Размечтался

В понедельник Тэхён пришел на работу с электрошокером. Нет, не то чтобы он считал, что ему придется им воспользоваться, просто так, знаете... на всякий пожарный. Все выходные он активно рефлексировал. То бишь — сидел, зарывшись в кресло пятой точкой (все еще помнившей, как мерзко ее облапали), прислонив к груди томик Камю, которым он пытался успокоиться. Экзистенциалисты его в принципе всегда успокаивали, особенно их нудные романы, потому что, прочитав что-нибудь особенно длинное и нудное, ты понимаешь: ничего хуже с тобой в этом месяце уже не произойдет. Правда, в этот раз даже Камю не помогал. Надо же было довести человека. Тэхён все искал решения ситуации. Может, с ним поговорить? Но псих вряд ли станет его слушать. Ну, он же все-таки нездоров. Едва ли маньяк может перестать убивать жертву, если та его вежливо об этом попросит. Вариант был один. Точнее, их было два, но второй Тэхёну не нравился прям совсем. Первый заключался в том, чтобы объясниться с начальством и попросить их извращугу из его кабинета убрать — они же могут пойти ему навстречу. Пусть вон с историчкой живет, та наверняка обрадуется такому подарку. Второй вариант заключался в том, чтобы отвадить нежеланного агрессора конкурентом. Конкурент имелся. Да еще какой! Физрук и математик в одном лице, между прочим. Молодой и красивый, а еще высокий. Хотя в том, что Хосок выше Чонгука, Тэхён не был уверен, но во всем остальном Хосок его обставлял абсолютно. А главное, он был адекватным! Ухаживал, цветы дарил, в рестораны звал. Целомудренно целовал в губы под конец свиданий. Тэхён был на трех, прислушивался к тому, что скажет внутренний голос. Тот, увы, красноречиво молчал. Не встал у него, ну, что уж тут. Откровенно говоря, Хосок казался ему слишком хорошим. Слишком добрым, слишком мягким, слишком неуверенным. И вечно боящимся сделать первый шаг, настолько, что этот первый шаг был вынужден делать Тэхён! Нет, он, конечно, может сам пригласить и первым поцеловать, но все же предпочитает отдавать инициативу партнеру. Хосок инициативу брать не умел, вот они и не спелись как-то. Впрочем, скучный Хоби был в миллион раз лучше ебанутого Чонгука. Тэхён даже готов был разыграть перед последним фейковые отношения, чтобы тот отстал, но удерживала совесть. Все-таки использовать влюбленного в тебя человека для своих целей — не по-людски. А Тэхён, он, типа, гуманист. Гуманист с электрошокером, но это мы опустим. Надо сказать, план номер один провалился практически сразу. Тэхён провел два урока у выпускных классов (он вел семинар по истории двадцатого века), спустился на первый этаж, чтобы заварить себе кофе, и наткнулся на Джина. Тот стоял, помешивая ложечкой чай, и рассматривал какую-то надпись на холодильнике. «Выкидывайте свои просроченные продукты!!!», кричала бумажка. — Это Нам возмущался, — Джин кивнул на холодильник. — Сказал, что нефиг студентам пользоваться нашей кухней, что запретит всем сюда ходить. Вот, приходится новые правила вводить. Джин, первый заместитель директора, слыл на всю школу лучшим в мире мужиком. Да и среди учителей у него была такая репутация, что если бы кто-нибудь вдруг решил устроить выборы на пост руководителя всем и вся, Джин победил бы с огромным отрывом. И сейчас Тэхён искренне рассчитывал на то, что он войдет в его положение, оценит возникшую проблему и ее решит. Желательно еще до прихода самой проблемы. Ведь не допустит же руководство, такое доброе и понимающее, чтобы их сотрудника изнасиловали прямо в перерыве между английским и физрой? ...ведь не допустит же, да? — Другой кабинет? Исключено! Нету места. У нас все забито. К Сохён даже не суйтесь, она здесь только потому и держится, что у нее личное пространство есть. У нее это в договоре прописано. Уж прости, Тэхён. Не выйдет. Не могу я допустить, чтобы она уволилась, у нас и так историков не хватает. — Но, сонбэним, послушайте... у нас с ним серьезные проблемы, мы не найдем общий язык! — на последней фразе Тэхёну вдруг представилось, как Чонгук будет искать с ним общий язык, и утренний бутерброд резко запросился наружу. — Проблемы? Так это ничего, мы как раз со следующей недельки покатим новую программу по улучшению рабочей среды, займемся сплочением коллектива! Участие обязательно, к слову. Отговорки не принимаются. Да не расстраивайся ты, вы же только познакомились, дай ему шанс! — Но он ведет себя совершенно неприлично! — Тэхён покраснел. — И сам он... ну... вы же его видели. Он совсем не похож на преподавателя. Неужели его внешний вид не будет отвлекать учеников? — Ох, ну, от тебя я такого не ожидал, — Джин грустно покачал головой. — Двадцать первый век, Тэхён-ним! Эпоха толерантности! Наш директор — человек прогрессивный, мы выступаем против дискриминации на почве расы, внешности или, — он стрельнул в него взглядом, — сексуальной ориентации! Нельзя осуждать человека за то, что он носит кожаную куртку. — А за то, что он матерится, осуждать можно? — Но ты же тоже материшься? Главное, при учениках этого не делай. Чонгук не делает. — Вот так вы со мной поступаете, — Тэхён обиженно отвернулся. Кофе пить расхотелось. Лучше бы дискриминация была, хоть без сумасшедших жили бы. — Ничего-ничего! Это просто временные трудности. Тэхён горько вздохнул. Ну почему ему так не везет? Хуже уже и быть не может. Ну... или может. Чонгук шагал, а впереди него шагала его наглость, которую Тэхён почуял еще до того, как увидел ее хозяина. Она и зашла на кухню до него, распахнула, чуть не оторвав ручку, дверь. Он снова выглядел так, будто сбежал с концерта Slipknot: чернющий, как сажа, весь потатуированнный и вытатуированный с головы до ног, в узких джинсах и наколках. Косит под плохого парня. Тэхён, честно говоря, подобных мужчин не любил — они обычно на словах крутые, а на деле просто мудаки. С мудаками бывало интересно разок поболтать, выпить, потрахаться, но вот чего-то серьезного с ними заводить не стоит. К счастью, Тэхён уже опытный, он отвык залипать на таких. Разучился. В его возрасте, знаете ли, предпочитаешь людей понадежнее. — Доброе утро, — он все-таки решил послушать Джина и дать подонку шанс. Вдруг его просто в первый день так переклинило, а сейчас он уже нормальный? — Ты всегда эти шмотки носишь? — Чонгук проехался по нему взглядом, а Тэхёну померещилось, что его только что раздели. — А что не так? — он оглядел свои светло-синие джинсы и рукава спортивной куртки и не нашел, к чему можно было бы придраться. Одежда как одежда. Но подонок был иного мнения. — Мой омега не будет одеваться как последняя шлюха, усек? Сними эти блядские штаны. Если кто-нибудь на тебя посмотрит, я вырежу ему глаза. Никто не имеет права смотреть на тебя, кроме меня. — Слушай, — Тэхёна вдруг осенило, — а ты никогда не думал сходить к психиатру? Черные, лохматые брови взметнулись наверх. — Че? — Психиатр, Чонгук, это такой врач. Он поможет, если ты вдруг, ну, видишь всякое... всяких альф и так далее. — Закрой рот, — подонок выглядел сегодня неласково. Ну, что тут. Тэхёну все равно, Тэхён вооружен, а значит, не боится. — Я серьезно считаю, что тебе станет легче. Ну, Джин объяснил мне, что тебя взяли из лучших побуждений и все такое... так что я не осуждаю. В смысле, ты не виноват! Мы все рождаемся разными... но послушай, я все же считаю, что терапия поможет. Ты хотя бы попробуй! Сходи на консультацию, могу посоветовать тебе одну клинику... Долгие секунды в черных глазах крутились шестеренки, пока Чонгук пытался понять. Понял он по-своему. — Хочешь, чтобы я трахнул тебя в медицинском халате? М-м, детка, ты такой горячий. — Нет! — Тэхён хлопнул себя по лбу. — Я не это имел в виду! — Я могу взять тебя прямо на кушетке. Разработаем тебе попку... — Ты свихнулся, — теперь сомнений в этом не было. У Чонгука неконтролируемый бред. Какое-нибудь дисоциативное расстройство личности. С ним бесполезно разговаривать. Надо просто относиться к нему как к больному человеку. Как к пациенту. Но Тэхён вот только ни разу не метил во врачи! Чонгук тем временем несся дальше по рельсам: — Ты будешь умолять, чтобы я трахнул тебя пожестче, как последняя блядь, ты будешь скакать на моем члене, ты, шлюшка, м-м-м, такой вкусный, такой мокренький для меня, ты так громко стонешь... Тэхён предпочел не вмешиваться. Нет, ну а что? Пусть человек фантазирует. Жаль, что вслух, конечно, но у всех бывают недостатки. Впрочем, от фантазий Чонгук быстро перешел к активным действиям: приспустил штаны, шагнул к Тэхёну, намереваясь прижаться вставшим членом к паху омеги, чтобы тот нехило возбудился и сам раздвинул свои блядские ножки, но тут все пошло не по плану. Что-то укусило его в руку. Чонгук зашипел, отдернув ее, а лицо исказилось от боли. — Не приближайся, — миролюбиво попросил Тэхён. Он, конечно, понимает, у человека с головой проблемы, но и себя в обиду он тоже не даст. А Джин вообще мог бы и получше за своими сотрудниками следить. Если еще один учитель истории ляжет в больницу, кто тогда будет готовить выпускников к экзамену, м? — Сучка решила поиграть? — Чонгук усмехнулся. — Тебя стоит наказать. — А тебя — посадить. — Дерзить мне вздумал? — Слушай, — Тэхён отгородился от ненормального. На кофе уж как-то было все равно. — У меня урок через десять минут. Будь добр, пропусти, а. Я мощность повыше поставлю, будет больнее. — Сука, — прорычал гопник, но против электричества никакая альфья сила не попрет. Как ни крути. Пришлось бедному парню смотреть, как его омега удаляется, шаловливо покачивая бедрами, и обдумывать новые стратегии. Нагиба, чего ж еще. О том, что Тэхён, в общем, не хочет с ним спать, Чонгук как-то и не задумывался даже. Ну, то есть, какая разница, чего он хочет? Истинность — не тетка, не переспоришь!