If only I had known [Если бы я только знал]

      — …И это почти подводит нас к тому времени, когда я был морским пехотинцем. Но, в любом случае, не буду тебя больше утомлять. Хватит обо мне, — сказал Дрейк с хихиканием, опершись локтями о стол.       Ники и он пересели, как только у них завязался разговор, не желая стоять перед баром, блокируя путь для людей, которые на самом деле идут за напитками. Его рубашка хоть и начала высыхать, все еще прилипала к груди. Пустая рюмка Ники и два новых, к настоящему времени наполовину выпитых, напитка стояли между ними.       — Расскажи о себе. Чем ты занимаешься? Полагаю, ты студент университета?       — Да. Я учусь в Пальметто со своими двоюродными братьями, — объяснил Ники, стараясь изо всех сил не допустить, чтобы его слова звучали понятно. Алкоголь превратил его голову в нечеткое облако бессвязных мыслей, что затрудняло отслеживание разговора, который он вел в течение последних 20 минут, не отвлекаясь от музыки или людей. — О! И я играю в экси, — добавил он в качестве запоздалой мысли. В конце концов, это была одна из самых интересных вещей в его академической карьере.       — Экси? Это довольно жестокий вид спорта, не так ли? — спросил Дрейк и поднял бровь.       — Дааааа, — ответил Ники, растягивая слово. — Иногда ты можешь сильно пострадать. Проверки тела и тому подобное. Кто-то всегда врезается в стену оргстекла. Тем не менее, я бэклайнер, поэтому мне обычно не нужно иметь с этим дело. Слава богу. Кевин или Нил, с другой стороны… — он остановился, делая еще один глоток своего напитка. Он был отвратительно сладким, что заставило его почувствовать, что зубы могут слипнуться вместе в любой момент. Это было идеально.       — Кевин и Нил? Это ваши товарищи по команде? — спросил взрослый мужчина после того, как стало очевидно, что молодой человек не планировал заканчивать свою речь, его взгляд дрейфовал над массой людей на танцполе.       — О? Да! Кевин и Нил — нападающие, поэтому им приходится принимать удар гораздо чаще, чем кому-либо другому. Особенно Нил, кажется, он в конечном итоге обычно получает ужасную травму. Я знаю, что он справится с этим и все такое, но я все еще волнуюсь каждый раз, когда вижу его лежащим на площадке, — признался Ники.       Он знал, что Нил силен. "И ему было намного хуже", — с горечью подумал он. Но он ничего не мог с этим поделать. Нил был таким крошечным! Его нужно было защитить, не смотря на то, что Ники логически понимал, что Нил вполне может надрать задницу почти любому, если захочет. Сказать, что он способен защитить себя, было преуменьшением. Но все же Ники волновался.       — Я просто рад, что Аарон и Эндрю имеют несколько более безопасные позиции на корте. Хотя, я должен признаться, я хотел бы, чтобы кто-то попытался справиться с Эндрю. Бог помилует душу этого бедняка. Они, вероятно, окажутся в больнице или, что еще хуже… Но, к счастью, покушение на вратаря — это очень грязный и низкий ход, так что на самом деле этого еще не было.       Глядя поверх своего стакана, он мог видеть, как что-то вспыхнуло в глазах Дрейка. Мерцающие эмоции появлялись на его лице слишком быстро, чтобы Ники мог расшифровать или действительно заметить это.       Оглядываясь назад, он хотел бы выбрать именно этот момент, чтобы встать и уйти. Выйти из клуба и больше никогда не говорить и даже не думать об этом человеке. Он хотел бы быть более внимательным, трезвым — больше всего, если бы это означало никогда не разговаривать с ним в первую очередь.       — Эндрю и Аарон, ты говоришь? — спросил другой человек, что-то темное проникло в его голос. — Они тоже в вашей команде?       — Да. Они мои двоюродные братья. Мы все вместе приехали в Пальметто. Они — моя семья, — медленно заявил Ники, напитки ослабили его язык. — Они на самом деле не такие ласковые, особенно Эндрю. Но близнецы — лучшее, что когда-либо случалось со мной.       — Ты сказал близнецы? — спросил Дрейк со странной напряжённостью. Его глаза остекленели от какого-то голода. — Как ты говорил тебя зовут? Твоя фамилия.       — О, я этого не говорил, Хеммик, — глупо ответил бэклайнер.       — Хеммик. Хеммик. Конечно! Ты случайно не говоришь об Эндрю Миньярде, не так ли? — поведение взрослого мужчины изменилось. Осанка стала жесткой, и его губы растянулись в широкую улыбку, обнажая зубы.       Ники медленно моргнул, желая избавиться от каши в своей голове:       — Да, это он, всё верно. Ты его знаешь?       Ники никогда не слышал, чтобы Эндрю упоминал кого-либо по имени Дрейк. Хотя, на самом деле, он не был склонен к случайному небольшому общению или к искренним разговорам. Ники знал это так хорошо. Он потратил годы, пытаясь заставить Эндрю открыться ему, чтобы поговорить с ним.       Он пытался и не смог узнать ничего об Эндрю и его прошлом. На любой вопрос или комментарий со стороны Ники он всегда отвечал стиснутыми зубами и мгновенным замечанием, чтобы заткнуться или заняться своими делами. Так что Ники давно смирился с знанием, что он никогда не получит правдивого ответа от Эндрю. Даже если он никогда не переставал пытаться, он начал понимать, что Эндрю могло потребоваться очень много времени, чтобы ограничиться Ники. Если бы он когда-нибудь это сделал.       Если бы Дрейк знал Эндрю до того, как близнецы пришли жить к нему, он мог бы поделиться некоторыми историями о детстве Эндрю и его раннем подростковом возрасте. Ники был бы счастлив получить любую информацию, которую он мог бы получить о близнецах, особенно об Эндрю. Все что угодно, чтобы лучше его понять.       Ники хотел быть рядом с ним. Хотел показать ему привязанность и доброту, в которых, он знал, Эндрю нуждался. Но как он должен был это сделать, если Эндрю никогда с ним не разговаривал? Ники изо всех сил старался дать ему и Аарону семью, но это был долгий и болезненный процесс. Он знал, что это не вина Эндрю.       Маниакальный смех или холодная и пустая апатия, с которой он встречался в большинстве дней, были побочными эффектами его лекарств. Даже в те редкие моменты, когда Эндрю проявлял истинную личность после снятия с таблеток, Эндрю возвел так много стен, что почти невозможно было дотронуться до чего-то, не построенного камнем.       — О, Эй Джей, — дышал Дрейк. — Как я скучал по нему, — он откинулся назад, бросив взгляд вниз, и изучал свои руки. Ники видел сожаление и вину в выражении его лица.       Любой другой мог бы сказать, что его хмурый взгляд был слишком глубоким, а его тон был слишком печальным, чтобы быть искренним. Любой другой смог бы увидеть хищное возбуждение в его глазах.       — Мне всегда было интересно, что с ним случилось. Когда-то он был моим приемным братом. Я глубоко заботился о нем, хотя боюсь, что он никогда не простил меня и мою мать за то, что мы не смогли дать ему постоянный дом. Я всегда хотел, чтобы он остался с нами. До сих пор хочу. Он, вероятно, обвиняет нас в том, что мы оставили его. Винит меня. В конце концов, я был его старшим братом и всегда заботился о своем милом маленьком Эй Джее.       — Ты говоришь так, будто очень скучаешь по нему. Почему бы тебе как-нибудь не зайти и не поговорить с ним? Я уверен, что он был бы рад увидеть вас снова, если вы двое были так близки. Это будет хорошо для вас обоих.