Fragile Hearts

Ярко-розовый оттенок освещал струящуюся зеленую траву, когда солнце приветствовало персиковые цветы своим утренним великолепием, священное персиковое дерево своим теплым сиянием служило посланником безмятежности. Под розовыми лучами этого спокойного вестника сидела старая черепаха, на панцире которой не было ни трещин, ни шрамов, несмотря на ее долгую историю, а трость мягко лежала у него на коленях, излучая ту же древнюю ауру, что и ее владелец. Упомянутый владелец сидел в своей медитативной позе, на его лице появилась легкая улыбка, когда успокаивающие потоки вселенной текли через его существо. За этим пожилым мастером наблюдали два игривых аметистовых шара, которые прятались в траве, окружающей розовое дерево. Одетая в фиолетовую тренировочную одежду, Цзинси продолжала смотреть на свою «добычу», ожидая подходящего момента для удара. По крайней мере, так бы она и поступила, если бы не детская нетерпеливость детеныша. Через несколько мгновений она выскочила из своего укрытия и взлетела прямо на панцирь своего хозяина, приземлилась на него и столкнула пожилую черепаху прямо на пол, что заслужило удивленное «Уф» от основателя кунг-фу. Цзинси радостно захихикала: —Попался!- Она осталась сидеть на панцире хозяина, чувствуя некоторую гордость за то, что смогла застать черепаху врасплох. Однако, не услышав от него никакого ответа, ее хихиканье прекратилось, и широкая улыбка, которая присутствовала на ее лице, вернулась к выражению, которое она слишком хорошо знала. Страх. Белый тигрёнок быстро отскочил от панциря и уставился на него. Через несколько секунд он открыл глаза, словно очнувшись ото сна. Увидев это, Цзинси поняла, что она прервала очень важную вещь, которую он обычно делал. Это была меди… Медита… Медитация? Она быстро отбросила эти жалкие попытки вспомнить это название, чтобы задать один испуганный вопрос: — Ты злишься на меня? Когда Угвэй терпеливо сел на траву, он посмотрел на свою ученицу-белую тигрицу и сразу же смог расшифровать страх, запечатленный в ее аметистовых глазах. Это напомнило ему о том, как он нашел ее; потерянный и одинокий. Бедная девушка. Хотя ему было жаль маленького львенка, он не осмелился показать это. Она уже насмотрелась на грусть, не нужно показывать ей больше. Он слегка, но тепло улыбнулся ей: — С чего бы мне злиться, Цзинси? — возразил он добрым и приветливым голосом по отношению к молодому тигру. — Кто я такой, чтобы злиться на тебя за то, что ты просто хочешь поиграть?- Страх перед белым тигром исчез с лица, но Угвей все еще чувствовал ее вину, когда она смотрела на траву. Он переместил руки к ее животу и поднял, чтобы посадить к себе на колени. Цзинси смотрела на него в замешательстве, пока не начала невольно хихикать. Аметистовые шары посмотрели вниз и увидели, как когти ее мастера-черепахи щекочут ее бока. Ее хихиканье вскоре переросло в волну смеха, когда она упала на спину от последовавшей щекотки Угвея. Она продолжала смеяться, пока ей не удалось крикнуть: —Стой!- между ее нескончаемой волной хихиканья. Увидев, что с нее достаточно, он убрал свои когтистые руки, когда ребенок сел, тяжело дыша и улыбаясь на лице. —Я только хочу, чтобы ты улыбнулась, Цзинси. Помни об этом.- Он напомнил ей, его улыбка стала шире на его морщинистом лице. Она кивнула, продолжая глубоко дышать, пытаясь оправиться от щекотливой атаки своего хозяина. Когда она пришла в себя, ее глаза блуждали, чтобы увидеть персиковое дерево, только на этот раз она уделила ему больше внимания. Это небесный розовый свет озарил ее и мастера. Созревшие персики, свисавшие с его ветвей, были украшены белыми и розовыми цветами. Изношенная, но прочная кора, носившая свой древний мистицизм, как доспехи в битве со временем. — Так красиво.-Она тихо прокомментировала, ее аметистовые сферы были полностью очарованы, казалось бы, волшебным деревом. Угвей поднял голову в ответ на ее благоговейный комментарий и лучезарно посмотрел на древнюю листву: — Это действительно так.- Он взял свой посох из травы и легонько постучал по одной из ветвей дерева, отчего один из цветков персика отделился и медленно упал на его посох. Со своим непревзойденным уровнем заботы и грации черепаха отнесла цветок в Цзинси. Когда она получила этот прекрасный цветок, она деликатно взяла его в свои лапы и продолжала с удивлением смотреть на него. — Я хочу быть милой и красивой. Как этот цветок. — невинно прокомментировала она, все еще очарованная великолепием персикового цветка. Короткий смешок сорвался с губ Угвея над невинностью ребенка, которую он так давно потерял. — Ты уже хорошенькая, Цзинси. -Он заверил ее. Голова поднялась, когда она посмотрела на мастера черепахи с растущей улыбкой на лице: — Я? Правда? – восхитительно спросила она. — Конечно же.- Он искренне ответил, нежно поглаживая ее по голове, заслужив хихиканье от этого детеныша. По его утверждению, тигрица обняла черепаху, как могла, учитывая размер ее панциря. Угвей ответил на объятия, счастливый, что смог помочь Цзинси снова обрести улыбку. Рад, что смог помочь своей дочери улыбнуться после всего, через что она прошла. Столько лет… А ты еще не забыл обо мне… Нуба смотрит на деревянную стену хижины, ее аметистовые зрачки становятся зрелыми и полыми, пока она сидит на разбитом деревянном полу. Это воспоминание повторялось в ее голове в течение, казалось, часов, пока свет луны невольно освещал щели хижины. Она игнорирует эти белые лучи, поскольку ее разум продолжает размышлять о своем старом мастере. Кого-то, кого она когда-то могла назвать отцом. Это воспоминание особенно было ее самым любимым, потому что впервые она почувствовала, что кто-то действительно принимает ее. Что-то, на что ее «настоящий» отец даже не посмел бы пойти. Крошечный смешок срывается с ее губ. Я показала ему. Она насмешливо думает, когда ей в голову приходит краткая вспышка той роковой ночи. Вспышка того пожилого тигра, смотрящего на нее в ужасе и умоляющего о пощаде, однако это быстро оттесняется тем же воспоминанием об Угвее, вручающем ей цветок персика. Она продолжает смотреть в стену, ее разум совершенно затуманен тем фактом, что старый мастер, человек, которого она бросила так давно, никогда не забывал о ней. Глаза Цзинси слегка прищурились, когда в ее аметистовых глазах появился приступ тоски. Тоска по добрым объятиям любящего отца. Желая услышать гордую похвалу, которая когда-то была дана ей. Желание любить снова. Хотя эти чувства присутствуют, они микроскопичны в ее сердце. Простое эхо в необитаемой пещере. Нуба наконец отрывает свой стальной взгляд от стены и смотрит на силуэт антилопы, лежащей в углу, молчаливой и неподвижной. Она смотрит на свою лапу, на инструмент, которым она управляет своей смесью мучений. Девушка встает и подходит к трупу бедной антилопы, закинув его себе на плечо, и смотрит на зверя, стоящего в углу и ожидающего приказов. —Оставайся здесь.- Она холодно командует, а Цзянши просто кивает в ответ. Нуба открывает дверь и выбегает в ночь, напоминая себе о своей миссии. Напоминая себе, что Цзинси была просто воспоминанием о жизни, возможно, более приятной, но уж точно более слепой.