Первая

Мишка нежно и бережно, но в то же время крепко сжал холодную ладонь Анфисы и поднёс к губам, согревая тёплым дыханием. Они несколько часов гуляли по ночному осеннему городу и основательно промёрзли, но никак не могли расстаться. Стояли больше получаса возле парадной и болтали обо всём на свете: о музыке, книгах, стихах, пластинках, юморе. — Миш, я всё же пойду. Завтра с утра у меня танцевальная репетиция. — Анфиса, — Мишка выдохнул её имя вместе с паром, — можно, я приду посмотреть? — Не пропустят. Да и скучно тебе будет. — Тогда увидимся вечером, — уверенно заявил Мишка, прижал обе её ладони к своей груди и спрятал в складках расстегнутой куртки. — Замёрзла, да? — Немного, — тихо шепнула она и поцеловала его в губы, совсем растрескавшиеся на ветру. — Ну-ка, подожди. Фиса полезла в свою сумку, достала новый тюбик гигиенической помады и быстро провела кончиком по сухой коже. — Эй, ты чё, я ж не баба! — моментально среагировал Миша и неосторожным резким движением выбил гигиеничку из её рук. — Она бесцветная, Мишенька, и полезна для кожи, — Фиса засмеялась и подняла тюбик с мокрого асфальта. — Я хочу целовать твои губы, а не кровавые чешуйки. Она ещё несколько раз мазнула помадой по трещинкам и прибавила: — Ну вот, так-то лучше. Беги домой, Мишка. Тебя, наверное, ждут с ремнем. — Какой ремень, мне восемнадцать лет. Когда хочу, тогда и прихожу, — храбро усмехнулся Миша, но повиновался под её уверенным взглядом. — Ладно, иду, иду. До завтра. Он сказал это, но шагнул ещё ближе и крепко обнял, положил подбородок на её макушку и сцепил руки на спине. Анфиса оказалась в крепком кольце его рук, и почувствовала себя маленькой хрупкой девочкой. Нежное спокойствие опутывало и убаюкивало, и Фисе стало так хорошо, как давно не было рядом с мужчиной. «Да какой он мужчина. Мальчишка!» — возмущалась разумная половина сознания, пока другая таяла и млела. Впрочем, уютные объятия быстро переросли в пылкий поцелуй, и Миха придавил Анфису к стене дома. Он хотел её, сильно, до болезненной тесноты в ширинке, теряя голову, и Фисе пришлось оттолкнуть его руками. — Иди домой, Миша. Домой. Понял? — Понял. Уже ушёл, — он так горестно тряхнул волосами, что Фиса засмеялась, утешающе погладила его по голове и лишь потом скрылась за тяжёлой деревянной дверью. Голые серо-коричневые ветки деревьев прибавляли городу хмурости, но Мишка этого не замечал. Он был счастлив. Шёл, улыбался и радовался всему, что вокруг. Лужам, покрытым первым ледком, предпоследней сигарете, тяжёлому низкому небу и даже бомжу, что попался навстречу. Было плевать, что отец не погладит по головке за позднее возвращение. Плевать, что утром придётся вставать и топать на учёбу, мучаясь от недосыпа и головной боли. Это всё не имело значения. Главными были лишь музыка и любовь. Любовь и музыка. Миша не мог определиться, что ему в данный момент важнее, поэтому поставил их на одну ступень. Задумался о Фиске и услышал в голове новую мелодию. Он брёл по Невскому пешком к себе и всё крутил её в голове. Пришёл под утро, пошумел в прихожей, бросил на тумбу ключи и рухнул на кровать. — Как бы не забыть. Обалденный такой мотивчик вырисовывается. Надо завтра Сане наиграть. А может, прямо сейчас к нему завалиться? Мишка почти вскочил, но глянул на часы и сообразил, что в четыре утра его пошлёт на хер даже всепонимающий Саня. Поэтому свернулся клубочком, обнял подушку, представил вместо пухового комка Анфису, и заснул, радостно слюнявя наволочку. Вспыхнувшие сильные чувства полностью овладели Мишкой, и весь ноябрь он сходил по Анфиске с ума. Времени на встречи почти не было, но Миха забивал на пары и опаздывал на собственные репетиции, лишь бы урвать несколько минут и поцеловать Фиску, на бегу, на улице или в подворотне. — Парни пока одни там занимаются. Говорят, что от меня всё равно мало толку. Типа, если я с тобой не вижусь, то зависаю в своих мыслях, и им так играть невозможно. Ну понимаешь, да? — Мишка смеялся, обнимал её и целовал. Жарко, пылко, совсем уже свободно и раскованно. Обвивал руками шею, сдвигая шарф, и бесстыдно прижимался всё ближе. — Миш, а пошли сейчас в комнату, пока Таньки нет? Она часа через два вернётся, — предложила Анфиса, гладя его по щеке. В глазах её прыгали огненные чертенята. — Нет, не могу я, — с сожалением выдохнул Миха и отодвинулся. — Надо репетировать, скоро ведь играем. — Тогда в следующий раз сам ищи место, куда пойдём. Думаешь, только тебе мало поцелуев? — лукаво улыбнулась она. После этого разговора Мишка серьёзно задумался и на одной из скучных пар спросил Андрея: — Князь, слышь, а вы с Аленкой где встречаетесь? Ну, не просто так, а чтоб наедине? Андрюха улыбнулся и сделал вид, что ничего не понял, поэтому Мишке пришлось договаривать, проглатывая в смущении слова: — Блин, чего ты тупишь? Трахаетесь вы где? Так понятнее я выразился? — Предельно ясно, — рассмеялся Князь. — Вот, Мих, теперь ты знаешь о главной проблеме всех молодых влюблённых. Приходится выкручиваться. Проще всего хату снять. Но для этого бабки нужны. Или можно вписаться на большую тусовку и найти там укромный уголок. — Нет, так я не хочу. Это с нашими девчонками прокатит, но не с Фисой. — Эй, пацаны, — ткнул Мишку в спину развалившийся на задней парте Васёк, — если хотите подзаработать, как раз есть тема. Чуваку одному ремонт сделать в помещении под офис. — О, а это вариант! — оживился Миша. — Вечером работаем, а ночью… Развлекаемся, в общем. Сплошная выгода. А деньги потратим на инструменты. Комбик наконец-то нормальный купим. — Здорово, — согласился Андрей, и они в тот же день пошли договариваться с хозяином. Свободное время совсем испарилось, но пацанов всё устраивало. Мишка честно крутился как белка в колесе, и через недельку, дождавшись своей очереди, пригласил Анфису на ночь. — Только ты и я. Приходи обязательно. Ровно в десять, я буду ждать, слышишь? — крикнул он ей на прощание и унёсся заниматься приготовлении. Родителям он сказал, что заночует у Андрея, и был теперь свободен как птица. Кровати, естественно, в будущем офисе не было, но Миха одолжил у Андрюхи вполне удобный надувной матрас. Вдвоём они прибрали в угол обои, клей и прочие прибамбасы для ремонта, чтоб те не мешались, и пошли в ближайший магазинчик за вином. — Мишка, а я что-то не понял, — весело ухмыльнулся Андрей, — это у вас будет первый раз, или?.. — Или. Первый раз у нас знаешь когда был? — Мишка решил, что уже можно поделиться с другом. — В тот вечер, когда мы только встретились. Прикинь? — Ух ты, вот это ж нифига себе, — присвистнул Андрей и неосторожно заметил: — А ты не боишься, что она… Ну, со всеми такая? Обычно девчонки ломаются, хрен их завоюешь, а тут вот так… — Андрей, — Миша угрожающе зыркнул на Князя. — Думай, что несёшь. Охуел совсем? Анфиса совсем не такая, как ты подумал. Просто нас сразу потянуло друг к другу. — А чё я? — пожал плечами Андрей. — Я просто проанализировал факты. Тебе снесло башню, дружище. Видишь в своей Фиске только положительные стороны. А вдруг?.. Слово за слово, они почти разругались. Злой Миха первым зашёл в магазин, на эмоциях сцепился языками с кучкой кавказцев, втянул заодно в драку Андрея и загремел в отделение, потому что рядом к несчастью проезжал патруль. Князь спокойно ждал своей участи, подозревая, что утром их выпустят, а Мишка метался по обезьяннику и не знал, что делать. Звонить отцу он не собирался, а от друзей толку не было. Горшок совсем отчаялся, уронил голову на колени и притих в уголке. Князь со вздохом посмотрел на его согнутую спину, сел рядом на корточки и протянул руку: — Извини, Мишка. — Да чё там, Князь. Мы с тобой просто два идиота. Эх, Дюха… Она ведь ждёт меня. А я тут. Обидится, наверное. Андрей пожал плечами и лёг спать, заняв козырное место. Мишка попробовал договориться с хмурым сержантом, но был им послан. Повздыхал, покряхтел и тоже уснул. Утром их отправили на все четыре стороны, вернув содержимое карманов. Андрей поехал домой смывать ментовской дух, а Миша поплёлся к театру, где танцевала в массовке Анфиса. Он долго мёрз у служебного входа и, лишь Фиса вышла на перекур, шагнул к ней, проклиная себя, что не догадался купить цветов или ещё чего-то подобного. — Фис… — он опустил голову и сунул руки в карманы. Перебирал нервными пальцами трамвайный билет и быстро превратил его в бумажную крошку. — Мишка, — она искренне улыбнулась, обняла его за плечи и прижала указательным пальцем кончик носа, — ты куда вчера пропал? Я переживала. — Да это… Ментам попался, — смущённо рассмеялся он, видя, что всё не так уж плохо. — Обломал весь кайф нам. Прости. — Не прощу, — шутливо оттолкнула его девушка и вздохнула. — Ты сердишься на меня? — Миха прикусил нижнюю губу и посмотрел ей прямо в глаза. Он был так честен, открыт и наивен, что Анфиса не смогла сдержать смеха. — Теперь уже нет. Пошли сегодня в Тамтам? Будет совершенно безбашенный концерт. — Хорошо. Обязательно. Нет, правда, стопудово приду, — бурно обрадовался Миша и крепко притянул её к себе.