If only I had known [Если бы я только знал]

      Когда Эндрю открыл дверь в свою комнату в общежитии, было странно тихо. Никакой игры по телевизору, никакой громкой музыки или голосов. Единственным шумом, который можно было услышать, был звук посуды на кухне. Ники и Аарон тихо ели, прислонившись к стойке, между ними не было слов, они просто смотрели на свою еду. Когда они увидели, что Эндрю вошел, те быстро отодвинули свои тарелки.       Эндрю огляделся.       — Где Кевин и Нил? — спросил он.       — В своих комнатах. Мы ждали, когда ты вернешься. Как… — начал Ники, но Эндрю поднял руку.       — Не начинай. Если бы это зависело от меня, вы бы никогда не узнали, не говоря уже обо всей команде. Но, ура, даже это решение не было моим. Вы видели видео, вы знаете, что произошло. Поздравляю.       Долгое время никто не говорил. Что вы скажете кому-то, узнав об одном из самых болезненных аспектов их прошлого? Вы предложите утешение, но они знали, что Эндрю этого не хочет.       Эндрю не нуждался в их жалости, и он не хотел утешения. Он давно перестал верить в утешение или сочувствие. Доброта не приходит к таким людям, как он. Он научился защищать себя, строить собственные стены, камень за кровавым камнем. Так что нет, ему не нужно было их неуместное фальшивое сострадание.       — Могу я спросить тебя кое о чем? — неуверенно заговорил Аарон, глядя на своего близнеца с лицом, полным противоречивых эмоций.       — Да. Иначе ты все равно не заткнешься. Но если я не захочу отвечать, то не буду, — быстро ответил Эндрю. Он знал, что не может полностью избежать разговора, даже если бы хотел просто игнорировать последние несколько часов. Но жизнь, по иронии судьбы, не сложилась таким образом, и он просто хотел покончить с этим как можно скорее.       Аарон кивнул.       — Конечно. Да. Я… Хм.       Эндрю щелкнул языком.       — Сейчас, пока я не передумал.       — Сколько тебе было лет?       Это вызвало резкий смех из горла Эндрю. Какой прекрасный вопрос.       — В первый раз, или когда это прекратилось?       Аарон издал задушенный звук, не в состоянии ответить.       Эндрю посмотрел на своего близнеца, наклонив голову:       — Так что?       Другой сглотнул.              — Оба? — Аарон уставился на него с бледным лицом.       — Семь. Это прекратилось с Дрейком, когда я попал в тюрьму, — пусто ответил Эндрю, не сводя взгляда с лица брата.       — С Дрейком? Было... Было еще больше? — медленно спросил Аарон. Его разум был пуст — он не ожидал такого честного и прямолинейного ответа.       Скрестив руки, Эндрю пожал плечами.       — Знаешь, Аарон, приемная семья действительно не самое приятное место для жизни.       — Сколько?       — Это не имеет значения.       Аарон недоверчиво посмотрел на него.       — Это не имеет значения? Эндрю! Если бы я знал, кто-то мог бы…       При этом Эндрю сделал шаг вперед, сверля его взглядом.       — Ты не знал, Аарон. В этом вся суть. Я убедился в этом.       Выражение Аарона сменилось замешательством:       — В чем ты убедился? Что ты имеешь в виду?       Эндрю опустил свои руки по бокам и посмотрел на потолок. Больше не было смысла лгать.       — Дрейк услышал, как мать, Кэсс, рассказывала мне о тебе. Он стал одержим идеей иметь нас обоих. Он всегда хотел полный набор. Сказал, что мы будем выглядеть идеально. Так что мне пришлось уйти. Я попал в тюрьму для несовершеннолетних.       Аарон смотрел на него в течение нескольких долгих секунд, еще не уловив всей полноты его слов.       — Эндрю…       Но он продолжил:       — Я был готов терпеть его. Это был один из лучших домов. Кэсс была хорошей. Я был готов жить с Дрейком, когда он приходил домой. Но я не мог позволить ему добраться до тебя.       — Нет, — плечи Аарона упали под тяжестью признания Эндрю. — Все это время. Я думал, ты меня ненавидишь. Никогда не отвечал на письма или звонки… Я думал, тебе не нужен брат… Но ты защищал меня.       Эндрю запнулся от боли и вины на лице своего близнеца. Аарон выглядел избитым, его глаза потускнели. Он не верил в сожаление, но почти жалел, что не сказал ему правду.       — Это ничего не меняет, просто забудь об этом.       Выражение лица Аарона изменилось на полное неверие.       — Забудь? Я не могу просто забыть об этом. Эндрю, тебе было больно.       — И? Что это для тебя? Тебя это не касается, это не твое дело.       — Это мое дело, черт возьми! — голос Аарона повысился, разочарование в его тоне было очевидным. Взъерошивая волосы дрожащими пальцами, он искал взгляд Эндрю. — Почему ты не поговорил со мной? Или с кем-нибудь еще?       Эндрю фыркнул. Его прошлое было только его заботой. Он справлялся с этим в течение многих лет без чьей-либо помощи. Рассказывать это людям нихрена не помогало. В конце концов, он знал.       — О, но я это сделал. Я сказал Лютеру, когда он навестил меня в колонии, — рассмеялся Эндрю, переключив взгляд с близнеца на своего двоюродного брата. — Он сказал, что все это — большое «недоразумение», — плюнул Эндрю.       — Он… Что… Ты ему сказал? И он тебе не поверил? — непонимающе спросил Ники.       — Он сказал мне, что я слишком безумен, чтобы признать «нормальную братскую привязанность», — горько сказал Эндрю. — Людям плевать, — с какой радости рассказ кому-то другому что-то бы изменил.       Ники покачал головой.       — Мы бы…       Он усмехнулся и фыркнул.       — Да, конечно.       Голос Аарона был едва слышен:       — Эндрю, — он смотрел на своего брата грустными глазами.       Эндрю наблюдал за ними долгое время, ожидая, что они начнут смеяться. Ждал, когда другой ботинок упадет, но ничего не произошло. Никаких шуток или резких слов. Только мрачные взгляды. Они были серьезными, понял он.       — Почему?       Ники ахнул, глаза наполнились слезами.       — Ты часть нашей семьи. Мы заботимся о тебе. Я знаю, что мы не всегда ладим, но мы любим тебя. Ты должен знать это, верно?       Эндрю моргнул. Брови нахмурились в замешательстве.       — Боже. Эндрю. Нет, — всхлипнул Ники, обхватив себя руками за верхнюю часть тела, чтобы не протянуть руку.       — Ты… — начал Аарон, но Эндрю оборвал его.       — Не надо.       Но вместо того, чтобы молчать, Аарон прочистил горло и выпрямился:       — Нет. Теперь ты хоть раз выслушаешь. Мы. Любим. Тебя. Я знаю, что мы много ссоримся, и большую часть времени я хочу ударить тебя, но ради бога, ты мой брат, и я чертовски люблю тебя. Мне все равно, какое дерьмо мы делаем, чтобы разозлить друг друга. Я люблю тебя, и мне плевать на все остальное прямо сейчас. Я знаю, что ты, вероятно, никогда этого не сделаешь, но ты всегда можешь поговорить с нами. Мы бы помогли тебе, Эндрю. Нам было бы не все равно. Нам не все равно. И если бы Нил еще не убил этого ублюдка, я бы сделал это сам. Пожалуйста, позволь мне помочь. Поговори со мной. Или, по крайней мере, попробуй.       Тишина наполнила воздух, прежде чем Эндрю выдохнул:       — Хорошо.       — Хорошо?       Наклон головы едва заметен, он кивнул.       — Хорошо.