Fragile Hearts

Серые щиты все еще занимают небо, когда ночь начинает приветствовать мир, затуманенный свет заходящего солнца отбрасывает тень на деревянную гостиницу в долине Сиван. Желтые фонари свисают с наружных стен заведения, борясь с откровенно темным поворотом, который этот день принес на землю. Все улицы выставляют напоказ свою пустоту, размеренная дневная суматоха, быстро подорванная шокирующими новостями, доставленными несколько часов назад. Свет льется из спящих домов, но громких шумов им не сопутствует. Только параноидальное молчание. Эта тишина заражает соседнюю гостиницу монохромной фигурой воина-дракона, купающегося в своей тревожной славе прямо за входной дверью. Он остается сидящим на скамейке перед столом в обеденной зоне снаружи гостиницы; его разум все еще терзал тот факт, что его подозрения подтвердились. Нуба вернулась. Что-то, во что его разум все еще не мог поверить, хотя он подозревал это раньше. Правда, об этом не сообщили всему селу, только вождю. В конце концов, им не нужна паника, охватившая всю долину. С другой стороны, вся эта паника может проявиться и внутри По прямо сейчас. — Не возражаешь, если я сяду с тобой?— Нежный голос раздается у входной двери гостиницы, привлекая внимание панды. Он оборачивается и видит свою сестру-змею, скользящую к нему с грустной улыбкой на лице. С легкой улыбкой он отвечает: —Конечно.- Подойдя к пустому месту на его скамейке. Гадюка осторожно сворачивается на скамье и смотрит на стол, явно обдумывая, что ей сказать. По смотрит на змею несколько мгновений, пока в его голове не проносится краткий образ того, как она демонстрирует достижение внутреннего спокойствия в баре. Из этой памяти всплывает вопрос. Возможно, это не связано с их нынешним затруднительным положением, но оно лучше неестественно напряженной тишины, которую подарило им предыдущее открытие. —Я был хорошим учителем? Небесно-голубые глаза в замешательстве метнулись к воину-дракону: —Что? — тихо спрашивает она. —Я был хорошим учителем? — повторяет По, несколько громче, чем раньше. Хотя она выдерживает смущенный взгляд, может сказать, что дело не в том, что он только что спросил, а в  том, почему  он это спросил. Он вздыхает, с его лица исчезли все следы улыбки: —Я чувствую, что… как будто я не помог вам, ребята, так, как должен, понимаете? Стресс, и я ничего не мог с этим поделать. —как он объясняет, он осознает небольшую ошибку в выборе слов: —Хорошо, может быть, учитель сказал не то… Может быть… Был ли я хорошим лидером? Мастер Гадюка недоверчиво смотрит на панду с грустью в глазах: —Конечно, ты был хорошим лидером, По. Ты сделал все, что мог… —И этого недостаточно. -По прерывает ее, в его голосе явно чувствуется разочарование. Гадюка продолжает смотреть на хозяина панды, видя его нефритовые шары, приклеенные к столу от стыда. Она качает головой в ответ на его депрессивное состояние, ее сердце сжимается при виде обычно веселого брата таким подавленным. —Тебе не нужно делать больше, чем у тебя есть, По. -Она уверяет его: —Черт возьми, мало что можно сделать, когда все сходят с ума. -В ее голове всплывает краткое воспоминание о танце в баре: —Кроме того, я обрела внутренний покой. —Да, нет, спасибо мне.- Опечаленный воин издает далеко не восторженный ответ. Гадюка вздыхает, несколько расстроенная тем, что настаивает на своей некомпетентности: —Я хочу сказать… Тебе не нужно преподавать нам урок каждый божий день или говорить что-то мудрое и вдохновляющее всякий раз, когда ты говоришь.- Она делает короткую паузу, убеждаясь, что он слушает: —Достаточно того, что ты здесь.- Нефритовые шары медленно смотрят на змею, когда По замечает, что она только что сказала: —Честно говоря… Без тебя… я не знаю, что бы мы делали… — заканчивает она, ее материнский тон исчезает, как мысль о существовании без милой панда вторгается в разум. Он продолжает смотреть на нее, а в его голове прокручивается тот день, когда Угвей посетил его в горах Ву-Данг. Вы не можете предоставить каждому из пятерки то, что им нужно для роста, но это не значит, что ты не должен быть там. Легкая улыбка появляется на лице По, когда его разум разгадывает правду в мудрых словах своего мастера. Или, по крайней мере, начинает его распутывать. —Спасибо. Он нежно воркует, слова его сестры-змеи напоминают ему, как много он для них значит. —Кажется, я слишком сосредоточился на желании помочь вам, ребята, что забыл о том, чтобы держать себя в руках.- Застенчивый смешок вырывается у панды, его радость привносит новообретенное сияние в это место, а Гадюка хихикает. Однако он не замечает озорного блеска ее небесно-голубых глаз. —Говоря о помощи другим, как это обучало Тигрицу внутреннему миру? — спрашивает она с понимающей ухмылкой, хотя По пока этого не улавливает. —Это было довольно легко? Или вам двоим нужно было немного больше… интимнее?- Улыбка на лице По сменяется невозмутимым взглядом. Он определенно понял это сейчас. Гадюка смеется над явным раздражением брата. По вздыхает: —Клянусь, ребята, вы можете читать мои мысли или что-то в этом роде.  Все  об этом знают?- Прежде чем змей успевает ответить на этот измученный вопрос, его нефритовые глаза расширяются в нервном тумане: —Знает ли об этом Тигрица?- Он отчаянно умоляет, хотя его голос по-прежнему остается тихим на тот случай, если кошка сможет услышать его… Где бы она ни была. Как бы мастер змей ни хотела сыграть сваху для двух влюбленных, она предпочитает уважать частную жизнь своего кошачьего товарища, прекрасно зная, что Тигрица сама захочет рассказать ему об этом. Девушка изображает задумчивый взгляд в потолок и качает головой: —Понятия не имею.- Она отвечает с экспертным уровнем правдоподобия, который даже мастер тигрица не смогла бы разглядеть. Она замечает, что панда сильно успокаивается, и заинтересованно смотрит на него: —Разве ты не хочешь, чтобы она знала? —Я хочу.- Он уточняет: —Но  я  все же хочу сказать ей. Я хочу, чтобы она знала, что я серьезно, понимаешь?- Глаза По приобретают нежную уязвимость, которую панда редко замечает. Хотя он часто прячет свои чувства в рукаве, он достаточно хорошо знает о романтических чувствах, чтобы быть с ними гораздо осторожнее. —Я так хочу ей сказать! Но… Всегда что-то происходит… Я просто надеюсь, что смогу сказать ей, когда все это закончится. Небесно-голубые шары принимают грустное чувство понимания, когда она советует: —Скажи ей скорее. Потому что… Если ты этого не сделаешь… Возможно, у тебя никогда не будет шанса.- Ее голос приобретает безнадежный тон, заставая По врасплох. Она продолжает: —Мы воины, По. Мы можем умереть в… любой момент, и если один из вас…Она замолкает, не желая заканчивать эту ужасную фразу: —Тогда она никогда не узнает, как сильно ты ее любишь.- Она заканчивает, желая плакать от возможности того, что двое ее товарищей могут реально столкнуться с такой судьбой, но сдерживая слезы ради своего брата. Однако это чувство рассеивается в мягких и приятных объятиях, в которые ее втянула упомянутая панда. —Я знаю.- Он уверяет свою сестру-змею, не желая, чтобы она впала в меланхолическое состояние, в котором он был не так давно. Он отпускает, позволяя ей увидеть его небольшую улыбку. Можно с уверенностью сказать, что глаза Гадюки расширились от шока, что он может улыбаться ее словам, пока снова не услышит его: —Я скажу ей… Я просто не хочу пока больше класть ей на тарелку. Я имею в виду, что мы все еще имею дело с нубой и прочим.  Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на крыши скромных каменных домов: —Я хочу сказать ей, когда мы все успокоимся. Знаешь, просто…- Глаза нефрита слегка сужают фокус, —Когда все будет…- задумчиво смотрит на одну из крыш дома, ничего особенного не видя: —Разобрано… Убрано…- Он замолкает, его глаза по-прежнему необъяснимо притягивались к тому участку ничего на крыше. Он продолжает смотреть, по-видимому, очарованный. Но что? Там явно ничего нет, так почему он все еще ищет? Тем не менее, что-то подсказывает ему, что что-то есть. Какой-то случайный, микроскопический голос в его затылке ворчит, чтобы он не сводил глаз с… Что бы там ни было. —По? Ты в порядке? Материнский голос Гадюки выводит По из транса, заставляя его метнуть взгляд на растерянную змею. Кротко посмеиваясь, мастер панда быстро подтверждает: —Да, я в порядке. Думаю, я просто подумал о чем-то. -Хотя он знает, что это не было похоже на его обычные моменты, когда он погружается в свои мысли, он просто не может найти этому другого объяснения. С какой стати он просто смотрел на случайную точку на крыше? Это просто не имеет смысла. —Надеюсь, это план, как остановить Нубу. -Девушка в шутку заявляет, зная, что никто не сможет придумать план так быстро. С другой стороны, у него есть способность делать вещи, которые кажутся невозможными. Но, судя по его непроницаемому лицу и тревожно метающимся вокруг глазам, это не один из тех моментов. — Я пошутила, По. -Она уточняет с легким хихиканьем, побуждая воина-дракона присоединиться к ней со смущенным смехом. —Правильно, правильно. Плохо. -Он констатирует, его разум все еще размышляет о том, что же произошло всего несколько секунд назад с той крышей. Он мало что знает о том, как существо в плаще спускается по стене этого здания в заброшенный переулок. С крошечной фиолетовой вспышкой Нуба снова показывает себя миру, вне поля зрения любых возможных зрителей. Хотя ее дыхание остается спокойным и собранным, аметистовые сферы подчеркивают что-то еще, хотя и незначительное по своей интенсивности. Шок. Можно с уверенностью сказать, что непроизвольное соперничество панды с ней, безусловно, удивило ее. Он посмотрел прямо на меня… Как? Ее сбитый с толку разум воспроизводит момент, когда его взгляд остановился на ее пятне на крыше. В тот момент, когда нефритовые шары неосознанно врезались в аметист. Как? Как он мог меня увидеть? Я точно знаю, что у панд нет такого точного обоняния, и я уверена, что не подал виду, что я там была. Она продолжает свой мыслительный процесс, пока что-то не поражает ее. Он видел меня? Если да, то почему он не говорит этой змее? Может быть, он меня не видел… Может быть, он просто посмотрел в мою сторону… Нет, он не стал бы так долго смотреть туда, чтобы ничего не заподозрить… Но что? При этой мысли волна воспоминаний обрушивается на нее, превращая созерцание в воспоминание. Воспоминание о скрытой форме Цзинси, которая была готова наброситься на своего медитирующего мастера. Воспоминание о том, как он сказал ей выйти из своего укрытия, не глядя на нее. Воспоминание о ее шоке, когда он посмотрел прямо на нее, а она не ответила. И все это с его обычной спокойной улыбкой, морщин на которой стало больше, чем за несколько лет до этого. — Как ты узнал, что я была там? — спросила Цзинси, совершенно сбитая с толку бессмысленным пониманием черепахи всего, что его окружает. —Как только вы поймете пути вселенной, вам больше не понадобятся ваши глаза, чтобы видеть. -Он загадочно ответил, его мудрые слова прошли мимо головы белого тигра-подростка. Хотя сейчас эти слова все еще имеют мало смысла, Нуба улавливает особенность того, как ее заметил Угвей. Никаких признаков присутствия или признаков какого-либо движения. Он просто знал. Хотя эта панда явно не знала, что она была там, что-то подсказывает ей, что у него было подозрение, что там что-то есть. Опять же, без каких-либо указаний на то, что кто-то был там в первую очередь. Она издает легкий смешок, когда ее разум возвращает ей еще одно напоминание, свиток, который она прочитала в архивах. Точнее, профиль воина-дракона. Одно название застревает в ее мыслях, объясняя то, что эта панда сделала несколько мгновений назад. Преемник Угвея. Хм. Я знала, что тебя нельзя недооценивать, но не так. Ее снова пронзает дрожь возбуждения, воин внутри умоляет выйти наружу. Я скоро повеселюсь. Она смотрит вверх, на крышу. Это  было  немного близко к комфорту, я признаю. Но я сомневаюсь, что он будет действовать в соответствии со своими подозрениями. Она качает головой с тихим, неодобрительным мычанием. Даже так, я не могу рисковать. Теперь, когда они стали более осведомленными, мне, возможно, придется продвинуться вперед раньше, чем ожидалось. С этими мыслями она возвращается на крышу и продолжает следить за двумя мастерами, оставаясь вне их поля зрения. Она мало заботится о предмете их разговора, только реально наблюдая, когда они вернутся внутрь. Она знает, что Мастер Тигрица придумает план, и хочет услышать о нем каждое слово. Кроме того, панда и змея, вероятно, все еще говорили о его личной жизни. Что-то, что она уже приняла во внимание. Еще один инструмент, который она может использовать, когда придет время. Хотя их разговоры о любви и утрате определенно что-то всколыхнули в Нубе. Танлан. Мускулистый белый тигр, пленивший ее давным-давно. Мужчина, которого она считала любовью всей своей жизни. Часть ее сейчас хочет посмеяться над этой идеей, но она подавляет ее с подавляющим безразличием. Она бросает быстрый взгляд на мастеров, видя, что они все еще не двигаются. Это микроскопическое чувство тоски снова возникает в ее сердце, заставляя разум идти по пути, по которому она не шла десятилетиями. Цзинси переехала к Танланю три месяца назад, желая развивать их отношения дальше, чем раньше. Угвей позволил ей, хотя она могла сказать, что улыбка, которую он ей подарил, была грустной. Вероятно, это был страх отпустить кого-то, кого он видел дочерью. Опять же, с Угвеем вы никогда не знали. Она не задавала ему вопросов, ожидая, что он запланирует для нее какую-нибудь лекцию. В течение этих 3 месяцев она все еще продолжала свое обучение в Нефритовом дворце, оставаясь с мужчиной, с которым надеялась провести остаток своей жизни. Хотя она и Танлан поцеловались, она все равно настаивала на том, чтобы они двигались медленно. Она полагала, что ее доверие так и не восстановилось полностью с тех пор, как отец так явно презирал ее, даже с заботой Угвея. Несмотря на это, Танлан заверил ее, что не возражает. что все было хорошо. Этой уверенности было достаточно для Цзинси. По крайней мере, так было до тех пор, пока однажды ночью она не вернулась домой с тренировки и не обнаружила своего возлюбленного нигде в поле зрения. Она осмотрелась, пока не услышала шум наверху. Пыхтение, рычание и мяуканье удовольствия раздавались по всему коридору наверху, пока она поднималась наверх. У Цзинси упало сердце от этого ужасного звукового ландшафта, она молча молилась богам, чтобы ее предположения были ошибочными. Дойдя до коридора наверху, она смогла определить источник этих звуков. Танлан страстно целует оранжевого тигра прямо у порога спальни. Они продолжали свою демонстрацию, пока, пьяные, не заковыляли в спальню и не закрыли дверь, совершенно не замечая перепуганного лица Цзинси и ее заплаканных глаз. С этого момента все было как в тумане. Никакого конкретного образа или комнаты или чего-то материального. Однако несколько вещей поразили. Неописуемая боль в сердце. Кровотечение из синяков на лапах. Бесконечные стоны и крики, вырвавшиеся из пасти Цзинси. Когда эти знакомые волны необузданной интенсивности захлестывают разум Нубы, она не вздрагивает. Ее сердце сохраняет ровный ритм, лапы остаются неподвижными, а рот остается закрытым. Скрытые аметистовые сферы смотрят на затемненный горизонт, ее взгляд пуст и безразличен. Любая жизнь, которая когда-то присутствовала в них, казалось, вырвалась, в то время как горестные крики Цзинси раздавались в эхо-камере ее разума. Однако эти крики исчезают, уступая место новому воспоминанию. Тот, который заставляет уголок рта Нубы слегка дергаться в бессознательной попытке улыбнуться. Нуба легко помнит, как поцеловал Танлана. Она помнит, как его глаза закатились, когда поцелуй стал более грубым, а вены на его шее налились болезненно-багровым. Она помнит испуганные крики оранжевого тигра, когда ее возлюбленный безжизненно упал на землю. Конечно, она застаст свое время. В конце концов, Цзинси пришлось смотреть, как ее сердце вырывается из груди. Так почему не эта шлюха? После нескольких криков о помощи, заявлений о том, что она маньячка, и мольб о пощаде; Нуба просто протянула лапу к оранжевому кошачьему, когда из кончиков ее пальцев начали формироваться фиолетовые усики. Когда два трупа лежали на полу, она подняла их обоих с намерением выбросить на улицу на всеобщее обозрение. Отвратительная улыбка искажает лицо Нубы, когда ее память заканчивается. Аметистовые сферы смотрят на двух мастеров, которые все еще сидят снаружи, даже близко не закончив разговор. Ее улыбка сползает с ее лица, как только она появилась, заметив, что панда и змея смеются, как будто ее присутствие не проявилось ранее сегодня.  Давайте посмотрим, какие планы вы можете придумать. Сомневаюсь, что они сильно помогут. Она продолжает наблюдать за двумя мастерами, наслаждаясь садистским чувством удовлетворения, которое она получила, вспоминая последние моменты жизни Танлана. Желтые фонари мягко освещают вестибюль таверны, ведя войну с наступающей тьмой, принесенной вечером. В этих пятнистых желтых прожекторах барахтается не кто иной, как Мастер Богомол, медленно пробирающийся между двумя огнями постыдной походкой и низко опустив голову. Еще один мертвый житель. Еще один человек, до которого они не смогли добраться вовремя. Еще один человек, которого он подвел. Неудобно сидя на одном из шезлонгов, Мастер Обезьяна нетерпеливо наблюдает, как его друг расхаживает взад-вперед между огнями. Он вздыхает и в изнеможении опускает голову: —Хорошо, Богомол.- Повелитель насекомых на мгновение останавливается, прежде чем продолжить, показывая, что слушает. —Богомол, ты ходил взад-вперед последние 15 минут. — указывает лангур, и в его голосе отчетливо чувствуется усталость. Конечно, он не может винить насекомое за такую ​​реакцию, особенно если принять во внимание инцидент, произошедший 4 года назад. Инцидент, поскольку, насколько ему известно, Он редко рассказывал о нем кому-либо, кроме себя. Однако обычно горластый жук весь день практически молчал. В своем сознании он не может позволить своему лучшему другу так упасть. —Я знаю, что вы.. — Так что же мы тогда будем делать, а?- Богомол тихо огрызается, наконец прекращая свою роботизированную походку. —У вас есть какие-нибудь идеи? Я внимательно слушаю.- Он ждет ответа, но его нет. Просто неуверенное молчание. Он быстро поворачивается, продолжая ходить взад-вперед, и мрачно бормочет: —Думаю, тогда погибнет больше людей. Получив достаточно, Обезьяна быстро вскакивает со стула: —Хорошо. Богомол, ты должен прекратить с этим. Все это, «люди умирают», действительно действует мне на нервы». Он бросает на него недоверчивый взгляд: —Я ошибаюсь? Разве сегодня утром посреди травы не лежал второй мертвый человек!?- Он начинает повышать голос, в его карих глазах горит огонь. —Да, хорошо. Но ты не можешь продолжать сосредотачиваться на этом, чувак. -Обезьяна вздыхает, зная, что то, что он собирается сказать дальше, вызовет отклик у его друга-насекомого. Но, честно говоря, не было лучшего способа выразить это. Он открывает рот, но затем снова закрывает его, все еще пытаясь найти лучший способ объяснить ему это. То есть до тех пор, пока он не увидит явную ярость в глазах Богомола. К черту это. —Ты не можете спасти всех... —Не смей это заканчивать! Не смей заканчивать это!-насекомое кричит, его вулканическая ярость растворяется в его глазах. Обезьяна закатывает глаза, раздражённо осознавая этот неизбежный исход: —Да ладно, чувак. Ты не можешь сказать мне, что я не прав… Послушай, я пытаюсь сказать, что нам нужно больше сосредоточиться на том, чтобы поймать эту. …Нуба. Хорошо? Или, по крайней мере… Вот что,  я  думаю, мы должны сделать. — рассуждает он, получая смущенный, хотя и все еще яростный взгляд своего друга. —Зависит от того, что Тигрица думает, что мы должны делать. -Он объясняет. Богомол издает равнодушное —Хмф. -И саркастически отвечает: —Да, потому что ее планы  до сих пор так  хорошо срабатывали. Конечно. -Между двумя мастерами наступает короткая пауза, и лицо лангура расширилось от потрясения от того, что только что сказал его друг. —По крайней мере, она что- то пытается  , Богомол!- Обезьяна огрызается, топая к насекомому: —Ты тут только жалуешься и жалуешься. Если ты забыл, мы воины! Нам постоянно приходится иметь дело с умирающими людьми! Взгляд на себя свысока никому не поможет справиться с этим дерьмом!- Он кричит, его голубые глаза искажаются новым чувством ярости. Их громкие крики эхом разносятся по залам гостиницы, поднимаясь по лестнице и достигая ушей мастера Журавля и мастера Тигрицы. Пока оранжевый тигр медитирует в конце зала, казалось бы, собранный, повелитель птиц смотрит вниз, в вестибюль, где можно услышать спор двух его товарищей. —Скоро нам нужно будет что-то придумать. -Он нервно констатирует, опасаясь того, что может случиться, если эти двое будут предоставлены сами себе. —Разве мы не сделали это?- Мастер Тигрица отвечает своим обычным спокойным тоном, ее глаза все еще закрыты в медитации. Хотя она не сможет этого увидеть, Журавль недоверчиво смотрит на нее: —И добились ли мы успеха до сих пор? – риторически спрашивает он. Тигрица вздыхает и неохотно признает: —Хорошее замечание. -Ее голос теперь принимает свою обычную властную сталь, когда она встает из своей медитативной позы и делает шаг к птице. — Итак, мы знаем, кто это. Она рассуждает, в результате чего птица утвердительно кивает: —И мы знаем, что у нее осталось два заложника. Мы также знаем, что она знает дорогу в долине. Она никак не могла бы так легко маневрировать вокруг нас. -Она получает еще один кивок от Журавля: —Мы также знаем, что она убивала таких людей в прошлом. —Но на этот раз это не имеет смысла.- Тигрица вопросительно смотрит на него: —Люди, которых она преследовала раньше, были парами и близкими семьями. Судя по тому, что сказал нам вождь, эти люди были либо отшельниками, либо просто нелюдимыми. — объясняет Журавль, задумчиво глядя в свои желтые глаза. Янтарные зрачки слегка расширяются от понимания: —Ты прав. Она подносит лапу ко рту в задумчивости: —Что также не имеет смысла, так это то, что произошло в лесу. Если бы это было похоже на любое из других ее убийств, то она бы никогда не удосужилась остаться рядом с нами, когда мы уже ушли. -птица снова кивает с задумчивым мычанием. Короткая, но странно приятная тишина повисает в коридоре, пока два собравшихся воина продолжают свои мысли. Тигрица прерывает это молчание возможной теорией: —Может быть… Может быть, она пытается нас куда-то вести? Мастер с озадаченным видом качает головой: —Я так не думаю. Если она хотела, чтобы вы, ребята, последовали за ней, то зачем ей скрывать свой запах? Это просто не имеет смысла. -Это вызывает раздраженный вздох оранжевого кота, неудача предыдущего дня все еще ранит ее гордость. Она слышит, как птичий клюв несколько раз открывается и закрывается, пока он не выдает: —Может, она пытается… проверить тебя?- В голосе птицы нельзя уловить никакой уверенности, поэтому взгляд Тигрицы остается неубежденным. Однако это выражение остается на ее лице на короткое время, поскольку она действительно понимает то, что только что предположил ее товарищ. —Да, ты права. —Нет нет.- Она прерывает его, слегка указывая на него, чтобы он больше ничего не сказал. —Возможно, ты что-то там нащупал…- Журавль бросает на нее абсолютно сбитый с толку взгляд, явно не имея ни малейшего представления о том, как его предположение могло быть верным. —Нуба — воин, возможно, тот, кто любит сначала проверять своих противников, прежде чем сражаться с ними… Это может относиться к тому, что она сделала в лесу.- Она объясняет, ее глаза медленно перемещаются по комнате, но никогда не сосредотачиваются ни на чем конкретном, поскольку ее разум все еще пытается собрать воедино их невидимого врага. —Хорошо? Но как это объясняет, что происходит с жителями деревни?» — спрашивает он, все еще не полностью убежденный в ее ответе. При его вопросе в ее сознании возникает внезапное прозрение, заставляющее глаза широко распахнуться.  Какая польза  от нее  для жителей деревни? Хотя она, возможно, уже знает ответ на этот вопрос, она определенно не надеется, что это правда. Опять же, зачем еще Нубе все это делать? —Нуба была воспитана Угвеем, воспитанным на принципах воина. Защитника. -Когда она объясняет ход своих мыслей, глаза ее товарища сужаются, и его разум начинает собирать воедино то, что она говорит. —Ее учили, как и нас, что наша главная задача — защищать жителей долины. Она знает, как мы думаем. —При этом утверждении желтые глаза Журавля расширяются, он полностью понимает, что говорит мастер тигрица, но ужасается реальности своего вывода. Они оба смотрят друг другу в глаза с застывшей серьезностью, когда Тигрица дает свое болезненное прозрение. —Она преследует не жителей деревни. Она преследует нас.