Собачье сердце

      Не всегда работа в Бюро — про изматывающие переработки, долгие тренировки или опасности с риском для жизни. Иногда дни у Аки выдаются спокойные, расслабленные, когда можно позволить себе лениво перекидываться шутками с Химено за соседним столом, шататься по офису без особо важных задач, проверить «как дела» у Пауэр с Денджи, осадить за проказы первую, из вредности взъерошить макушку последнему, получить от того пару тычков под рёбра в ответ и, насытившись столь необходимыми прикосновениями друг к другу, с чистой совестью вернуться в кабинет. У размеренной рутины есть неочевидный, но существенный минус, о котором Аки не вспоминает до наступления ночи. В такие дни он устаёт недостаточно. А если уставать недостаточно и в итоге оказываться в одной постели с соулмейтом…       Вдох-выдох.       Вдох-выдох.       Дыхательная гимнастика — единственное, что успокаивает сердцебиение. Аки лежит на спине, скрестив руки на груди, отрешённо смотрит в потолок, вслушивается в чужое сопение. Белый квадрат расчерчивают полосы теней от решётки с балкона. Сна ни в одном глазу, и пока не предвидится. Под боком ворочается Денджи, он тоже явно не спит — слишком бодрый пульс. За ним Аки старается не следить особо, сосредотачиваясь исключительно на собственных проблемах.       Вдох-выдох.       Вдох-выдох.       Аки обязательно придёт в себя до того, как потеряет контроль. Его же что-то отличает от животного? Очевидно, как минимум, он не набрасывается на людей по первому сигналу пресловутого инстинкта, хотя очень хочется. Природа истинной связи бывает воистину жестока с Аки. Периодически он проходит настоящее испытание на выдержку.       Вдох-выдох.       Вдох-выдох.       Денджи опять елозит, будто устраивается поудобнее. Аки задумчиво поджимает губы. Неужели тот не чувствует ничего подобного прямо сейчас, и Аки страдает совершенно один? Несправедливо.       Вдох-выдох.       Вдох-выдох.       Он сглатывает слюну, прикрывает глаза. Жажда самых «пидорских» в мире касаний мучительно свербит под кожей, но свою порцию тесных объятий, поглаживаний и даже мокрых поцелуев Аки сегодня уже урвал. Большего не положено, если не пожелает Денджи.       Вдох-выдох.       Вдох-выдох.       Возможно, Бог существует. Аки готов уверовать в ту же секунду, как только ощущает тяжесть на собственных бёдрах.       И ком в горле перекрывает трахею.       Аки резко садится, рефлекторно вцепляется в ноги по бокам от себя. От неожиданности, хватка слишком жёсткая. Синяков не избежать. Теперь Денджи неловко держится за его плечи, чтобы не потерять равновесие. — Мы не можем продолжать делать вид, что у нас нет проблемы.       О, блять, да ладно. Зрачки напротив почти сверкают в порыве решительности. Лицо Денджи напряжено до вздувшихся вен на лбу.       Проблема ли, если Аки всего лишь готов взвыть или залезть на стену от спонтанной вспышки влечения? — И что ты предлагаешь с этим делать? — Что угодно, — дрожит Денджи, прижимаясь вплотную, — ты лучше разбираешься во всяких пидорских замашках…       Аки нихрена не разбирается. Но когда Денджи так доверчиво льнёт к нему, готовый согласиться на всё — он просто не имеет права отказать. Осторожный поцелуй ложится на подставленную шею Денджи, пока руки Аки отпускают истерзанные бёдра и скользят чуть выше — одна мажет вдоль пресса под свободной кофтой, а вторая провокационно пробирается пальцами под ткань встопорщенных трусов, но не касается члена, лишь дразнит близостью. Денджи судорожно сжимает распущенные волосы Аки, щекой приникает к затылку, зарывается носом в чёрные локоны и ногами оплетает талию партнёра, сам сползая на кровать меж его раздвинутых ног.       Возбуждение кружит голову. Аки сдавленно мычит, поднимается губами до линии подбородка, а затем отстраняется, чтобы требовательно стянуть свою же блядскую кофту с соулмейта. Удивительно, как быстро он без слов разбирается, что от него требуется, и поднимает руки. Вслед за одеждой Денджи в тот же угол прилетает пижамная футболка Аки. И Аки сразу чувствует на груди жаркие ладони. И Аки еле сдерживается от того, чтобы грубо повалить своего провокатора на лопатки, придавить всем весом к постели, не щадить, не отпускать. Вместо этого он оттягивает неплотную резинку чужих трусов, и Денджи невнятно хнычет, утыкаясь в его плечо от смущения. Аки сам готов умереть. С одной стороны — вроде не сложно разобраться, что делать с членом, когда ты тоже его обладатель. С другой стороны — блять. Невозможно. — Возьми с комода крем, — хрипло приказывает Аки, стараясь не выдать растерянности.       Впрочем, Денджи вряд ли сейчас есть дело до чужих эмоций. Он поднимает лицо и всматривается за спину Аки. — Какой? Их у тебя куча. — Похуй, — нервные поглаживания вдоль позвоночника не помогают успокоиться, — какой тебе больше нравится.       И Денджи подходит к выбору тщательно, с совершенно неуместной ответственностью, будто есть хоть какая-то разница. — Любой, Денджи! — поторапливает Аки, ущипнув того за бок для профилактики.       Тот вздрагивает, протягивает руку и скоро перед лицом возникает его дорогая находка. Умудрился ведь откопать… — Блять, только не этот! Ты знаешь, сколько он стоит? — Да иди нахуй, мудак! Сам же сказал — любой. — Любой кроме этого. — Я тебя сейчас укушу, реально.       Почему-то при мысли об острых зубах, жадно впивающихся в его плоть, живот Аки скручивает с новой силой, а член дёргается от болезненного предвкушения. Что ж, никогда не поздно узнать о своих предпочтениях нечто новенькое… — Давай. — Ебанулся? — Денджи уже вылавливает другой тюбик, неуверенно добавляя: — Я не стану этого делать… — Почему нет?       Аки приспускает собственное белье и старается не сойти с ума от того, как интимно теперь их члены касаются друг друга. Он выдавливает крем на ладонь, размазывает по поверхности. Денджи прижимается лбом ко лбу Аки и тяжело дышит, не смея просить о большем, но, возможно, безмолвно умоляя о нём. По крайней мере, Аки вдруг проникается его желанием на подсознательном уровне. Оно целиком взаимно. И когда милосердная ладонь всё же опускается, аккуратно насаживается кольцом, Денджи совсем тихонько и благодарно всхлипывает. Аки занимает его рот развязным поцелуем, сам теряется в ощущениях. Пока пальцы свободной руки вплетаются в лохматые волосы, вторая приноравливается и принимается медленно надрачивать.       Так много, но мало. Через край, но недостаточно. — Почему не укусишь? — возвращается к теме Аки. — Ты, блять, серьёзно?       Денджи ведёт носом вдоль скулы. Правда, куда больше внимания привлекают его дрожащие ноги на бёдрах и талии Аки. Потрясающее зрелище. — Да, — выдыхает сквозь зубы Аки, наращивая темп, — пожалуйста, давай попробуем. — Я могу потерять контроль и выпить слишком много, — полубессознательно противится Денджи.       Аки вновь мычит, языком проходится по взмокшей шее партнёра. Солоно и приятно. Не хватает только пряной нотки риска для полного раскрытия вкуса. Аки намерен добиться идеального результата. Кто бы мог подумать, что однажды он будет пытаться заигрывать с демонической сущностью собственного соулмейта ради сиюминутной прихоти? — Плевать, я остановлю тебя. — Ты точно ёбнулся, — приходит к неутешительному выводу Денджи, встряхивая головой. А затем смиряется: — Сам нарвался.       И в предплечье Аки вдруг впиваются бритвы. Боль прошивает тело, будоражит нервную систему, сбивает ладонь с набранного темпа. Впрочем, ему это уже не нужно — внезапное столкновение противоречивых ощущений заставляет Аки излиться на собственный живот, как в последний раз. Лихорадочный всплеск эйфории затмевает всё остальное. Он глухо стонет, но тут же испуганно осекается — не хватало сейчас разбудить Пауэр до кучи. По без того испачканной руке стекает алая струйка. Денджи делает лишь глоток перед тем, как поспешно оторваться и красноречиво скривиться. — Фу, ты горький и гадкий! — он сплёвывает. — Извращенец, а мне ещё предъявлял.       В ответ на это Аки неловко фыркает. На корм демонам — не годен. Не очень-то и хотелось, если угодно. — Никогда больше… — продолжает ворчать Денджи, неловко передёрнув плечами. — Прости, — шепчет Аки, приобнимая его.       Загладить вину однозначно сегодня успеет.