Размечтался

Весь день и весь вечер обмозговывал мозг Чонгука план. Тело альфы требовало Тэхёна все сильнее и сильнее. Терпеть он больше не мог. Ему снесло крышу; сладкий карамельный запах, потрясающей красоты лицо, на которое хотелось обильно кончить, абсолютно невъебенная задница и абсолютно скверный характер. Вел себя Тэхён не по-омежьи. Он должен был потечь от встречи с ним (ну, потому что от Чонгука текут все), но, видимо, сопротивлялся. Может, даже лекарства какие принимал. Одно хорошо: омега был чистеньким, неопотребованным. Чонгук бы не стал терпеть партнера, у которого были до него другие альфы, потому что чем больше спермы принимало омежье тело, тем менее качественным и подходящим к зачатию ребенка оно становилось. Хотя пока речи о детишках еще не шло, Чонгук еще просто присматривался. Вернее, принюхивался. Очевидно было, что Тэхёна просто еще никогда не ебали как следует. Как только он поймет, что такое член настоящего альфы, сразу станет нежным и пушистым. А Чонгуку смерть как хочется вытащить наружу его омежью суть: чтобы он стал податливее, чтобы не перечил, чтобы поменьше дерзости в нем было. Омега провоцировал. Значит, следовало поставить его на место. Только как это сделать, если шаловливая сучка все время ускользала из его рук? И тут Чонгуку в голову пришла поистине гениальная, невероятная идея. Очевидно же. И как до него сразу не дошло! Поведение Тэхёна, его наивные речи и упорное избегание неизбежного прямо указывали на то, что он, скорее всего, был омегой строгих нравов. Чонгук про таких слышал. Не все омежки умели ходить по клубам и отдаваться альфам на одну ночь; не все были шалавами. Некоторым воспитание не позволяло, и они вели себя скромно, сохраняя свои девственные прелести до брака, или, по крайней мере, до встречи со своим истинным. Видимо, Тэхён был из таких. Что же, хоть Чонгуку это и не по душе, ведь осложняет процесс соития, но свои плюсы тут были. Такой омега станет хорошим, послушным мужем и не будет изменять. Хотя Чонгук в любом случае не стал бы терпеть измены; он был глубоко убежден, что если омега взглянет в сторону другого альфы, Чонгук имеет полное право его на месте прибить. Стратегия созрела сразу. Тэхён вошел в кабинет, и его чуть не хватил инфаркт. Псих был там, рядом с его рабочим местом. Завидев жертву, он радостно выскочил, облизнулся (без шуток!) и в два шага очутился рядом. Тэхён привычно полез в карман за электрошокером, гадая, сможет ли он когда-нибудь вылечиться от тревожного расстройства, навеянного придурковатым коллегой, но в этот раз воспользоваться им не пришлось. Ибо гопник сотворил невероятное: он опустился перед ним на колени. «Неужели извиняться решил?» — пронеслось у Тэхёна в мыслях, но, разумеется, на такие действия Чонгук был не способен. Вместо этого он вытащил из кармана коробочку, открыл ее и протянул. Тэхён пошатнулся. Сердце заболело, напоминая, что инфаркт, в общем-то, штука универсальная, может случиться с каждым. В коробочке были обручальные кольца. — Выходи, — начал было Чонгук, но в этот момент языковые способности у него утратились, и предложение так и осталось незаконченным. — Что? — пролепетал Тэхён, нащупывая позади дверную ручку. — Выходи. За меня. — Ты с ума сошел? В полицию. Нет, в скорую. Боги... — Слышь, — медлительность омеги начинала Чонгука обижать, — давай, надевай. — Помогите! — Не ори! Ну? Долго ждать тебя? — Чонгук, — Тэхён с мольбой взглянул в глубокие, но такие ненормальные глаза, — пожалуйста, пойми — я не могу. Мы едва знакомы! Неужели ты правда думал, что так можно? — Че ты несешь? Говоришь, не пойдешь за меня? — Нет! — он перекрестился и отступил. — Убери кольцо. — Но я хочу, чтобы ты женился на мне. — Я тоже много чего хочу! И вообще, по конституции Южной Кореи однополые браки не разрешаются... — В каком смысле — однополые? Тэхён поперхнулся. Неужели... — Чонгук, ты что, женщина? Чонгук посмотрел на него так, что он вспотел. — Нарываешься, сука? — Нет! Я серьезно, какого ты пола? — Я альфа, — зарычал он. — Усек, блядь? Надевай кольцо. — Я не могу. Мне надо идти. Правда. Выпусти. Но ускользнуть ему не дали. Тэхён внезапно почувствовал, как его предплечье сжимает чужая рука. Он повернул голову, чтобы столкнуться с ним взглядом, и вид психа совершенно ошеломил его; Чонгук казался злым и в тоже время расстроенным. Нет, по-настоящему расстроенным. Уголки губ у него опустились, глаза потускнели, даже голос стал тише. — Почему? — Чонгук отпустил его, но продолжил стоять рядом со своими поникшими плечами и немым упреком. Толстым таким упреком. — Я же люблю тебя. Тэхён ощутил резь в груди. Вот и он, кажется. Конец. — Ну а я тебя нет, — осторожно ответил он. — Знаешь, для отношений нужно, чтобы их хотели оба... — Нет, — альфа покачал головой. — Мы — истинные. — Кто мы? — Ты реально не в курсе? Молчание было ему ответом. — А то, что ты омега, ты хоть просек? — Я не знаю, о чем ты говоришь. Правда. Все, что ты мне рассказываешь, я слышу впервые в жизни. Ты уверен, что... — Короче, — Чонгук уперся ладонями в дверь за его спиной, заключая его в ловушку. Тэхён очень кстати вспомнил начало какой-то порнушки, и в глазах у него потемнело. — Истинные — это мы, типа, можем быть только вместе. Ясно? — Нет, ничуть не ясно! Кто так сказал? С чего ты вообще взял, что мы должны быть вместе? — Не я, блядь! Природа так устроила, сечешь? — Вот и скажи своей природе, — Тэхён попытался убрать его руку, но безуспешно, — скажи ей, что я не собираюсь встречаться с психами вроде тебя. Ну? Сечешь? Гопник вдруг ухмыльнулся и приблизился к его лицу. Тэхён нервно сглотнул. Только не это. Он что, собирается его поцеловать? Он заметался, но Чонгук схватил его руки и навалился на него своим весом, чтобы омежка не сбежала снова. Сейчас все решится. Сейчас эта сучка наконец-то вспомнит свою омежью суть. — Отпусти! — Тэхён задыхался. — Хер тебе. — Мне больно! — Меньше надо было рыпаться! — Я никогда тебя не прощу, понял? Никогда! Мы никогда не будем вместе! Я тебя ненавижу, слышишь? Ненавижу! — Ты будешь моим. Тэхён стиснул зубы до скрипа. — Размечтался! — Надо было брать кольцо, — Чонгук провел кончиком носа по его щеке. Тэхён плавился, точно моцарелла на ломтике пиццы, медленно растекаясь по стене. Слезы сами брызнули из глаз. Похоже, что они попали на лицо альфы, потому что тот внезапно замер, а потом подхватил пальцами его подбородок и стал внимательно разглядывать. Это Тэхёна добило. Колени у него подкосились, и он рухнул на пол, чувствуя, что сил держаться уже нет. Он устал. Он дико устал все время переживать, бегать, выяснять что-то... За пеленой влаги он едва заметил, как Чонгук опускается на пол рядом с ним. Сам Чонгук не понимал, что творится. Он готов был уже накинуться на омегу, поцеловать, а затем сразу же развернуть лицом к стенке и войти в него. В штанах у него все окаменело от бесконечного ожидания. Но вот Тэхён вдруг обмяк, сложился, и Чонгук уже не был так уверен, что хочет его нагнуть прямо в этот момент. То есть... хочет-то он хочет, а вот нужно ли им это прямо сейчас? Омега бился в истерике. Нет, его надо было защитить, успокоить... инстинкт защитника оказался сильнее минутного порыва, и вот Чонгук уже сидел рядом с дрожащим Тэхёном и пытался по-своему привести того в себя. Надо сказать, получалось у него из рук вон плохо; вместо добрых слов он не придумал ничего лучше, кроме как грубо трясти его за плечи и бормотать что-то про истинность их чувств. Тэхён же совсем ничего уже не соображал. И не соображал ровно до того момента, пока позади кто-то не попытался открыть дверь. — Эй? — Сокджинова голова заглянула в помещение. — Что это у вас тут происходит? Чонгук пожал плечами. Тэхён громко всхлипнул.