Песчаный замок

Рикс и Афий наконец покинули Орвона. Злость и обида тлели в его душе ещё до их визита, но тот раздул эти угли в настоящее пламя. Орвон вновь принялся мутузить манекен — кулаки обожгло тупой болью. Пытаешься сделать больно другому (пусть и сублимируя) — а в итоге делаешь больно себе. Символично, ничего не скажешь. Затем, осознав, что рукопашный бой — не лучшая тактика, Орвон поднял с пола меч. Размахнулся и начал наносить удары, сопровождаемые вскриками. — Ненавижу его! — меч плашмя ткнул манекен в плечо. Всецело завладел вниманием Рикса — а теперь ещё и его, Орвона, вздумал поучать, как жить! Отвлечься, расслабиться, насладиться свободой… Чёрта с два. — Тебя! — более умелый удар пришёлся в живот. Вот и зачем он притащился? Проведать решил, ммм. Не иначе как кто-то ему подсказал — сам бы ни за что не вспомнил о существовании какого-то там старого друга. — И себя! — манекен лишился головы. Так хотелось стать сильным, так хотелось доказать, что он чего-то стоит. Вот сейчас Орвон победил — конечно, того, кто никак не мог бы ему ответить, но ведь это лишь начало. Только внутренний голос продолжал твердить: слабак. Сильные так не поступают. Сильные не идут на поводу у своих эмоций. Орвон изнеможëнно сполз на покрытый песком пол. Ещё немного песка высыпалось на него сверху из прорехи в снаряде. Кругом песок, никуда от него не скрыться. Орвон обнял манекен, толкаясь головой в то место, где у него вроде бы подразумевалась грудь. Бессердечный, безголовый истукан. Ну хоть так. Рана в душе саднила сильнее любого из увечий, что Орвон успел получить за месяцы в статусе гладиатора. Непонятно даже, что хуже — когда Рикса нет рядом или когда он есть. Чужой, невидящий, непонимающий. Как же досадно, что нельзя просто взять и отключить свои чувства. И почему технологии Неорима ещё не развились до подобного? Зато гладиаторский чип обладал функцией записи воспоминаний. Вот только какой с этого толк — хранились там лишь картины их с Риксом пребывания в лудусе. На что смотреть — как тот улыбается другому, обнимает другого, выбирает другого? Эти сцены Орвон прокручивал лишь для того, чтобы питать свой гнев. И всё-таки он нашëл выход. Нашëл свой путь, своё призвание. Что раньше казалось ему обузой и почти проклятием — станет его спасением. Он будет воином. Он будет сильным. Никто не посмеет больше назвать его тюфяком и размазнëй — даже он сам. Тогда, на арене Паитрума, он струсил. Но больше трусить не станет. — Что вы творите? — Орвон передразнил Афия карикатурно-высоким голосом. Конечно, легко ему призывать убрать оружие и хоть ненадолго забыть о том, что ты гладиатор. Ему-то повезло — у него есть Рикс, и тому Афий нужен. Что-то похожее на совесть тотчас же укоризненно кольнуло Орвона: как может он рассуждать о везении того, кто с рождения находился в рабстве? Ему ли, сыну лиисского чиновника, судить о таком? — Ну и что? — раздражëнно пробормотал Орвон себе под нос. — Это не значит, что в награду за своё тяжёлое прошлое он должен отнять у меня Рикса. «Пока ты хочешь, кто-то просто берёт». Оброненная Риксом фраза сама собой возникла в голове. Говорил он о мече, и не было оснований предполагать, что в ту реплику был вложен иной подтекст — слишком уж Рикс для этого бесхитростен. Однако как же это соответствовало самой сути Орвона! Из раздумий его вырвал скрип двери. Поспешно отпрянув от манекена, Орвон обернулся к вошедшему. Афий. Только его не хватало. Его руки были испачканы в краске, воротник рубашки помят, а некоторые пуговицы продеты не в те петли. Ясно. Хорошо хоть, что здесь отличная звукоизоляция. — Я смотрю, ты уже победил, — Афий ухмыльнулся беззлобно, без издëвки. Как раньше грела душу эта его привычная интонация. Как бесила она сейчас. — Угу. — Слушай… — Афий замялся. — Я, пожалуй, погорячился. Не надо было мне на тебя накидываться. Ты извини меня. — Угу, — снова буркнул Орвон. И, рассудив, что нужно отплатить тем же, чтобы Афий отцепился, скороговоркой прибавил: — Я тоже был неправ. Тоже извини. — У каждого из нас свой опыт. Потому нам непросто понять друг друга. С чего это Афий решил помириться? Какая ему от этого выгода? Орвон привык считать его дружелюбие фальшью — но ведь Афий был искренен, когда жарко спорил с ним. Лжецы и льстецы так себя не ведут… И оттого делалось ещё противнее. Уж и смелый, уж и сильный, уж и красавец писаный. Так впридачу мудрый и участливый. Ну всем хорош, поглядите вы на него! — Но я хочу тебя понять. Афий опустился на пол напротив Орвона. Он что, не свалит? — Ты же всё-таки мой друг. — Ты мне не друг, — Орвон скривился, отворачиваясь. Над ним шутят, что ли? — А кто, враг? Меньше всего на свете хотел бы я быть твоим врагом. Афий вздохнул. — Вот зачем ты так? Разве мы тебе что-то плохое сделали? Орвон молчал. Вдруг игнорирование поможет Афию понять, что беседовать с ним не намерены? — Ты что, ревнуешь? Орвон вспыхнул до кончиков ушей. Рикс не понимал такую очевидную вещь, а Афий понял? Яростное отрицание выглядело бы подозрительно, молчание — тоже… Орвон собрал остатки самообладания и со всей возможной сдержанностью спросил: — С чего ты взял? Афий мягко, бархатно рассмеялся. — Ну я же вижу. — Видь себе на здоровье. Только в душу лезть незачем. — Случается и так, что чувства не взаимны, — Афий тронул Орвона за плечо, отчего тот вздрогнул. — На одном человеке белый свет клином не сошёлся. — Ага, — выплюнул Орвон. — Ещё какую шаблонную фразочку выдашь? — Хочешь злиться — злись. Имеешь на это право. — Спасибо, что разрешил, — Орвон издевательски склонил голову. — Без тебя ни за что бы не разобрался, что мне делать. — Хочу тебе предложить кое-что, — невозмутимо продолжил Афий, вставая с пола. — По-дружески. Я всё равно считаю тебя другом, пусть ты и не считаешь другом меня. Надо же, не только чувства Орвона могут быть безответными. Один-один. — Почему бы тебе не выплеснуть эмоции более созидательно? Я раздобыл краски, и мы можем порисовать. Орвон скептически поднял бровь. — Чтобы потом над моими каракулями потешаться? Я же не умею рисовать. Афий развёл руками: — Так и я не умею. Задача не в том, чтобы создать шедевр живописи, а в том, чтобы проявить себя. Нет, не в характере Афия глумиться. Вероятно, и вправду пытается наладить контакт. Ох уж это его человеколюбие. Орвон нехотя поднялся на ноги. В конце концов, для тренировки он был слишком вымотан, а других занятий, кроме самокопания, выдумать не мог. Сгодится и рисование, пускай и в подобной… компании. — Ладно, — Орвон махнул рукой в картинно-покровительственном жесте, на что Афий широко улыбнулся. До его комнаты они дошли — слава богам — в молчании. Однако когда дверь открылась, взгляду представилось зрелище расписанной рисунками стены. — Я смотрю, вы с Риксом времени зря не теряли. Замолчавшая ненадолго ревность вновь подняла голову. — Тут ещё много свободного места, — Афий кивнул на противоположную стену, девственно чистую, — приятно будет, если и ты оставишь свой след. «Посмотрим, как сильно будет тебе приятно», — съязвил про себя Орвон, изучая банки, наполненные крупинками краски. Вслух же уточнил: — Рисовать я могу что захочу и как захочу? — Естественно. Он уже уцепился за идею выпачкать всю стену чëрным цветом (нужно же выплеснуть эмоции, да?), как вдруг его взгляд упал на жëлтую краску. Жëлтую, как неизбывные пески Паитрума. Орвон развëл её водой и, игнорируя предложенные ему кисти, окунул в краску всю пятерню. — Тоже вариант, — подбодрил Афий. С силой впечатав ладонь в стену, Орвон повозил ею из стороны в сторону. Если бы он был абстракционистом, это пятно можно было бы счесть отдалëнно похожим на солнце. — Между прочим, в прежние времена ты мог бы выставлять своё творение в музеях, а публика гадала бы, что за глубокий смысл здесь заложен! Глаза Афия лучились весельем, но издëвки в его тоне по-прежнему не было. Это успокаивало. Это раздражало. Если бы он был в действительности хоть вполовину таким мерзким, каким представлялся порой Орвону, ненавидеть его было бы куда проще. Тот тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли, и вернулся к банкам. Смешав жëлтый с красным, получил оранжевый и принялся дополнять своё полотно. Афий тем временем решил присоединиться, нанося краску тем же методом — вручную. Уже почти забыв об изначальной цели — испортить ему интерьер, Орвон вдохновенно наносил на стену хаотичные узоры. Афий дорисовывал их, и впору было бы возмутиться тем, что он мешает авторскому замыслу — только никакого авторского замысла не было. На очередном размашистом мазке их ладони вдруг столкнулись, и Орвон неожиданно для себя задержал руку на месте. Выкрутить кисть. С хрустом переломать эти длинные изящные пальцы. Но, наткнувшись на горящие воодушевлением карие глаза, Орвон отчего-то просто взял чужую руку в свою, сдавив в странном подобии пожатия. Больше эксцессов не происходило. Спустя примерно полчаса и пару почти опустошëнных банок на стене красовалась картина, в которой Орвону чудилась пустыня. Участки, где краска была наложена более плотно, образовывали разводы, напоминающие о дюнах. — Потрясающе… — произнёс Афий восхищëнным полушëпотом. — Рикс тоже наверняка оценит. Орвон внезапно осознал, что это имя уже несколько минут не звучало ни в их скупых разговорах, ни даже в его мыслях. — Я ему не нужен, — отрывисто бросил он. — У него теперь ты. Афий поднял брови с непритворным удивлением. — Мне было бы довольно и дружбы, — продолжил Орвон после паузы. — Только она давно умерла. И зачем он всё это рассказывает? — Ну что за глупости, — покачал головой Афий. — Ты с ним хоть делился своими переживаниями? Вы же доверяете друг другу… — Доверя-ли, — Орвон внушительно выделил последний слог. — Толку делиться, если он ничего не понимает? Всё время пропадает где-то, на меня внимания не обращает, если только пальцем не ткнуть. Афий вытер руки полотенцем, после чего протянул его Орвону. — Он и не поймёт, если ты ему прямо не скажешь. Телепатия в число его талантов не входит. До чего не хотелось слушать Афия, до чего не хотелось признавать его правоту. А главное — сомневаться, не напрасны ли были все тревоги. Тем не менее, эта простая, и в то же время неочевидная истина заставила задуматься. — Ну, мир? — Афий улыбнулся самой обезоруживающей из своих улыбок, протягивая Орвону заляпанную краской ладонь. «Хочешь мира — готовься к войне», — всплыло в памяти древнее изречение. Готовиться никогда не помешает. И всё же… — Так уж и быть, мир, — Орвон фыркнул больше для порядка, встряхивая руку. Уже не друга. Уже не врага. Ещё не друга.