Fragile Hearts

Пикантный запах успокаивает окрестности ресторана лапши и тофу воина дракона, сопровождая солнце, которое начинает свой величественный спуск, и принося с собой неповторимый домашний уют. Из-за этого изысканного аромата суп с секретным ингредиентом притягивал посетителей к своим местам, не желая покидать ресторан или его бесспорно вкусную еду. Тем не менее, несмотря на всех этих посетителей, мистер Пин и Ли-Шань чувствуют, как в стенах ресторана расползается пустота. Несмотря на добрососедский прием и приветствия жителей деревни, чего-то не хватает, и, к сожалению, оба отца точно знают, что именно. Не только их сын, но и их команда защитников. Несмотря на то, что они знают, что они вполне способны справляться со всем самостоятельно, нервное беспокойство никогда не покидает их. Пока г-н Пинг продолжает готовить свое фирменное блюдо на кухне, это ощущение пустоты снова нарастает. Он глубоко вздыхает, зная, что это чувство не прекратится до тех пор, пока По и разъяренная пятерка не вернутся с задания, чтобы выяснить, кем является этот таинственный похититель. То же самое было и с Гунмэнем. Печальные мысли всплывают в его голове, воспоминания о неделях, которые он провел в панике по поводу безопасности своего сына, проявляющиеся из его беспокойства. Это был первый раз, когда они были так разлучены, и он надеялся, что это будет последний, но в глубине души он знал, что это произойдет снова. Однако эта пустота несет с собой сверхъестественное различие. Было ли это связано с отсутствием информации у кого-либо из воинов о похитителе или со смертью родителей пятерки, Пинг просто не может решить. —Заказать до! — окликает гусь, сумев идеально воспроизвести свой веселый тон, несмотря на внутреннее смятение. С юных лет он понял, как должен поддерживать приличия, чтобы клиенты не чувствовали себя некомфортно, даже если дискомфорт внутри него невыносим, ​​и после стольких лет необходимости делать это он непреднамеренно стал мастером в этом. Это. Большая черная лапа Ли-Шаня осторожно зачерпывает тарелку супа с лапшой, а вождь панд подходит к одному из столов и ставит ее перед свиньей, которая жадно поглощает их.  —Эм… Наслаждайтесь. -Ли-Шань неловко усмехается. Как и мистер Пинг, папа-панда научился контролировать свои эмоции с детства, хотя и с меньшим успехом. Его работа в качестве вождя требовала, чтобы он был опорой для своей деревни панд, однако он просто не мог этого сделать в роковой день нападения Шэня. Его эмоциональная хрупкость просто не позволяла ему попытаться отмахнуться от потери стольких его братьев, особенно его жены. Теперь к нему начинает подкрадываться страх потерять сына, как это было, когда Кай пытался взять власть в свои руки, но он продолжает улыбаться, чтобы удовлетворить голодающих клиентов. В то время как большое количество клиентов начинает покидать заведение, не в силах больше потреблять гусиные деликатесы, Шифу ковыляет со своим персоналом и суровым взглядом в глазах, выдающим остальную часть его холодных черт лица. Когда г-н Пинг выглядывает из кухни, чтобы посмотреть на посетителей, он замечает красную панду, хромающую в заведение: —Мастер Шифу!- Он тепло приветствует, подходит к великому мастеру и почтительно кланяется ему: —Какой приятный сюрприз видеть вас здесь. -Когда расширенное приветствие мистера Пина привлекло его внимание, Ли-Шань стоит рядом с гусем и просто машет Шифу, пока повар лапши слегка не толкает его локтем. Нефритовые глаза смотрят на гуся в легком замешательстве, пока он не видит свой лук и не осознает свою ошибку. Он быстро копирует мистера Пина. Мягкая улыбка украшает лицо Шифу в связи с ошибкой вождя панд. Яблоко от яблони. Эта забавная мысль напоминает ему точную причину, по которой он спустился из Нефритового дворца. Несмотря на все его попытки отвлечься от неоспоримой опасности, с которой столкнулись его ученики, медитация и тренировка мало что могли сделать. Конечно, он волновался, когда они отправились в Гунмэнь, чтобы остановить Шена, но на этот раз что-то внутри Шифу подсказывает ему, что все было по-другому. Эта Цзинси, или Нуба, или кем бы она, черт возьми, ни была сейчас, представляет собой нечто гораздо худшее, чем все, с чем они когда-либо сталкивались прежде. Что-то похожее на жуткое чувство, которое он испытывал к белой тигрице несколько десятилетий назад, когда Угвей начал тренировать ее в Нефритовом дворце. В то время он предположил, что это была мелкая зависть, которую ему нужно было искоренить в своем бесконечном поиске совершенства. Как я мог быть таким слепым? Он отбрасывает этот вопрос, глядя на мистера Пина и Ли-Шаня, которые ждут ответа от мудрого мастера: —Приятно быть здесь, мистер Пин. Однако я пришел сюда не как мастер Нефритового дворца. А в поисках пищи. -При его ответе гусиный повар переходит от поклона к любопытству. Увидев это, Шифу продолжил мягким голосом: —Я пришел сюда как учитель, беспокоящийся о благополучии своих учеников, и как отец, беспокоящийся о своей дочери.- Два ресторатора смотрят на пожилого учителя широко раскрытыми глазами, совершенно застигнутые врасплох уязвимостью, присутствующей в его хриплом голосе и голубых глазах. Мистер Пин и Ли-Шань, когда его обычная холодность больше не проявлялась к ним, серьезно посмотрели друг на друга и задали немой вопрос. Мистер Пинг кивает в ответ, заставляя вождя панд объявить оставшимся клиентам: —Всем приносим свои извинения, но мы временно закрываемся на короткий обеденный перерыв! Старшие голубые глаза в замешательстве оглядывают ресторан, видя, как клиенты уходят с едой в руках. Когда они продолжают покидать помещение, Шифу понимает, что именно они делают: —Мистер Пинг, вам действительно не нужно… —Бред какой то.- Эксцентричный гусь обрывает учителя, не желая ничего слышать: —Вы пришли сюда, чтобы поговорить с нами, и я уважаю ваше уединение. -Он мягко объясняет. —Хоть я и ценю это, не помешает ли это вашему бизнесу? — спрашивает Шифу с обеспокоенным блеском в глазах. Мгновенно качая головой, мистер Пинг отвечает: —С какой популярностью ресторан стал? Я мог бы закрываться на несколько дней подряд и при этом получать прибыль, закрываясь на 10-15 минут — это ерунда. А теперь…- Он замолкает и садится за один из столов, жестом приглашая Шифу сесть напротив него. Когда красная панда садится, Ли-Шань выходит из задней комнаты со складной деревянной стеной, на которой есть табличка с надписью —Вернусь через 15 минут.- И г-н Пин, и Шифу смотрят друг другу в глаза: —О чем вы беспокоитесь?- Гусь задает нежный вопрос, в его карих глазах застыл заботливый взгляд. Радуясь тому, что эксцентричный шеф-повар так прямолинеен, Шифу тут же признается: —То же самое, о чем вы беспокоитесь. Я беспокоюсь, что мои ученики и моя дочь могут оказаться в большей опасности, чем я думаю.- Его уши сложены по его собственному признанию, часть его стыдится того, что он стал таким уязвимым, но другая часть чувствует облегчение, что ему не нужно прятать это рядом с папой гуся или панды. Мистер Пин может лишь печально кивнуть в ответ, полностью понимая боль мудрого мастера. Меланхоличные голубые шары смотрят на явно подавленного гуся, полностью осознавая отсутствие у него энергии. Его выцветшие карие глаза. Его несколько взъерошенные перья. Полностью проанализировав бедного повара, Шифу приходит к выводу. Я должен сказать им. Несмотря на то, что они не хотят волновать двоих больше, чем они уже есть, было бы просто жестоко скрывать то, что ждет не только его дочь, но и их сына, особенно когда он точно знает, кто это. —Это не единственная причина». Шифу подтверждает, слегка сбивая с толку гуся: —Я знаю, кто может быть ответственен за то, что произошло в долине Сиван, или, по крайней мере, я знаю сейчас. При этом глаза мистера Пина расширяются в замешательстве, а его клюв слегка приоткрывается. Однако, прежде чем он успевает задать вопрос, Ли-Шань крадет у него вопрос, наконец присоединяясь к разговору: —Кто? — спрашивает панда, глядя прямо в глаза Шифу с иностранной серьезностью. Шифу смотрит на двух отцов, отражая серьезный взгляд Ли-Шаня: —Полагаю, вы двое слышали легенду о Нубе?- Лица мистера Пина и Ли-Шаня бледнеют при этом вопросе, давая ответ красной панде. Он кивает, думая, как бы это выразить деликатно: —Я… я считаю, что она ответственна за эти похищения, и что она — то, с чем столкнется По и пятерка. —Но…- мистер Пинг перебивает в полном недоумении: —Как? Я думал, что она миф. Подождите. Мы говорим о той, кто может… Останавливать сердца людей, верно? — спрашивает он, и страх дрожит в его голосе. Шифу торжественно кивает в ответ: —Значит… Она настоящая? И она где-то там?… Откуда вы знаете? — спрашивает он еще раз, и в его голосе растет паника. — Угвэй сказал мне. -Шифу отвечает. Его взгляд переместился на Ли-Шаня: —Похоже на то, как он передал тебе сообщение о По… Хотя я не отправлял им сообщения.- Оба отца смотрят на него в замешательстве: —Он посоветовал мне не делать этого, они сами во всем разберутся. Нефритовые и коричневые шары задумчиво смотрят на стол, оба в ужасе от ужасной угрозы, через которую должен пройти их сын. Шифу снова делает мрачное выражение лица, когда замечает явное беспокойство на их лицах, будучи в состоянии только представить, что происходит у них на уме. Однако он не замечает, как лицо Ли-Шань становится более решительным. Он поднимает глаза на Шифу: —Значит, Угвей говорит нам верить в них? Рассеянное: —Да. -Таков ответ мастера, пока его взгляд не падает на неожиданное зрелище. Ли-Шань с гордой улыбкой на лице. Мистер Пинг смотрит на панду, тоже сбитый с толку тем, как он мог улыбаться известиям, которые им только что сообщили. Глаза становятся карими, надеясь, что их тусклый свет станет ярче:—Ну, я верю в своего сына. В нашего сына. Может, я и не был с ним долго, но я знаю, что он не позволит какому-то причудливому мифическому вампиру… возвысится над ним.- Панда издает гордый тон, его улыбка становится шире, когда он замечает, как шестеренки крутятся в голове его друга-гуся. Мистер Пинг обдумывает слова вождя панд. Вспоминая, как По настоял на том, чтобы стать воином-драконом, несмотря на то, что долина ему не верила. Вспоминая, казалось бы, невозможную победу панды над Тай Лунгом. Его победа над маниакальным военачальником. Его победа над Каем. При всех подвигах своего сына г-н Пин просто не может не согласиться с риторикой Ли-Шаня: —Вы правы. Если мой сын может победить воина духа или как вы его называете, то он сможет победить и этого. -Он отвечает, новая энергия наполняет его голос, а в душе горит огонь гордости. Они улыбаются друг другу и поворачиваются, чтобы посмотреть на совершенно сбитое с толку лицо малой панды: —И твои ученики, Шифу… Они будут в порядке. В конце концов, вы их учитель. -Ли-Шань указывает на красную панду, надеясь, что сможет вывести гроссмейстера из его неестественно взволнованного состояния. Легкая улыбка появляется на лице пожилого хозяина, его дух несколько поднимается от гордой похвалы медведя воину-дракону. Однако одно слово в его заявлении заставляет эту улыбку исчезнуть с его лица. Учитель. С раскаянием в глазах он бормочет: —Да. Учитель… И  только  учитель. Улыбки мистера Пина и Ли-Шаня стерлись с их лиц после его заявления, они полностью осознавали, что именно говорит раскаявшаяся красная панда. Как они могли не заметить? Всего шесть месяцев назад старый мастер обратился к паре за советом о том, как быть более отцовским с Тигрицей. Поначалу мистер Пинг недоумевал, почему Шифу не попробовал ничего из того, что он сделал с Тай Лунгом, но достаточно хорошо знал их напряженную историю, чтобы не озвучивать свои вопросы. В течение этих шести месяцев все три отца встречались друг с другом, чтобы попытаться помочь Шифу в его стремлении исправить ошибки, которые он допустил в воспитании дочери, а также помочь Ли-Шаню наверстать упущенное за 30 лет отсутствия. И в течение этих шести месяцев им приходилось выслушивать его непреодолимое количество ненависти к себе и сожаления о том, что он такой плохой отец. Было бы ложью сказать, что они не устали от этого, но их сердца всегда говорили им просто дать ему выговориться в надежде, что он скоро сможет это преодолеть. Ясно, что это не так. Г-н Пин смотрит на гроссмейстера с сожалением: —Да ладно, Шифу. Ты не можешь все еще винить себя.- Он говорит успокаивающим тоном, в то время как Ли-Шань просто смотрит на красную панду таким же печальным взглядом. Решительные голубые глаза пристально смотрят в нежные карие глаза: —Это  моя  вина. Я только тренировал Тигрицу. Я не вырастил ее… Не так, как должен был. —Хорошо. Ты сделал ошибку. Каждый родитель совершает ошибку. -Гусь пытается рассуждать, сочувствуя раскаявшемуся отцу, утопающему в ненависти к себе прямо перед ним. —Это была не  просто  ошибка. Это была  большая  ошибка. Я был одержим созданием идеального воина. Я полностью проигнорировал ее желания и нужды… Я не могу называть себя ее отцом. - Шифу рычит, хмурясь, направленным только на себя, искажающим лицо. Видя нарастающий гнев гроссмейстера, Ли-Шань решает вмешаться: —Ты все еще можешь помириться с ней… Я имею в виду, посмотри на меня. У меня был выбор, но это не главное. Я пытаюсь сказать здесь, что у вас все еще есть шанс все исправить. -Он объясняет успокаивающим тоном, точно зная, как великий мастер относится к провалу своего ребенка. Шифу качает головой: —Нет… Нет. Неважно, что я делаю, это не изменит того факта, что я чуть не превратил свою дочь в какого-то бессердечного солдата. Все, что я сделаю сейчас, будет слишком мало и слишком поздно. - Его пессимистическому ответу помогает его грубое уныние. В ресторане царит тишина, пронизанная сожалением Шифу, сочувствием мистера Пина и сочувствием Ли-Шаня. Не видя возможности переубедить упрямого хозяина в обратном, гусиный повар прерывает молчание: —Как насчет того, чтобы я принес вам что-нибудь поесть. Это должно облегчить ваши заботы. -Он предлагает ему войти нежным голосом и заботливыми карими глазами. Шифу на мгновение обдумывает это, прежде чем решить уступить гусиному отцу: —Я бы хотел этого. Но откройте ресторан снова, я не хочу мешать вашему бизнесу больше, чем я уже сделал. — требует Шифу, чувствуя себя неловко из-за того, что нарушает обычное положение дел мистера Пина. Г-н Пин дает знак Ли-Шаню убрать деревянную стену перед заведением: —Если вы настаиваете. Но помните: если вам когда-нибудь понадобится о чем-то поговорить, не стесняйтесь приходить сюда. Это не проблема.- Он напоминает великому мастеру, его тон теперь становится веселее благодаря прежней риторике Ли-Шань. Шифу лишь понимающе кивает, когда мистер Пинг уходит, чтобы приготовить ингредиенты. Несмотря на попытки Ли-Шаня и мистера Пина подбодрить его, чувство беспокойства не покидает Шифу. Волна беспокойства кружит вокруг разума Шифу, когда нескончаемая волна сожаления обрушивается на его мысли. Сожаление о том, что никогда не был настоящим отцом для своей более чем достойной дочери.