Путь

      С Лизой они расстались по итогу на мажорной ноте — найденная за какой-то каменной плитой книжка успешно перекочевала к волшебнице, всё ещё недобро позыркивающей из-под полей шляпы на дергающегося от пробегающих искр остаточного напряжения мага Бездны, после чего парочка вернулась ко входу, где и вышла на белый свет.       — Ну… похоже, на этом всё. — Девушка посмотрела на книгу в своих руках и перевела взгляд на Сэма.       — Похоже, что так. — Кивнул он, ободрительно улыбнувшись. По волшебнице было видно, что необходимость возвращаться к работе её не сильно радовала и она бы с удовольствием погуляла ещё немного. — Тебе помочь донести книги?       — Сэм, если уж при такой простой задачке мы с тобой влетели в полноценное приключение, то на обратном пути, боюсь, что книги до полок просто не доживут, — хмыкнула она, и подойдя ближе, поцеловала его в щеку, заставив Самурая даже на секунду смутиться. Озорно блеснули зеленые глаза, а промелькнувшие перед носом русые волосы даже после их небольшого похода сохранили запах какого-то легко и приятно пахнущего цветами шампуня… или его местного аналога. — Удачи, Сэм! Надеюсь, скоро встретимся…       И с этими словами, не дожидаясь его ответа и стараясь не встречаться с ним взглядом, немного покрасневшая девушка, что, как казалось ему до этого, совершенно не умела стесняться, махнула ему рукой и отправилась к городу, еле слышно насвистывая какую-то мелодию. Проводив её взглядом, он машинально погладил кибернетической рукой место поцелуя, и, задумчиво хмыкнув, ответил.       — И тебе, Лиза… — Конечно, отошедшая уже на десяток-другой метров фигурка в открытом платье не могла его слышать, но эти слова нужны были в первую очередь для него самого.       Достав из кармана плаща листочки с заданиями, он раскрыл их начал читать первое попавшееся под руку. Бумага, даже по виду создававшая впечатление самой дешевой из той, что можно было достать, и это в условиях эпохи магического Возрождения, содержала рукописный текст, разный для каждого из листочков, и, как понял Сэм, ему выдали прямые заявки от тех, кому требовалась какая-то помощь. Первым ему на глаза попалось то самое «Очень срочное обращение», которое нужно закрыть, как говорится, прямо сейчас, а в идеале ещё вчера. Листок, расписанный нервным, отрывистым почерком, что ни разу не облегчало задачу по его прочтению, содержал в себе информацию о разгуливающем на противоположном от главных городских ворот Монда берегу Сидрового озера Страже Руин… который по какой-то причине прекратил охранять те самые руины и решил отправиться в вольное плавание. Такое положение дел сильно смутило проходивших мимо авантюристов, ибо сидящий в вековой развалине Страж Руин — это одно, а свободно разгуливающий на мондштадских просторах, то есть способный при большой неудаче набрести что на сам город, что на тот же Спрингвейл или просто группу особых счастливчиков — это совсем, совсем другое. С этим согласился и некий рыцарь Ордо Фавониус, которому авантюристы передали эту информацию при встрече и составил соответствующий запрос, отослав его… в гильдию авантюристов. Поймав себя на мысли, что бюрократический змей начал пожирать сам себя, пока это задание не оказалось на руках у Сэма, мечник прикрыл лицо ладонью и убрал бумажки обратно в карман.       Конечно, возникало много вопросов, почему такой угрозой не занялся напрямую Ордо, но учитывая, что у них и самих на данный момент забот полон рот, это было не слишком удивительно. Спихивать на гильдию авантюристов часть работы, которая будет им по плечу — это, как он уже успел убедиться, довольно стандартная практика даже в вопросах, где любое иное государство Земли скорее удавилось бы, чем поручило что-то такое кому-то, кроме своих вооруженных сил. Куда больше его интересовало то, как вообще найти этого Стража — противоположный берег Сидрового озера — это очень… расплывчатое описание, и при желании там можно бродить очень долго, особенно, в одиночку. То, что у него не было запасов еды — на самом деле не слишком-то большая проблема, он может и потерпеть, но вот желания тратить прорву времени вникуда у него вообще не было.       Киборги, к которым себя с некоторой натяжкой относил и Сэм, были на Земле оружием… точечного применения. Они без проблем могли пройти через практически любую оборону, самое сильное сопротивление, но это только в том случае, если они хотя бы знали куда идти. Мысли отправлять же того же Муссона или Сандаунера бродить по лесу, чтобы найти цель их задания не возникло бы даже у самого последнего идиота, а если бы таковое вдруг и случилось, что первый, что второй разобрал бы умника на составные части быстрее, чем тот успел объяснить, почему тем же самым не могут заняться дроны или обычные солдаты. Хотя посмотреть на лицо Сандаунера, которому скажут идти играть в Шерлока я бы не отказался… Мужчина ухмыльнулся, и, поправив сумку, не теряя времени направился к берегу, чтобы с комфортом и не рискуя потеряться дойти до зоны поисков. Вполне возможно, ему повезет, и он наткнется на следы Стража, а вминать почву под собой тот должен достаточно сильно. Или, может, повстречается ещё какая группа приключенцев, которым повезло достаточно сильно, чтобы не только увидеть его цель, но и уйти от неё живыми       Вопреки мнению, которое могло сложиться при столкновении с ним у противника, и которое он старательно поддерживал в качестве своего имиджа в рядах Ворлд Маршалл в целом и у Ветров Разрушения в частности, у него было не настолько большое эго, чтобы наотрез спихивать какую-то работу на другого, как не достойную для выполнения. Годы жизни с отцом, когда большая часть домашних обязанностей лежала на маленьком Сэме, научили его стойко терпеть любые подобные неприятности, и это качество было успешно сохранено им и во взрослой жизни. А сейчас, когда вопрос иерархии в организации наемных убийц отпал сам собой, он мог позволить себе выполнять работу так, как ему захочется, а не руководствовать тем, что о нём подумают. И если ему доставляет удовольствие гулять по местным просторам и дышать чистейшим приозерным воздухом — значит именно этим он и будет заниматься, а не пошлет искать цель того же Блейдвульфа… Почему это звучит как будто я сам перед собой оправдываюсь?       В любом случае, узнать-то он его узнает, ибо гуманоидный маго-механический голем, которого в научных кругах величают по Каэнри’ах-ски, культиватором, был довольно запоминающимся зрелищем, и авторы нескольких прочитанных им книг вскользь или подробно описывали его внешний вид. Большой, метра три с половиной или даже четыре ростом, с длинными, практически до земли руками, выходящими из мощного голово-туловища, а также головой без шеи в форме полусферы, прикрытой защитным воротником, роль единственного глаза на которой играло магическое око, защищенное решеткой в форме четырехлучевой звезды, с отверстием для обзора по центру. Мельком рассмотренная когда-то зарисовка отдаленно напомнила ему мастифов, используемых Десперадо — такой же коренастый и массивный, хотя как классы… ну, пусть будет, военной техники, они, конечно, сильно отличались. Культиватор — это машина войны, одновременно и сверхтяжелая пехота, и, что для местных особенно удивительно — самоходная артиллерия, созданная для того, чтобы медленно огромной волной накатывать на оборонительные сооружения противника, продавливая оборону количеством и огневой мощью, а мастиф — штурмовой беспилотник прорыва, использующийся обычно для того, чтобы быстро взять штурмом тяжелое укрепление, которое нельзя было обойти с фланга. Достаточно близко по общей концепции, но сильно различается в применении.       Обычно культиваторы были коричневыми, цвета давным-давно заржавевшего металла, из которого только некоторые латунные элементы, вроде находящихся на плечах бочках-конденсаторах, сохранили тень былого блеска. Ему даже встречались споры на тему, что коричневый — это не родной цвет корпуса этих машин, и раньше они были либо чем-то покрашены, либо и вовсе щеголяли голой блестящей сталью, и он даже готов был в это поверить. Красить боевые машины в коричневый — это что-то на японском, причем времен второй мировой… может и практично, но навевает… ассоциации.       Несмотря на общую неказистость, смешную раскраску и тот факт, что Стражи Руин изначально предполагались для применения в большом количестве, даже в одиночку такая штука могла задать жару тому же отряду авантюристов. При этом наличие у отряда владельцев Глаз Бога лишь уравнивало шансы, не склоняя их полностью в пользу последних. Встреча со столь опасным для местных противником заставляла Сэма предвкушать хорошую схватку, может быть даже чем-то близкую к его бою против Метал Гир Рей, ещё во время штурма здания Ворлд Маршалл, но наученный негативным опытом прошлых легких побед он не давал своим чувствам взять над собой верх.       Тем временем солнце на небосводе постепенно подбиралось к зениту, начав напекать даже с учетом мягкого местного климата. Утерев пот со лба, только дошедший до песчаного берега Сэм поморщился, и, зачерпнув ледяной воды, умыл лицо. Вода, казалось, ничуть не изменилась с прошлого раза, как он тут был, оставаясь такой же свежей и приятной. Не удержавшись и сделав глоток, он отряхнулся и пошел вперед, не желая терять время. Может, территорию для поиска ему нужно обойти и немалую, но на его стороне экзокостюм, практически бесконечная выносливость и солитонный радар, который хоть и не настроен на поиск таких противников, как Страж, но если повезет — засечет и его. А даже если нет… у него всё ещё оставались собственные глаза.              

***

             Путь до противоположного берега пролегал достаточно спокойно, чтобы не концентрировать на этом внимания — парочка отколовшихся от своих и неведомо как забредших так близко к городу хиличурлов не в счет, как и немногочисленные агрессивные образчики мондштадской фауны. Хотя, как слышал Сэм, слаймы — это явление повсеместное, но для него они уже стали одним из своеобразных символов Монда, наравне с вином и вездесущими одуванчиками. Гораздо больше проблем ему доставил ландшафт береговой линии — ровный гладенький песочек очень быстро закончился, и вскоре ему пришлось отойти вглубь суши, чтобы не приходилось прыгать с одной скалы на другую, с риском в один случайным момент отколоть своим весок кусок породы и отправить плавать. Небольшая проблема, но ему не хотелось терять кучу времени, пока он дойдет до ближайшего достаточно пологого берега, чтобы выбраться наружу.       Тем временем чем дальше он шел, тем веселее становилось окружение — в один момент он и вовсе забрел в ущелье, отчего на противоположную стену ему пришлось долго и упорно карабкаться, помогая себе мечом и акробатическими навыками. Благо, экзокостюм позволял ему выбивать ступеньки прямо в горной породе, иначе бы пришлось заходить ещё глубже в лес, чтобы найти обходной путь. А это, с учетом того, что на местности он ориентировался не слишком хорошо, могло стать достаточно большой проблемой. Забравшись, наконец, на самую вершину, он утер пот со лба и уставился с высоты на простиравшееся перед ним пространство. Не считая отсутствия моря, эти места были довольно сильно похожи на место его первичного появления в Тейвате — там тоже были возвышающиеся над землей скалы, которые кругом обступали находящийся в центре Мондштадт. Если так подумать, то все они были частью единой горной системы, лишь в нескольких местах выбиваясь из этой стройной теории, что… заставляло задуматься, какой катаклизм сотворил их.       Почесав подбородок, Самурай пожал плечами и продолжил свой путь, хотя неожиданно для него самого он вывел его вплотную к территории старого Монда. Именно сюда от мондштадских военно-воздушных сил и сбежал дракон и где-то тут, по-идее, должны были нести вахту знакомые ему авантюристы, с которыми он был теперь, получается, товарищем по профессии. Машинально оглядевшись вокруг на предмет знакомых лиц, он, внезапно для себя, обнаружил увлеченно шагающего куда-то на расположившейся ниже него скале Стража Руин. Причем шел он прямо через построенный тут же лагерь хиличурлов, в котором не было ни одной живой души — видимо, заприметив опасность, предприимчивые монстры унесли все самое ценное и самих себя, дабы не оказаться случайными жертвами катка давно почившей военной машины. Что было бы довольно иронично, если бы теории о том, что хиличурлы и есть проклятые жители древней империи оказались бы правдой.       Оскалившись и вытащив катану из ножен, заботливо поставленных в привычное положение третьей рукой, он хотел уже спрыгнуть противнику прямо на голову, дабы максимизировать эффект неожиданности, но… это было бы слишком просто. У Сэма совсем не было уверенности в том, что древний механизм переживет проникновение метра-другого стали прямо в темечко, так что, цыкнув от досад, он просто взял небольшой разбег и оттолкнувшись ногой, под свист ветра полетел вниз, считанные секунды спустя с треском камня под ногами приземлившись прямо перед замершим големом. Подняв голову, он встретился взглядом с тускло горящей в свете дневного солнца линзой, смотрящей сейчас прямо ему в глаза. Заляпанная грязью и покрытая тонкой, почти незаметной с расстояния сеткой трещин, она не имела четко выраженного зрачка, отчего создавалось впечатление, что ты смотришь на плафон потолочного светильника. Сэм встал, и, закинув катану на плечо, осмотрел не спешащего начинать действовать противника. Культиватор, в целом соответствуя описанию из книжек, отличался только своим состоянием. Весь покрытый комьями засохшей грязи и вросшими стеблями растений, с отшелушивающейся струпьями краской корпуса, он создавал впечатление забытой на улице машины, которая постояла без обслуживания не один десяток лет, и, когда владелец неожиданно нашелся, даже завелась и поехала.       Видимо, конкретно этот Страж был долгое время в отключке, может даже закопан в земле, но по какой-то причине вдруг пробудился… интересно. Наконец, что-то внутри корпуса голема щелкнуло, свет главной линзы засиял чуть ярче, и, машина, взяв долгий и большой замах, выбросила тяжелый кулак вперед, в место, где стоял Сэм. Последний же, зевнув, сделал один шаг в сторону, и под аккомпанемент разлетающейся в стороны каменистой почвы, стучащей по стенам лагеря хиличурлов и экзокостюму, не меняя стойки ударил рукой с зажатой в ней катаной вниз, прямо по врезавшемуся в землю манипулятору. Магическая сталь легко вспорола внешний защитный кожух щупальцеподобной руки, тем более что попала она прямо между двумя массивными защитными кольцами, и прошла практически до самого конца, разрубив истрепанный временем металл.       Страж Руин поднял руку, от которой ровно по месту удара отломился, повиснув на тонкой полоске, манипулятор, и взявшись за него второй рукой, оторвал и без того практически отошедшую деталь, швырнув её в Сэма, который, театрально крутанув лезвие, убрал его обратно в ножны.       — Воу… — такой прием застал мечника врасплох, отчего уйти в сторону до конца он не успел, и пришлось отбивать импровизированный снаряд плечом. С хрустом с плеча отошел внешний защитный слой краски, а импульс удара откинул мужчину на пару метров назад, заставив потерять баланс, — брутально.       Голем что-то проскрипел в ответ, и двинулся вперед, набирая скорость с каждым шагом, при этом начиная раскручиваться по оси своего торса, отчего его длинные, достающие практически до земли руки очень быстро стали напоминать лезвия газонокосилки, ветром поднимая тучи дорожной пыли. Стоял он достаточно близко, так что Сэму пришлось уходить назад сначала рывком, а когда и этого оказалось мало, он, сделав обратное сальто, с силой оттолкнулся ногами, отлетев ровно к забору, врезавшись в него ступнями. Заметивший исчезновение противника Страж потратил секунду чтобы найти его, и, на инерции довернув корпус, уперся двумя руками в землю, открыв Сэму спину. Зная, что сейчас последует, Самурай только усмехнулся и бросился вперед, не намереваясь терять такой шанс, с хрустом сломав деревянный частокол под ногами от силы прыжка. Тем временем шесть лючков на спине у противника раскрылись, обнажая магические пусковые установки, и в него не слишком быстро, но доводясь в процессе, полетели магические стрелы, хотя сам Сэм бы назвал их скорее магическими ракетами, ибо взрывались они при попадании, судя по описаниям, ничуть не хуже.       Был у них, впрочем, ключевой недостаток — наводились они по командам самого Стража, который из-за особенностей строений зрения переставал видеть цель, когда стрелы подлетали слишком близко, отчего оставшиеся несколько метров летели на инерции, и для Сэма этого было более чем достаточно, чтобы пропустить залпы низко гудящих зарядов мимо тела не снижая скорости. Второй залп страж сделать не успел: взяв разгон, Сэм на полной скорости влетел ему в спину всей массой, отчего даже упершийся в землю конструкт не смог удержаться на ногах, накреняясь и пытаясь восстановить равновесие. Усмехнувшийся Самурай легким прыжком взлетел на опустившуюся почти вертикально спину, на которой угрожающим оранжевым светом сияло сквозь щели брони ядро в окружении открытых лючков магических установок, и, вытащив из ножен меч, с двух рук вогнал его в уязвимое место. Стоило лезвию пройти внешнюю оболочку, со стеклянным хрустом погрузившись внутрь на десяток сантиметров, Страж вздрогнул и резко взмахнул рукой, согнав со своей спины мечника, который чтобы не отправиться в полет до озерного берега был вынужден резко прыгнуть в сторону, чуть не приземлившись в массивный металлический хиличурлский казан, в котором на затухающем пламени до сих пор плескалось какое-то подозрительно выглядящее варево.       Страж с отчетливым трудом развернулся на своего врага, всё также равнодушно сияя оранжевым светом из единственного окуляра, однако было видно, что эта схватка стала для него роковой — даже на конечностях голем стоял с отчетливым трудом, а когда попытался сделать шаг вперед — и вовсе завалился на одно колено, уткнувшись оставшимся от манипулятора огрызком в землю, но не упуская Сэма из виду. Это могло бы даже вызвать у Самурая уважение, если не к самому конструкту, то к его создателям, заложившим в свои творения настолько большой запас прочности, что даже вошедший в единственный источник энергии кусок металла не смог окончательно вывести его из строя. Пожалуй, если бы Каэнри’ах чуть больше смыслили в робостострении и прикрыли бы такие очевидные уязвимые места хоть чем-нибудь, то исследователям их наследия пришлось бы туго.       Сэм двинулся вперед, играюче и с ленивым выражением лица человека, просто выполняющего неинтересную, но нужную работу, уклонившись от скорее отмашки, чем удара целым манипулятором, резким рывком подбил опорную руку механизма, заставив его рухнуть туловищем наземь, врезавшись шеей в тяжко принявшую его почву, после чего шагнул, поднимаясь на бронированный воротник, и пока борющийся с гравитацией и собственным состоянием Страж руин пытался подняться, прошел по его спине до всё ещё торчащего из ядра меча. Бросив последний взгляд на замершего, словно почувствовавшего приближение собственной судьбы, голема, Сэм взялся руками за рукоятку и поднажав, вогнал её ещё глубже. Стеклянный хруст повторился и, стоило мечу преодолеть определенную точку, резко оборвался звоном, а меч рухнул вниз чуть ли не по самую рукоятку, заставив противника издать обреченный стон, прежде чем завалиться бездыханной грудой ржавого металла посреди лагеря. Оранжевое свечение, до этого струившееся из щелей бронезащиты ядра исчезло, медленно истаяв в солнечном свете. Постепенно в окружение возвращались звуки живой природы, и вот уже ничто не напоминало о прошедшей битве кроме корпуса поверженного противника. Мир не заметил исчезновения ещё одной крупицы наследия древних.       Сэм резко потянул клинок на себя и без особого труда вытащил его из тела, тут же придирчиво осмотрев на наличие сколов или царапин, однако, к собственному растущему удивлению, не обнаружил таковых — магическая сталь явно превосходила даже современную ему оружейную, которая от таких фокусов без включенной высокой вибрации точно бы обзавелась парой неприятных зазубрин. Удовлетворенно хмыкнув, он по привычке броским движением отряхнул меч и убрал его в заботливо подставленные третьей рукой ножны, тут же отправившиеся ему за спину. По-хорошему ему бы оторвать с собой какой-нибудь сувенир, подтверждающий победу над целью задания, но…       Сэм осмотрел тело поверженного противника, всё же спрыгнув с его спины, и задумчиво почесал затылок. Он совершенно не представлял, что из этого подойдет в качестве трофея. Наверняка за редкостью Стражи руин и их внутренние составляющие высоко ценились на рынке, к тому же это была целая гора пусть и старого, но всё же металла, а значит его как минимум можно будет сбагрить тому же Вагнеру, однако как дотащить его до города через все эти скалы и буераки он совершенно не представлял — хоть подгоняй кораблик к высокому берегу и сбрасывай трофей на него. Однако были у Самурая обоснованные сомнения, что хоть одно судно рыбацкого флота Монда выдержит такую погрузку, а не отправится вместе с грузом ко дну. Поэтому, плюнув на все, он просто оторвал от оставшегося манипулятора один палец, даже сам по себе весивший, наверное, несколько килограмм и угрожавший с резким падением порвать ему карман плаща, однако на такой риск он уже готов был пойти. Достав листочек и отметив в нём предварительно купленным карандашиком успешное выполнение и даже примерное местоположение поверженного противника, он достал следующий листочек с заданием.              

***

             — Погоди, что? — Эола медленно повела головой, приложив пальцы к переносице и прикрыв глаза, — То есть вы хотите сказать, что пока мы тут бились с ордой хиличурлов на Монд успел напасть целый дракон?       — Именно так, — важно кивнула Паймон, скрестив руки на груди.       — Ага-а-а… — Девушка вздохнула, и, оперевшись на стул, уставилась на расположившуюся на столе карту, — И вы вместе, — особенно выделив последнее слов, с намеком посмотрев на надувшуюся от очевидного недоверия фею, — устроили с ним воздушную битву, отогнав дракона от города? При этом не упав в процессе с планера, не попадя под удар крылом или когтями, в конце концов даже пастью, а просто гоняя… кхм, дракона, пока тому не надоело и он не убрался восвояси?       — Эй, вообще-то ему не надоело, мы действительно прогнали его! — Фея гневно выбросила руки вниз, будучи в лучших чувствах оскорбленной таким недоверием, а Эола перевела взгляд на него. И во взгляде этом Итэр буквально видел что-то вроде «Вы серьезно хотите, чтобы я поверила в эту бредятину?»       — Рыцарь Морская пена, я прекрасно понимаю, что наши слова могут звучать неубедительно, — он кивнул и прижал ладонь к груди, намереваясь тем самым подтвердить искренность своих намерений, — однако нас послала сама Магистр, которой требуется ваша помощь. Мондштад находится в опасности и ваши силы сейчас требуются для защиты города, а не его окрестностей. Если вы не верите нам, вы сможете лично убедиться в правдивости наших слов при встрече с Джинн.       Казалось, упоминание имени магистра вернуло капитану разведки утраченный самоконтроль, отчего она, ещё раз скептически взглядом окинув пару приключенцев, несколько раз стукнула ногтем по столу, отозвавшегося на это глухим деревянным стуком, и, хмыкнув каким-то своим мыслям, поднялась, двинувшись к выходу из шатра и поманив их за собой. Переглянувшись, Итэр и Паймон ничего не спрашивая последовали за девушкой, откинувшей полог и глубоко вдохнувший особенно морозный после прошедшей бури воздух.       — Вам повезло в том, что мы действительно собирались возвращаться в город… — Она подняла краешки губ, что не укрылось от взгляда Итэра, — за прошедшее время мы израсходовали куда как больше припасов, чем предполагалось, да и потери, — Эола тяжело посмотрела в сторону полевого лазарета, — тоже будут лежать на плечах отряда неприятным балластом. Достаточно неприятным, чтобы вернуться в Монд на ротацию раньше запланированного.       — То есть вы выступаете? — Скорее утвердил, чем спросил, Итэр.       — Да, — кивнула рыцарь, — но это не значит, что я поверила в вашу… историю.       — Знаешь, — тихо начала Паймон, подлетев поближе к наклонившему голову Итэру, — до встречи с Эолой Ордо казался мне более гостеприимным. — Однако судя по тихому смешку девушки, это не стало для неё секретом.       — Не обижайтесь на мою недоверчивость, путешественники, — их собеседница остановилась, выискивая глазами кого-то, и, на несколько секунд замолчав, продолжила, — в конце концов защита Монда моя обязанность, так что я не могу доверять словам тех, кого вижу впервые, даже если вы говорите, что тоже теперь являетесь членами Ордо… пускай и не полноценными.       — Не полноценными? — Настала очередь удивляться уже Паймон.       — Да, — кивнула девушка, обнаружившая свою цель и направившаяся к ней. — Пускай статус Почетного рыцаря Ордо Фавониус и дает вам множество привилегий, недоступных для простых горожан, он практически не требует от вас никаких ответных действий.       — Что вы имеете в виду? — Итэр поднял бровь, заставив своим вопросом Эолу остановиться и посмотреть на него с удивлением.       — Вам не рассказали? Что же… если всё действительно так, как вы описали, то это даже не удивительно. — Эола впервые за всю встречу открыто улыбнулась, — Любой давший присягу рыцарь Ордо Фавониус отдает свою жизнь в услужение и защиту собственному городу, обязуясь нести службу, поддерживать высокий статус Ордо в глазах граждан и гостей города, а также рисковать собой для защиты Мондштадта от врагов, внешних и внутренних. Пускай за прошедшее время слова клятвы несколько утратили свой первоначальный смысл, и защищать город приходилось разве что от забредших хиличурлов или слаймов, но сути дела это не меняет — за воинские привилегии любой горожанин получал соответствующие этому обязательства. Хотя свобода и равенство с давних пор стали главными ценностями Монда, — на этих словах в голосе Эолы прорезалась отчетливо различимая гордость и твердость, — необходимость в защитниках была высока и Ордо предложил за это подобающую награду. В это же время статус Почетного рыцаря Ордо дает вам практически все те же самые привилегии, что и любому другому рыцарю, но при этом не требует от вас ничего, кроме как не портить имидж города своим поведением. Это не очень справедливо, если рассуждать, что остальные обязаны тратить годы и быть готовыми в любой момент рискнуть своей жизнь, но учитывая, что Магистр награждает таким статусом лишь самых достойных… это приемлемо.       — Оу, это круто! — Воскликнула Паймон, заслужив непонимающий взгляд что от Итэра, что от Эолы, — меньше обязанностей, но столько же привилегий! — Итэр усмехнулся наивности подруги, а вот взгляд Эолы быстро сменился с непонимающего на пренебрежительный. Не желая портить довольно хорошие отношения с рыцарем, парень решил быстро перевести тему.       — Вы сильно гордитесь ценностями Монда, да?       — Конечно, — кивнула девушка, ответив тоном, словно разъясняя само собой разумеющееся, — как и… почти любой другой житель Мондштадта. — Девушка гордо выпрямилась. Уставшая, лишь самую малость сгорбленная фигура потеряла и этот малейший недостаток, налившись внутренний силой и уверенностью, ощутимой с первого взгляда любому, посмотревшему бы на неё. Однако секунду спустя словно тень пробежала по её лицу, отчего она резко сгорбилась обратно, выдохнув.       — Вас что-то тревожит? — Обеспокоенно спросил Итэр.       — Нет… ничего, что можно было бы исправить. — Девушка потупила взгляд, прежде чем посмотреть на них, — вы действительно недавно в городе… если вам так интересна история становления Монда в том виде, в котором он существует сейчас и моё к этому отношение — спросите любого из горожан об истории семьи Лоуренс. Я бы не хотела рассказывать об этом… по крайней мере сейчас, когда есть более важные дела.       Девушка развернулась, и более не говоря ни слова, резким шагом, взбивая снег под ногами, двинулась к фигуре заприметившего её и уже знакомого им Ганса, недавно встретившего их у входа в лагерь. Они разговорились, и вскоре мужчина, радостно усмехнувшись в усы и выкинув руку в воинском приветствии рявкнул нечто невразумительное, заставив девушку сморщиться, и пошел обходить лагерь, ища кого-то одному ему известного.       — Похоже наша миссия тут выполнена? — Итэр на пару с Паймон смотрели, как лагерь, до этого ждавший в напряженном молчании, загудел разворошенным ульем, собираясь отправляться назад.       Тут и там слышался тихий шепот, за считанные секунды разнесший одну простую, но настолько радостную для солдата фразу «Домой!». Сворачивались палатки, собирались вещмешки, подпоясывалось снаряжение и постепенно рядом с выходом стало собираться всё больше народу, который чем-то крайне недовольный Ганс собирал в подобие колонны, с каждым криком придавая этому броуновскому движению всё больше упорядоченности. За сборами со смесью опаски и облегчения одновременно смотрели Фатуи. Собравшиеся в одном, самом дальнем от центрального выхода месте, они сначала что-то разгоряченно обсуждали, то указывая руками на собиравшихся рыцарей Ордо, то на шатры и самих себя, но все споры были прерваны одним командным словом от уже знакомого мага. Что бы он ни сказал, этого оказалось более чем достаточно, чтобы все несогласные проглотили свои сомнения.       Особняком от всех оставались авантюристы из пригорного лагеря, которые за неимением лучшего варианта стали собираться рядом с ними. Их было немного — всего десяток человек, причем, что самое интересное, среди них были даже дети. По легкой потрепанности и уставшим лицам искателей приключений было видно, что за прошедшее время они пережили немало волнующих событий, но радость от того, что самого худшего удалось избежать выделялась намного отчетливее.       Наконец, через десяток минут, лагерь был в сборе. Фактически же, это заняло не больше пяти, и только необходимость максимально аккуратно собрать лазарет и раненных не позволила отряду Эолы закончить быстрее. К ним подошел Ганс, недовольно поджал губы, отчего его усы забавно встопорщились, и махнул рукой, отправившись обратно к своим. Ничего не понявшие приключенцы переглянулись, пожали плечами и проследовали за начавшим движение строем, стараясь держаться чуть в стороне, чтобы не мозолить и без того нервным бойцам глаза лишний раз.       Спуск прошел быстро — они даже не успели подмерзнуть достаточно, чтобы Итэру пришлось вновь извращаться с непрофильным применением анэмо-энергии. Эола, сначала следовавшая в начале колонны, убедившись, что все идет как нужно, оставила управление на плечи своего заместителя и подъехала к ним.       — Магистр что-то говорила по поводу того, что собирается нам поручить? — Они немного отошли в сторону что от следовавших за ними авантюристов, что от самих рыцарей.       — Ничего конкретного, — Итэр припомнил слова Джинн, — скорее всего ей действительно нужны дополнительные силы для охраны города — там сейчас не слишком спокойно.       — Оу, или Спрингвейла! — Не преминула воспользоваться возможностью вставить слово Паймон.       — Ясно… — Эола замолкла, обдумывая возможные варианты.       Несколько минут они шли в тишине, за это время успев дойти до берега реки. Итэру было интересно, каким же способом столь крупный отряд собирается преодолеть эту преграду — не сапоги же им мочить, но резкий взмах рукой Эолы разрешил его сомнения. За несколько секунд мощным потоком крио-энергии рыцарь Морская пена наморозила солидной толщины переправу прямиком до другого берега, по которой без каких-либо сомнений зашагали люди. Пожав плечами, путешественники дождались, пока все перейдут и двинулись следом.       В лагере оставаться никто не стал — хотя было очевидно, что рано или поздно тут придется навести порядок, ибо бросать столь удобный форпост так близко к горе, полной разнообразных ценностей почившей цивилизации никто не собирался, но сейчас, самую малость посовещавшись, оставшиеся в живых авантюристы решили, что дожидаться тут кого-то, отправившегося в горы смысла не имеет, ибо шансы на выживание в прошедшие морозы стремились к нулю, а разбирать кучу трупов оставшимся банально не хватит ни сил, ни желания. Рыцари, которым уже обозначили курс «домой» помогать несчастным тем более не собирались, в чем единогласно сошлись как сами вояки, так и их командование, хотя главный среди искателей приключений пытался убедить Эолу в обратном. Итэр по недолгому разговору, свидетелем которого он стал, понял, что проще развернуть реку вспять, чем Эолу, если у тебя нет чего-то, что сможет её убедить. Похоже, им действительно крайне повезло, что она и сама думала выдвигаться в город, а принесенные ими вести лишь укрепили её в этом решении.       Обратный путь пролегал спокойно — хиличурлы, если они и встречались им на пути, старались обходить такое большое скопление агрессивных людей десятой дорогой, а остальная живность словно чуяла, что получить от них по лицу можно было гораздо больше, чем чего-то вкусного или полезного, так что даже слаймы, вот уж кто не отличался интеллектом, расползались в стороны. Итэр даже успел расслабиться, однако, как оказалось, было это немного преждевременно.       — Путешественники, — Эола, остановившаяся чуть вдалеке от дороги, рядом с обрывом, вид с которого открывался прямо на знаменитое огромное дерево, символ героев Мондштадта, заслонив глаза от слепившего их солнца вглядывалась куда-то в сторону корней гигантского дерева. — Вам что-то известно насчет того, что там происходит?       Они вместе с Паймон подошли поближе к рыцарю и вгляделись. Расстояние было большим, несколько сотен метров, но даже так позволяло без особого труда вычленить узнаваемую фигурку их относительно нового знакомого, который вместе с ещё кем-то расположился рядом со стволом дерева, а рядом с ними…       — Ой, это же Сэм! — Воскликнула Паймон, поднеся ладонь ко рту, — И этот, как там его… Вентиль!       — Венти, — поправил её Итэр. — И… это Фатуи? Маска похожая…       — Это, мои дорогие друзья, не просто Фатуи, — Эола сглотнула, сжав рукоятку закрепленного на поясе меча, — это Синьора, восьмая из одиннадцати Предвесников… и что-то мне подсказывает, что она пришла сюда не просто полюбоваться на наш национальный символ. Отряд, смирно! В колонну становись, приготовить оружие к бою…       Девушка отвернулась, отправившись командовать своим отрядом, а вот путешественники остались смотреть на то, чем занимались Сэм и… Синьора. Впрочем, ничего интересного там пока не происходило — они стояли настолько далеко, что даже обрывков фраз слышно не было, и только активная жестикуляция Сэма, а также скупые движения рук Синьоры могли подсказать, что они вообще что-то обсуждают, а не просто молча смотрят друг на друга.              

***

      Второе задание было… необычным, как минимум. Как максимум оно попахивало либо наивностью, либо идиотизмом, и Сэм не мог определиться, к чему он склонялся в этом вопросе. По крайней мере, не мог определиться пока не встретился с заказчицей.       — Вы всё поняли, господин Почетный рыцарь? — Тонкий детский голосок заставил его печально вздохнуть и продолжить переставлять ноги, следя, чтобы семенящий за ним ребенок не отставал и не навернулся при этом в какую-то яму или ещё куда.       — Да, да, как скажешь, девочка…       Нет, если дело пойдет таким образом и дальше, то из гильдии Искателей приключений он выйдет сразу, как Катерина выдаст ему очередное похожее задание. Подумать только — помочь… ребенку установить языковой контакт с хиличурлами. Это звучало достаточно абсурдно, чтобы ему пришлось перечитать накарябанное корявым почерком задание несколько раз, прежде чем задумчиво почесать затылок и отправиться в обозначенное место, размышляя, где в своей новой жизни он успел свернуть не туда, раз какие-то секретари гильдии считают, что отправить его страдать фигней — это хорошая идея. Что будет в следующий раз? Перевести бабушку через дорогу? Насобирать цветочков или снять кошечку с дерева? Нет, он ничего не имел против хороших поступков — нужно же людям как-то чистить себе карму за все те вещи, что они творят в повседневной жизни, но вряд ли все его плохие поступки можно искупить такими банальными мелочами, да и это в любом случае был явно не тот вопрос, поиском ответа на который он хотел заниматься. Вот накрошить кого-нибудь в сашими — это запросто, это ему даже почти не надоедает. Надеюсь, Катерина будет достаточно смекалистой, чтобы понять, что такой хренью я заниматься не буду.       — Эй, у меня же имя есть! И я им представилась…       — Угу…       Он мог бы проявить характер ещё больше и развернуться, как только увидел своего заказчика, но… не стал этого делать. И даже сам затруднялся ответить себе на вопрос почему конкретно: из жалости ли к ребенку, который просиял, увидев, кто конкретно откликнулся на её просьбу о помощи, из опасения того, что без его вмешательства это дитя отправится туда же, куда и остальные несчастные, которые попали к хиличурлам, или банально потому, что хотел закрыть первые три полученных задания полностью, раз уж с первым получилось так удачно. В любом случае итог был один — вместе с ребенком, которого он встретил у входных ворот Монда, они не особо торопясь, а иначе с таким «напарником» и не получится, топали в сторону ближайшего известного лагеря хиличурлов, который расположился достаточно близко к городу, чтобы до туда можно было дойти за приемлемое время, и при этом сам лагерь был достаточно маленьким, чтобы рыцари до сих пор его не зачистили, как представляющий угрозу.       — Меня зовут Элла Маск, ну же… — девчушка надулась, а Сэм, вздохнув и проведя ладонью по лицу, подошел к ней и опустился на корточки.       — Послушай, Элла. — Он посмотрел ей в глаза, встретившись взглядом с обиженным невинным личиком. — Хиличурлы — это просто монстры, как те же, вон, слаймы. Пытаться учить их язык — это всё равно, что пытаться общаться с собакой — настолько же глупо и бессмысленно. Максимум, который ты добьешься — это пополнишь их коллекцию человеческих косточек, понимаешь? — С каждым его словом Сэм чувствовал, что расположения в Элле к нему остается всё меньше и меньше, и из личного героя он всё больше превращался в очередного взрослого, который не верит в её очевидно гениальные мысли и идеи. Что же, он никогда не был хорош в общении с детьми, так что очередной провал не стал для него неожиданностью.       — Нет! Они умные, прямо как люди, и общаются они как люди! — Она притопнула ножкой, сжав кулаки, — Мне никто не верит, но я докажу это! Я читала…       Сэм промычал что-то невразумительное и махнул рукой на попытки объяснить ребенку собственную позицию. Нет, он вовсе не считал хиличурлов неразумными — напротив, эти создания проявляли куда как больше смекалки чем даже многие продвинутые боевые андроиды, имели собственный уклад жизни, традиции, язык и… ну, пусть будет культуру, но это всё ещё были просто хиличурлы, не ровня человеку. А потому, следуя неумолимой человеческой природе, отрицать которую он хоть и хотел бы, да был не в силах, эти несчастные создания разделят судьбу истребленных коренных племен Америки, Африки и прочих мест, докуда добрались в своё время колониальные державы. Единственное, что спасало этих созданий конкретно в Монде и конкретно сейчас, так это то, что Мондштадт сам давным давно пришел в упадок, впав в стагнацию и замкнувшись в границах городских стен. Будь иначе, осваивай люди новые… или заброшенные старые земли, то монстрам очень быстро пришел бы конец, ибо терпеть такой фактор риска в государстве, в котором и так проблем хватает, не стал бы ни один нормальный правитель. Но разве объяснишь все эти тонкости ребенку, который ещё не потерял в себе наивность и веру в добро для всех и каждого? Сэм не знал, как это сделать, да и не видел в этом никакого смысла — жизнь штука такая, справится намного лучше него. Возможно, я взял от Сенатора больше, чем мне бы хотелось.       Дорога под детский рассказ о собственных достижениях пролегала достаточно занимательно — например, он успел узнать, что Лиза всегда угощает Эллу печеньем, когда та приходит в библиотеку, самые интересные книжки всегда находятся на самой верхней полке, Барбатос писал лучше (на взгляд самой Эллы) стихи и песни и кучу других мелочей разной степени бесполезности. Мозг Сэма мог воспринимать нудную информацию, отец в своё время постарался над его обучением, однако вот чего он не выносил — так это вот такие разговоры ни о чём, причем ещё и с человеком, который ему не слишком интересен. Поэтому, поддакивая и кивая, периодически отвечая что-то полуосмысленное на какие-то вопросы, он вернулся мыслями к хиличурлам и местному человечеству.       Самым интересным в истории этих созданий было то, что первые их появления были как раз несильно после падения Империи Каэнри’ах, что позволяло при должной воле и умении закрывать глаза на некоторые несостыковки провести между этими двумя событиями прямую связь. Ну, или почти прямую, тут в зависимости от того, насколько вы верите в конспирологические теории. Как-то он уже встречал эту тему, и за прошедшее время успел сформировать собственную позицию по этому вопросу. Наиболее логичным ем виделось, что павшая империя в пике своего могущества успела загнать эту расу в такие дебри и кущи, что немногочисленные выжившие представители чурлов встречались настолько редко, что даже не попали в хроник тех лет. И ютились они в маленьких пещерках и темных лощинах, трясясь в страхе каждый раз, когда мимо проходили люди, пока в один прекрасный для первых, и не очень для вторых, не произошло то, что произошло, и Каэнри’ах встретили свой закономерный конец. После исчезновения такой экзистенциальной угрозы, выжившие племена взяли, да резко расплодились, захватив когда-то принадлежавшие людям земли, за пару десятков лет став явлением настолько повсеместным, что в Тейвате, кажется, не было ни одного государства, где эти создания в той или иной своей форме не встречались бы… хотя бы изредка.       За этими мыслями Сэм и заметить не успел, как они дошли до искомого места, встав на расстоянии не более чем сотни метров от низенького покосившегося частокола. Элла, в процессе «общения» немного оттаявшая, буквально излучала собой воодушевление и предвкушение от возможности наконец опробовать свои знания в хиличурлском на практике, так что, не став медлить, они направились ко входу.       — Только пожалуйста, мистер Сэм, не провоцируйте их! Никаких злобных рож, оружия и криков, вы их перепугаете и они нападут!       — Что-то мне подсказывает, что нападут они в любом случае…       Хотя день только перевалил за обед, лагерь чурлов уже крепко спал. Или ещё крепко спал — режим этих созданий был для Самурая большой загадкой. Бодрствующий часовой с арбалетом, увидев их, потянулся к стоящему рядом барабану чтобы поднять было тревогу, однако заметив, что люди не проявляют никакой агрессии немного успокоился и с видимым интересом уставился на них.       Видя это Элла буквально воссияла, и чуть сама не нарушила собственное правило, пустившись вперед, чем заставила хиличурла чуть напрячься. Сэм не стал рушить идиллию и медленным шагом, держа руки на виду, направился следом. Девчонка подбежала к монстру, что-то протараторила, тот, удивленно почесав макушку, что-то протараторил в ответ и… они были потеряны для мира в целом и для Сэма в частности.       Осмотревшись вокруг и не найдя ничего, стоящего внимания, Сэм подошел поближе и уселся рядом с разговаривающими, оперевшись спиной на частокол. В глаза само собой бросилось небо, настолько голубое, что немного резало взгляд. По небесной глади медленно и величественно плыли кучерявые барашки облаков, не обращавшие никакого внимания на происходящее на бренной земле. Картина была настолько живописная, что, наложившись на его собственное настроение, непроизвольно пробудила в Сэмюэле дремавшего всю его жизнь поэта:       — Облака медленно плывут,       День тянется в пустой тоске,       Самурай страдает херней.       Усмехнувшись получившемуся «шедевру», за что на него косо посмотрели что хиличурл, что Элла, он продолжил ждать момента, когда те, наконец, наговорятся вдоволь. Такой по счастью наступил раньше, чем он успел заснуть — обнявшись напоследок, чем чуть не заставили его схватиться за меч, они уже собрались расходиться, как хиличурл, что-то ещё сказав, пошел в лагерь.       — Ну, что я тебе говорил? — Сэм зевнул, поднимаясь с травы и отряхиваясь от дорожной пыли, — Сейчас разбудит своих соплеменников и попытается сварить из нас супчик.       — Нет! Что ты вообще такое говоришь, он сказал, что… — Закончить она не успела, так как обсуждаемый вернулся, держа в своей руке солидный кусок завернутого в какие-то листья и обвязанного подозрительного вида веревкой мяса. Он, бросив взгляд на Сэма, впихнул его в руки девочке, которая еле удержала весивший килограммов десять кусок, после чего совершенно по-человечески помахал им рукой.       — Это… подарок? — Сэм учуял запах лежавшего уже несколько часов минимум мяса и скривился.       — Да… — Элла в растерянности попыталась помахать чурлу в ответ, однако чуть не выронила «гостинец» и только растерянно улыбнулась. Впрочем, счастливого монстра это ничуть не смутило и он продолжил махать им. — Я правда не думала, что под подарком он будет иметь в виду еду…       — Это какой-то дурдом… — Сэм помотал головой, и, взяв из рук у девочки мясо, двинулся обратно в город, твердо намереваясь сдать заказчика вместе с его неожиданным приобретением родителям, после чего забыть про это как про страшный сон.       Если Катерина хотела меня так подстебать за грубость — аплодирую ей стоя, урон моей психике был нанесет примерно сопоставимый с тем, что получила она. Хотя поговорить с ней всё равно придется — больше в таком я предпочту не участвовать…              

***

             Доведя ребенка до родителей и сдав его вместе с ношей, на что мать печально вздохнула, а отец украдкой показал дочурке большой палец, Сэм, стоя у городских ворот, развернул последнюю листовку и облегченно выдохнул — тут от него не требовалось ничего, кроме старого доброго насилия. Судя по насквозь формальному тону текста, повествовавшего о неком «разливе артерий земли», создававшего опасность в регионе, писал его кто-то из Ордо Фавониус, намереваясь сгрузить часть работы с рыцарей на тех, кто не против этим заняться.       Задача была крайне проста — требовалось всего-то прийти и вырезать всех монстров, которые вместе с той самой артерией из земли повылезали, осложняясь лишь небольшим фактом — поскольку свежие «артерии» представляли собой крайне мощный источник элементальной энергии, на них буквально стекались все слаймы в округе, отчего если с делом не разобраться быстро, уже через пару недель можно было обнаружить рядом со своим домом небольшую желатиновую армию, отъевшуюся на дармовых харчах и жаждущую продолжения банкета. В этот раз, впрочем, разлив был совсем маленьким и особой угрозы не создавал, но Ордо был бы не Ордо, если бы проигнорировал даже такую мелочь.       Видимо, поэтому её и спихнули на Гильдию — не рыцарей же на такую мелочь гонять, а вот авантюристам всё в радость, главное, чтобы платили вовремя.       Когда мечник прибыл на место, вокруг небольшого деревянного отростка, подозрительно напоминавшего его старого знакомого из антикварной лавки подруги Лизы уже собралось несколько десятков слаймов, а также парочка каких-то новых созданий, напоминавших отъевшийся до размеров человека цветок, с большой луковицей вместо головы. Мелочевка толкалась и пыталась пробиться поближе к той самой «артерии», однако появление Сэма внесло коррективы в их планы.       Заметив его каким-то шестым чувством, вся толпа резко развернулась и ринулась на него, на что Самурай оскалился и сжал кулаки.       — Это будет весело… — И с криком ринулся вперед, прямо в центр несущегося на него стада.       Битва, хотя правильнее назвать это будет «свалкой» продлилась не больше минуты и за это время Сэм успел с ног до головы изгваздаться во внутренностях слизней, которых он без особого труда пробивал что руками, что ногами с таким энтузиазмом, что те как-то слишком быстро закончились. А ведь это было действительно забавно — они напоминали ему антистресс игрушки — такие же мягко-упругие, и также легко лопаются, если сдавить или ткнуть посильнее. Корнеплоды-переростки доставили немногим больше проблем, продержавшись дольше своих круглых собратьев только за счет того, что атаковали издали, а не вблизи, так что Сэму пришлось потратить немного времени сначала на то, чтобы добраться до стрелка, а потом ещё столько же, чтобы вырвать того из земли, куда последний очень спешно закапывался, стоило ему увидеть несущуюся на него махину.       Наконец, разделив последнего противника на условные «вершки и корешки» голыми руками, Сэм счастливо выдохнул и посмотрел на оставшуюся в гордом одиночестве «артерию». При ближайшем рассмотрении та действительно оказалась практически точной копией встреченного им ранее агрессивного полена — разве что потоньше и светилась ярче, очевидно, получая подпитку прямиком из недр.       Самурай понятия не имел, как оно работает, да и почему кусок корня, а по текстуре это был именно что корень дерева, вообще вылез на поверхность и какой во всём этом смысл, зная только одно — от корешка нужно избавиться, пока тот не приманил к себе новых желающих полакомиться элементальной энергией. Будучи накураже, он выбросил из головы воспоминания о том, что произошло в прошлый раз, и голыми руками схватился за артерию, потянув её на себя изо всей силы.       Хрустнуло дерево, на поверхности его в тот же миг проявилась трещина, из которой прямо на лицо Сэма брызнул бело-голубой сок, на вкус напоминавший почему-то яблоко, а потом произошло… что-то. Словно мир вокруг померк в одно мгновение, заставив его запнуться и резко распахнуть глаза, чтобы увидеть…              

***

      — Сэм… — смутно знакомый, почти забытый голос словно пробивался сквозь толщу воды, отражаясь внутри стенок черепной коробки, пытаясь затянуть к себе, не угрожая, но… приманивая, обещая нечто неосязаемо приятное, теплое, родное. — Сын, ты опять спишь после рассвета? Вставай…       — Да, отец… — конечно, как он мог забыть — подъем. Ежедневная рутина настолько въелась ему в подкорку, что не требовала никакого внимания, однако видимо вчера он слишком перетренировался, что и проснулся так поздно. Жаль, придется отрабатывать — на отца такие отговорки не работали. С другой стороны — это хотя бы объясняло почему у него такая тяжелая голова с самого утра. Он сполз с кровати…       Ноги коснулись татами, резко повело в сторону — конечно, брать на жесткий блок удар такой силы далеко не лучшая идея, но уклониться он просто не успевал.       — Быстрее! Черепаха расторопнее тебя! — Насмешливый голос заставил его надуться, но и только — он уже достаточно выучил урок того, что бывает, если поддаться эмоциям во время боя, пускай и учебного. Рывок вперед, взмах меча, свист!..       Серая сталь пронзает тело прямо по краю пластины бронежилета. Запах гари бьёт в ноздри, а зрение плывет от угарного газа, но он продолжает двигаться, прыгая в сторону и только тем спасаясь от автоматной очереди, прошившей тело уже мертвого противника. Обойти за стенкой, вслушиваясь в треск горящей древесины, остановиться и нанести удар прямо сквозь тонкую стенку в отвлеченного собственной промашкой противника — клинок без труда прошивает бумагу, а за ней и шею врага, отделя позвонки друг от друга. Тело грузно падает на пол, звякнув автоматом, однако ему уже не до того… быстрее, быстрее, не опоздать! Нужно любой ценой найти…       Да, найти денег было бы неплохо… кубинская сигара отправляется в стакан недопитой текилы — хорошая штука, жаль лишь, голод не утолишь ни тем, ни этим. Взгляд лениво ползет по потолку, отмечая каждую трещинку в прохудившейся крыше дешового мотеля. Он остановился тут только потому, что когда-то помог хозяину, покрошив накурившихся, а оттого излишне обнаглевших maricas до того, как успела «официальная» крыша ссохшегося деда, который от такого внезапного счастья ещё пол вечера кланялся ему в пол и даже расщедрился на шикарный ужин. Жаль лишь, то было вчера, а сегодня…       Сегодня знаменательный день. Закусив проводок, Сэм самым аккуратным образом отрезал кусочек золота и достал флюс, зубочисткой нанеся его на контакт. Поднеся паяльник, он соединил последнее волоски металла между мотором высоких вибраций, подсоединенного сейчас непосредственно к отливающему краснотой лезвию, словно вобравшему в себя кровь убитых за последний год наемничества людей и аккумулятором, способного держать эту малышку заряженной достаточно долго, чтобы хватило на любую миссию. Конечно, так издеваться над фамильным оружием было своего рода кощунством, но…       Но риск оправдался. Стальная полоса рубила все, что попадалось у неё на пути — плоть, кости, кевлар, сталь, да даже новейшие углеродные нанотрубки, изредка, но встречавшиеся у наемников не могли сдержать обновленное оружие. Сэм резким взмахом очистил лезвие от крови и расхохотался, чувствую собственную силу. Ощущение всемогущества, страх в глазах смотрящих на него, деньги, власть, всё это пьянило словно наркотик, заставляя вновь и вновь бросаться в бой, чтобы накопить очередной десяток тысяч вечнозеленых и спустить его на бухло, шлюх и наркоту. Да, разгульная жизнь, настоящая жизнь!..       Бесцельная жизнь как оказалось, приедается очень быстро. Наркотик — уже не вставляет, лишь требует ещё и ещё, превращая когда-то идеальное тренированное тело после каждого нового приема в развалину, бабы — после десятой все как одна, какая разница какого цвета волосы или размера задница, если для убитого ядом мозга всё оно как новый фантик для пресытившей конфеты. Родригез покачнулся, сбив с кофейного столика на втором этаже собственного пентхауса какую-то бутылку дорогого алкоголя и перегнулся через край перил опорожняя желудок прямо в бассейн. Пустой взгляд скользил по следам бесконечных тусовок, которыми он словно пытался заполнить пустоту, которая чем дальше, тем сильнее ощущалась. Край глаза заприметил воткнутое в стену красное лезвие…       — Черт возьми, какой во всём этом смысл?       Новый смысл, услышанный мельком, первоначально практически забытый сейчас витал в голове как зараза, отравляя своим существованием привычный ритм жизни. Впервые за последние годы после успешного завершения контракта он не был пьян в хламину и даже не снял собственный экзокостюм. Полироль аккуратно проходилась по лезвию катаны, оставляя после себя приятную блестящую пленку, помогая монотонными движениями добавить остроты не только оружию, но и собственному разуму. Сэм — не герой, уж точно нет. Не из той породы, что прыгнут грудью на амбразуру или вырвут сердце из груди, освещая им путь другим, и всегда, когда бы не спроси его, что он думает о чужих страданиях — ему было плевать… так почему же?       Почему ему так хорошо? Сердце стучало перекатываемым по клапанам адреналином, кончик Мурасамы лезвия чуть подрагивал на весу, несмотря на идеальную концентрацию и абсурдную силу синтетических мышц, удерживавших его. Нельзя отвлекаться, нельзя пропустить… удар! Резкий рывок сокращает дистанцию прямо к атаке, красное лезвие подбивает полоску стали, ошеломляя киборга неожиданной мощью. Секундная задержка — но больше-то и не нужно. Удар ногой в грудь, впечатывающий в стену, треснувшую от вложенной силы на пару с позвоночником и враг, последний, самый опытный, сползает, заливаясь кровь изо рта и многочисленных порезов. Да! Наконец, победа! Такая сладкая, слаще любого наркотика, такая желанная — больше, чем любая встреченная им женщина. Он всего лишь убил, сделал то, что умеет в своей жизни больше всего, но почему ему настолько хорошо? Неужели, всё из-за того, что он сражается…       — Защищая слабых. — Простая фраза, но стержень внутренней уверенности возводит её в абсолют. На лице черного киборга напротив расплывается ироничная, понимающая ухмылка.       — Ой ли?.. — И тихий смех вторит вопросу, заставляя сделать то, что не смогли ни Метал Гир Рей, ни армия кибернетических солдат — сделать шаг назад. Почему он оступился, почему дрогнул? Взгляд сам собой падает на багряное лезвие… оно всегда было таким красным? Когда же…       — Когда же это уже закончится… — Поезд мчал через пустыню, приближаясь к сверкающему стеклом небоскребов городу. Экваториальное солнце напекало макушку, подсознательно толкая уйти в тень, но он должен быть тут, потому что ему приказал это maldito Армстронг. Какая глупость — подстраховать Сандаунера… с каких пор этому любителю больших ножниц вообще начала требоваться страховка? Тем более с Метал гиром «за спиной». Уж точно не по его собственному желанию — в совместных миссиях массивный киборг хоть и почти всегда выступал капитаном, но только из-за собственных навыков — желания на то у него не было никакого, как и на командную работу впринципе. На брифинге вроде говорили про очередную ЧВК, у которой на вооружении киборги, но после вербовки в Ветра Разрушения ему на всё было так плевать, что он предпочел поспать…       Сон как рукой сняло — наконец-то, достойный противник! Пускай слабоват, очевидно уступая и в технике, и в силе, но не умер в первые пару минут — отличная разминка. Эта миссия уже почти стоило того, чтобы он в принципе вылез из постели. Удар, уйти в сторону от контратаки — неплохо, но техники противнику явно не хватает. Как там его звали… Райден?       Райден стоял напротив. Мертвое солнце пустынных земель солнечными зайчиками отражалось от красного как кровь лезвия, напротив которого застыла, казалось, его полная противоположность. Синий клинок смотрел ему ровно в сердце, заставляя почувствовать, как его природный насос начинает чаще биться в груди, да вот только мыслями Сэм был совсем не здесь. Перед глазами словно пролетала вся жизнь, все радости и невзгоды, победы и падения, все, что привело его сегодня сюда, сражаться за идеалы чокнутого Сенатора, возжелавшего изменить мир согласно собственной больной воле, но… позже, всё позже. Это, как минимум, неуважение к сопернику, а что бы он не говорил, Райден заслужил хотя бы капельку его симпатии. Так что:       — Потанцуем?       — Регистрация завершена, массив данных успешно перенесен. Ранжирование завершено, субобъекту номер один присвоена высшая степень приоритета виртуализации. Общий рейтинг душ — ошибка, реестр не найден. Процедура воплощения завершена, привязка завершена. Задача выполнена — субобъект номер один воссоздан, внесен в реестр субобъектов, доступен. Завершение процедуры…       — …что?       Собственный голос показался ему чужим. Он открыл глаза, в которых картинка пустыни и зеленого луга смешалась перед глазами, двоясь и наплывая друг на друга. Но важнее всего… в руках у него была она. Мурасама. Красное лезвие, идеальный изгиб, истертая тысячами часов боев и тренировок рукоять, вес, знакомый до последнего грана массы. Не узнать её было невозможно, как невозможно и забыть — идеал. Сэм медленно, не веря собственным глазам, моргнул… и красное лезвие сменилось на серебристую полосу восстановленной Вагнером катаны. Сердце словно пропустило удар, и он, почувствовав щемящую боль, опустился на колени, держа в руках успевшее ему немного послужить оружие. Хотелось завыть и выбить из местных божеств ответ на вопрос, какого черта здесь только что было, но… сил на это не было. Ни на это, ни на что другое. Закатив глаза, Сэмюэль кулем рухнул на землю.              

***

      — Странное место для того, чтобы прикорнуть. — Опять его будит знакомый голос… только этот он узнал сразу — слишком недавно виделся с его владельцем. — Ты бы хоть помылся для начала? Я как-то отмывался от засохшей слизневой корки, бр-р…       — Венти?       Самурай несколько раз кашлянул в кулак, открывая глаза и приподнимаясь на четвереньки. Прямо перед ним стоял знакомый бард, с интересом и до сих пор заметной легкой обидой во взгляде смотрящий на него своими зелено-бирюзовыми глазами. Заметив внимание от не слишком понимающего, что сейчас происходит Сэма, он хмыкнул и протянул руку, помогая подняться. Сэм, не раздумывая особо, всё ещё не отойдя от произошедшего схватился за протянутую ладонь и, потянув, поднялся, только постфактум с удивлением отметив для себя — бард даже не дрогнул, а потянул он не слабо.       — Que raio (какого хрена) только что было? — Мужчина проморгался и осмотрелся вокруг. Следы недолгой бойни, которую он тут устроил уже успели впитаться в землю, и только несколько оставшихся на траве капель белого древесного сока напоминали о произошедшем.       — Не знаю? — Венти с удивлением посмотрел на него, — Я просто шел по своим делам, как увидел, что ты тут давишь лицом травку. Подумал, может случилось чего… нет, я, конечно, всё ещё обижен за твою подставу, но не бросать же тебя за такое в беде, верно? Так что я думал ты мне все объяснишь.       — Если бы я сам знал… — Самурай почесал макушку. — Но за сегодня это уже второй раз, как меня атакует древесина. Что, в общем-то, немного, но это на два раза больше, чем со мной обычно случается. Такое ощущение, что мне все мозги потрясли, перебрали и обратно запихали. — Он поморщился, потирая лоб ладонью.       — Оу… дай угадаю, ты дотронулся до артерии? — На лице барда появилось сочувствие.       — Да. Как догадался? — Сэм приподнял одну бровь.       — Ну, это единственное дерево, которое после такой пакости тебя не съест пока ты в отключке… из тех, что я знаю. — Бард пожал плечами, разведя руки в стороны.       — Черт, тут и такие есть? — Сэма передернуло, когда он представил, как его бессознательное тело медленно переваривает какой-нибудь «березовый сок» в гигантском дупле. — Этот мир не перестает меня удивлять.       — Знаешь, меня тоже, — хмыкнул бард, опустив взгляд.       Они некоторое время просто стояли молча, каждый думая о чем-то своём. Сэм, сморгнув, посмотрел на небо, на котором день уже постепенно клонился к вечеру и подумал, что раз все запланированные на сегодня задачи были выполнены, то можно заняться чем-то ещё… или вернуться в Ордо — может, Кейа уже раскопал что-то полезное по его вопросу.       — Так, ты говорил, что шел по делам? — Бард намек уловил мгновенно, но не слишком от этого смутился.       — Да… но если у тебя есть какие-то предложения — я весь внимание. — С лукавой ухмылкой парировал он. Сэм почесал подбородок и задумался — против ли он компании барда на этот вечер? Да скорее нет, чем да. К тому же, несмотря на собственное пофигистическое отношение, он чувствовал за собой легкую вину, за то, что барда упекли за решетку… пускай и всего на несколько десятков минут. Да и… сейчас на душе было так паршиво, что компания ему точно не помешает. Так что — решено.       — Есть один вариант… думаю, тебе понравится. — Хмыкнул он.              

***

             — Знаешь, я удивлен, что ты отказался. — Тихий шелест гоняемых ветров вод разбавлялся скрипом сверчков и доносящихся из города голосов и музыки. Поскрипывающий под ними пирс приятно пах мокрой древесиной, а закатное солнце мягко накрывало озеро, окрашивая воду в янтарные цвета. — Ты же любитель выпить, а тут тебе ещё и на халяву предлагают. Решил записаться в трезвенники? — Сэм бы ни за что не признался, что ему накидаться было нужно едва ли не больше, чем самому барду.       — Да. — бард, сидящий с удочкой в руках замолчал, подбирая слова, а Сэм с удивлением уставился на него. В стоящим рядом с ним ведре плескалась пойманная рыбешка — какой-то небольшой малек, которого Венти, по его словам, в любом случае планировал отпустить. — Не хочу опять пьянеть. Обычно от этого хорошо, но сейчас… стало как-то… мерзко? Не знаю…       Сэм удивленно присвистнул. Чтобы этот пройдоха меньше чем за пару суток превратился в убежденного трезвенника? Да такого не бывает, разве что у парня всё привычное мировоззрение перевернулось и, помахав на прощание, улетело в далекие края. Ну, или в тюрьме, пока никто не видел, Барбара успела его закодировать — и он даже не знал, какой из этих двух вариантов более вероятный.       — Это, конечно, не моё дело, но если хочешь, я готов тебя выслушать. — Что же, раз он не смог «искупить собственную вину» перед бардом алкогольным путем, то вполне себе может послужить разок подушкой, в которую можно поплакаться. Для его и без того изрядно побитого морального компаса, в существовании которого Сэм и сам сомневался, этого тоже будет более чем достаточно.       — Знаешь… а почему бы и нет. Пожалуй, ты один из немногих, кому я действительно могу сейчас верить… — Венти резко запнулся, словно оборвав окончание фразы, а Сэм приподнял бровь. — И не смотри так на меня, ты же из другого мира. Тебе просто не будет смысла что-то кому-то рассказывать. — А вот на этих словах Сэм замер. Он не говорил об этом Венти. Вообще почти никому не говорил, если уж на то пошло. И не сомневался, что те, кто знает о его «небольшом секрете» не стали бы трепаться о нём попусту.       — Откуда?       — Ой, брось, — бард махнул рукой и неожиданно рассмеялся, — по тебе всё видно, я это ещё в нашу первую встречу понял. Вот Итэр — тут да, пришлось немного подумать, а от тебя чуждостью прямо несет. Ну, не буквально, конечно. Да и мой комментарий по твоей силе? В тот раз тебя это не смутило?       — Смутило, но… черт, хорошо… — Сэм помассировал виски, признавая собственную невнимательность. И ведь уже не в первый раз… — Погоди, так Итэр тоже?       — Ага. — собеседник улыбнулся. — Не бойся, все остальные местные, хе-хе…       — А он…       — Нет, не из твоего. Но, я думаю, ты на это не особо надеялся, да?       — Да… — Сэм замолчал. — Как-то это странно.       — Хм? — Венти посмотрел на него.       — Прошлое что-то частно напоминает о себе в последнее время. Почти месяц уже прошел, как я тут, и за всё это время ничего, а тут за последние пару дней и сны, и артерия эта ещё чуть ли не по полочкам всю жизнь разложила… даже то, что вспоминать не хотел. Словно дом внезапно спохватился моему отсутствию и зовет назад… — Сэм замолчал, гоняя пустые мысли по кругу, как внезапно спохватился. — Вроде хотел выговориться ты, а по итогу…       — Это нормально, не беспокойся. Я не часто встречал путешественников между мирами, но, поверь, каждый из них питал к родному миру особые чувства. Не всегда положительные, но определенно особенные. — Венти усмехнулся, — И не расстраивайся, я в долгу не останусь. К тому же, у меня тоже есть секретики, и если уж хочешь, я парочку тебе открою.       — Хах. Например? — Сэм скрестил руки на груди, скептически сощурившись.       — Меня зовут не Венти…       — Не удивил.       -… моё имя — Барбатос.       — я это предпол… погоди, что?       Бард виновато улыбнулся, скорчив раскаявшуюся рожицу, и отвернулся, уставившись вдаль. Сэм с десяток секунд молча смотрел на него, обдумывая его слова, и чем дольше он думал, тем больше приходил к мысли, что это не розыгрыш — перед ним сейчас действительно сидит анэмо-Архонт, потерянный для собственного народа уже пёс знает сколько времени. Венти не стал бы заострять на такой мелочи, как ложное имя, внимание, если бы это действительно не имело значения, а для розыгрыша бард был слишком напряжен — непривычно напряжен. Даже когда он спас его в переулке от неизвестных, у одного из которых, вроде, была кличка «Князь», он не видел барда настолько серьезным. По какой-то неведомой Сэмюэлю причине, его реакция была действительно важна для Венти… для Барбатоса.       — Хм.       — Хм? — Венти тут же обернулся и с возмущением уставился на него, — Пред тобой предстал Архонт, а реакция лишь «хм»?!       — На этот день у меня слишком много потрясений… и сотрясений, если уж на то пошло. — Сэм хмыкнул, а бард понимающе приподнял уголки губ, выходя из своего образа, — так что явление Хрис… кхм, Барбатоса задевает меня чуть меньше, чем должно. Нижайше прошу прощений, уважаемый Архонт.       — Ты прощен, смертный. — Бард облегченно улыбнулся, а Сэм понял, что всё сделал правильно. Юмор в который раз помог ему разрядить обстановку.       — Знаешь, не ожидал. Действительно не ожидал. — Сэм окинул окрестности взглядом, и, поднявшись на ноги, рукой поманил… барда за собой. Не говоря ни слова, он встал следом, и, пнув ведро с рыбкой в воду, выжидающе посмотрел на него. — Не то, что ты окажешься архонтом, это само собой, а то, что ты вообще… решишь довериться мне. Ни на что не намекаю, но последний, кто сделал так очень плохо кончил. — Он не стал уточнять, что с того момента прошло уже несколько десятков лет.       — О, я думаю мне это не грозит… хотя… нда. — Они медленно шли по пустому берегу. Город затихал, постепенно готовясь ко сну, а на небе уже начинали проклевываться первые звезды. Было слышно запах растущих в изобилии здесь одуванчиков, мягко переливавшихся тусклым, едва заметным бирюзовым светом — как раз под стать стилю в одежде Барбатоса. — Знаешь, Сэм, я долго живу и могу прожить ещё дольше. За это время я успел повидать достаточно много, чтобы даже не понимая людей изначально свыкнуться и понять вашу природу, принять её и полюбить…       Бард вздохнул, подбирая слова. Самурай не торопил его — уже если мастеру слова и песни было трудно выразить свои мысли, то ему лучше подождать.       — Я создал Монд в том виде, в котором он сейчас, со всеми идеалами свободы, что в нём приняты. Создал, не правя железной рукой как Царица или Сёгун, но даровав людям свободу и возможность выбирать, как поступить. И я действительно горжусь тем, что у меня получилось, но… чем дальше идет ход времени, тем больше у меня сомнений в том, что я поступил… поступал правильно.       — Жалеешь об упущенных возможностях?       — И не только о них. Было много моментов, когда моё вмешательство могло спасти чью-то жизнь или наоборот, отнять её, изменить ход ключевого момента в истории. Я всегда… почти всегда оставался в тени, давая событиям возможность течь своим чередом, и когда-то это приносило хорошие плоды, а когда-то — дурные. Однако сейчас, смотря на то, чем стал современный Мондштадт я всё больше понимаю, что действуя так мог… ошибаться.       Сэм удивленно посмотрел на собеседника, сейчас уставившегося вдаль, на виднеющуюся отсюда верхушку древа героев Мондштадта. Если всё так, как он говорит, то что могло заставить барда… пускай и не отойти, но отступиться от проверенной практики? Да, за последний месяц Монд пережил чуть больше неприятностей, чем… за последние пару десятков лет, а то и больше, но Самурай был уверен, что были в жизни города и более тяжкие моменты. Так почему?       — Почему ты вдруг решил поговорить об этом?       — Не поверишь, — грустно ухмыльнулся бард, — в тюрьме мысль в голову пришла.       — Не верю. — Утвердительно кивнул Сэм, на что Венти довольно хмыкнул.       — И правильно делаешь… но вообще я не врал. Недоговорил, конечно, но не соврал. В истории Монда было всякое. Вспомнить только как к воротам города вышло несколько десятков культиваторов… стражей руин, если так понятнее. Тогда своим вмешательством я тоже мог сильно помочь, уберечь много жизней и всё такое, но что в этом случае, что в подавляющем большинстве других это были внешние враги. Что-то, что не мог предусмотреть ни я, ни жители города — может и не внезапное, но точно незнакомое, что-то, появление чего не зависело ни от кого из здесь живущих. — Барбатос тяжко усмехнулся, а Сэм начал понимать, к чему он клонит. — Но сейчас… сейчас в Монде сошлись результаты исключительно моих личных ошибок. Слабая подготовка города, давление со стороны Фатуи от отсутствия поддержки собственного архонта, наследие Каэнри’ах и заброшенные храмы… Двалин. — Последнее слово далось ему тяжелее всего. Бард осунулся, облокотившись на перила каменного моста через реку. Того самого моста, на котором вроде совсем недавно, но, казалось, уже так давно истекал кровью и гноем Сэмюэль. Самурай находил что-то символичное в том, что судьбоносные моменты так часто выпадали на это, в общем-то, невзрачное место.       — И ты винишь себя в этом. — Бард посмотрел ему в глаза.       — Не написана та песнь, что выразит мою боль по всем тем, кто погиб из-за меня, но как я и говорил, я живу достаточно долго, чтобы… свыкнуться с этим. Свобода выбора не дается простой ценой. До тех пор пока живо моё наследие — это доказывает верность моей позиции. Что люди Монда достаточно сильны, чтобы обходиться без помощи высших сил, в моём лице и, что более важно, свободны поступать так, как им хочется. Достаточно сильны для этого. Так было до недавнего времени. Если бы Орден Бездны выполнил задуманное, если бы вы не остановили их, то через несколько лет не было бы никакого наследия, кроме очередных руин. Как на Драконьем Хребте. Это очень подходящее название для горы, ведь на ней остались только скелеты жившего там народа. Голые хребты людей и дворцов. Я ошибся, в очередной раз решил не вмешиваться, понадеялся на то, что всё вновь разрешиться своим чередом, и только появление тебя и Итэра позволило избежать катастрофы. У Ордо Фавониус не хватило бы сил на то, чтобы защитить город и отбить храмы одновременно, чем-то пришлось бы пожертвовать, что в любом случае привело бы к поражению. И, — Венти усмехнулся и снял собственный берет, скомкав его в руках, — с одной стороны это доказывает верность моей позиции, ведь хоть история ещё не закончена, но сейчас всё вполне неплохо. С другой же — на этот раз я… все мы прошли слишком близко к краю. И сейчас, смотря на всех, кто потерял близких от лап моего хорошего друга, кем был, и, очень надеюсь, является до сих пор Двалин, я не могу не задавать себе вопрос — не было ли всё это ошибкой? Этот небольшой случай с тюрьмой лишь подтолкнул меня к тому, чтобы перестать избегать собственных мыслей. Но… я не могу решиться.       Бард постоял так ещё с минуту, после чего, вздохнув, расправил смятый головной убор и водрузил его обратно, обернувшись на Сэма. Самурай молча стоял рядом, скрестив руки на груди, оперевшись на заднюю ногу.       — Не думай об этом, Сэм. — Венти подошел и одобрительно похлопал его по плечу, для чего ему пришлось привстать на цыпочки. — Бессмертные не должны перекладывать свои проблемы на смертных. Ваш век слишком короток, чтобы тратить время ещё и на наши дилеммы. Но… мне действительно важно было выговориться. Спасибо, что выслушал.       — Пойдем. — Он взял барда за руку и двинулся вперед, за мост.       — Куда? — Удивленно спросил его собеседник, но вырываться не стал, покорно следуя за ним.       — Поймешь.       Бард не стал переспрашивать или упираться — видимо, годы опыта давали о себе знать. Они молча прошли сквозь перекресток и вышли на гигантское поле, простиравшееся до самого Утёса звездолова — места, где Сэм и появился в этом мире. Помнится, рядом с этими полями он и полз, сжав зубы, к городу, надеясь на помощь. Можно сказать, что он закрыл этот свой должок. Ночь уже вступила в свои права, мягко сияя лунным светом, когда они подошли к раскатистой кроне могучего древа, молчаливым исполином нависшего над ними, словно отец и судья в одном лице. Венти молчал, а Сэм всё подбирал слова, чтобы начать. Бард, мягко потянув ладонь, выскользнул из его руки и подошел к стоящей тут же статуи Барбатоса. Прошелся пальцами по камню постамента, неожиданно сказав:       — И вечным стражем он стоял у врат земных в стране чудес, покоем плеч своих стальных всё подпирая край небес… я удивлен, что ты привел меня сюда. — Бард опустил ладонь и развернулся, посмотрев на него. — Это место… я прихожу сюда, когда мне нужно побыть одному и обдумать что-то. Это древо всегда помогает мне.       — Тогда даже лучше. — Сэм хмыкнул. — Венти… Барбатос, я, конечно, не могу похвастаться твоим многолетним опытом, но за свою недолгую жизнь я тоже успел побывать в разных ситуациях и узнал разных людей. Об одном тебе я и хочу рассказать. Был такой мужик, размерами выше меня, настоящий шкаф поперек себя шире, умный, начитанный, накачанный, да только ублюдком он был конченным, таким, который ради своих желаний и видения того, как правильно, не постеснялся перекроить целый мир. Решить за все девять миллиардов душ, что для них лучше. Что там, лучше для него и горстки избранных, которых он сочтет таковыми по своим больным критериям. И был один молодой, красивый, умелый мужчина, который прослышав о том, какой этот шкаф урод решил во что бы то ни стало избавить мир от такой несправедливости. О, поверь, у этого мужчины были все основания считать, что он на это способен. Ублюдок был хоть и окружен тучей своих приспешников, да только наш красавец до этого не знал поражений, идя вперед, как он тогда считал, для защиты слабых и немощных от планов шкафа. Вооруженный такой благородной целью, он без всяких сомнений ринулся в бой, как нож сквозь масло пройдя почти до самого конца, где встретил… одного особого приспешника главного гада. И этот вот приспешник заронил семя сомнений в мужчине, превратив железную убежденность в жиденький соломенный домик. Но героя, конечно, это не остановило — он был для этого слишком упертым. Может когда-нибудь потом он бы и понял, что встреченный им приспешник был прав, но это было бы потом. Однако у судьбы были на это другие планы. Герой дошел до ублюдка, вступил с ним в бой. Трудный бой, жесткий бой.       Сэм погрузился в воспоминания. Картины прошлого мелькали перед глазами, а потерянная рука вновь начала отдавать фантомной болью. Венти напряженно смотрел на него, было видно, что не такая уж и простая история захватила его.       — Герой вступил в бой со злом… и проиграл. Проиграл прежде всего потому, что перестал верить в то, за что боролся, перестал быть готовым без сомнений биться за свою цель, в его разуме вместо мыслей о том, как победить поселились сомнения в правильности собственных действий. А вот враг его наоборот, был готов идти до самого конца, любой ценой. Ублюдок лишил его руки, а потом, словно в насмешку, взял себе на службу, заставляя делать то, против чего мужчина боролся раньше. И мужчина смирился с этим, принял правила игры. Убедился в том, что ублюдок оказался прав, что зло действительно было всё это время внутри него и начал получать удовольствие от своих деяний. Так шло время, и всё, ради чего боролся мужчина практически забылось… пока он не встретил одного блондина. При первой встрече тот, прямо как сам мужчина когда-то, заявил, что борется для защиты слабых, что его меч — это инструмент для этого. Догадаешься, что произошло?       — Он проиграл? — спросил Венти, с полной уверенностью в своём предположении.       — Хах, верно. С треском, с грохотом, и, что весьма забавно, также лишился руки. Взять его на службу, правда, не вышло, как и прикончить — вовремя подоспели товарищи… и мужчина было выкинул этот случай из головы, в очередной раз убедившись в правоте ублюдка, да только вот спустя совсем короткое время он вновь услышал о нём. И как услышал — этот блондинчик, обзаведясь модными обновками, начал одного за другим убивать подручных главного ублюдка, причем с такой эффективностью, что тут впору хвататься за голову и думать, чем его останавливать. Мужчину тогда это оч-чень разозлило — его бесило то, что в его стройном миропорядке, который он принял, внезапно появился такой выбивающийся элемент. Борющийся за то, во что сам не слишком верит, ведь нет цели лживей и эфемерней, чем «защита слабых» но, тем не менее, побеждающий. Он решил, что во что бы то ни стало добьется того, что его противник проиграет. Не умрет, о не-е-ет, именно проиграет, познав всю глубину собственного грехопадения, того, что он не защитник слабых и обделенных — он лишь их надзиратель. Ведь некому защитить слабых от защитника слабых, верно? И план сработал… да только немного не так, как предполагал мужчина. То, что сломило его собственный дух когда-то для блондина стало ключом к освобождению от оков морали, сдерживавшей его перед достижением поставленной цели. И, поверь, мужчина ещё долго пытался подобрать челюсть от того, что блондин устроил в… логове ублюдка. Самого главного гада к тому моменту там уже не было — улетел приводить в исполнение свои злодейские планы, а мужчину оставил как последнюю заслонку между ним и блондином. И мужчина, ведомый опять трещавшими по швам идеалами, подчинился, встав на пути у блондина. И проиграл. В этот раз, правда, его никто переманивать на свою сторону не стал — просто убили.       — Это… интересная история, но я не совсем понимаю… — Венти с широко раскрытыми глазами смотрел на него, осознавая, что Сэм в этой истории, вполне вероятно, принял непосредственное участие. Пусть гадает — он же бард. Ему так даже интереснее будет.       — Потому что я ещё не закончил. — Фыркнул Самурай. — И вот мужчина для себя из этой истории уяснил одну простую вещь, Барбатос. Если у тебя есть цель, то иди к ней любой ценой, не оглядывайся на методы. Хочешь даровать людям Монда свободу и доказать всем, что они её достойны, что они могут за себя постоять? Тогда делай то, что нужно без страхов и сомнений, потому что каждое твоё сомнение — это маленькая смерть, приближающая крах твоей цели. Сделай, что должен, и будет то, что будет, не отвлекайся на остальное. Потому что если нет, если ты оступишься, начнешь сомневаться, позволишь себе дрогнуть в решающий момент, то ты всегда проиграешь тому, кто будет готов перегрызть глотку любому ради своей цели. История рассудит, кто прав. Тебе остается только сделать так, чтобы ты в ней был на стороне победителей. И если для этого нужно раз в сотню-другую лет вмешаться и перебить несколько десятков ублюдков — пускай будет так.              

***

      — Командир, а командир. — Сквозь завывания морозного ветра послышался ехидный голос. — А как вы считаете, что вкуснее — свежий хиличурл или замороженный?       — Я считаю, что это очень хороший вопрос и на ближайшем привале ты, Миш, вместо отдыха, будешь выяснять на него ответ. — Ехидно оскалился гео-маг, шедшей вперед их скромного отряда, а излишне болтливый пиро-застрельщик посчитал, что лучше заткнуться и не напоминать о собственном существовании — так, может, не придется монстрятину кушать.       — Идя через Драконий пик поневоле заскучаешь по Сумерскому лету… — пробормотал идущий в середине колонны гидро-бомбардир, укутавшийся в свой безразмерный тулуп, который удивительно органично смотрелся на его массивной фигуре.       — А мне наоборот. Почти как дома. — Идущая последней девушка к одежде фиолетовых тонов усмехнулась и с улыбкой раскинула руки, отчего висящая за её спиной пищаль тяжко качнулась.       — Это и не удивительно, ты же из северных регионов. У вас там даже холоднее. — Всё-таки не удержался от того, чтобы вставить комментарий Михаил, но тут же замолчал.       — Ну не всегда, но вообще ты прав. — Кивнула девушка. — Так, а это что такое…       Командир отряда поднял руку, призывая всех остановиться и выдвинулся вперед. Метрах в десяти дальше по засыпанной дорожке лежало занесенное снегом тело, одетое в одежду зеленых тонов — как раз такую, какую обычно носят авантюристы Гильдии искателей приключений. Перевернув окоченевшее тело, гео-маг осмотрел его и, расслабившись, вернулся к своим.       — Замерз насмерть. Совсем недавно была буря, так что нам повезло. — Он достал из подсумка клочок бумаги и развернул его, вглядываясь. Девушка щелкнула пальцами и над бумагой появился маленький светящийся бледно-фиолетовым светом шарик, за что заслужила одобряющий кивок. — Лагерь наших должен быть как раз в той стороне, куда шел этот несчастный. Туда и отправимся.       — А нам разве не предписано как можно меньше контактировать со своими? — Хриплым басом удивился до этого молчавший крио-боец. Ему в окружающем холоде было ещё лучше, чем девушке, отчего он даже не постарался накрыть чем-нибудь голову.       — Да, но этот лагерь тут стоит без ротации уже несколько месяцев, и никого сюда пока присылать не собираются. Пока информация дойдет докуда нужно, мы успеем сделать наше дело. — Гео-маг свернул карту, убрав её обратно в подсумок и двинулся вперед, а за ним, дружно пожав плечами, двинулся весь остальной отряд.