If only I had known [Если бы я только знал]

      Когда Эндрю открыл дверь, Нил сразу же насторожился, готовясь к худшему.       — Крыша, — только и сказал блондин, уже держа куртку в руке.       Нил моргнул, а затем кивнул. Он сделал все возможное, чтобы избавиться от усталости в костях, которая, казалось, только усилилась, когда он вернулся в общежитие. Поднявшись, он быстро схватил ближайший свитер со стула. Когда он натянул ткань на голову, Эндрю уже поворачивался, чтобы уйти. Подняв обувь, Нил последовал за ним из общежития и вверх по лестнице.       Когда они сели на край крыши, холод с земли просочился в их одежду, Эндрю порылся в куртке и вытащил пачку сигарет. Зажав одну между губ, он зажег ее быстрой вспышкой зажигалки и молча передал. Нил принял ее с благодарностью.       — Так ты убил его? — спросил Эндрю, закуривая свою сигарету, запрокинув голову и глядя в небо.       — Да, — немедленно ответил Нил. — Я не жалею об этом. Он не заслужил лучшего.       Он изучал лицо Эндрю, искал какой-либо ответ, не зная, какой реакции ожидать на свои слова. По его мнению, это было правильно. Единственное, что он мог бы сделать. Но пересек ли он черту в глазах Эндрю, он не знал. Другого парня было трудно понять, и он был таким же противоречивым, как Нил. У них обоих было слишком много секретов и демонов, чтобы быть аккуратными или предсказуемыми. Так что Нил наблюдал и ждал, когда блондин заговорит.       Вместо этого Эндрю молчал, лишь еще раз затянулся сигаретой. Взгляд все еще прикован к звездам, он ждал, позволяя дыму сгорать в легких, прежде чем медленно выдыхать его.       — Знаешь, — голос Эндрю прервал тишину, — я всегда думал, что это я, наконец, убью его. И я бы не торопился с этим. Я надеюсь, что ты не сделал это быстро?       — Ударил его об стену несколько раз, прежде чем пырнул ножом. Однако это не убило его, — небрежно предлагает Нил, крутя сигарету пальцами, наблюдая, как огонь прожигает табак и бумагу.       Эндрю поднял бровь на это.       — Что ты сделал?       Нил пожал плечами.       — Расчленил. В любом случае, нужно было как-то избавиться от тела.       Эндрю долго смотрел на него.       — Хорошо.       Между ними повисла тишина, ни один из них не пытался говорить. Они просто сидели рядом друг с другом, минуты продолжали идти. Слышно было только дуновение ветра и клубы дыма.       — Ты ничего из этого не заслужил. Никто не имеет права причинять тебе такую боль. Отбирать твое детство, — сказал Нил спустя долгое время.       — Мне не нужна твоя жалость, — резким тоном Эндрю прервал все, что тот мог бы сказать дальше.       — Я знаю, но это не жалость, — мрачно заявил Нил. — Ты пострадал, и я ненавижу их за это. Хотел бы я выследить всех, кто когда-либо прикасался к тебе, и заставить их умолять, чтобы они никогда этого не делали. Это не жалость, Эндрю. Это месть.       Это было самое правдивое из того, что он говорил за долгое время. Он не был хорошим человеком, никогда не утверждал, что это так. У него не было никаких этических и чистых причин, как справедливость или даже совесть. Месть была уродливой, грязной и именно такой, какой хотел Нил. Все монстры в жизни Эндрю должны быть привлечены к ответственности, должны столкнуться с последствиями. Эндрю страдал слишком долго, чтобы никто не смог заплатить за это. Слишком много души Эндрю было оторвано. Нил не мог помочь ему, когда был молод, но теперь он был здесь. Месть не сотрет ад, через который прошел Эндрю, это всегда приводило к смерти — но Нил вырыл для них две могилы.       — Похоже, кролик все-таки может укусить, — отметил Эндрю, изогнув бровь.       — Я серьезно, Эндрю. Дай мне список. Если хочешь, я сделаю это к следующей неделе.       Карие глаза встретились с его взглядом, горящим от напряжения, и Нил не успел расшифровать эмоции в глазах блондина, прежде чем Эндрю сказал:       — 125%.       Несмотря на напряжение в воздухе, Нил не мог не фыркнуть.       — Действительно, Эндрю?       Другой кинул в него сигарету.       — Не говори глупостей.       — Я не лгал, — настаивал Нил.       Повернувшись всем телом, Эндрю долго смотрел на него.       — Я знаю.       — Хорошо.              Пауза.       — Эндрю… там… — Нил замолчал в поисках правильных слов, его горло внезапно пересохло. — Есть кое-что еще, — начал он, обхватив свой живот. Его снова встретили тишиной, Эндрю только затянулся сигарету, наблюдая, как дым вырывается изо рта. — Дрейк… Он кое-что упомянул перед смертью. Он сказал, что есть… копии, — осторожно начал он, стараясь говорить как можно ровнее.       Плечи блондина напряглись, но в остальном он остался совершенно неподвижен, пристально фокусируясь на пространстве перед собой.       — Эндрю…       — Я знаю, — сказал тот, проводя руками по краям его повязок.       Сердце Нила сжалось при виде пустого взгляда на лице Эндрю. Никакой вспышки, никакого гнева, как он ожидал. Эндрю просто сидел. Его бледное лицо было собранным, пальцы крепко сжимали запястья, что являлось единственным признаком напряжения в его теле.       — Ублюдок оставил записку. Мило с его стороны, не так ли? — сказал Эндрю с наигранной бодростью. — Всегда такой заботливый.       Глядя на него, Нил открыл и закрыл рот. Он не мог заставить свой язык двигаться. Его горло, казалось, сжалось. Не зная, как и что говорить, он положил руку на бетон между ними, ладонью вверх. Брови подняты в молчаливом вопросе.       Брови Эндрю нахмурились, прежде чем он оторвал пальцы от черной ткани своих повязок, и кожа снова разгладилась:       — Да.       Медленно и внимательно сцепив их руки, Эндрю позволил им расслабиться. Тепло рук на этот раз утешало, а не душило.       — Мы избавимся от них, — пообещал Нил тихим, но все еще решительным голосом в ночи.