Первая

— И что, нам правда надо будет ещё где-то работать по распределению? — Андрей смотрел на Миху, и лицо его выражало всю скорбь мира. — Бля, я думал, после нового года справки дадут, типа прошли учебный курс, и отъебутся от нас. — Справки? А чё, защищаться ты вообще не планируешь? — Ну, — Андрюха усмехнулся и протолкался к выходу из автобуса, — я царапаю, конечно, там что-то для диплома, но… Выпускные экзамены я хоть так, хоть эдак завалю, поэтому чё зря упахиваться. Да и ты тоже. Мы с тобой бездари в глазах этих деревянных тёток в комиссии. Думаешь, за два с половиной года их мнение о нас поменялось? Тебе нужен этот хуев диплом реставратора? — Конечно, нет, — презрительно фыркнул Мишка, — но поработать придётся. Зато прикинь, где? В Эрмитаже! Я почти договорился, нам там даже квартиру выделят в расселяемом доме. — А, ну если со свободной хатой… Это было бы неплохо, — улыбнулся Андрюха. Пацаны вышли из автобуса на Малом проспекте и побрели вдоль по улице. Миша раздобыл где-то кожаные брюки и теперь гордо в них мёрз, потому что в городе царила непривычно суровая зима. — Шевели булками, Дюх, холод собачий, — возмутился он, когда Андрей засмотрелся на витые сосульки, свисавшие с нижнего козырька ближайшей пятиэтажки. — Одеваться по погоде надо, а не выёбываться, — парировал Князь, отломил льдинку и лизнул. — Пошли к метро, Алёну встретим. И погреешься там. — Блять, — засмеялся Мишка, выбивая её у него из рук, — ты как пятиклассник. Не ешь сосулю, козлёночком станешь. — Не стану. Слушай, Мих, ты ведь не обидишься, если мы с Алёнкой не пойдём в «Тамтам»? — Не обижусь. Но ты дохуя теряешь. Там будет клёвый концерт. — Да знаю я, но обещал в кино пойти. Мы с ней и так редко встречаемся. — Идите. Я всё понимаю, Андрюх, — кивнул Мишка и подумал, как же ему повезло, что Анфиса любит ту же музыку и те же развлечения, что и он. Да что там любит, она сама ему и приоткрыла дверцу в классный новый мир панк-рока. Миша зашёл в клуб один, огляделся и увидел Джо, который при более близком общении оказался Женькой. Пацаны вспомнили, что в прошлый раз толком не отметили знакомство, поэтому решили радостно набухаться. Миха, которому очень понравились новые панковские приятели, не отставал, попутно поднимая свой авторитет в этой немудрёной среде, но держался вполне себе ничего, потому что от природы мог долго не пьянеть. Когда в клуб пришла Анфиса, Мишка плюнул на все прошлые советы Балу, пошёл к ней напрямую и взял под руку. Он не давал ей толком поговорить с друзьями и подругами, явно перетягивая внимание на себя, и Фиса начала злиться. Она соскучилась по Мишке, но его разговоры были слишком громкими настырными и гружёными, и вообще, Горшка вдруг стало как-то слишком много. Спас положение начавшийся концерт. Миха заткнулся и обалдело уставился на сцену, где рубил свою музыку необычный полураздетый чувак в фартуке мясника, а Анфиса ускользнула в туалет. Села на подоконник и закурила, глядя в узкое окно. — Привет, Фиска, — рядом с ней опустилась Вика, странноватая девушка, помешанная на Кастанеде. — Что грустишь? — Ерунда, — махнула рукой она и передернулась от холода, сочившегося из щели. Вика немного помолчала и пустилась в рассуждения: — Прикольный пацанчик с тобой сегодня. Знаешь, что-то в нём есть… Такое необъяснимое. Красавцем вроде не назовёшь, а вот нераскрытая харизма чувствуется. Он пока сам этого не понимает. Где отыскала такое чудо? — В проходном дворе, — Фиска засмеялась и поняла, что злость растворилась. На Горшка почему-то невозможно было долго сердиться или обижаться. Да и не сделал он ничего плохого, чтоб впасть в Фискину немилость. — А что у вас с ним? — не отставала Вика. — Гуляем, встречаемся. Ничего особенного, — пожала плечами Анфиса. Она не ждала от отношений с Мишей никакого статуса и даже не думала об их развитии. Им вдвоём было хорошо сейчас, в моменте, — и славно. Большего и не надо. Фиса попрощалась со знакомой и вышла в зал. Музыканты на сцене вошли в самый раж, и девушку быстро подхватила беснующаяся толпа. Мишку она нашла лишь после концерта. «Химера», которая сегодня выступала, произвела на него неизгладимое впечатление, и Горшок долго и странно молчал, обдумывая увиденное. — Кто этот чувак, который пел? — Рэдт, — коротко ответил Джо, будто одно это прозвище объясняло всё. — Пойдёмте отсюда на улицу? Гулять так гулять. И срать я хотел, что там морозиловка. Они зависли на ближайшей детской площадке под аккомпанемент гитар и портвейна. Миша ближе сошёлся с парнями, но Анфису от себя не отпускал. Ему не нравилось, как смотрят на неё другие. С каждым выпитым стаканом Мишкины объятия становились всё крепче, а поцелуи — показушнее. Горшок, честно говоря, вовсе не был уверен в себе, знал, что многим кажется глупеньким юнцом и страстно пытался это изменить. Он с лёгкостью вписался бы в любую драку, подвернись удобный случай, поэтому Анфиса невзначай увела его гулять лишь вдвоём. Они перебрались с Васьки на Невский, полюбовались обледеневшей Невой и допили портвейн, прихваченный Мишей. — Мы всё-таки напились, заяц, — расхохоталась Анфиса. Контуры предметов потеряли чёткость, голова кружилась, а смех так и рвался наружу. — Я не заяц. Я же мишка, — Миха уцепился за непривычное уху слово. — Медвежонок? Ну уж нет, заяц лучше. — Да? — Мишка обхватил девушку за талию и поставил перед собой. — Ладно, называй меня, как хочешь, Анфиса. Поцелуи на морозе его не устроили, и Миха предложил поймать машину. Не теряя времени даром, он просто шагнул на дорогу и быстро услышал гудки и скрип тормозов. Анфиса поздно спохватилась, что Горшка надо бы убрать с проезжей части, и сейчас вынуждена была слушать из уст водителя нескончаемый матерный поток. — Дядь, да хорош орать, — Миша уже открыл заднюю дверцу. — Отвези на Ржевку. — Куда мы? — Фиса устроилась рядом и откинулась на спинку сидения. — Ко мне. — А?.. — Всё в порядке, ё-моё. Ты — моя девушка. И я могу привести тебя домой, без всяких разрешений. А кто попробует возражать, на хуй отправится. Тёмное и тесное заднее сидение жигулёнка идеально подходило для поцелуев и лёгких, полных намёков касаний. Миша и Анфиса так увлеклись друг другом, что почти не заметили самой поездки. — Я заплачу, — Мишка полез в карманы, но Анфиса опередила его, дала дядечке нужную купюру и вытолкнула Миху из машины. — Где твоя парадная? — Фис, на. Возьми, — Горшок выскреб из брюк все деньги, что у него были. — Должен был я платить. Слышь? — Мих, забей. Мишка не нашёл сил для ругани и поволок Анфиску к себе. Уже в фойе он начал раздевать её, придавливая к стенам, совсем зажал в лифте, расстегнул куртку и добрался до груди. Фиска не отбивалась, тая в его руках, и часто дышала. — Тупой ключ, — Миха тщетно пытался вставить его в замочную скважину. Надо было быть тихими и бесшумными, но оба смеялись почти в голос. Попав в квартиру, Миша обнял Анфису и повёл её в комнату. На узкой кровати видел десятый сон Лёшка, а Мишин диван пустовал. — Лёша, иди на кухню спать, — грубовато растолкал брата Горшок. — На, одеяло тебе, простынь ещё одну. Давай-давай. Потом сочтёмся. Лёшка потёр заспанные глаза и увидел слегка растерянную Анфису. — Здрасьте, — бормотнул он, не стал связываться с пьяным братом и ушёл, прихватив груду одеял и подушку. Миха закрыл дверь комнаты на защёлку и рывком повалил Анфису на диван. — Не думай ни о чём. Только это… Потише, ладно? Чтобы не спалиться. Опьянение стёрло смущение, но не возбуждение, и Мишка уверенно и быстро полураздел Анфиску. Приспустил свои брюки, толкнулся внутрь, шипя от долгожданного удовольствия, и быстро задвигался. Он, сам того не зная, выбрал удачную позу, сильно навалившись сверху, и Фиска легко словила кайф, двигаясь ему навстречу. Вскоре тёплый клубок желания взорвался красочными искрами, а мышцы напряглись и завибрировали. Миха по наитию повернул голову Фиски, чтоб заглушить подушкой её сладкий стон, и резко вышел, надеясь, что успел отстраниться вовремя. — Фиска, — он хотел многое сказать, но не нашёл нужных слов. Поэтому втянул в глубокий поцелуй и ласкал так нежно, как только мог. Сердце переполнялось чем-то, что так и рвалось наружу, и он был ужасно счастлив, что его любимая девушка сейчас рядом с ним, в его комнате, на его диване. Миша обнял её покрепче и почти провалился в сон. — Мне нужно в ванную, — зашевелилась Анфиса. — Проводишь? — Мм, может, потом? — Мишка уже не хотел отрывать голову от жёсткой подушки, но Анфиса обозвала его дураком и ловко вытолкала с нерасстеленного дивана. Он вздохнул, показал нужную дверь и встрепенулся лишь когда Фиса вышла и стала искать в прихожей брошеную впопыхах куртку. — Куда ты? — К Таньке. — Ночью? Не пущу. Фиса покорилась, решила, что уйдёт пораньше, пока в доме будет ещё тихо, но проспала. Утром её разбудили голоса, доносившиеся с кухни, и звон чашек и тарелок. Она покосилась в сторону Миши. Он спал, безмятежно приоткрыв рот и закинув руку за голову. Анфиса улыбнулась и тихонько тронула его за плечо: — Миша. Чего делать-то будем?