Тёмной ночью под луной

[ 5.12.2017 — вторник ] ~Время: 17:48~ Мучительный день закончился и уступил свое место очередному холодному зимнему вечеру. Декабрь наконец-то заявил о себе и уже третий час подряд засыпал жителей столицы рыхлым, но искрящимся белым снежком, поддерживая его сильной минусовой температурой, отчего многие люди наотрез отказывались вылезать из теплых уютных квартир без веской необходимости. Лауры это тоже касалось в какой-то степени. Только вот она была прикована к дому не от лени, а из-за того, кто лежал свернувшись калачиком на кровати в ее спальне... С чашкой свежезаваренного черного чая, над которой все ещё собирался пар, Лукина подошла к двери своей спальни и тихонько ее открыла, стараясь обойтись без скрипа и других звуков. Посматривая на укрытую одеялом девушку, шатенка старалась дойти до прикроватной тумбочки как можно тише и в какой момент со стороны могло показаться, что она парила в воздухе, но вот только это все равно нарушило чуткий сон Маши. Блондинка медленно повернула свою головку на источник шуршания и посмотрела на нее полуживым измученным взглядом. — Я тебя разбудила... Прости, пожалуйста. — в пол голоса сказала Лаура, оставляя чашку на тумбе и присаживаясь рядом с Машей на свободном уголке. — Я не спала. Так.... Глаза прикрыла...— ответила Третьякова и настолько сильно сжалась в комочек, что едва ли не коснулась подбородком коленей. — Полежи со мной... Умоляю... — простонала куда-то в одеяло девушка и почувствовала, как давление с края, где сидела Лаура ушло и вновь в спину повеяло холодом, отчего юное тельце опять задрожало, как осиновый лист на ветру. Блондинка ещё сильнее съежилась, пытаясь прогнать озноб, но через несколько мгновений почувствовала на себе тяжесть ещё одного одеяла и прикосновения теплых родных рук, которые моментально придали немного сил... Укутанная во все, что только могло согреть, Маша глядела на Лауру, которая лежала рядом на боку и изучала ее уставшее личико своим взволнованным взглядом. Третьякова хотела сказать Лукиной, как сильно ее любит или хотя бы простое «спасибо», но состояние, в котором она пребывала уже четвертый час лишило ее данной возможности... Все, на что теперь была способна Маша — прислониться лбом к ключице голубоглазой королевы и тихо стонать от ужасной тянущей боли внизу. — Как ты, Солнышко? — Лукина медленно заводила белые прядки Машиных волос назад за ее ушко и в конце концов, положив ладонь на прохладную щёчку, начала нежно гладить ее большим пальцем. — Животик все ещё болит? — Да... Почему так хреново? — Машунь, это от наркоза... — Лукина приобняла кареглазку правой рукой, а левую опустила под одеяло и аккуратно отодвинув ткань домашних шортиков, приложила к низу живота девушки, чтобы немного согреть его и хоть как-то облегчить боль после операции. — Так лучше? — Чуть-чуть... — обессиленно ответила Третьякова и накрыла своей ладонью кисть Лауры, все так же покоящуюся на одном месте. Лёжа под двумя одеялами в объятиях возлюбленной Маша начала прогонять в голове разные мысли, чтобы хоть ненадолго отвлечься от происходящего с ней. В итоге, пришла к выводу, что лучше бы она вообще не посыпалась после аборта, чем вот так три часа страдать от какого-то непонятного состояния, близко напоминавшее сильное алкогольное опьянение... Когда Третьякова закрывала глаза, в ее ушах появлялся дурацкий звон, провоцировавший чувство тошноты, а когда открывала, то вся картинка плыла, как будто она была под дозой ЛСД. Вставать в течение дня было категорически запрещено врачом, но и лежать она тоже не могла, потому что все ее тело ломило, как при сильном гриппе... И в добавок ко всему, после того, как действие введённого ей анестетика начало сходить, низ живота стало тянуть так, как не тянуло во время самых болезненных критических дней... За три часа проведенных в таком состоянии Маша измоталась настолько, что уже была не против, чтобы кто-то ее застрелил или зарезал. — Ты можешь... дать таблетку какую-нибудь? Лаур, мне правда очень плохо... — Малыш, нельзя... Я позвонила Таисии, она сказала, что это надо перетерпеть. Тебе сейчас нельзя пить обезболивающие. — Ммммм.... — Девочка моя, запомни, даже в самом плохом дне всего двадцать четыре часа... — Намекаешь на то, что мне ещё часов двадцать надо так провести!? — Нет. Я о том, что это в любом случае закончится, тебе нужно немножко потерпеть... Сокровище мое... — тихо ответила Лаура и трепетно поцеловала девушку в лобик, покрепче прижимая к своей груди правой рукой. Окутанные гробовой тишиной, они пролежали в таком положении так долго, что даже потеряли счёт времени... Маша молчала, не двигалась и тихо посапывала слегка заложенным от пролитых слез носиком. От этого Лукина решила, что та уже давным-давно уснула и аккуратно убрав левую руку из-под одеяла, шатенка переложила ее на блондинистый затылок, начиная аккуратно поглаживать его. Она смотрела на лежащую под боком девочку и видела, как тяжёлое напряжение постепенно покидает ее мышцы. В ее объятьях Маша все больше расслаблялась, чувствуя себя в полной безопасности, только вот перед глазами Лауры стояла абсолютно другая картина: ее девочка... Такая беззащитная... Одетая всего лишь в лёгкую больничную сорочку белого цвета, которая ещё больше делала ее похожей на приведение, лежала на операционном столе под светом яркой лампы. Ее тоненькая ручка, ни на минуту не перестававшая дрожать от животного страха, из последних сил сжимала руку Лауры, которую всего лишь на пару мгновений пустили в операционную, а из распахнутых карих глазок Ниагарским водопадом хлестали слезы. Девушка умоляла Лукину остаться, игнорируя голос здравого смысла. Она наперебой твердила о том, насколько сильно боится операции; боли; того, что не проснется после наркоза или заснёт, но будет все чувствовать... Страх переходил в панику, а та в свою очередь — в сильнейший нервный срыв, мешавший медикам начать работу. Никакие доводы и даже поддержка любимой не могли успокоить Третьякову, но ещё один перенос операции нёс прямую угрозу здоровью самой Маши. Врачи это понимали. И уже через несколько мгновений рукой анестезиолога к заплаканному личику дрожащего ангелочка была насильно прижала маска, через которую подавался усыпляющий газ.... Против своей воли, все так же пребывая в состоянии лютой паники, блондинка сомкнула веки и провалилась в забытье, оставив Лукину наблюдать за этой картиной, которая ещё надолго задержится в ее сознании. Не выдержав очередного натиска воспоминаний Лаура не сдержалась и из ее глаз ручьем покатились горькие слезы... Наспех избавившись от их следов тыльной стороной ладони, она получше укрыла Третьякову и ещё крепче обняла, но та из последних сил вытянула ручки из-под одеяла, хватаясь за левый локоть старшей. — Котенок, ну почему ты не спишь? — Ты можешь... Ещё раз приложить свою руку? Мне так было легче... — умоляюще протянула Маша и сразу же почувствовала исцеляющее прикосновение под резинкой своих шорт. Лукина аккуратно погладила животик кареглазки большим пальчиком и услышала, как та замурчала от облегчения. — А расскажешь что-нибудь? — К примеру? — Что угодно... Пожалуйста...— слезно попросила Маша, подняв голову и вытягивая губки. Лукина улыбнулась милой просьбе и подарив белокурой принцессе короткий поцелуйчик, немного задумалась. — Хмм... Ну слушай) Жила-была в одном огромном королевстве маленькая девочка. Обладала она прекрасными белыми волосами, что мягкостью своей проходили на чистейший шелк и лучезарной улыбкой, которой обладала лишь Леди Ди. Ее глазки... На первый взгляд можно было сказать, что они были карими, но при ярком свете они моментально становились янтарными, а вокруг зрачка можно было увидеть ободок медового оттенка. А когда она глядела на солнце... Они становились зелёными... Это был любимый цвет женщины, которую однажды повстречала девочка. Стояла она как-то в кофейной лавке, мечтала и не подозревала, что ею любуется снежная королева. Аромат ее белесых шелковых прядок с лёгкостью перебивал смесь запахов от разнообразных видов кофе, находившихся в помещении и безжалостно топил ледяное сердце. Девочка пробралась в ее душу и решила та издалека наблюдать за ней. Они пересекались так часто, что в конце концов познакомились и сильно сблизились, не желая расставаться вовсе. А в один прохладный октябрьский вечер под полной луной они слились в сладком и нежном поцелуе, окончательно привязавшись друг к другу. Пообещала королева маленькой принцессе всегда заботиться о ней и оберегать от разных невзгод, будь то смерть или обычный дождик. Она поклялась никогда-никогда не оставлять ее и обнимать при первой выдающейся возможности)... — переходя на тихий голос, едва ли не похожий на шепот, сказала Лаура и покрепче прижала к себе Машу, чувствуя, как ее согревшаяся щёчка потерлась о ключицу. — Прошло несколько недель... Сложила женщина свои обязательства перед королевством, перешедшем во власть от отца Альберта Первого и взяв любимую под руку, прыгнула с ней в зелёную карету, запряженную четырьмя черными першеронами. Уехали они в загородное поместье, отделанное самыми лучшими в королевстве брёвнами дуба и по размерам не уступавшему даже Букингемскому дворцу, где прожили всю свою оставшуюся жизнь) В мире и понимании) Вот и сказке конец, а кто слушал — молодец) — Красиво) Только жаль, что в реальности жизнь королевы и девочки не такая уж беззаботная и розовая. — с тяжёлым вздохом ответила Маша и почувствовала на своей макушке приятный нежный поцелуй, будто опровергавший сказанное только что. — На то это и сказка... Но даже в них у героев бывают пробоемы... Коть... — М? — Я в последнее время много думала над одной вещью... Вобщем, если ты не против, то на новогодние каникулы я хотела увезти тебя на дачу. Маша прокрутила в голове услышанное, а когда смысл немножко утоптался в сознании, она выпуталась из объятий Лукиной и приподнялась на локте, чтобы видеть ее лицо. — Тише ты, куда так резко!? — Не переживай, мне чуть лучше... Лаур, какая дача? О чем ты? — вернулась к вопросу Маша. — Нууу, у меня есть дом в Тульской области. Просто я там очень редко появляюсь и в какой-то момент даже думала продать его, но не стала. Машунь, если ты не захочешь, мы никуда не поедем, но я думала, что.... — Шутишь что-ли!? Поехали конечно! — перебила ее девушка, не давая закончить предложение. — Правда?) — Да, Лаур! Я так устала от всего... И если есть хоть малейшая возможность вырваться из этого ада под названием «Измайловский район города Москвы», тем более с тобой, я буду ее использовать! — Вот поэтому я и хотела тебя увезти.... — Лукина коснулась щеки Маши ладонью и аккуратно погладила большим пальцем. — Тебя так вымотало происходящее вокруг, что ни на подготовку к экзаменам, ни на саму себя у тебя больше не осталось сил... Значит, договорились?) — Ага!) — Будем валяться у камина... Готовить, что захочется... Целоваться, целоваться и ещё раз целоваться) — А обнимашки и кхм-кхм? — Обнимашки хоть сейчас, а взрослые развлечения только когда пройдут три недели... — ЧТО!? Ну Лаура.... — Маша расстроенно свела бровки, но лежавшая перед ней шатенка была непреклонна. — Понимаешь, пока ты спала в клинике, твой врач передал кое-какие рекомендации... Тебе нужен полный физический покой как минимум полторы недели. — Ну вот видишь, а когда мы поедем, они двести раз пройдут. — Маш, я сейчас говорю только про ходить, бегать и не дай бог — прыгать. От наших с тобой извращений в кровати тебе необходимо воздерживаться три недели. — Ну блин! — Потерпи, солнышко... — Лаура обняла расстроенную девушку за спину и вернула в прежнее положение, на свое плечо. — Всего-то двадцать один день... — Какая фигня!... Пфф! — Я обещаю, что если ты будешь себя нормально чувствовать и не будет противопоказаний от врача, то мы с тобой все праздники из кровати не вылезем) — Ловлю на слове... — чуть более довольно пробурчала блондинка и пригревшись щекой на плече Лукиной, начала выводить на ее животе какие-то непонятные узоры. — А школа? — Нет, юная леди, даже не мечтай. Десять дней ты дома и это не обсуждается, а если будешь себя плохо чувствовать, то все четырнадцать. — А четверть мне как закрывать предлагаешь? У меня по физике, между прочим, тройка выходит. И по химии тоже... — Ну не два же... Помнишь, о чем мы с тобой говорили после сочинения? — Бесполезно спорить, да? — Естественно) Милая, не думай пока ни о чем... Сейчас тебе надо отоспаться и восстановиться, а оценки — это дело десятое. Мне важнее твое здоровье... Несмотря на фактически полное отсутствие сил, Маша улыбнулась от услышанных слов и прикрыла глазки, окончательно отдаваясь во власть долгожданной дремоты, по прежнему лёжа на плече Лауры.... [ 6.12.2017 — среда ] «Маленький белобрысый гномик с недовольным фырканьем поправил вязаную бежевую шапку, что так раздражающее скатывалась на глаза, мешая обзору и вложил свою маленькую ручку, укутанную в варежку, в крепкую отцовскую ладонь. Владимир с улыбкой потянул дочку на себя и с трудом поставив ее на коньки, начал оттряхивать от налипшего снега. — Пап, ну не могу я... — расстроенно сказала маленькая Маша, хлюпая носиком. — У меня совсем не получается! — Принцесса моя, а у меня тоже совсем не получалось, когда я только начинал учиться...) — спокойно сказал Третьяков, стирая с пухленьких щёчек дочки побежавшие слезки. — Ты ведь только учишься, впервые на катке... Один раз не получилось и теперь надо сдаться навсегда? — Нет, но... А если я вдруг упаду? — Постараюсь поймать) — ответил мужчина и протянул Маше руку. — Ну что, попробуем ещё раз? Или сдадимся? Девочка закивала головкой и встав рядом с папой, стала наблюдать, как тот вырисовывает на льду "ёлочку", поочередно отталкиваясь то левой, то правой ногой. Она попробовала делать так же, заваливалась, вставала и делала ещё раз под одобрительный взгляд папы и его фразу: «не сдавайся, принцесса!». Через несколько минут пыхтевшая как паровозик Маша всё-таки смогла поехать по льду сама, без помощи папиной руки, и счастью маленького ангела не было предела... — Папа! Папочка, смотри! У меня получается! — кричала малышка, стараясь не сильно телепать руками, чтобы не терять равновесия. Владимир улыбнулся, но не успел и слова сказать, как правая ножка его дочери слегла подогнулась и девочка покатилась прямиком в огромный сугроб, впечатываясь в него моськой...» Беззаботный сон Маши, являвшийся очередным воспоминанием из глубокого детства, нарушило лёгкое касание чего-то мокрого и одновременно шершавого до ее щёчки. Поначалу это было настолько ненавязчиво, что девушка отмахнулась, не открывая глаз и даже попросила Лауру «перестать сходить с ума», но вот когда ее руки коснулось что-то мохнатое и безумно мягкое, она тут же подскочила в кровати, понимая, что это уже не проделки любимой учительницы. — Тише ты, не пугай его) — мягко произнесла одетая в синий костюм Лукина и погладила по голове рыженького щеночка породы вельш-корги, который испугался реакции девушки и вжался в ее ногу. Ещё толком не проснувшаяся Маша изумлённо смотрела на разбудившее ее существо и приоткрыла рот в немом шоке, абсолютно не понимая, откуда взялась собака. — Аааа..... А как?..... — Интересная реакция. Я думала, что ты будешь орать так, что в Японии отдастся землятрясением) — отшутилась Лаура, гладя напуганного щенка своей теплой рукой. — Он безумно милый, но я не.... Сейчас, погоди.... Информация дойдет.... — Третьякова запустила пальцы в спутавшиеся пряди волос и на всякий случай несколько раз моргнула, все ещё допуская, что происходящее вокруг — чересчур реалистичный сон. Только вот Лаура, ровно как и собака с кровати не исчезли... Девушка прочистила горло и попыталась наклониться чуть ближе к щенку, чтобы погладить, но тут же ощутила укол боли внизу живота и медленно приняла прежнее положение. — А он не укусит? — Нееет, он совсем ручной) Хочешь взять? — Ага! Лаура аккуратно взяла коржика, придерживая под спинку и головку как маленького ребенка, встала с кровати и подошла к Машиной стороне, чтобы девушке не пришлось тянуться и напрягаться после вчерашней операции. Скулящий комок был бережно передан из рук в руки и сразу завернут в теплое одеяло, согревавшее двух влюбленных всю ночь. С искренней детской улыбкой Маша смотрела на две черные пуговки, изучавшие ее лицо и не сдержавшись, поцеловала щенка в мокрый носик. — Это же мальчик, да? — с улыбкой во все 32 спросила блондинка, переводя взгляд на любимую. — Да) Но имени у него нет, я думала, что ты выберешь... — Хммм... — Маша задумалась, моментально начиная перебирать в голове десятки кличек. Она не хотела чего-то банального, типа: Джек, Арчи или Баллу, она хотела дать новому члену семьи такое имя, которое будет отражать счастье ее и Лауриных отношений. И спустя несколько минут в памяти всплыл один из ноябрьских вечеров, проведённых в коттеджном домике отеля "Black Raven". Тот самый момент, когда после прекрасного секса с Лукиной, без грамма одежды на теле, она лежала перед телевизором в полной темноте и медленно засыпала в ее объятиях под фильм "Жасмин" с Кейт Бланшетт в главной роли. Воспоминание о времени, когда они были по-настоящему счастливы и ещё не обременены частично пережитыми жуткими проблемами.... "То, что нужно!" — подумала Маша и озвучила свой выбор: — Вуди. — Ого... — Лаура с улыбкой поправила очки и подсела чуть ближе к Третьяковой, с нежностью разглядывающей собаку. — Красивое имя) А почему именно это? — Помнишь следующий день после моего дня рождения? Когда мы лежали в кровати и ты мне сказала, что хочешь провести со мной всю оставшуюся жизнь?) — Да, конечно) — Мы в тот вечер смотрели фильм Вуди Аллена. Пусть это имя теперь будет и у него...) — Маша поднесла указательный пальчик к мокрому носику щенка и тот сразу же облизал его своим розовым язычком. — Никогда не перестану поражаться трем вещам... Красоте Балтийского моря, алкоголизму Тани и тому, какая ты у меня романтичная) Иди ко мне... — Лаура ещё ближе придвинулась к девушке и накрыла ее губы своими, втягивая в нежнейший исцеляющий поцелуй, который наверное длился бы часами, если бы не три стука по поверхности закрытой двери. Не ожидавшая этого девушка моментально отстранилась от Лукиной и вжалась в стену. Она уже собиралась выпалить: «какого черта!?», но увидев, как в комнату зашла Таисия, она тут же успокоилась и полностью расслабилась. — Кхм... Я не вовремя? Извините... — Все нормально) — ответила Лукина и поджала губы, чтобы не было заметно ее улыбки. Неожиданно покраснев, будто школьница, которую спалили в разгар мастурбации, она нервно провела руками по волосам, заглаживая невидимые антенны и встала с места. — Машунь, мне надо бежать, иначе на работу из-за пробок опоздаю... Тая посидит с тобой до моего возвращения, хорошо? — Мгм... — девушка старалась не показывать этого внешне, осознавая всю важность двух работ Лауры, но внутри ее сильно задевал факт того, что в данный момент ее женщина была вынуждена уехать, а не остаться с ней и Вуди в теплой постели. — А ты сегодня в агентство поедешь? — Да, итак на Мари спихнула практически все... Прости меня, Солнышко. Я правда постараюсь побыстрее вернуться... — Не извиняйся, пожалуйста. Я все понимаю) Мы будем тебя ждать) — сказала Маша с щеночком на груди и отвела правую руку в сторону, демонстрируя желание обнимашек. — Люблю вас обоих... — шепнула Лаура, аккуратно касаясь хрупкой, как фарфоровая статуэтка, девушки. — Лежи и отдыхай. Не вздумай прыгать или заниматься, понятно! — Хорошо-хорошо) Я тоже тебя люблю. Будь осторожнее, ладно? — Ладно) Пока, Родная) — Лукина оставила последний поцелуй на виске кареглазки и неохотно отстранившись от нее, покинула пределы комнаты, вверяя самое дорогое, что имела в руки другой женщины. Шесть с половиной часов пролетели мимо Маши как пара минут, а все потому, что та отсыпалась, восполняя потерянную накануне энергию. Девушка прекрасно понимала, что мир ее сновидений с вероятностью в 70% опять будет окрашен в темные краски мрачного прошлого и при других обстоятельствах она бы с удовольствием погрузилась в сюжет очередной книги или с головой ушла в накопившуюся школьную домашку, только вот сил не было от слова «совсем». У нее не было ни капли желания ослушиваться последнего наказа Лауры, поэтому сразу после того, как Лукина уехала на работу, Маша покорно уснула, приобнимая развалившегося на спинке Вуди обеими руками. Сон девочки, как и было ожидаемо — печальный, был прерван в 14:07 по МСК чередой сильных ударов по входной двери... Резко сев в кровати, она обратила встревоженный взгляд на коридор, который было видно, благодаря открытой настежь двери в ее спальню. — Вы кого-то ждёте? — в пол голоса спросила вышедшая с кухни Таисия, находясь в такой же степени удивления, что и девушка, но в ответ на это Маша отрицательно помотала головой. — А кто кроме нас знает о том, что ты тут живёшь? — Только мой брат... Может быть это он... — пыталась соображать Третьякова. — Хотя, наверное, Рома написал бы или позвонил. Таисия поджала губы и стараясь ступать по полу не издавая никаких звуков, приблизилась к двери, аккуратно отодвигая глазок. Увидев визитёра, женщина озадаченно прочистила горло и провернула ключ, отпирая замок. — Здравствуйте, а гражданка... Третьякова Мария Владимировна здесь проживает? — спросил незнакомый и достаточно низкий мужской голос, отчего по позвоночнику кареглазой, по прежнему находившейся в кровати, прошёлся табун мурашек. — А вы кто? Можете представиться? — перестраховалась Полякова, не открывая двери слишком широко. — Следователь Измайловского межрайонного следственного отдела СК по восточному административному округу, Борис Заречный. На днях Третьякова.М.В составила заявление у нас в отделе, мне нужно с ней переговорить... Понимая, что страшная догадка не оправдалась и за дверью стоял не отчим Маши, Таисия немного выдохнула и впустила мужчину в полицейской форме в квартиру. Быстро пробежавшись по нему взглядом, женщина отметила расслабленные черты его лица и чистые серо-голубые глаза. Достаточно высокий и худощавый, на вид лет 27-30, не больше... Он не вызывал у нее никаких подозрений. "Обычный, вроде..." — подумала она и направилась в сторону Машиной спальни. Дважды постучав сгибом указательного пальца о дверной косяк, она заглянула в комнату и увидела стоящую уже в спортивных штанах и толстовке, а не шортах и топе, Машу. Девушка нервно заламывала себе пальцы с непониманием и тревогой заглядывая за плечо Таисии. — Машунь, тут... К тебе пришли из полиции... — тихонько произнесла она и отступила в сторону, пропуская в пространство кареглазой чужака в погонах. — Здравствуйте... — робко сказала Третьякова, перекладывая отросшие до лопаток волосы на правую сторону. — Добрый день. А вы можете...— начал было Борис, обращаясь к Поляковой, но та заранее поняла суть его просьбы и ещё раз попросив девушку лечь в кровать, покинула комнату, закрывая дверь. В итоге, в сомнительной компании следователя Маша провела чуть больше часа... К великому удивлению сотрудника правоохранительных органов, Машино изложение на страницу листа А4 даже на половину не освещало тех издевательств, которые когда-то с ней творили за закрытыми дверями среднестатистической квартиры в среднестатистическом доме богом забытого района Москвы. Поэтому, курирующий дело молодой мужчина получал все больше и больше леденящих душу фактов, по мере того, как задавал напряжённой, как струна, блондинке наводящие вопросы. Все время, что длился "допрос" они были вдвоем и вели разговор весьма тихо, вследствие чего, Таисия из коридора не смогла разобрать ни слова... Но она не слышала ни всхлипов, ни криков, поэтому, предположив, что все не так плохо, как можно было сперва подумать, она ушла в кухню, дабы заварить себе и Маше успокаивающий сбор мелиссы. Около 15:30 сидевшая за столом с руками на лбу женщина услышала в коридоре возню и глухие шаги. Она вышла на звук и увидела Бориса, расписывающегося на листе, закреплённом на планшете. Дверь в спальню Маши была закрыта и Таисия протянулась к ручке, чтобы заглянуть во внутрь и посмотреть, как там девушка, но мужчина среагировал чуть быстрее. — Она просила оставить ее. Сказала, что устала...— предупредил тот, после чего женщина отошла и сложила руки на груди. — Простите, а кем вы приходитесь потерпевшей? — Я мама ее подружки, они учатся вместе. Но знаю Машу так давно, что фигурально выражаясь, я и ее мама тоже. — Аа... — протянул полицейский и перевернул лист с протоколом недавней беседы. — Полякова Таисия Андреевна? — Да. — Кхм. Можно теперь с вами поговорить? Вы же в курсе происходящего? — К сожалению.... Пройдёмте на кухню, пусть Маша поспит.... — сказала блондинка, тяжело выдохнув, и увела за собой мужчину, закрывая дверь в гостиную, что граничила с кухней. Через несколько минут она заварила следователю кофе и села за стол, напротив него. — Что вы можете рассказать о семье Марии? — спросил гость, отпивая горячий напиток. — С виду самые обычные люди. Сестрёнка ее в соседней школе учится, мама работает, отчим.... тоже. Только не семья это вовсе. В семье мать не закрывает глаза на насилие детей. — У вас есть что-то подтверждающее пособничество с ее стороны? — Нет, кроме Машиных слов.... — с горечью ответила женщина, засматриваясь пустым взглядом на поверхность обеденного стола. — Но я склонна ей верить, как собственной дочери. К тому же... Я просто не понимаю, как пять лет можно не замечать состояние ребенка. И физическое, и моральное. — А вы когда-нибудь были свидетелем домогательства? Может.... Замечали, странные взгляды гражданина Андреенко? Или... — К счастью, я с ним даже не знакома. Фотографии видела и все. — сухо отрезала Полякова. — Но я несколько раз замечала у нее синяки на плече и запястьях. Спрашивала, откуда, а она отмахивалась уроками физкультуры. К тому же, то состояние, в котором мы с дочерью ее забрали после нападения невозможно было сыграть, если вы об этом. Тем более, она бы не смогла нанести себе такие внутренние травмы. — Таисия Андреевна, я верю и вам, и Маше. Я вовсе не пытаюсь намекнуть на то, что она симулирует, пытаясь вызвать на себя внимание. Тем более, я не пытаюсь оправдывать задержанного. Просто, любые свидетельские показания ваши, соседей, вашей дочери, если она прям близкая подружка Маши, помогли бы при вынесении обвинения в суде. — мужчина покрутил в руках шариковую ручку и посмотрев на Полякову, спросил: — Вы упомянули о травмах у девушки.... Расскажите поподробнее. — Не так давно Машу выписали из НИИ Склифосовского, где гинекологом во время осмотра помимо беременности были обнаружены множественные последствия старых генитальных повреждений. Что свидетельствуют о многократных половых контактах с применением силы. А также, чуть позже, уже неврологом, были выявлены остаточные явления от сотрясения мозга, которое Маше мог нанести только один человек. Результаты всех заключений у нас на руках. — Замечательно, хоть запрос в больницу делать не придется! — полицейский на глазах оживился и с заметным облегчением внёс слова женщины в протокол. — Но я правильно понимаю, что осмотр именно в день последнего изнасилования не производился? — Да, увы. Маша была совсем не в том состоянии и я просто побоялась давить на нее с этим. А теперь жалею... Уверена, что нашли бы кучу разрывов и гематом, не говоря уже о биологических следах. Может было бы проще доказать вину обоих. Скажите, а есть хоть какой-то шанс, что их обоих посадят? — Ну, отчим ее хоть и не раскаивается в содеянном, но сядет. Особенно, после результатов вчерашнего обыска... А вот со вторым, конечно, придется повозиться... — озадаченно выдохнув сказал полицейский, продолжая работу с необходимыми бумагами... — Против него только показания потерпевшей, а это косвенные улики. Дружок по старой памяти будет все отрицать и при таком раскладе любой адвокат, который вел хоть одно дело без труда его отмажет. — Это... Это ведь неправильно! Они жизнь ей сломали, она вены порезала, мой муж с трудом ее с того света вернул! А они на свободе будут гулять!? — от несправедливости и злости за Машу Таисию охватила ярость и необузданное желание расцарапать обоим насильникам физиономии голыми руками. Ей хотелось хоть как-то отомстить за ту, что стала ей как дочь, но она понимала, что не могла. Безвыходность.... Опять. Резко встав со стула, практически отбрасывая его в сторону, Полякова старшая отошла к окну и тихо заплакала. — Таисия Андреевна... — позвал полицейский, отрываясь наконец от бумажек. Женщина утерла слезы и на четверть развернулась к нему. — Я понимаю ваши эмоции, но и вы поймите, что закон на стороне Маши. Я веду это дело и сделаю все возможное, чтобы сели оба! Такое, как они, не должно находиться вблизи других людей, тем более — детей. — серьезным тоном произнес Борис, вставая со стула и собирая вещи. — До свидания. Абсолютно не замечающая течения времени Мария стояла на лоджии, напротив настежь открытого окна. С потухшим, будто свечка, взглядом девушка безразлично смотрела на родной некогда город, который постепенно начинал озаряться светом сотен уличных фонарей. Стояла в полной тишине и травила себя никотином, совершенно не обращая внимания на ощутимый декабрьский мороз, наполнявший комнату. Она сильно замёрзла, но даже не понимала этого, настолько гадко было внутри от открытия следователя. Затягиваясь ядовитым дымом снова и снова Маша все сильнее погружалась в мрачный омут отвратительных воспоминаний, практически полностью абстрагируясь от реальности.... И даже не замечая глухого хлопка двери в ее спальню. — Здрасте-приехали! Маш, ну напротив открытого окна.... Как маленькая! — Лукина достаточно быстро преодолела расстояние от входа до лоджии и впала в небольшой ступор от увиденного. Желание отчихвостить за осознанное переохлаждение отпало сразу, как только она увидела зажатую меж аккуратных пальчиков девушки тлеющую сигарету. Конечно, она догадывалась, что Маша иногда курила, но никогда не ловила ее с поличным. Сейчас же девушка молча смотрела вдаль и абсолютно игнорируя присутствие любимой делала ещё одну глубокую затяжку. — Маш....? — Лаура положила свою теплую руку на спину Третьяковой и моментально почувствовала, как та напряглась. — Ты как? — Лучше отойди, а то весь дым на тебя идёт... — вполголоса произнесла девушка, будто не слыша вопроса Лауры. — Переживу как-нибудь, давай, рассказывай... — А что ты хочешь услышать? — не поворачивая головы в сторону собеседницы, сказала девушка. — Ну вот что!? С чего начать? С того, что эта больная жертва инцеста рылась в моем нижнем белье!? Или с того, что оно же все пять лет вело подробные дневники с описанием тысячи и одной ночи, проведенной со мной!? ЧТО!? Отвалите от меня все! Просто дайте побыть одной! — сама того не понимая, простоявшая полчаса в безмолвии Маша, взорвалась, как вулкан Тоба, расплескивая всю недосказанность по сторонам, будто горячую лаву. В моменте даже не понимая, что вылетающие слова могли больно обжечь находящихся рядом близких. — Я сорвалась с педсовета, потому что думала, что ты сейчас чувствуешь хрен знает что и не хочешь оставаться одна. — произнесла Лукина с металлическим отливом в голосе. По взгляду женщины сразу стала заметна небольшая обида и толика разочарования, отчего пелена с карих глаз Маши моментально слетела и та вернулась в привычное состояние. — Захочешь подрать о кого-то когти — я в кабинете. Окно закрой, продует.— развернувшись к двери и глядя при этом куда-то за или рядом с Третьяковой, но не на нее саму, Лукина направилась к выходу, как вдруг почувствовала касание на локтевом сгибе правой руки. — Лаур.... Погоди.... — дрогнувшим голосом попросила Маша и встала перед ней, стыдливо опуская взгляд в пол. — Прости меня, пожалуйста! Прости-прости-прости... Я вообще не понимаю, что со мной. Извини, я понимаю, что это не оправдание, но в последнее время у меня такое ощущение, что за свои эмоции я больше не в ответе! Я вообще ничего не понимаю! Прости... Ты во всем права. И внутри каша полная, и тебя не хватает... — Так дай возможность тебе помочь! — сказала старшая, вновь разворачиваясь к блондинке, но на сей раз, глядя ей уже в глаза. Наполняющиеся слезами янтарные глаза. — Машунь?... — М...? — протянула Третьякова и затушив бычок о металлическую крышечку, заменявшую пепельницу, положила его к ещё четырем таким же. — Просто вывали все, а там как-нибудь разберемся... — вполголоса произнесла Лаура, после чего Маша выдохнула остатки дыма от последней затяжки и начала говорить. — Приходил следователь из СК, который теперь ведёт мое дело... Вобщем, вчера вечером "домой" приезжал наряд. Этого козла задержали и провели обыск во всей квартире. Постельное... Он все перестирал. Вообще никаких следов, что собственно ожидаемо. На диване и моих вещах, которые я не смогла забрать, тоже ничего не было... — Сейчас должно быть какое-то «НО». — выдержав небольшую паузу сказала Лаура, стоявшая напротив с серьезным видом, на что девушка горько усмехнулась и обернулась в ее сторону. — В их с матерью спальне нашли три дневника. Он.... С самого начала писал туда о всем, что делал со мной. О чем думал в этот момент, что ещё хотел бы сделать. Все эти долбанные 5 лет, Лаур!Там все так расписано.... До последних мелочей. И понимаешь, там... Там был описан момент, когда я начала его привлекать. Самое. Долбанное. Начало.— произнесла по-отдельности девушка, отрешенным монотонным голосом, не выражавшем вообще ничего. — Я думала, что этому больному уроду просто невозможно упасть ещё ниже, но нет. Удивил... — А... А как твоя мама этого не заметила? Раз нашли в их комнате. — Чудом, если верить словам следака. А может и заметила... Черт ее не знает. Опера нашли их на верхней полке, среди прочих документов. Понимаешь... Он их особо и не прятал... И я знаю, что мать ТОЧНО лазила туда хотя бы несколько раз, так как там доки на машину. Она не могла их не видеть. Просто ей было насрать, как и всегда! — дрогнувшим от обиды и злости голосом, сказала девушка, по щекам которой через мгновение побежали слезы. — Он когда дал мне это прочесть... *Всхлип*... Не все, конечно. Так... Отрывочек. Сидел и смотрел за моей реакцией, пока я живенько вспоминала свои прошлые новогодние каникулы. Что-то говорил, спрашивал, а меня как парализовало... Я его толком и не слышала... Просто сидела с осознанием того, что мама изо дня в день была в миллиметре от того, чтобы все прекратить. — твердила Маша, истерика которой постепенно набирала обороты. — Всего бы могло не быть! Ребенка могло бы не быть! Больницы могло бы не быть! И шрама этого уродского в пол руки! Нестабильность эмоционального состояния Маши с каждой минутой давала знать о себе все больше и совсем скоро обладательница покрасневших зареванных глаз не была способна связать и пары слов. Только плакать, отчего сердце Лауры, сжимавшиеся все сильнее от каждого слова любимой, настолько замедлило свою работу, что создалось впечатление о возможности его скорой остановки. Ей было невыносимо видеть, как по чуть зажившим ранам ее близкого человека опять проводят острым ножом, пуская новую кровь. И если раньше Маша находила в себе силы хотя бы надеть маску весельчака, дабы никому не показывать своей душевной боли, то сейчас она даже и не думала этого делать, наконец-то показывая истинную степень своей усталости. — Лар, пристрели меня, пожалуйста.... — Так, ну все. Иди сюда. — Распахнув руки, Лукина крепко обняла Машу, укладывая ее головой на свою грудь в то время, как та начала плакать уже навзрыд. Девушка, которая практически никому не показывала своей душевной боли... Которая старалась как можно дольше оставаться стойкой, красиво улыбаясь другим, сейчас тихо погибала в душе, громко плача на груди той, кто завоевала ее доверие. Цепляясь за хлопковую ткань белой рубашки Лауры, пропитанной ее любимыми Le labo the noir 29, Маша крепко сжала ее в трясущихся кулачках и встав вплотную, максимально сильно вжалась в шатенку, чья рука уже потихоньку поглаживала блондинистый затылок. Сквозь громкий плач до ушек Третьяковой доносились тихие фразы поддержки и ласковые домашние прозвища, от которых внутри всегда становилось чуть спокойнее. Лаура крепко обнимала девушку, не ослабляя хватку ни на секунду... Понимала, что в сложившихся обстоятельствах и ей, перечитавшей практически всю классику, сложно что-то сказать. Она боялась случайно обострить ситуацию неосторожной фразой и вместо тонны бесполезных выражений типа: "все будет хорошо", тихонько гладила Машу по голове и спине, чередуя с нежными поцелуями в область виска. Лукина четко осознавала одно — вместе они пройдут через любые сложности, будь то контрольная в школе или судебные тяжбы с насильником. Главное, что ее Маша жива. Главное, что сейчас стоит перед ней, такая теплая и родная.... — Я рядом, котенок... Я рядом с тобой... — шепнула старшая на ушко девушки, после чего приобняла ее за плечи и отвела в сторону кровати, бережно укладывая в нее и кутая во все согревающее. [ 15.12.2017 — пятница ] С момента Машиного аборта прошло полторы недели, семь дней из которых она проживала как урок химии в самом конце рабочего дня — тяжко и каждые три минуты поглядывая на незначительно изменившиеся время в телефоне. А все из-за того, что когда блондинка предпринимала попытку хотя бы что-то поделать, хоть чашку от чая помыть, Лукина каждый раз припоминала ей наставления врача и не давала ни скакать, ни напрягаться, ни тем более, нервничать. Поэтому Третьякова моментально отправлялась назад, в кровать, под сопровождение недовольного взгляда голубых глаз.... Девушка иногда обижалась на это, но быстро отходила, всё-таки понимая тревогу любимой за ее здоровье. Извинялась и вновь они проводили вечера в обнимку, поглаживая лежащего между ними сопящего щенка. Время шло, каждый новый день сменял предыдущий... Лукина с головой ушла в разгребание новогоднего завала в школе и удаленно пыталась уладить проблемы с поставками в Grace, помимо этого, ещё пытаясь как-то выкроить время для правохранителей, которые постоянно дёргали в следственный комитет для дачи показаний, и всё-таки не забыть про Машу, которая все ещё оставалась дома. Но к сожалению, последнее давалось особенно тяжело, ибо уезжала она так рано, что девушка ЕЩЁ спала, а приезжала так поздно, что она УЖЕ спала. Женщина понимала, что поступает не правильно... Чувствовала Машину тоску и видела меж строк в сообщениях сильное одиночество, но не могла выкинуть ни одну, ни другую работу, лишь сильнее от этого раздражаясь. Семью Тани поглотила та же самая пучина.... В преддверии нового года больницы Москвы были переполнены больными с разной степенью отравления алкоголем, оторванными петардами пальцами и переломами из-за гололёда. Поэтому даже сама Таня редко видела своих родителей дома, не то, что Маша, тем более, их троих тоже посреди рабочего/учебного дня дергали в СК. Из-за всего происходящего на душе Маши только больше скреблись кошки и настроения появлялось только на 15 минут, во время утренних и вечерних прогулок с собакой.... ~Время: 7:10~ Раннее утро. Холод. Темнота. Обычно в это время Маша ещё нежилась в их с Лукиной теплой кроватке, досматривая сны, но сегодня, сейчас, она с абсолютно счастливым выражением лица стояла перед зеркалом и докрашивала свои длинные ресницы. (Пройденный накануне осмотр у оперировавшего врача принес свои плоды... Гинеколог вынесла вердикт: школьница была абсолютно здорова, достаточно хорошо восстанавливалась и на первый взгляд, даже без осложнений. Отчего можно было понемногу вводить нагрузки и "расхаживаться". Лукина не хотела пускать блондинку на учёбу... Говорила, что лучше бы она погуляла в парке рядом с их ЖК и позанималась дома, но увидев соленую пелену на уставших глазках любимой, сдалась и разрешила. Хоть и пообещала быть рядом и приглядывать за ней.) Поэтому уже с 6:30 Третьякова порхала по всей квартире, будто собиралась в Кремль.... Из-за запрета заботливой учительницы легкие рубашки и брюки Маше пришлось заменить на очень теплый вязаный свитер красного цвета и черные джинсы, но это нисколько не испортило ее настроения. Казалось, что никто и ничто не способно испортить утро, впервые за 10 дней начавшееся вместе с любимым человеком... — Ты уже готова? — спросила уже практически собранная Лукина, заходя в ванную, в то время, как Маша оттуда выходила. — Мгм. Сейчас только наушники с зарядки оторву и могу одеваться в уличное) — Таблетки выпила? — Да. — А с собой положила? — Да) — А справку для физкультуры взяла? — Лаур....) — абсолютно не скрывая нежной улыбки позвала блондинка, плавно укладывая руки на напряженные плечи, облаченные в классический черный пиджак. — Я все положила) Все помню) Все выпила) Все записала) Даже рюкзак не нагружала, все учебники на Тане.... Не переживай так, пожалуйста. Ты же рядом будешь) Нежные девичьи пальчики заскользили от внешней стороны плеча к внутренней, плавно переходя на шею и Маша заметила, как безотрывный настороженный взгляд Лукиной меняется. Ее глаза сверкнули возбуждением и будто в подтверждение этому женщина тяжело вздохнула, томно прикрывая глаза. — Мммм) — Третьякова поджала губки, чтобы спрятать хитрую улыбочку и приближаясь к лицу стоящей напротив учительницы непозволительно близко для среднестатистической ученицы, скользнула ручками на пышную грудь, по которой так соскучилась. — Маш.... — Лукина почувствовала, как только от одного касания ее девочки внизу затянулся тугой узел и белье медленно начало намокать. Ей безумно не хватало взрослого времяпровождения с Машей. Хотелось уединиться в спальне, как раньше... Раздеть... Ласкать... Обнимать, не просто за спину и плечи... Но здоровье было на первом месте. — Кис, давай мы будем собираться.... — А что это такое, Лаура Альбертовна? Вы по мне совсем не соскучились, мотаясь между двух работ?) — Машунь... Соскучилась конечно. Но не думай, что сможешь развести меня на секс раньше новогодних каникул раз тебе удалось уболтать меня насчёт школы) — Лукина улыбнулась от милого недовольства и надутых губок, моментально появившихся на лице Маши и оставив на ее лбу нежный поцелуй, прошла в ванную, тихо посмеиваясь от недовольного бурчания блондинки. После неудачной попытки соблазнения преподавательницы, Третьякова всё-таки ушла в комнату и забрав рюкзак, оделась и вышла в подъезд. Вскоре ее догнала Лукина и приобнимая друг друга за талию, обе пошли вниз к машине. Пробок на дороге практически не было, поэтому до школы спутницы добрались гораздо быстрее обычного. — Сколько у вас сегодня уроков? — поинтересовалась Лукина, заворачивая на узкую дорогу, ведущую к парковке перед школой. — Семь, вроде... Но мне много чего закрывать надо и я думаю, что останусь ещё часа на два. — с небольшой тоской и дикой неохотой признала Маша, переключая взгляд с лобового стекла на идеальную во всем женщину за рулём. — Хорошо... Я тогда отведу свои и съезжу в агентство. Напиши мне, как освободишься и я приеду за тобой, хорошо?) — Лукина припарковала авто на ближайшее свободное место и заглушила мотор, после чего с улыбкой посмотрела в сторону кареглазого ангелочка в черной вязаной шапке. Она взяла Машину ручку и забрав себе, переплела вместе их пальчики, после чего, поцеловала тыльную сторону ее ладони своими тёплыми губами. — Я люблю тебя) — Я тоже тебя люблю) — спокойно ответила Маша, отвечая таким же жестом с рукой. Девушка выставила вперёд губки, желая поцеловать голубоглазую учительницу в губы, но та виновато помотала головой. — Кис, у меня не тонированное лобовое.... Прости... — Да тут кроме каршеринга и трёх машин ничего нет. — Третьякова повернула голову набок и состроила глазки котика из мультика «Шрек». — Ты.... Вот что ты делаешь!? Знаешь ведь, что я не могу вот это вот.... Ааа, не смотри на меня так.... *Третьякова продолжает* — Оооойй, иди сюда) — Лукина рассмеялась от реакции Маши, которая едва ли не завизжала и моментально прильнула к ее губам с глубоким и страстным поцелуем. — Ммм) Надо почаще повторять) Пойдем, тебе ещё журнал надо будет забрать из учительской... — Пошли) Люблю тебя! — выпалила младшая и вылетела из машины, подставляя себя пронизывающему декабрьскому ветру. Постепенно погружаясь в мысли об учёбе и долгах Маша обошла машину любимой и направилась к воротам, она всегда так делала, чтобы не заходить в одно время с Лаурой. Она шла, погруженная в свои раздумья и даже не услышала приближающегося звука хрустящего под ногами снега. Не поняла, что что-то не так до тех пор, пока её не схватили за плечо и с силой не впечатали в металлический забор.... Удар был такой мощный, что даже пуховик не смягчил его и боль расползлась по спине девушки, вынуждая ту вскрикнуть и на секунду зажмуриться, но обидчик практически сразу схватил ее за грудки и ещё раз встряхнул, на сей раз, ударяя о черные прутья затылком. — МАМА!? Что!? Что ты делаешь!?....