. Чон просмаковал порцию спермы во рту и проглотил, показывая чистый рот. С щек и лба белесая жидкость стекала так медленно и развратно, что член встал. Но бывший советник словно и не заметил. Он пальцами собирал и слизывал белую субстанцию. —Твоя сперма такая вкусная, как и тот крем, даже вкуснее его. Лишь бы ей и питался.— комментировал тот, смотря в глаза и наблюдая за чужой реакцией. —Чего вы желаете, мой король?—специально обратился так брюнет. —Чтоб эта ночь не заканчивалась… —Я тоже…—мило улыбнувшись ответил тот, но они оба понимали, что этому не бывать. —Еще хочу чтоб ты поласкал себя и умолял трахнуть тебя, так что тебе это жизненно необходимо. Хосок ничего не ответил кроме стона. Остатки спермы на руках пахли невероятно вкусно, заставляя член советника дернутся в предвкушении. Чон чувствовал себя извращенцем, который дрочит на грязное белье. Но терпкий запах заполнял легкие, делая парня на полу безвольной куклой в руках принца. Руки сами раздвигали горячие стенки. Вторая рука, тоже опустилась, а ноги раздвинулись, раскрывая тело и душу для лучшего обзора. Они уснули почти перед рассветом. Они еще долго клялись в любви, смотрели на звезды. Хотелось о многом поговорить, но сил не было, поэтому они просто лениво целовались в объятиях друг друга, пока не уснули. Солнце противно светило в глаз, обжигая лучом. По сравнению с тем что было на небе, Хосок казался более мягким и нежным светилом, который будил легким теплым поцелуем. Тот не обжигал, дарил уютное тепло, от которого не хотелось спрятаться под тяжелую ткань балдахина или одеяла. Утро не было добрым, даже в объятиях любимого. Оно лишь значило, что приговор Агуста вступает в свою силу. Чон уже смирился с этим, он успокаивал себя мыслью о том, что он останется рядом, пусть и только физически. Он хотел бы еще понежиться в объятиях, растянуть этот сладкий миг, но не мог. Ему лишь оставалось встать и побрести в пока еще свои покои. Перенести малочисленные вещи в гарем и ждать, когда его вызовут, как портовую куртизанку. Скоро коронация. Она должна состоятся сегодня вечером, после заката. Кровавый монстр трепетал. Он долго к этому шел и казалось все должно пройти идеально. Но мысль о том, что он не знает, где Юнги и придет ли он на нее, заставляли волноваться. Не давало покоя и факт того, что Хосок больше не его солнечный советник, а грязная подстилка и предатель в глазах обитателей дворца. Агуст хотел отменить наказание, но тогда остальные почувствуют свою небезопасность, да и поймут, кто слабое место наследника. Оставалось себя тешить тем, что за закрытыми дверями он продолжит дарить Чону любовь. Мин не простил его за смерть отца, хоть и понимает, что отчасти это была просьба предыдущего правителя. Но сердце разрывалось болью лишь при одной мысли об этом. Слуги уже сновали и топали, мешая сну, поэтому ничего не оставалось, как открыть глаза. Его Хоби не оказалось рядом. Мин слышал, как тот уходил, как печально вздохнул, как одевался, как тихо скрипнула за ним дверь. Агуст не спал, лишь лежал с закрытыми глазами, собираясь с мыслями. Но бурную реку в голове прервал стук в дверь. Старший принц вздохнул и сел на кровати. —Секунду, я оденусь…—хриплым со сна голосом, крикнул наследник. Это были назойливые служанки, которые как всегда без разрешения вламывались в покои, даже не стучась. Они вдвоем что-то крикнули и третий парнишка принес воды для умывания. Мин хотел пойти к Хосоку и спросить, как ему спалось, хоть и так знал, что тот не спал. Но вместо этого он пошел в тронный зал, чтоб проверить работу слуг, найти и собрать советников, взять стопку документов, которые выглядели массивно и утомительно, даже на вид. Слуги уже позавтракали, но принц об этом мог лишь мечтать. Нужно сделать так много, хотя бы подготовить дворец и площадку для коронации. Пригласить жителей города. Завтрак может и подождать. Жизнь во дворце кипела, все суетились и бегали. Никому не было дело до брюнета, который мрачно шел в покои. Тэхен встретил его задумчивым взглядом. И не сразу опомнился, чтоб поздороваться. —Тэ, ты больше не мой слуга, по распоряжению его величества.—ошарашил тот. —… Да? Эм..Почему? Я сделал что-то не так? —Нет, Тэ, это я сделал все не так, да и ты наверняка догадался, что именно, поэтому не прикидывайся, нас все равно не услышат, все заняты коронацией. —Хорошо, я пришел попрощаться. —Попрощаться? —Да…Я сбегаю из дворца с Гуком в другую страну, там мы начнем жить счастливо. —Ты заберешь Пака? Я думал ты поможешь своему принцу сбежать из тюрьмы. —Да так и будет, Я хотел попросить вас о помощи, но не знаю, пропустят ли вас туда при вашем положении. —Ну сейчас-то вряд ли, к тому же появятся вопросы. Но я рад, надеюсь, ты будешь счастлив, я успел привязаться к тебе. —И я к вам, господин, Хосок. Мне помочь вам собрать вещи, хён? —Не стоит их и так не много, лучше иди к Чонгуку. Я уверен он с Намджуном у Джина на кухне. *** Капитан Ким пришел к повару, с которым он успел сдружиться. Джин встретил его теплым ужином. Кухня не менялась. Она все такая же суетливая, но по прежнему теплая и гостеприимная. Какая-то уютная, в глазах Джуна. —Джин-и, как ты? Какие планы? —Наму, все хорошо у меня как всегда много дел, особенно с этой коронацией. —Охрана дворца, тоже усилена. Но мой отряд занимается поисками младшего принца, тот словно сквозь землю провалился, наследник рвет и мечет. —Джун-а, это его младший брат и он беспокоится за него. А ты слышал приказ о Хосоке? —Эм нет, а что с ним?—потянулся военный к кружке с водой. —Прости, я был занят поисками младшего принца, меня не было во дворце.—отпил он глоток. —Просто он убил короля и приказ о его наказании.—стоило произнести это, как глиняная посуда с треском осыпалась на пол осколками. —ЧТО? Солнечный советник? Не верю, как он мог, он же столько сделал для блага королевства. Как? Зачем?—искренне не понимал Намджун. —Я тоже не знаю всех подробностей, но Джули, должна знать больше.—предлагает альтернативу повар. —Тогда я к ней зайду сегодня вечером, ты со мной? –интересуется Ким. —Да, у меня готово для нее печенье, а ты как? После войны ты изменился, как и все кто в ней участвовал. В мирное время ты стал, эм… Более нервным, судя по твоим мешкам и синякам ты хуже спишь, кошмары? Джули дала тебе снотворное? —Да, она меня осматривала, еще дала какую-то траву и назвала ее противотревожным… или как-то так. Когда я спросил ее, то она сказала, что это похоже на расстройство души после травмы или что-то типа. Но мне кажется ей тяжело, хотя не знаю… —Вы оба хорошо относились к Сын Ге, не вини себя в его смерти, это война, да и его уже не вернуть, я знаю, что он был хорошим товарищем и мужчиной, но такова реальность и вам придется ее принять. —Я знаю, Джин-и, я просто хочу помочь себе и ей справиться с горем. Прости, если напрягаю… —Ничего, Наму, я понимаю ваши чувства, я тоже хочу помочь вам, справиться с этой болью, даже если это малость, в виде моей готовки. —Это не так! Она очень вкусная, особенно десерты, я уверен ей, как и любой девушке, понравится. Да и мне нравится твоя готовка, даже просто смотреть, как ты работаешь.—заверяет воин, обняв за плечи Кима. Намджун в принципе стал людей чаще обнимать. А Джин будучи очень тактильным человеком, наслаждался чужим вниманием. Лекарь говорила повару, что желание и привычка обнимать их знакомого — это последствие войны и нежелание отпускать близких или дорогих людей. Но также добавила, что лечения это не требует, потому что ничего плохого в новой привычке она не видела. Их разговор прервал Чонгук, который вошел, чтоб попрощаться с другом и наставником. Капитан рассказал о своих планах, деликатно умолчав, о том, что собирается помочь сбежать Чимину. Они болтали и вспоминали прошлое, но время шло, обняв старых товарищей, капитан Чон вышел. Ким ждал его на месте их встречи. Это была небольшая постройка недалеко от тюрьмы. На этот склад редко заходили, только зимой за соленьями и кимчи. Тэхен постоянно крутил головой, словно опасаясь, что его заметят. Старые доски сарая холодили спину. Они жесткие и явно плохо обработаны. Здание в целом смотрелось так будто его строили наспех неумелые рабочие, которых наняли по дешевке. Чонгук хорошо знал расписание обходов территории, каждые полчаса. Именно тридцать минут, чтоб провернуть их дело. Гук появился вовремя. Это радовало, обход только что закончили. Заранее договориться о приходе не составило труда. Чонгука знали все, особенно после войны. Казалось, что их план идеален и продуман до мелочей. Чон подошел к посту охраны. Как он и спрашивал, двое охранников постоянно кидали друг другу какие-то бумажки, сначала Гук подумал, что это деньги, но нет. Чону даже стало интересно узнать, что это. Подойдя ближе, он поинтересовался: —Привет, парни, что делаете? —Нам бывший советник Чон еще, когда был советником, дал, назвал это «Карты», хоть местность они не показывают, но время убивают знатно. Хосок показал, как играть и даже правила написал на бумаге, и это оказалось легче, чем маджонг.—положил небольшой буклет на стол, который был игровой поверхностью. —А у меня для вас подарок, можем вместе сыграть пару партий, только правила объясните.—ставит Гук большую бутылку со спиртным, которая была крепкой даже на вид. —О, другой разговор. Не вопрос. Тут все просто— начал объяснять охранник, а второй раздавал по шесть карт каждому. —Я предлагаю пить каждый раз когда проигрываешь.—хитро улыбаясь, говорит Чонгук. —Мы в деле, юнец.—сказал второй. Чонгук достал стаканы и открыл бутылку. Еще когда план был на стадии разработки, Тэхен спросил про карты у своего хозяина и их создателя. Естественно научившись играть и жульничать, Ким научил этому и Гука. На все вопросы о назначение азартной игры Хосок говорил, что просто хотел помочь слугам проводить время, да и юмор местного шута не очень, вот парня и хотели казнить, за непригодность. Тогда Солнечный советник и предложил придумать игру, которая будет интересна всем, да дешевле по себестоимости, чем те, что уже есть. Предыдущий король принял условие и в тот же вечер они с Донсу сели думать. Хосок предложил идею с картами, шут одобрил, местный художник, тоже не остался в стороне, да и выхода у того не было. Так дизайн новой игры был закончен в рекордные сроки. Король одобрил забаву и приказал сделать еще комплекты, а все лавры достались Киму. Донсу еще долго благодарил Хосока, называя тогда еще блондина надеждой и солнцем королевства и его сердца. После такой благодарности и слов, всех придворных Донсу развлекал с гематомами и кровавыми ссадинами по всему лицу и телу. Тому доходчиво объяснили, кто солнце империи, и почему так говорить больше не следует. Они долго тренировались перед тем, как спаивать охранников, Чон начал обыгрывать Тэхена и тогда они решили осуществлять план. В первый раз младший поддался специально. Чон хотел только пригубить напиток, и уже поставил недопитый стакан, как грозный бас одного из игроков сказал: —Эй, да ты еще зеленый, совсем пить не умеешь, сейчас, сонбэ покажет, как надо—и плеснул в стакан терпкий напиток и отпил залпом. —О!—искренне изумился Гук, не ожидавший подобного поворота. —Эх, хорошо пошла. Откуда у тебя это малыш?—спросил второй. —Эм…Джулия дала…Я спросил, что можно подарить кому-то старше меня и она дала мне эту бутылку. —О, раз сама лекарь дала, то должно лечить.—сказал выпивший. —И как тебе Бом?— спросил второй. —Вкусно, сам попробуй.— плеснул СонБом второму, смотря как тот пьет. Терпкая жидкость обожгла горло, да так, что мужчина закашлялся. Глоток за глотком, пара партий. Гук смотрел на двоих мужчин, пытаясь определить степень опьянения. Только половина бутылки. Чонгук предложил другую игру на ходу придумывая правила. Так слово за слово и бутылка опустела. У Чона была припасена бутылка поменьше, ее Гук незаметно припрятал, когда лекарь отвлеклась. Он подлил еще спиртного и заставил выпить. Охрана заснула. Ким совсем тихо взял ключи и пошел искать друга. Чимин спокойно лежал на сене, про себя думая о том, как могла бы сложиться его жизнь, но от мыслей отвлек шум. Бывший принц повернул голову и увидел старого друга, который возился с замком. Дверь с громким скрипом поддалась, напугав обоих. На все вопросы Тэ попросил вести себя максимально тихо. Не скрипеть половицами было сложно. Дыхание наладить тоже. Стража вызывала опасение своим беспокойным сном. Казалось что охрана вот-вот проснется. Гук укрыл одеялом коллег и прикрыл дверь. Ключи Тэхен вернул на тоже место. Казалось до свободы рукой подать, им всего-то на всего нужно подойти к западным воротам и выйти. Караул сменялся каждые шесть часов, осталось всего минут десять по плану. Он просил Намджуна уладить вопрос. Капитан искренне надеялся, что бывший наставник выполнит просьбу. —Эй! Кто там? —Меня зовут Чон Чонгук, а это мои друзья. Тэхен и ЧонШин.—на ходу придумал имя военный. —О ты снова гуляешь? Только не говори, что опять в город, у тебя там, что подружка? Чем тебе наши служанки-то не угодили?—ехидно спрашивает мужчина. —Ну да, тип того, сонбэ-ним, можно? А мои друзья тоже пойдут со мной. —Говоришь так, будто вы в бордель собрались, ты это Гук не увлекайся сильно, а то лекарь наш спуску не даст, ты же знаешь ту ведьму…—начал тот, но подзатыльник второго быстро затыкает. —Ну, хен… —Никаких хен, иди Гуки, но советую вернуться перед рассветом, а то шуму много будет. Намджун нас предупреждал, о том что у тебя есть увольнительная на сегодняшнюю ночь, но скоро коронация, ты обязан на ней быть.—сказал второй пропуская. —Конечно, сонбэ, я приду.—махнув рукой сказал парень и они вышли за территорию дворца. Компания шла к окраине города, где была бесхозная лачуга. Там по их плану они и спрячут принца, а после вернуться с Тэ во дворец. После коронации уже у нового короля Мин Агуста они уволятся и отправятся в путешествия по городам и странам. Идя по сонным и темным улицам, они проводили экскурсию Чимину, одновременно рассказывая свои планы на жизнь. Принц слушал и вертел головой, вглядываясь в ночную тьму. Месяц и звезды помогали различить дорогу, но не более. Столица была большой, поэтому идти приходилось долго. Бывший принц даже успел устать. По его прикидкам они идут часа два, если не больше. Ноги неприятно гудели болью в лодыжках. Но приходилось терпеть и слушать. Пак мог доверять только Тэхену. Но отстав немного он видел ,как его друг смотрел на капитана, и как Гук смотрел на него в ответ. Сердце пропустило удар. Они так гармонично смотрелись вместе, словно так всегда и должно быть. Они светились счастьем. Пак успел позавидовать и порадоваться за друга, понимая, что вряд ли кто-то из девушек захочет быть с ним после всего пережитого, да и он сам не готов к отношениям. Он считал, что сначала ему следует устроится в новой жизни и приспособиться к новым условиям. Лачуга оказалась на самом краю в бедном районе. Неподалеку много других таких же лачуг. Пара лавок и мастерских. Единственный рынок и базар поблизости был в паре километров к центру. Но принца это не пугало. Они обнялись втроем напоследок и посмотрели в пыльное окно. —Скоро рассвет. Вам пора. Я буду тут и приберусь. Возвращайтесь скорее и берегите себя.—сказал Чимин провожая пару к выходу. —Ты тоже береги себя—ответил Тэ, еще раз обнимая друга. Они шли молча, держась за руки, переплетая пальцы в желании быть ближе. Сейчас в самое темное время, когда их никто не видит, они могут позволить проявить любовь. Но стоит им переступить ворота, как они снова станут друг для друга друзьями. Тэ не хотел этого, но другого выхода у них нет.