Собачье сердце

— Это токийская штаб-квартира охотников на демонов.       Денджи невольно ускоряет шаг, нагоняя Макиму. До здания ему нет никакого дела, ведь навязчивые мысли крутятся сейчас только вокруг двух вещей: первая — Макиме-сан нравится кто-то такой, как Денджи (кстати, Денджи именно такой, как Денджи!), и вторая — красная нить, повязанная на левом мизинце с самого рождения, впервые за всю его недолгую жизнь начала странно светиться, ещё по дороге в Токио. Последнее подростка не особо волновало ровно до тех пор, пока к свечению не прибавилось лёгкое, но навязчивое жжение. Не больно — просто неприятно. Однако неприятностей у Денджи всегда было по горло, и очередной ему совершенно не нужно. — Считая частников, в Токио находится больше тысячи охотников на демонов, но в Бюро по общественной безопасности самые лучшие социальные пакеты…       Голос Макимы-сан звонким ручейком льётся в ушные раковины и растекается по сознанию вязким мёдом, наглухо перекрывая собой все остальные непрошенные размышления. Денджи тянется к этому голосу, словно подсолнух к солнцу. Если бы путь их лежал в саму Преисподнюю — Денджи шагнул бы следом за Макимой не раздумывая. Послушные псы не умеют говорить «нет» своей хозяйке — этот урок он усвоил достаточно быстро.       Хороший мальчик.       «Она сказала, что я ей нравлюсь», — Мечтательно думает Денджи, стоя в лифте рядом с Макимой. Нестерпимо хочется взять её за руку, но решиться на такое, да ещё и при лишних свидетелях — смерти подобно. Отчаянному акту самоубийства. А Денджи теперь определённо есть ради чего жить. «Значит, если мы будем работать вместе — у нас завяжутся любовные отношения?» — Взгляд подростка благоговейно скользит по стройной фигуре Макимы: по её осиной талии, худым рукам, острым плечам, округлым грудям под плотной белой рубашкой. Он и мечтать-то о таком раньше не смел — стоять рядом с красоткой. А теперь… «И если мы начнём встречаться, разве мы не должны будем переспать? Ох…»       От одного только намёка на прежде запретные мысли руки Денджи инстинктивно сжимаются. Блять, он действительно чертовски хочет этого. Новый всполох невесомой нити на мизинце болезненно обжигает, напоминая о себе, и Денджи тихо шипит под нос, опуская взгляд вниз. Определённо сегодня с этой хренью что-то не так. Потому что, как минимум, раньше у алой нити не было никакого продолжения! Не было, а теперь есть.       Тонкая, едва заметная верёвочка, сотканная будто из света, вьётся куда-то сквозь закрытые двери и плотные стены, как ни в чём не бывало. Хочется вдруг последовать за ней, словно кто-то настойчиво тянет нить на себя. Денджи действительно напоминает пса на привязи, вот только загадочный «поводок» ведёт вовсе не к Макиме-сан. Так странно… Денджи понятия не имеет, что всё это значит, но чувство непонятного волнения уже скручивается где-то внизу живота. — Денджи. — Да! — Чарующий голос Макимы без труда возвращает всё внимание подростка на себя. Наверное, Денджи ответил слишком громко? Или слишком резко? В любом случае, гипнотизирующие глаза девушки напротив остаются до ужаса непроницаемыми, и если Макима заметила его замешательство, то уверенно не подаёт виду.       У Макимы в руках аккуратно сложенная одежда — чёрный галстук, такие же чёрные брюки и белая рубашка. — У нас есть дресс-код. Надень это. Как только переоденешься, познакомишься со своим коллегой.       Не то что бы Денджи хоть как-то интересует это знакомство. Гораздо больше его беспокоит аномалия на собственном мизинце. Денджи вдруг чудится, что сквозь эфемерную нить он отчётливо чувствует странный ритмичный бой.       Тук-тук.       Тук-тук.       Тук-тук.       Напоминает что-то смутно знакомое, но что именно? Денджи никогда не был силён в загадках. Ответ приходит в бедовую голову через некоторое время, когда парень накидывает на плечи рубашку и принимается неловко застёгивать пуговицы. Ребро ладони случайно проскальзывает по груди, и озарение сваливается на Денджи, как снег на голову. Сердцебиение! Пульсация в алой нити на мизинце напоминает самый обыкновенный сердечный ритм. — Только неправильный он какой-то… не мой, что ли? — Вслух рассуждает Денджи, прикладывая руку к груди для сравнения. Макима-сан давно покинула помещение, по её же словам — направившись за так называемым «коллегой». Стук в груди и схожая пульсация в мизинце имеют очевидный рассинхрон меж собой. — Да, какая-то странная поебень. Что думаешь об этом, Почита?       Ответом, ожидаемо, остаётся тишина. Денджи тихо вздыхает, просовывая первую ногу в штанину брюк. Разбираться с этой неведомой хренью времени нет. Нить всё равно никому не видна, кроме Денджи, да и он сам уже давно не обращал на неё никакого внимания. Люди ведь не обращают внимание на свои родинки или старые шрамы? Только если они начинают болеть.       Здесь примерно та же история.       Когда дверь вновь отворяется, впуская Макиму с её неизвестным спутником внутрь, Денджи уже вовсю пыхтит над галстуком. Как вообще завязывается эта штука? Непонятно. Он в жизни подобной в руках не держал. Ещё бы, откуда в гардеробе нищеброда взяться офисной одежде… Денджи инстинктивно поворачивается в сторону вошедших и поражённо замирает, как только взгляд соскальзывает с Макимы на второго человека. Этот парень…       Денджи готов поклясться, что этот черноволосый парень абсолютно ничем не примечателен, разве что офигенной катаной за спиной. Катаной — и алой светящейся нитью, повязанной на мизинец правой руки. Точно такой же, как у самого Денджи.       «Что за..? Что?»       Денджи никогда прежде не видел другого человека с подобной штукой! Но вопросов появляется ещё больше, как только он замечает, что его собственная нить заканчивается на мизинце этого незнакомца. Они буквально связаны друг с другом? Брови подростка неумолимо взметаются вверх в немом вопросе. Кажется, странный парень тоже замечает это.       Холодный взгляд матовых синих глаз безразлично окатывает Денджи с ног до головы, будто оценивая, прежде чем их хозяин теряет всяческий интерес к своему мимолётному объекту внимания и убирает руки за спину. Важный. «Как хуй бумажный», — мысленно заканчивает Денджи, немного хмурясь.       Ладно, это всё очень странно.       Чертовски странный день. — Познакомься, его зовут Хаякава Аки, — представляет новоприбывшего Макима, когда он ровняется с Денджи. Подросток продолжает откровенно буравить взглядом Аки, словно он только что с Луны свалился прямо на голову Денджи. По ощущениям почему-то недалеко от правды. Нить на мизинце продолжает покалывать прилегающую кожу и странно пульсировать. — Он работает в Бюро уже три года. Сегодня ты пойдёшь патрулировать с ним. — Что? Макима-сан, но разве я не буду работать с тобой?       Со стороны Хаякавы Аки впервые слышится скептичное фырканье. — Очевидно, что нет. — Денджи вдруг отчётливо ощущает чужую хватку на вороте своей рубашки, и в следующую секунду его резко дёргают назад. — Ты даже не близок к уровню Макимы. Давай, пошевеливайся. — Не-е-ет, Макима-сан!!!       Он предпринимает отчаянную попытку вырваться, но терпит неудачу, тут же сбиваясь с ног и болезненно приземляясь на задницу. Сильный, урод. Прекрасная фигура Макимы всё дальше… — Вставай и иди. — Приказной тон этого выскочки-Хаякавы чертовски не нравится Денджи. Он не подписывался на работу под начальством очередного мудака! Ему нужна только она. — Пошёл ты! Я буду работать с Макимой, и точка.       Похоже, их перепалка привлекает столь драгоценное внимание Макимы-сан, потому что она вдруг невесомо отрывается от края стола, на который опиралась, и подходит прямо к Денджи, изящно присаживаясь рядом. От волнения тут же перехватывает дыхание, и поджимаются пальцы. — Если будешь хорошо справляться со своей работой — однажды попадёшь со мной в пару. — Лицо Макимы близко-близко! Её аккуратные пальцы ухватываются за края чёрного галстука и тут же красиво завязывают его под вожделенным взглядом главного виновника спора. — Так что постарайся как следует для меня, хорошо?       Хаотичный румянец неровными пятнами заливает щёки Денджи. Для Макимы-сан он сделает что угодно… и если для работы с ней в паре нужно всего лишь некоторое время перетерпеть этого привязанного странной красной нитью ублюдка-Хаякаву под боком — Денджи готов пойти на такие жертвы. В конце концов, он сталкивался с людьми и похуже.       Кто же знал, что знакомство с Аки в конечном итоге перекроет ему воздух?

***

      Шумные улицы Токио поглощают собой Денджи, утягивая его тело в бесконечный людской водоворот. В подобных толпах легко затеряться и потерять своих спутников, но Аки Хаякава возвышается над многими японцами, и потому Денджи без особых проблем следует за его нелепым чёрным пучком. «Похож на гнилой сельдерей», — он раздражённо сплёвывает на тротуар, злобно буравя затылок Аки взглядом. Сейчас бы с Макимой есть удон, а не за этим самовлюблённым куском дерьма следовать хрен знает куда! — Эй, чувак. Ты случайно не в курсе, есть ли у Макимы парень? — Почему бы и не спросить? Прощупать почву заранее — достаточно дальновидное решение для того, чтобы Денджи тут же начал гордиться своей сообразительностью.       Хаякава даже головы не поворачивает, а Денджи ведь так старался завязать дружескую беседу. Что ж, в налаживании контактов с людьми он не силён. А в чём он вообще силён? Денджи задумчиво хмурится и сжимает кулаки от досады. Вообще-то это неприятно, когда тебя открыто игнорируют! Может, Аки просто глухой и не слышал обращения к нему? — Эй? Ты оглох? — Денджи повышает тон, откровенно привлекая чужое внимание. Почему-то вдруг кажется, что он смог бы заметить Аки Хаякаву в любой толпе даже издалека, за сотню метров, и это не только благодаря протянутой между ними пылающей красной нити. Аки весь из себя кажется заметным — вокруг него будто очерчен контур, за которым всё остальное расплывается в глазах Денджи, как незначительные кляксы рядом… с чем-то прекрасным? Вроде тоста с джемом на завтрак. Или Макимы.       Подросток неуверенно встряхивает головой, отгоняя странное наваждение. Он только что сравнил Аки с чем-то прекрасным? Что за хрень? Нет ничего прекрасного в этом отвратительно заносчивом ублюдке. Игнорщик в выпендрёжном пиджаке и глаженном галстуке. Урод. — Э, алё!!! — Теперь-то невозможно не обратить внимание на Денджи — даже окружающие начали странно озираться в его сторону. Голова Аки тоже слегка покачивается, после чего в поле зрения Денджи возникает острый кончик его носа. — Давай-ка отойдём в более спокойное место на минутку.       От голоса Хаякавы хочется состроить кислую мину — такой он весь из себя ядовитый да неприятный. Но делать нечего. Макима-сан наказала Денджи быть послушным мальчиком. Хорошим мальчиком. Верным псом для Бюро по общественной безопасности.

***

      Точный удар прилетает в нос Денджи, ошеломляя и напрочь сбивая с ног своим элементом неожиданности. Он очухивается на бетоне, успевая только приложить тыльную сторону ладони к месту удара, когда вновь оказывается в крепком захвате Аки и получает новую порцию отборных пиздюлей. Отточенный взмах ноги в напряжённый живот, и Денджи сталкивается спиной с мусорными пакетами, любезно смягчившими его очередное неудачное приземление.       В голове неприятный звон. Денджи болезненно кряхтит, открывая глаза и поднимая их на Хаякаву. Аки возвышается над ним непоколебимой мраморной статуей. Аристократично равнодушные черты неприятно режут по глазам. Аки пустой. Его каменное лицо, с зажатой между тонкими губами тлеющей сигаретой, буквально не выражает ничего. Всепоглощающая чёрная дыра вместо хоть какого-то смысла — в мимике, в жестах, во взгляде. Во всём, что с Аки связано, видимо.       Длинные пальцы Хаякавы невесомо отдаляются от лица вместе с сигаретой, и дым вырывается из прокуренных лёгких, клубами растворяясь в небесах. — Уходи сегодня же. Объявишься на работе завтра — снова надеру тебе зад. — Почему? — Честно говоря, Денджи на самом деле наплевать. Его уже давно не удивляет скотское отношение людей к неопрятным бродягам вроде него. Люди частенько смешивают других с говном просто так. Без причины. Видимо, жестокость и лицемерие — неотъемлемая часть человечности. — По-хорошему тебе говорю, из самых моих лучших побуждений.       Новая затяжка.       Денджи фыркает с нескрываемым отвращением. Ну да, сколько уже таких «заботливых добряков» ему повстречалось — всех не перечесть. Людей, которым он не нравится — Денджи ненавидит. Хаякава своё отношение проявил сполна.       Глаза Денджи — медная звёздная россыпь. Сверкают, горя во тьме ярко-ярко, не скрывая своей первородной злобы на весь жестокий мир. Глаза Аки — синий бездонный омут. Не сверкают и не горят давно уж, выдавая полный душевный покой, идущий со смертью рука об руку.       В глазах Денджи настойчивость. Стремление к лучшей жизни, которую он полноправно заслуживает, выстрадав, кажется, в десять раз больше положенного. В глазах Аки обречённость. Смирение с тщетностью бытия, нажитое, наверное, слишком рано для человека его невеликого возраста.       Денджи совершенно не волнуют причины, по которым так сложно смотреть Хаякаве в глаза. — Те, кто халатно относится к работе в Бюро — умирают. По личному опыту говорю, — наконец поясняет Аки, выдыхая новые клубы едкого дыма. — Все мои прежние напарники, пришедшие сюда только ради бабла, пошли на корм демонам. Выживают лишь те, кто работает здесь из принципа. — Хаякава слегка наклоняет голову, и блеск его серьги в ухе невольно притягивает равнодушный взгляд Денджи. Как же ему похуй на эту слезливую историю, если честно… — Признавайся, ты же из-за Макимы в охотники на демонов подался? — Бинго. — Значит, правильно я тебе врезал.       Одним ловким щелчком пальцев окурок летит на грудь Денджи и тут же тушится метким плевком из грязного рта Аки. Унизительно. — Не волнуйся, я сам передам ей, что ты просто испугался демона и убежал.       Фигура Хаякавы удаляется достаточно вальяжно и медленно для того, чтобы Денджи успел подняться на ноги и нагнать обидчика всего в несколько широких шагов. В удар по яйцам Аки он вкладывают всю свою накопленную злобу за время этого их идиотского знакомства. А накопилось, как ни странно, достаточно для того, чтобы теперь наступила очередь Хаякавы мучительно выдохнуть и с болезненным стоном осесть на пол. — А ты определённо строишь из себя хорошего парня, ха?       Денджи красноречиво фыркает, запястьем утирая кровь из собственного носа. Голова всё ещё гудит, но теперь наступает его очередь возвышаться над этим противным Хаякавой. Аки заметно потряхивает от резкой боли, но Денджи совершенно ему не сочувствует. Напротив — новый удар по силе мало чем отличается от первого. Око за око, сука. — Когда я, — удар, — ввязываюсь в драку, — удар, — с парнем, — удар, — я луплю, — удар, — исключительно, — удар, — по яйцам!!!       Каждое новое телодвижение Денджи сопровождается хлестким звуком столкновения жёсткой подошвы с мягкими тканями уязвимой мужской плоти, и весьма несдержанными вскриками его несчастной жертвы. О, определённо, в следующий раз этот урод несколько раз подумает, прежде чем ввязываться в драку с Денджи! Немного запыхавшись, он останавливается, чтобы отдышаться. — Сегодня я попробовал свой первый в жизни удон. Корндог, кстати, тоже был первый. А ещё, впервые в жизни ко мне отнеслись, как к самому обычному человеку и даже угостили нормальной, блять, едой. Знаешь, это как будто мой ёбаный сон вдруг стал реальностью! — Денджи со свистом выдыхает, вытирая пот со лба такой же скользкой ладонью. Аки под ним продолжает корчиться, и когда их взгляды встречаются — по телу Денджи растекается приятное тепло, вызывая мстительную улыбку. Прямо сейчас мудак-Хаякава выглядит забито и жалко, словно мерзкий дождевой червяк. Словно сам Денджи на протяжении всей своей хуёвой жизни. Аки заслуживает это дерьмо. Денджи — нет. — Именно поэтому я и стал охотником на демонов. Пока у меня остаётся возможность жить как в Раю и дальше — клянусь, за неё я готов даже умереть.       Последние слова вырываются как-то бездумно, сами собой, и это заставляет Денджи немного смутиться. Вообще-то умирать он не планирует. К тому же, где-то внутри него ещё жив Почита! — Забудь мои последние слова, — тут же легкомысленно отмахивается Денджи. — Моя жизнь принадлежит не только мне.       За время его лёгкого помешательства и вдохновлённого монолога, Аки успевает подняться, и это даже вызывает у Денджи толику уважения. Далеко не каждый парень способен продолжать борьбу с «яйцами всмятку». Когда Хаякава берсеркером бросается вперёд, Денджи не успевает увернуться и вновь получает ощутимый удар сначала в грудину, а затем по лицу. В каждом движении Аки чувствуются профессиональная закалка и не дюжая дисциплина, выработанные за годы службы в Бюро. Абсолютно незнакомые понятия для безработного бродяги-замарашки вроде Денджи. — Макима-сан ни за что не опустится до того, чтобы вошкаться с маленьким куском дерьма вроде тебя! — Аки не говорит — плюётся едкими словами, продолжая при этом истекать потом и заметно дрожать от боли.       При упоминании Макимы Денджи буквально раздувается от гнева. — Что ты, блять, сказал?! Не значит ли это, что ты сам просто положил на неё глаз?!       На лице Аки мелькает что-то наподобие кривой ухмылки, прежде чем глаза его окончательно тускнеют, а боевая стойка размывается от нового приступа бессилия. — Ты… и правда бил только… по моим яйцам…       Денджи скептически наблюдает за очередным позорным падением своего оппонента. Будь его воля — ушёл бы уже нахрен с этого обоссанного переулка, бросив своего коллегу-неудачника на произвол судьбы. В первый раз, что ли? Но у Денджи нет своей воли — он пёс беспородный, преданный только ласковой руке Макимы-кормилицы. А Макима вряд ли ему простит потерю такого бесценного кадра, как Аки Хаякава с трёхлетним стажем работы в токийском Бюро по общественной безопасности. — Дерьмо, — лаконично констатирует факт подросток, перекидывая одну руку горе-напарника через своё плечо и сам чуть ли не шипя от мерзкой боли в свежих ссадинах да синяках. Чёрт бы побрал этого Аки с его непрошенными советами, да ещё и подкреплёнными физическими побоями! Мужик сам нарвался, а разгребать приходится всё равно Денджи.       Как обычно, сука.

***

      Когда Макима-сан сказала, что Денджи будет жить с Аки, он только вслух немного посетовал, что не с ней. На деле же ему абсолютно всё равно. Даже если бы Денджи подселили к самому Сатане, он не против ровно до тех пор, пока ему предоставляется тёплая постель, плотная крыша над головой и тосты с джемом на завтрак. Макима пообещала, что Хаякава будет любезно за ним присматривать, помогая освоиться на новом месте, и Денджи поверил ей безропотно. Разве может Макима-сан обмануть? Не доверять ей у верного пса вроде Денджи нет ни малейшей причины.       Всю дорогу до своего нового дома он досаждал Аки вопросами о Макиме. Удивительно, но после новости о том, что Денджи можно убить при любом намёке на неповиновение, Хаякава сразу стал как-то терпимее и гораздо спокойнее, что ли. Словно палач, точно знающий, что рано или поздно он снесёт голову этой жертве. Казнь неминуема, стоит Денджи хоть раз проколоться. Но он ведь не совсем дурак, в самом-то деле!       Когда ключ в замке проворачивается и дверь отворяется, Денджи нетерпеливо заглядывает через плечо Аки и не сдерживает восхищённого возгласа. Какой большой коридор! И это всё принадлежит Хаякаве?! — Добро пожаловать, чувствуй себя как дома… — практически на автопилоте выдаёт Аки, пропуская «гостя» вперёд, а потом кисло морщится своим мыслям и шагает следом. — Ах, ну да. — Во-о-оу, как много места!!! Да у меня комната была в три раза меньше, чем этот ёбаный коридор.       Денджи нетерпеливо бросается вглубь квартиры прямо в обуви. Какое варварство. — Эй, разувайся прежде чем топтать по чистому полу, кретин!       Краткая экскурсия по дому вызывает у Денджи ещё больше восхищения. Свой щенячий восторг он и не пытается скрывать, слишком уж ахуенно у него жизнь налаживается. Буквально на глазах Денджи расцветает, семимильными шагами приближаясь к тому уровню быта, о котором мечтать не смел. — Здесь туалет и ванная комната. Когда туалетка закончится, бери новую в кладовке — соседняя дверь. — Денджи протискивается под боком у Аки в каждое упоминаемое помещение, чтобы везде пробежаться глазами, полапать вещи руками и выдать несколько нечленораздельных восторженных звуков, дабы потом пулей вылететь в следующее место. — Э, блять, да не носись ты так, придурок! С ног меня собьёшь или чего похуже. Денджи, алё!!!       Честное слово, Аки бесконечно бухтит только, как старый дед. Денджи слушает его в пол-уха, и то для приличия. Особенно ему нравится его собственная комната — отдельная!!! — с шкафом, столом и даже заправленной кроватью. Тут есть всё, что душе угодно: и пуховое одеяло, и невъебенный пододеяльник, и ебучая подушка с ебучей, мать его, наволочкой, и всё это только для него одного, для Денджи! Ни с кем делиться даже не надо — это ли не счастье?!       Свою комнату Аки показывать не стал, но Денджи честно наплевать на чужую жилплощадь. Зато Аки показывает кухню с холодильником и столом, в которую подросток влюбляется с первого взгляда. Здесь он будет есть тосты с джемом и другую классную еду!!! — Это кухня, — устало резюмирует Хаякава под животные писки-визги своего нового соседа. — Кстати, стоит подумать над ужином… — А что на ужин?! — Денджи тут же резко оборачивается на безмятежно замершего в дверном проёме Аки. — Из продуктов в холодильнике нихуя, кроме яиц и молока-… — Ахуеть, яйца и молоко!!! — Не веря своим ушам, Денджи бросается к заветному белому ящику с несметными богатствами в лице хоть каких-то продуктов. Он буквально физически ощущает на своей спине удивлённо-растерянный взгляд Аки. — Э-э… ну, короче, мне надо идти в магазин за продуктами на ужин. Есть пожелания?       Денджи готов обоссаться от счастья. Никто никогда раньше не спрашивал о его пожеланиях! С его мнением вообще не считались, он и забыл уже, каково это — быть обычным человеком. Аки такой добренький… надо будет как следует воспользоваться его наивностью. — Джем, джем, джем, джем! — Принимается скандировать Денджи, тем временем доставая из холодильника последнюю пачку молока. — Какой? — Снисходительно уточняет Аки, выгибая правую бровь дугой. — Все, какие увидишь. Я никогда не ел джем… — Окей, джем и хлеб для тостов, я уже понял. — А ещё масло! И курочку! И шоколад! И содовую! И-… — Блять. Подожди, я схожу за блокнотом и ручкой, чтобы написать список. Тебе ж ещё одежда нужна…       Денджи активно кивает, отметая к хуям крышку от молока и прикладываясь прямо к горлу. Как же ему ахуеннно… Хаякава обречённо вздыхает откуда-то издалека. — Ну похуй, в моей походишь первое время. — Красноречиво фыркает Аки, уже исчезая в проходе.       Пока хозяин хаты отсутствует, Денджи успевает прикончить всё молоко и тянется к остальному содержимому белоснежного пузатого холодильника. Есть хочется — пиздец, аж зубы сводит. — Так, джем, мясо, плитка шоколада, газировка… молоко теперь, я полагаю, и… Денджи, блять, положи на место сыРЫЕ ЯЙЦА!       Резко повышенный тон Аки пугает подростка, из-за чего его рука нервно дёргается, и куриное яйцо шлёпается на пол, очевидно, разбиваясь в труху и растекаясь бесценным содержимым по кафельной плитке. — НЕ-Е-Е-Ет!!! — Денджи обречённо падает на колени прямо в сырой белок, тут же поскальзывается на этом месиве и летит лбом в кухонную тумбу. Раздаётся достаточно звонкий стук — столкновение пустой черепной коробки с пластиковой дверцей. — Ауч! Ладно… это ещё можно доесть…       Но прежде чем он успевает наклониться и слизать яйцо со скорлупой в придачу, его уже настойчиво подхватывает Аки за шкирятник, насильно ставя на ноги и разворачивая лицом к себе. — Еблан? — Риторический вопрос. Холод потухших синих глаз почти физически обжигает Денджи, сквозя безмолвным осуждением. — Пошёл ты, ублюдок! Тебя не учили не отвлекать людей во время еды?! Это, блять, опасно для жизни, тупой ты кусок дерьма.       Разъярённый Денджи замахивается для нового грязного удара между ног, но уже наученный горьким опытом Аки резко от него отскакивает, врезаясь копчиком в соседнюю тумбу и тихо шипя от боли. Быстро реагирует, мудила. — Денджи, я клянусь, это было не последнее яйцо на планете. Не нужно питаться объедками, я приготовлю нормальный ужин. — Какой терпеливый тон… вместо ожидаемых криков в ответ, Хаякава вдруг принимается мягко его уговаривать.       Смена тактики? Работает, чёрт побери. Удивительно, но относительно спокойный голос разума с уст Аки действует весьма отрезвляюще. Денджи уже не так сильно хочется ему врезать. Возможно, Денджи уже вообще не хочется ему врезать. Но почему?.. — Ладно. — Легко соглашается он, опуская взгляд на руки собеседника. — Твоя одежда. — подтверждает догадку Хаякава и протягивает свёрток Денджи.       Он впервые видит на лице Аки улыбку. Хотя, это скорее её подобие. Едва заметное, одними уголками губ, да и то не точно. Даже бездонные тусклые глаза не улыбаются, но рот — вроде бы да. Какой же сложный этот Хаякава…       Денджи покорно забирает одежду, тут же невольно прижимая её к лицу и носом зарываясь в мягкую ткань обыкновенного хлопкового джемпера. Приятная… и пахнет слишком хорошо — чем-то освежающим и домашним, ещё не прокуренным пока что. Счастливая улыбка во все острые зубы сама собой выползает на лицо, и внимание Денджи вдруг привлекает красная нить на его мизинце. Всегда равномерно пульсирующая, она вдруг на секунду сбивается с ритма, а затем темп биения внутри неё возрастает в разы.       Денджи удивлённо поднимает глаза на Аки и встречается с нечитаемым взглядом, направленным прямо на него. Интересно, Хаякава тоже чувствует этот странный пульс сквозь нить, повязанную на его мизинец? В конце концов, они же связаны… какого-то хуя. — Эй, чувак. — М? — Аки словно выходит из прострации, смаргивая своё оцепенение. — Ты случайно не в курсе, что это за хрень между нами? — В каком плане? — Чёрные брови характерно выгибаются. Денджи молча поднимает свой мизинец и затем кивает на руку собеседника с алой нитью. Лицо Аки принимает более осмысленное выражение. — Ты про красную нить судьбы, что ли? — Э-э, наверное? — Подросток рассеяно пожимает плечами. — Я вообще не ебу, что это за штука. — Не ебёшь, что за красная нить судьбы? — Тупо уточняет Аки, начиная потихоньку раздражать Денджи своим странным тоном.       У него такой высокомерно снисходительный взгляд, как будто эта хрень должна быть очевидна каждому ребёнку! Но Денджи, блять, не очевидно. Он вообще впервые слышит это ёбаное словосочетание. Наверное, поэтому он и спрашивает у товарища с такой же хренью на руке? У них вроде как общая проблема, или что?       Странная особенность, которую Денджи не видел ни у кого до сегодняшней встречи с Аки. — Да, — обидчиво хмурится подросток, уже готовый к любым словесным нападкам со стороны собеседника.       Но Аки вдруг начинает ржать в полный голос, и это кажется ещё более худшим развитием событий. Он смеётся над Денджи, вместо того, чтобы ответить на поставленный вопрос! Как бестактно и грубо. Разве Денджи спросил что-то глупое? — Чего ржёшь, как конь?! — Срывается он спустя долгую минуту чужого заливистого хохота. — Бля-а-ать… ты серьёзно? — Аки откровенно заглядывает в карие глаза напротив, ища в них хоть малую искорку, выдающую в словах Денджи удачную шутку юмора. Но тупое вытянутое лицо подростка говорит само за себя. — Пиздец.       Вот и весь вердикт Хаякавы.       Теперь Денджи начинает злиться. — О, ну, раз ты такой дохуя умный, может и мне объяснишь, в чём прикол? — Нет, — моментально отказывается Аки, неловко смахивая скопившиеся в уголках слёзы от смеха. — Знаешь, так будет даже лучше. — Не тебе решать, что лучше для меня, а что нет! — Поверь, ты не хочешь этого знать, чувак. Мне надо в магазин. Давай, бывай. — Эй, ублюдок, отвечай немедленно! — Окончательно взрывается Денджи под новую порцию обидного смеха. Да что, блять, такого смешного он спрашивает?! — Я же сказал, не хочу. — Хаякава язвительно фыркает напоследок и разводит руками, прежде чем развернуться и направиться к выходу с кухни. Хочется метнуть что-то тяжёлое в его нагло удаляющуюся спину. — Ну и пошёл нахуй!!! Думаешь, без тебя не выясню?! — Ага. Удачи.       Поразительно раздражающий тип. Как же Денджи не везёт на людей… Он сердито снимает рубашку и переодевается в домашнюю одежду, думая о том, что его невероятно бесят выскочки, вроде Аки.       После ухода Хаякавы, пульсация нити в какой-то момент сходит на нет, вновь сбивая Денджи с толку, но он упрямо решает больше не обращать на эту хрень никакого внимания. Есть и есть. Потом выяснит, как с этим жить дальше.       В конце концов, не крутится же мир вокруг «красной нити судьбы»?