Fragile Hearts

Ошеломленная тишина воцарилась в вестибюле таверны, когда четверо воинов, которые только что узнали об открытии Тигрицы и Журавля, с благоговением смотрят на них двоих. В глазах Гадюки появляется депрессивное выражение, когда она понимает, что эти бедные, беззащитные гражданские лица использовались просто как пешки, чтобы заманить ее товарищей. Богомол и Обезьяна, однако, в ярости из-за синих глаз лангура, отражающих ярость, которую могло скрыть его лицо, в то время как черты лица Богомола явно выражают его враждебность. Напротив, По принимает задумчивое выражение лица, уже пытаясь придумать план, как найти и победить этого, казалось бы, неуловимого врага. Почти так же, как Тигрица и Журавль подсознательно делали последние 5 минут. Но в том-то и проблема, Нубу практически не отследить. У ее жертв нет доказательств. — Итак, каков план?- Богомол выплевывает нетерпеливый вопрос, и По узнает необузданную ярость в глазах своего друга-насекомого. Что касается ответа… Багу ничего не слышно. Лишь еле слышный вздох обычно подготовленной кошки. — Хорошо. Отлично. У меня есть одна. Мы начинаем обыскивать всю чертову долину и вылавливаем ее!- Он кричит стиснув зубы. Тигрица скрещивает руки на груди, бросая на него недоверчивый взгляд: — Итак, делай то, что мы сделали вчера? Если это не принесло никаких результатов тогда, почему они должны принести их сейчас?- Она отвергает предложение своего товарища, видя непосредственный изъян в его иррациональном плане. — Ну, это лучше, чем просто стоять здесь и ничего не делать!- Он кричит, все терпение, которое у него было, теперь уничтожено. Янтарные шары сужаются от разочарования диким состоянием насекомого: — Как будто мы собираемся это сделать. -Она отвечает ядовито, ее стальной голос теперь не сбалансирован с нарастающей злобой. — Однако чего мы не можем сделать, так это тратить больше времени, чем мы уже имеем.- Она заявляет, ее самообладание лишь немного возвращается. Не найдя возможности возразить против заявления, Богомол неохотно усаживается на свое место среди стойки регистрации, когда его презрение вырывается наружу. Тигрица не отрывает от него взгляда всего лишь мгновение, чтобы подтвердить, что он успокоился или, по крайней мере, успокоился настолько, насколько это возможно. Она вздыхает еще раз, когда в ее голове формируется потенциальный план, не идеальный, заметьте, но такой, у которого есть хоть какой-то потенциал в работе. — Возможно, мы могли бы выманить ее, используя одного из нас в качестве приманки. Если она преследует нас. К счастью, ей не понадобится: — Подождите. Если бы она хотела нас убить, то уже сделала бы это. — констатирует Гадюка, сбивая с толку остальных пятерых, кроме По, чьи глаза не отрываются от стола позади Журавля. Точнее карта, которая лежит на столе. Прежде чем Гонглу предоставил их самим себе, он оставил им копию карты долины с указанием местоположения тел жертв, оставленных на них, на случай, если им понадобится внести какие-либо последние обновления. С задумчивым мычанием По встает со своего места на диване и подходит к столу, что привлекает внимание Журавля и Тигрицы, которые просто игнорируют его, чтобы услышать объяснение Гадюки.  — Подумай об этом, если Нуба способна убить нас за много миль  и может легко замести следы вот так, тогда… Ну… Она могла бы убить нас во сне, если бы захотела, — заканчивает повелительница змей, ее голос дрожит от воздействия силы белого тигра. Неплохая идея. Но тогда это было бы расточительством. Самодовольная, но расчетливая мысль приходит в голову Нубе, когда она слышит объяснение мастера змеи. Раскрытые аметистовые сферы заглядывают в главный вестибюль, пока ее тело остается прислоненным к внешней стене жилища ее врагов. Ей удалось прокрасться к задней части деревянной гостиницы, снять маскировку, чтобы убедиться, что у нее достаточно ци, чтобы скрыть путь обратно в хижину. При виде нестабильного состояния зеленого насекомого и шатающегося самообладания этой проклятой лидершой мимолетное чувство эйфории пронеслось в ее сознании, но в тандеме с ним пересилила пустота. Конечно, ты не будешь драться так же хорошо, как обычно, если будешь так нервничать. Но я да. Ее глаза бесстрастно смотрят на испуганные выражения на лицах воинов Нефритового Дворца, что искажает наполненные адреналином мысли новым чувством садистского удовольствия. Ее холодные глаза вскоре сосредотачиваются на Тигрице, наслаждаясь ужасом, который может быть незаметен на ее лице, но определенно может быть обнаружен в янтарных глазах. В конце концов, возможность наблюдать за тем, как вы рассыпаетесь на сиденье в первом ряду, доставляет гораздо больше удовольствия, чем просто вытирать вас из рук. Тигрица смотрит в пол широко открытыми глазами, пока объяснения Гадюки отдаются ей в голову. — Итак, если она не пытается нас убить, то что ей нужно!? — кричит Богомол, озвучивая вопрос, который у всех на уме. Тигрица продолжает смотреть в пол в раздумьях, ее разум отчаянно пытается найти ответ на этот убийственный, но обязательный вопрос. — Может быть, она пытается залезть к нам в голову. — предлагает Журавль, сужая свои желтые глаза на зеленое насекомое: — А учитывая то, как ты себя ведешь, Богомол, я думаю, оно работает лучше, чем должно.- Он указывает с чужеродной токсичностью в тоне, его фирменное робкое спокойствие, похоже, подошло к концу. — Ребята?- По кричит, чтобы не получить подтверждения от своей команды, воины слишком увлечены своим растущим спором, чтобы услышать его. С огненным гневом, ярко горящим в карих глазах, Богомол кричит: — Ну, как я должен действовать, когда умирают невинные люди, а мы ничего не можем сделать!?- Его ревущий голос грохотал по ножкам стула, на котором свернулась Гадюка. Когда По понимает, что его игнорируют, он снова смотрит на карту на столе, чтобы убедиться, что не ошибся в своих выводах. Обезьяна садится на свое место на диване и насмешливо хлопает в ладоши зеленому насекомому: — Вау, способ указать на очевидное, Богомол. Не то чтобы это затрагивало всех здесь или что-то еще.- Он саркастически поздравляет миниатюрного хозяина, только еще больше разозлив воина. — Ох, заткнись!- Богомол выплевывает, его дымящаяся досада полностью вторгается в его нрав и загрязняет воздух своим вулканическим смогом. — Ребята.- По объявляет громче, но его снова игнорируют. — Вы двое просто прекратите это.- Змея ругает лангура и богомола, звуча так же, как раздраженная сестра, делающая выговор своим братьям: — Теперь это становится смешным.- По мере того, как их спор становится все более напряженным, Тигрица садится за один из свободных столов и массирует виски, пытаясь заглушить детское крещендо ссоры своих товарищей по команде и попытаться выяснить, что происходит с Нубой. И все же она просто не может сосредоточиться, ее разум слишком занят все более громкими разговорами между товарищами. Она обдумывает свой метод, как прекратить их словесную битву, только чтобы быть избитой насмерть. — Ребята! Просто успокойтесь и слушайте меня!- Воин-дракон рычит, его нефритовые глаза выражают сильное раздражение, редкое для панды. Все взгляды обращаются к нему, даже аметистовые шары-шпионы Нубы переключают свое внимание на него с несколько удивленным блеском в них. Все воины просто заткнули рты, безумная ярость богомола исчезла из его тела, а новоприобретенный стыд вскоре потускнел. Несмотря на явную ярость из-за того, что только что произошло между его друзьями, По не может не заметить внезапное изменение поведения Богомола и делает мысленную пометку противостоять ему вскоре после того, как они придумают план. Янтарные шары с любопытством смотрят на панду, видя, как одна из его лап лежит на карте. Тигрица встает и идет к нему в спокойной позе, оживляемой тишиной комнаты. Часть По сжимается в легком страхе перед выговором оранжевого кота за то, что он так по-детски позволил своим нервам взять над собой верх, но он достаточно хорошо знал, что другие, вероятно, воспримут эту лекцию в десять раз больше. Она кивает ему головой и спрашивает: — Что ты нашел?- Хотя ее тон остается властным, По может уловить искаженное отличие в ее голосе, но не указывает на него. Он знает, что ей нужно поддерживать свой образ силы для остальной команды, в конце концов, их нынешний моральный дух, безусловно, далеко не оптимален, и ее раздражение, безусловно, усугубит ситуацию. Он указывает на карту, особенно на две точки, обозначающие местонахождение тел жертв: — Вы ничего не заметили в этих местах? — спрашивает он у оранжевой кошки, которая подходит ближе и сама изучает карту. Она смотрит на панду вопросительным взглядом, не обнаружив связи между двумя областями на карте. — Эмм… дай мне секунду. -По быстро берет со стола оставшуюся кисть и проводит линию между двумя точками, а Журавль подходит, чтобы поближе рассмотреть карту: — Видишь? Они образуют тропу.- Он отвечает с довольной улыбкой на лице. Тигрица возражает менее чем убежденным голосом: «Хотя ты можешь быть прав, но этот путь может измениться с этого момента. -Один из пальцев ее лапы указывает на труп антилопы, лежащий достаточно далеко от линии леса: — Нет никакой гарантии, что она будет продолжаться вдоль этой линии, если только…- Она предпочитает не заканчивать, стиснув зубы от отвращения к ней. подразумеваемое. По расширенным глазам ее товарища-панды она может сказать, что он понимает ошибку в своем открытии. — Истинна.- Журавль начинает, его желтые шары все еще приклеены к карте: — Но когда вы с Обезьяной столкнулись сегодня с Нубой, она была в лесу. -Он смотрит на Тигрицу, которая смотрит на него заинтригованными глазами: — Которая следует прямо по пути.- Он заканчивает, указывая на карту клювом. Она смотрит на карту, ее черты приобретают задумчивый вид: — Итак, ты хочешь сказать…- Она замолкает, уже зная его ответ. — Возможно, твоя догадка верна. Может быть, она пытается куда-то нас завести.- При этом заявлении широкая улыбка начинает покрывать лицо По, и чувство облегчения незримо наполняет Тигрицу. Наконец-то у них есть какая-то зацепка. Обезьяна неохотно нарушает их чувство спокойствия, однако, прискорбным фактом: — Эм, ребята. Не хотелось бы вам это нарушать, но если она хочет отвести нас куда-то, то, конечно, это ловушка. -У всех лица слегка опускаются, кроме Тигрицы, которая уже предвидела это. — У нас есть выбор? — неуверенно спрашивает Гадюка дрожащим голосом. Она смотрит на своих товарищей, обескураженная угрюмым выражением лица всех, кроме Тигрицы и Богомола. С другой стороны, с Богомолом у него было пристыженное выражение лица на протяжении всего объяснения, которое дал им По. Тигрица тяжело вздыхает: — Нет. Мы не…- Она устало признается, измученная умственным напряжением, которое эта миссия обеспечила не только ей, но и всей ее команде: — Это единственная возможная зацепка, которую мы должны продолжить. Так что нам просто нужно быть готовыми к ловушке, когда мы отправимся завтра. -Несмотря на то, что у них наконец-то появился какой-то план, аура разочарования вторгается в комнату и бессознательно вызывает смутное чувство ликования у их преследующего снаружи врага. Так так так. Похоже, вы со всем разобрались раньше, чем ожидали. Хотя она несколько раздражена тем, что они зашли так далеко только благодаря комбинации чистой спекуляции и единственной оплошности с ее стороны, она сохраняет свою тревожную холодность. Опять же, ей не нужно сильно меняться. Хотя она уверена в своем замысле, она решает спрятаться у окна на случай, если шестеро воинов решат изменить свой план в последнюю минуту. Даже если ее ноздри мутит ужасная вонь отбросов гостиницы, которые были выброшены назад. Она не может позволить себе еще одну ошибку. Не тогда, когда она так близко. Увидев огорченные лица всех, Тигрица снова надевает свою стоическую маску. Но на этот раз требуется больше усилий, чем обычно. Нет никаких сомнений в том, что выходки Нубы тоже взбесили ее, и попытки сдержать свое разочарование внутри становились все более бесплодными с течением дня. Однако сейчас не время поддаваться ее эмоциям. Она должна быть рациональной. Не только для остальных товарищей, но и для двух оставшихся заложников, которые отчаянно нуждаются в их помощи. Если они еще не мертвы. Она отбрасывает эту пессимистическую мысль, отчаянно надеясь, что это неправда. — Пришло время всем немного поспать. -Она объявляет своим классическим командным голосом, только что привлекая всеобщее внимание к тому, что они занимались этим до тех пор, пока небо полностью не потемнело. — Нам понадобится вся энергия, которую мы сможем получить на завтра.- Все пятеро воинов кивают ей, некоторые в ужасе от потенциальной угрозы, в то время как другие боятся того, что будет сделано с оставшимися заложниками. О, ты понятия не имеешь,куда идешь. Еще одна мысль, подпитываемая адреналином, проносится в голове Нубы, когда она покидает свое нынешнее убежище, взбираясь на крышу гостиницы и тихонько надевая свой ци-плащ еще раз. Теперь невидимая, она спрыгивает с крыши и мчится на четвереньках к хижине, оставляя своих противников в неведении относительно их плана. Психически измученные пугающе шокирующими событиями дня, трое из шести воинов отправляются в свои кровати, слишком уставшие, чтобы заметить, что мастера По, Тигрица и Богомол остаются внизу. Полностью игнорируя приказы Тигрицы, Богомол дуется в сторону обеденной зоны гостиницы с нефритовыми сферами, следящими за насекомым, охваченным чувством вины. Прежде чем уйти, чтобы противостоять ему, По идет к своему доверенному лицу из семейства кошачьих, чтобы, наконец, озвучить свои опасения по поводу ее текущего психического состояния. — Эй, ты в порядке, Тигрица?- Он мягко спрашивает мастера тигрицу, его глаза принимают их нежно-заботливый блеск. Когда он спрашивает это, Тигрица слегка опускает свою стальную маску, не желая прятаться от доброго воина. На ее лице появляется легкая доля стыда, не забывая, что она хотела довериться ему о своем сегодняшнем кошмаре. — Прости, По.  Она начинает мягким и нежным голосом, глядя в теперь обеспокоенные глаза панды: — Я хотела поговорить с тобой. О моем кошмаре. О Нубе… Обо всем… Но у нас нет времени… — признается она, понимая, что что бы она ему ни сказала, он поймет, что она не в порядке.  Хотя она привыкла скрывать свои эмоции, слишком многие из них копились в ней слишком долго. Не только стыд за подведение бедных жертв. Не только гнев против ужасных действий Нубы. Не только раздражение от невозможности достичь внутреннего покоя, несмотря на то, что он начал учиться этому так рано. Нет. Есть также страстное желание быть любимой, которое преследует ее с детства. Каждый раз, когда они остаются наедине, часть ее хочет выкрикнуть свое признание ему, в то время как другая просто не может этого сделать. Обретение внутреннего спокойствия по-прежнему кажется единственным способом, которым она может разрушить свои стены, навсегда заглушить свой голос сомнения. — Все в порядке.- Он уверяет ее, его голос сохраняет свой нежный тембр, а заботливая улыбка расплывается на его лице. Что-то, что всегда ускользало от нее, его способность выражать эмоции так просто. Быть таким расслабленным и непринужденным с самим собой. Что-то, что приводило ее в ярость раньше, но теперь помогает ей улыбаться. Прежде чем она успевает ответить ему, По обхватывает тигрицу руками и слегка сжимает. — Просто будь в безопасности, ладно?- Он ласково шепчет, заставляя сердце Тигрицы снова трепетать. Через долю секунды она возвращает его объятия и кладет голову ему на грудь. Несмотря на то, что она понимает, в какой ужасной ситуации находится долина, она не хочет сдаваться. Все, чего она хочет, это остаться с ним, остаться в его теплых объятиях. Приятный щит, который блокирует все ужасы мира. Долгое время она всегда хотела столкнуться с этими ужасами лицом к лицу, считая слабостью уклоняться от них. Теперь все, чего она хочет, это уклоняться от них. Только с ним она может быть «слабой», только с ним она не может больше прятаться. Однако ее долг должен стоять перед ее сердцем, и она неохотно кивает, чтобы заверить свою панду. На короткое время По продолжает обнимать девушку и нежно гладит ее по спине, прежде чем разорвать их объятия. Она сопротивляется желанию хныкать от его утешительного прикосновения или хныкать от их разлуки. — Ну, я попытаюсь поговорить с Богомолом. Я потом поднимусь. -Он кратко говорит оранжевой кошке, надеясь, что она не заметит, как сильно он наслаждался этим объятием. Несмотря на это, она все равно может это видеть, но решает не участвовать в каких-либо игривых подшучиваниях. В этот момент они больше не могут играть. — Ты уверен, что это разумно?- Она спрашивает его, ее властное присутствие возвращается к мягкому голосу: — Раньше он был довольно иррациональным. -Да, она не то чтобы рада, что насекомое вот так вышло из себя, но понимает, что гнев его точно был неспроста. — Ну, да. Вот почему я поговорю с ним, надеюсь, я смогу… Знаешь, успокоить его. -По неловко объясняет, не совсем уверенный в том, как это сделать самому. Излишне говорить, что ему нужно помочь своему другу любым способом, который он может придумать. Будем надеяться, что я смогу придумать что-нибудь хорошее. Тигрица кивает ему, полностью веря, что если кто и сможет достучаться до крикливого насекомого, так это По. Она поднимается по лестнице, а панда направляется к парадным дверям вестибюля. Она останавливается на полпути вверх по лестнице, привлекая внимание Воина Дракона: — Береги себя. Спокойной ночи, По. -Она воркует, и в ее обычно жестком тоне чувствуется нежность любовника. Он улыбается ей своей фирменной улыбкой, отчего на лице Тигрицы появляется легкая улыбка: — Ты тоже. Спокойной ночи, Тигрица.- Он тихо желает ей, восхищение ясно в его голосе для всех. Он выходит на улицу, пока его компаньон-тигр ложится спать. Ясное затемненное небо уступает место сияющему свету луны, которая приветствует Воина Дракона, когда он выходит наружу. Нефритовые шары сканируют местность в течение нескольких секунд, прежде чем обнаружить насекомое, дующееся на том самом столе, за которым он несколько минут назад сидел с Гадюкой. Он смотрит на Богомола, который совершенно не подозревает о присутствии панды, в то время как воспоминание о признании его товарища всплывает в его голове. Вся моя сила, моя скорость… Все это, и все же я  все равно  всех подвожу. Он не может не испытывать жалость к раненому насекомому, зная, как последние несколько дней напомнили ему о прошлой неудаче. — Эй, Богомол. -Он мягко приветствует своего забитого друга, который вскидывает голову на голос По. Богомол оглядывается и на мгновение смотрит в глаза мастеру панды, прежде чем повернуться к луне, явно размышляя. Явно стыдно. По делает шаг к своему товарищу, пытаясь придумать, что сказать, чтобы избежать еще одного инцидента, подобного тому, что произошло вчера с Обезьяной. — О том, что было раньше… — Мне жаль.- Богомол прерывает его и делает паузу, чтобы продолжить свои извинения: — Я не должен был кричать на вас, ребята… Я не должен был быть таким незрелым.- Он заканчивает хриплым голосом из-за сковывающих его оков стыда. С едва заметной улыбкой По садится рядом с зеленым насекомым: — Все в порядке. Я знаю, что ты через многое прошел. Мы все прошли. Короткая вспышка вспышки его друга сегодня утром всплывает в его голове: — Но… я знаю, что тебе… было очень плохо. -Он мягко продолжает, зная, что его товарищ, скорее всего, винит себя в том, что случилось с бедными жителями деревни. Напряженная, но приятная тишина следует за заявлением По, когда два воина смотрят на луну в ее чистом, переливающемся великолепии. — Ты думаешь о той маленькой девочке… не так ли? — тихо спрашивает По, все еще не сводя глаз с небесного тела в небе. — Конечно.- Голос хрипит, ржавый из-за его неудачи. Карие глаза смотрят на стол, когда воспоминания о раненой девушке всплывают в его сознании. Он стискивает зубы, образ тела девушки, оскверненного болтом, все еще так же свеж в его памяти, как и четыре года назад. С нефритовыми сферами, все еще сфокусированными на величественном источнике света в ночном небе, По произносит один простой ответ. — Ну… не надо.  Это застает его врасплох, полностью вытаскивая из ужасных воспоминаний. Он недоверчиво смотрит на мастера панду, собираясь сказать ему, что это не так просто, пока По снова не говорит: — Я не говорю, чтобы ты забыл о ней. Но… Ты слишком много внимания уделяешь ей. Понимаешь?- Наконец он поворачивает голову, чтобы посмотреть на насекомое, лицо которого больше не сбито с толку, но уж точно не убеждено. — Хорошо, дай мне объяснить. Но, пожалуйста, не перебивай меня. Хорошо?- Богомол коротко кивает, призывая панду продолжать, несмотря на его скептическое выражение лица. По глубоко вдыхает и выдыхает, полностью подтверждая свое объяснение самому себе в уме: — Хорошо… Когда мы говорим: «Ты не можещь спасти всех. — Он делает паузу, чтобы посмотреть на насекомое. Несмотря на то, что его глаза скривились от раздражения, Богомол все еще жестом просит своего компаньона-панду продолжить. — Ну, когда мы говорим… «Это», мы говорим это не для того, чтобы что-то оправдать или исправить наши ошибки. Мы так говорим… Потому что это… Ну… Правда… К сожалению. При таком объяснении воин-дракон частично возвращается к ужасному моменту, случившемуся два года назад. Гражданский погиб в пылу боя после того, как По попытался защитить его. Несколько недель он был безутешен, проливая слезы о бедной несчастной душе, которую не смог спасти. Однако за эти недели Богомол стал намного ближе к панде и помог ему оправиться от травмирующего опыта. Что-то, что испытали все пятеро, но Богомол явно принял близко к сердцу. Однако По вырывается из этих воспоминаний, не желая отвлекаться от помощи своему другу. — Итак… Мой способ справиться с этим… Не думать о своих неудачах. Не думать обо всех людях, которые погибли под нашей защитой.- Он смотрит на насекомое нежными глазами, умоляя его выслушать: — Вместо этого… Подумай обо всех людях, которые все еще здесь. Людях, ради спасения которых мы рисковали своими жизнями.- При этом выражение лица богомола меняется на размышление: — Мы помогли защитить так много людей. И я знаю, что есть бесчисленное количество горожан и жителей деревни, которые чувствуют себя в долгу перед тобой, богомол.- По мере того как он продолжает свое объяснение, черты мастера насекомых растворяются в маске могильных воспоминаний. — И если мы не попытаемся остановить Нубу. Тогда не только эти два других заложника… Умрут. Но она придет и после многих других людей. Итак, мы должны оставаться сильными… Хорошо?- умоляет По, молча умоляя своего друга оправиться от момента, который так долго мучил его. Богомол снова смотрит на стол, в голове проносятся хорошие и плохие воспоминания. Одна вещь всегда торчала в каждом воспоминании, люди смотрели на него снизу вверх. Почти незаметная гордость на лице его мастера всякий раз, когда он рассказывал ему об успешном завершении одиночной миссии. Приветствия, которые он получал всякий раз, когда выходил в долину. Несмотря на свои неудачи, он по-прежнему оставался героем для многих людей. Несмотря на смерть девочки, отец не питал к нему зла. Как он мог быть настолько слеп? В голове Богомола вспыхивают более свежие воспоминания, точнее образ одиночного рога, торчащего из травяного ложа. Помня об этом воспоминании, вся нежность вырывается из его глаз и вместо этого заменяется вновь обретенным чувством решимости. Он оплакивал мертвых достаточно долго, пришло время защитить тех, кто все еще здесь. Те, кому он и его друзья нужны. Когда он приходит к этому пониманию, Богомол тихо отвечает: — Хорошо… Просто дай мне несколько минут.- Его вокальное упорство теперь восстановилось с этой новой решимостью. Печальная улыбка появляется на лице По, когда он собирается уйти: — Хорошо, Богомол. Мм… Как только ты закончишь здесь, будет лучше немного закрыть глаза…-Он делает короткую паузу, его нефритовые глаза фокусируются на та же самая крыша, которую он раньше подозревал: — Завтра будет долгий день.- Уходя, он не отрывает глаз от этого места, а Богомол этого не замечает. Странно. У меня больше не возникает этого чувства… Что, черт возьми, произошло? Несмотря на отчаянное желание узнать об этом странном происшествии, По понимает, что у них есть гораздо более неотложные дела, и уходит. Как только его товарищ уходит, Богомол смотрит на луну с новой эмоцией, мерцающей в его глазах. Что-то, что он не может объяснить, но что-то, что он может мгновенно определить. Он больше не пленник собственной вины. Его больше не будет мучить злобная память. Нет. Его ореховые глаза охвачены новообретенным чувством спокойствия, поскольку его сердце наконец-то успокоилось. Мчась по почерневшим лесным коридорам, Нуба вспыхивает ярко-фиолетовым цветом, когда она деактивирует свой ци-плащ. Хотя она не показывает этого на лице, ее кровь начинает кипеть внизу от непреодолимого предвкушения. Безумное чувство возбуждения, которого не было уже много лет. Кажется, вы хорошо их обучили, Мастер. Или я должна сказать, что маленькая красная панда проделала хорошую работу? Как бы то ни было, пришло время проверить их мастерство на собственном опыте. Когда эта мысль, наполненная адреналином, заполняет ее голову, она принимает во внимание именно то, что воины говорили о ней. Что ее обучали так же, как и их. Что она была воином, как и они. При этом слова мудрой черепахи эхом отдаются в ее голове. Урок, который он стремился вдолбить ей с самого начала. — Когда мы сражаемся, мы сражаемся, чтобы защитить тех, кого любим, и наказать жестоких. -Он красноречиво объяснил, его пожилой голос звучал успокаивающе: — Однако слишком сильное склонение к одной из сторон может быть действительно вредным. Если вы слишком сосредоточитесь на помощи всем остальным, вы не сможете помочь себе. Наказывая жестоких, тогда вы можете встать на путь поиска неутолимой жажды мести или мести. Два пути, которые могут привести вас к уничтожению других или к уничтожению себя.- Угвэй наклонился к молодому белому тигру, немигающие нефритовые глаза которого не мигая смотрели на молодой аметист. — Баланс, Цзинси, важнее всего. Вы не можете защитить тех, кого любите, не заботясь о себе, так же как вы не можете победить жестокого, не понимая, что победа над жестокостью сама по себе приведет только к бесконечному крестовому походу. Теперь, это может быть сложным для вас. Но это урок, который нужно усвоить, прежде чем стать воином. Возможно, вы не понимаете этого до конца сейчас, но поймете в свое время, — закончил он со своей обычной спокойной улыбкой на лице. Насмешка слетает с губ Нубы, когда лекция ее бывшего учителя рассеивается в голове. Такой мудрый и в то же время такой слепой. За все эти годы в его голове ни разу не щелкнула одна мысль. Ее горькие мысли поглощают ее разум, все горькие воспоминания о ее прошлом захлестывают ее голову. Ненависть ее отца. Предательство Танлана. Ее мастер… Все это приводит к одному предсказуемому выводу. То, что она поняла с того дня, как сбежала от родителей, но отказывалась признаться себе до того рокового дня, когда Угвей случайно оттолкнул ее. Что может быть более жестоким, чем любовь? Жесткий вопрос, на который у нее уже есть ответ. Что может быть больнее, чем то, что судьба дарит тебе любовь так легко, как будто это ничего не значит, а потом просто так ее забирает? Тем не менее, с некоторыми людьми им вообще не дается любви. Только пустые обещания. Надежды рухнули. Но они все еще настолько слепы, чтобы продолжать надеяться. Мечтать, что, может быть, однажды. Однажды они будут вознаграждены. Что их будут любить. Она стискивает зубы, пагубный гнев отравляет все ее тело. Несмотря на ее неподвижное лицо, ее аметистовые сферы кипят огненными глубинами самого ада. И если они будут вознаграждены. Если их любят… Тогда либо человек, которого они любят, умирает… Или уходит. И эта трагедия разлучает их. Разрушает их из самой сердцевины их души. Так же быстро, как пришла ее ядовитая ярость, она рассеялась в туман безразличия. Забавно, как любовь может дать кому-то такую ​​силу и в то же время сделать кого-то таким  слабым . С этой мыслью в ее сознании возникает один образ. Страшное воспоминание. Молодой белый тигренок, лежащий на улице соседней деревни. Из ее глаз без конца лился водопад слез. Потерялась в своем отчаянии, как ребенок, брошенный во тьму. Под фантомный вопль Цзинси, пронзающий ее уши, Нуба мчится мимо гниющих кустов и сухих листьев переднего крыльца, стучась в изношенную дверь хижины. Ее приветствует пустой взгляд Цзянши, который уходит с ее пути, позволяя ей войти. Она входит, не выказывая никаких видимых признаков презрения или горечи. Просто леденящий холод, просачивающийся в остальную часть салона. Аметистовые сферы смотрят на спящего козла и дрожащую утку с налитыми кровью глазами. Увидев ее, утка только еще больше вздрагивает, его глаза захвачены ужасом, горящими слезами. Она упивается его нефильтрованным страхом, и на ее лице появляется микроскопическая ухмылка. — Я буду с тобой через минуту, дорогая». Она насмешливо окликает, ее голос нервирует успокаивающе. Нуба направляется наверх, в спальню Фухуо, которую она с любовью «одолжила» для своего временного пребывания. Пыльные простыни, рваные подушки и потрескавшиеся деревянные доски составляют ее место отдыха, ее единственная роскошь - футляр для свитков среднего размера в левой части комнаты. В частности, она смотрит на один свиток, его цвет выцвел, а печать поцарапана. Дневник Фухуо был не единственным, что она прочитала два дня назад; она пошла проверять другие свитки на предмет интригующих или полезных тем. Что касается этого, ну… Теперь оно определенно пригодится. Она осторожно вытаскивает свиток из футляра и разворачивает его в желаемом месте. Ее глаза удовлетворенно улыбаются странице, хотя ее лицо не двигается. Так же деликатно, как достала свиток, она кладет его на кровать. Разрешить всем видеть содержимое. Закончив подготовку, она спускается вниз с болезненной ухмылкой на лице, а ее глаза начинают светиться, готовясь к своему маниакальному акту. Пронзающие аметистовые шары смотрят на дрожащую утку, которая кричит, несмотря на то, что ей заткнули рот. Тем не менее, она может сказать, что он пытается что-то сказать по ограничителю, наложенному на его клюв. На этот раз она решает быть несколько милосердной и позволяет ему сказать несколько последних слов: — Извините, что? Я не совсем уловила? — спрашивает белый тигр, наслаждаясь каждой секундой, наблюдая, как паника застывает на лице утки. Нуба снимает кляп с утки, позволяя ему смело выпалить: — Пятерка сталкивались с худшим, чем ты. -Его голос срывается от истерического ужаса, но он не останавливается: — Они остановят тебя! Я знаю, что они остановят. -Хотя он пытается запугать ее, его тон звучит так, будто он пытается убедить самого себя. Опять же, он может быть. Кто мог мыслить рационально в этот момент? — Ой.- Нуба воркует в ответ, посмеиваясь над блаженным невежеством утки. Она кладет перед ним лапу, фиолетовые усики формируются из ее пальцев и прокладывают себе путь в его тело. — Вот тут ты ошибаешься. -Эмоционально искалеченная утка пытается позвать на помощь, но учащенное сердцебиение лишает его сил. Его вены светятся болезненно-фиолетовым, пока он продолжает хрипло хватать ртом воздух. — Видите ли… Когда все разваливается, даже люди, которые никогда не хмурятся, в конце концов ломаются.- Она объясняет, прекрасно понимая, что утка не поймет ее плана. Он также не понял, о каком именно воине она говорит. Вроде это имеет значение. С последним шепотом вздохнув  , бедная утка рухнула на твердый деревянный пол. Получив небольшую передышку от своего отвратительного поступка, Нуба смотрит на козу, которая теперь проснулась от того, что услышала и стала свидетелем ужаса того, что только что произошло. Ее улыбка становится шире, когда он видит, как его дыхание становится более интенсивным, а кровь покалывает от истерии, пропитанной его глазами. Когда она неторопливо подходит к своей следующей жертве, разум на мгновение возвращает ее на много-много лет назад. Угвэй смотрел на подростка Цзинси со смертельной серьезностью. Взгляд, которого белая тигрица никогда раньше не видела. Тот, который заставил ее дрожать там, где она стояла, и заставил капать пот с ее подушечек лап. Мудрые, но яростные нефритовые шары еще некоторое время смотрели на белого тигра, прежде чем пожилая черепаха пояснила: — Я не злюсь, Цзинси. Не думай, что я… я просто… обеспокоен.- Цзинси сглотнула, услышав укоризненный тон в голосе ее мастера: — Я глубоко обеспокоен тем, что ты сделала. — Ну, что я должна была сделать!?- Цзинси закричала, несмотря на ее трясущиеся ноги и дрожащие руки: — Я не могла просто позволить этому волку что-то сделать с этим маленьким ребенком. У меня не было выбора!- Прежде чем она успела продолжить свою напыщенную речь, Угвэй спокойно поднял когти в воздух, чтобы заставить ее замолчать. Мудрый мастер черепаха только покачал головой в ответ на ее вспыльчивый ответ: «Меня не волнует тот факт, что ты убила его… Я знаю, что иногда у нас нет выбора в этом вопросе, и если твой план провалился, то кто-то мог умереть. Ты не ошиблась, , Цзинси. -Он объяснил, только получив растерянный взгляд от белой тигрицы. Однако выражение ее лица стало несколько скорбным, поскольку ярость, которая ранее присутствовала в глазах Угвея, уступила место болезненному выражению. Как будто его душа была безвозвратно повреждена. Он нежно уточнил: — Я обеспокоен… тем фактом, что… тебе… понравилось. Его голос явно боролся с этим заявлением, вырывая сердце девушки-тигрицы. Однако на ее лице отразилось лишь чистое удивление. Как? Несмотря на то, что она знала, что слова черепахи были правдой, она не могла так подвести своего хозяина. Не после всего, что она для него сделала. — Не пытайся отрицать это, Цзинси. -Он огрызнулся, полностью уничтожив любое отрицание, которое она собиралась сделать. Угвей повернул свою раковину к тигрице, не в силах смотреть на нее, пока он дает ей свое единственное объяснение ее незаданного вопроса: — Я знаю тебя-. Это лишило Цзинси дара речи не только из-за потустороннего восприятия ее мастера, но и из-за его неспособности сказать ей об этом напрямую. — Мы поговорим об этом позже. Сейчас нам нужно поговорить с местными властями о других заключенных. — быстро заявил он, прежде чем уйти. Она не могла видеть слез, навернувшихся на глаза пожилого мастера, и не чувствовала боли в его сердце. Хотя кое-что она могла вспомнить. Ее эйфория, когда она забрала жизнь этого хнычущего волка. Увидев, как он извивается, она почувствовала прилив, который не могла объяснить. Все, что она знала, это то, что ей это нравилось. Ей это очень понравилось. Когда это воспоминание исчезает, Нуба возвращается в реальность. Увидев последствия своего последнего акта жестокости в виде козла с пустыми глазами и конечностями, напряженными от трупного окоченения, она вздохнула с удовлетворением, когда знакомое чувство эйфории осталось в ее голове. С этим чувством, все еще слегка затуманивающим ее разум, белый тигр подбирает труп несчастной утки и оставляет козу сгорбившейся в темном углу главной комнаты. Прежде чем решить разместить свою приманку, она подходит к искусственному зверю, который просто стоял в стороне и наблюдал за ее злонамеренными убийствами. С уткой в ​​руках она шепчет Цзянши определенный набор указаний, все еще слишком возбужденная от удовольствия, чтобы говорить громче. Он жестко кивает, прежде чем медленно топать туда, куда она велела идти. Понимая, что последние части ее плана собираются воедино, Нуба быстро качает головой, чтобы избавиться от затуманенного чувства садистского удовлетворения. Теперь, снова рассуждая рационально, ее лицо снова принимает непоколебимое стальное выражение перед тем, как убежать в сторону леса. Завтра будет насыщенный событиями день; она знает это наверняка. Тем временем янтарные шары раздраженно смотрят на бледную луну. Только что попытавшись снова исполнить танец внутреннего мира, в сознании Тигрицы посеялось семя сомнения. Сомневаюсь, что она когда-нибудь сможет его получить. Она пытается стереть эту мысль, зная, что сейчас не время для сомнений. Настало время действовать. Тем не менее, ее сомневающийся голос ухитряется исказить это семя. Умудряется заставить его вырасти во что-то… Странно. Пока она думает об их плане на завтра, в глубине ее сознания возникает тревожное чувство беспокойства. Она не знает, что именно чувствует, но знает, что что-то не так. Тигрица крадется в постель, пытаясь игнорировать это неприятное чувство. Она засыпает, а в глубине души шепчет ей, что завтра будет черный день.