Путь

      «Да!»              Взмах клинка красной молнией свистит по ветру, заставляя «Алую ведьму» с искаженной в гневе гримасой на лице отлетать назад на чем-то крайне похожем на реактивную тягу прямо из единственной оставшейся ладони. Уклоняется, бежит, и как же это, дьявол раздери, прекрасно! Как он скучал по этой бессильной ярости врагов, по их наползающему ужасу осознания того, что победить невозможно и остается только принять свою участь.       Высокочастотное лезвие, считанные минуты назад отделившее руку почти до локтя от тела женщины не задерживалось в одной позиции даже секунды, сливаясь в растягивающуюся в воздухе полосу, обещающую любому сопернику бесславную гибель - настоящая мясорубка. Он отражал все: от редких ударов дубинок чурлов до огненных выстрелов магов Фатуи и Мурасама не подвела его ни в одном мгновении, словно и не было этих долгих недель разлуки.              «Вот так!»              Удар меча сметает троицу оказавшихся на пути хиличурлов, а следующий разваливает стоящего у них за спиной и прикрывшегося щитом митачурла от плеча до паха вместе с его деревяшкой, отчего на поле боя с тошнотворным склизким звуком выпадает его «богатый внутренний мир». Усмехнувшись, Сэм хлестким движением стряхивает чужие останки с лезвия и рвется вперед. Синьора атакует огненным штормом, буквально перекрывая ему обзор количеством огненной магии, которая ревет не хуже бьющей прямо над ухом реактивной артиллерии. А на такой дистанции она ещё и не менее смертоносна, но этого слишком мало, чтобы остановить его. Огненная волна задевает его самым краем, опаляя собранные в хвост на затылке волосы, кожа на лице горит, а сердце заходится бешеным стуком от ритма этих скачек. Да он до сих пор не чувствует кислородного голодания только из-за прикрывающей лицо маски с аэратором! Но дьявол, каким же живым он себя сейчас чувствует! Словно сбросивший оковы долгого сна, которые чуть исчезали в моменты прошлых битв, но полноценно спали с него только сейчас.       На тело наваливается внезапная усталость, заставляя запнуться и чуть не подставляя под удар оказавшейся вплотную Синьоры. Он уклоняется от изящного женского кулачка, который бы без труда проделал в его черепной коробке дыру с себя размером и бьёт кибернетической рукой в ответ, прямо в лоб — центр маски. Дергается обрубок руки - инстинктивная попытка прикрыться, но нечем. Удар с энергией артиллерийского выстрела попадает ровно в цель и маска трескается, лишь чтобы мгновением спустя разлететься на части, впиваясь осколками в кожу лица женщине. Повторение — мать учения, хе-хе…       Вскрикнув, она отшатывается, а Сэм не спешит сближаться, ведь это дало ему идеальную возможность использовать меч. Театрально приподняв клинок повыше, он делает пару резких режущих взмахов, поверхностными порезами разукрашивая грудь противницы, больше оставляя следы чем действительно серьезные раны, после чего бьёт её ногой в живот, отправляя в недолгий, но красочный полет в сторону портала Ордена Бездны. Сбив собственным телом парочку монстров, чего те не пережили, Синьора со стоном приземляется наземь и с явным трудом приподнимается на локтях, смотря расширенными в страхе глазами на медленно идущего к ней Сэма. Руки широко расставлены, алое лезвие как гильотина параллельна горизонту, и, главное, ухмылка, да понаглее… Да, это абсолютно не профессионально, но к дьволу профессионализм! Сейчас он тут исключительно за наслаждением от боя.       Взгляды скрещиваются, испуганный, ошарашенный тускнеет под давлением насмешливой уверенности. Противница спешно поднимается, её тело дрожит от усталости, ранений и страха, с груди и из обрубка руки стекают тонкие ручейки крови, а Сэм продолжает идти вперед, не торопясь, наслаждаясь каждым мгновением того, что так напоминает ему о времени среди равных, времени, когда сам он был на пике своих сил, пускай и не морально-нравственных. Это ощущение абсолютного превосходства, когда мнящий себя вершиной враг пресмыкается и пытается найти хоть шанс для спасения собственной жизни — вот что разжигает в нём искру! Вот ради чего стоит рисковать собственной головой раз за разом, не ради чести или славы, ложных идеалов лидеров и политиков, а ради лишь этого чувства абсолютного могущества. Помощь Венти, спасение союзников — все это отходит даже не на второй план, а куда-то вглубь черепной коробки, подальше, чтоб не отвлекало.       И Синьора нутром чувствует, что это конец, что ей не победить в этом бою. А потому древнейший инстинкт, сводящий даже самый возвышенный разум до примитивного «бей или беги» однозначно определяет, что нужно делать для того, чтобы получить хоть шанс на спасение. Она атакует, огненная плеть на пару с пламенным валом отгоняют его на пару шагов назад, заставляя уклоняться от того, что даже он пережить не в силах, но это лишь прикрытие — уже поднявшаяся на ноги женщина, прижав обрубок руки к собственной груди, несется прямо от него, как раз на портал Ордена Бездны, но толпы чурлов, редкие маги и даже маячивший впереди дракон и Предвестник пугают её меньше. Потому, что это угроза пусть и страшная, но знакомая, такая, которую можно точно убить, если знаешь, что нужно делать. А он… неожиданность, черный лебедь, который одним своим появлением в этом мире попортил казалось бы идеальный план и привел к тому, что она, восьмая из Предвестников Фатуи вынуждена бежать поджав хвост, как побитая собака, лишь бы не отрубили вместе с головой.       Ухмылка Сэма перерастает в оскал. Он делает пару шагов, резко напрягается, убирая лезвие в ножны и уже почти отталкивается от земли, бросаясь следом, как тело вдруг теряет контроль, словно марионетка, которой обрезали ниточки. Он запинается, нога заплетается об ногу и мужчина летит на землю, в последний момент успевая прикрыть голову руками, в которые сейчас словно залили свинец. Сердце заходится слишком сильно, костюм сигнализирует о критической перегрузке нервной системы и принудительно использует медицинский блок, впрыскивая в кровь коктейль из стимуляторов, отчего он успевает перекатиться в сторону от ударившего в место, где была его голова, каменного копья. Усталость немного отступает, но продолжает маячить на грани сознания, намекая, что это совсем не конец и очень скоро она вернется с новой силой. Сэм поднимается, перехватывает новый удар и, сблизившись, ребром ладони ломает шею обнаглевшему чурлу, после чего бросает взгляд в сторону Алой ведьмы. Та же, к счастью, не заметив столь позорного падения, продолжает свой побег, уже достигнув Ужаса Бури и только сейчас Сэмюэль замечает, что там находится ещё и Венти. Адреналиновый раш боя быстро сошел на нет, а потому сердце замирает в ожидании беды, но сделать что-то он не успевает уже при всем желании. Ему остается лишь наблюдать, как противник, подобравшись к барду со спины, резким ударом оставшейся руки пробивает его тело в районе позвоночника. Крик боли слышен даже на фоне царящей вакханалии, однако... он не замечает крови, а ведь от такого её должен быть чуть ли не фонтан. Синьора столь же резко вынимает руку, в которой блеснуло что-то, и, бросив взгляд на намеревающегося её сожрать Двалина… исчезает.       — Вот же… с-сука. — Он морщится, и, шагом, стараясь не расходовать слишком много сил, идет к Венти, пробиваясь через чурлов, однако не успевает вновь — дракон, вместо того чтобы откусить упавшему на колени барду голову, неожиданно нападает на Предвестника, вбивая его в землю лучом анэмо, после чего, схватив Архонта лапой, взмывает в небеса. Ему же остается лишь с сожалением смотреть на то, как тот, кого он вполне мог бы назвать… другом исчезает в вышине небес. А всё из-за того, что кто-то слишком любит покрасоваться…       Сплюнув от щемящей досады, Самурай вновь берется за рукоять меча, однако одно лишь касание до знакомой рукоятки словно водружает на плечи горы, заставляя резко отпустить оружие, отчего усталость немного отступает. Осознание того, что он остался посреди боя безоружным пугает. Погнавшись за Синьорой, он по итогу не смог ни её убить, ни своим помочь, а помощь им явно не помешала бы. В ходе своей ярости Алая ведьма сожгла много хиличурлов и магов бездны, ослабив начальное давление на Фатуи и Ордо, однако это было лишь передышкой и сейчас, когда главные угрозы вражеским легким силам исчезли, Орден Бездны получил возможность сконцентрировать весь свой натиск на людях. Сэму повезло, он оказался достаточно далеко от места основного боя, чтобы на него какое-то время не обращали внимания, однако оставаться тут совсем не вариант — рано или поздно его всё же заметят. А потому необходимо взять себя в руки и любой ценой добраться до своих, пока подкашивающееся ноги ещё держат его в вертикальном положении…       И он пошел, хотя, скорее, побрел вперед, голыми руками вырывая своё право на жить у тех, кто вставал у него на пути. Повезло, что Фатуи не стреляли — отразить их огонь сейчас он уже бы не смог. И чем ближе он подходил к своим, тем хиличурлов становилось больше и больше, пока он не обнаружил себя полностью окруженным ими в считанных десятках метрах от строя Ордо. Удары сыпались со всех сторон, бессильные перед его броней, но раня уязвимую кожу головы, когда он не успевал закрыться руками. Он уже не убивал — их было банально слишком много, чтобы отвлекаться от защиты, лишь продолжал упрямо идти вперед, хотя сил не осталось совсем. Хотелось лечь и заснуть, невзирая ни на что, однако понимание того, что это будет последним, что он сделает удерживало его от этого. Когда до своих оставалось десять метров, ноги его подкосились. Электромускулы были уже не в силах удерживать тела заместо него самого. Он не остановился, и продолжал ползти, чувствуя сыплющиеся со всех сторон удары. Каждый сантиметр ценою километров, до темноты в глазах, до треска сжатых зубов, но…              

***

             Разряд прочертил воздух, соединяя изящную ладонь в перчатке с грубым мехом очередного чурла, перекидываясь дальше, разом отправляя на тот свет восьмерых. Но что такое восемь чурлов в напирающей орде? Тяжелая отдышка — она почти не двигалась, работая дальнобойной артиллерией за весь несуществующий артиллерийский корпус Ордо. Брать столько силы и, с непривычки, пропускать её через себя вновь и вновь, отчего приятное покалывание на кончиках пальцев постепенно превратилось в горящие огнем мана-каналы, в которые с каждым новым заклятьем словно подливали кипяток… это тяжело.       Глаза окидывают изрядно опустевшее поле боя, машинально отмечая застывшие на земле фигурки: чурлы, Фатуи… Ордо. Слишком болит тело, чтобы плакать, но что-то вглубине души подсказывает ей, что это только пока в крови адреналина больше, чем, кажется, самой крови.       Лиза проводит взглядом по всей линии стихийно образовавшегося «фронта» — словечка, которое она почерпнула у Сэма, — скользя и выискивая скопления, которые бы угрожали промять и без того изрядно побитые ряды защитников города, однако её взгляд вдруг цепляет что-то иное. Быстро вернувшись глазами, оглядываясь, она в последний момент успела заметить, как среди серо-бежево-коричневой тучи чурлов падает знакомый хвост волос.       Непонимание. Разум цепляется за деталь, но горячка боя не дает провести мгновенный анализ. На пальцах вопреки боли потрескивает электро.       Осознание. Глаза распахиваются, а рот приоткрывается в немом крике, который, от сковавшего грудь спазма просто не успевает выйти во вне.       Ужас. Она делает шаг вперед, не замечая, как по руке вместо тонких нитей молнии проскакивает толстый жгут энергии, копьем срывающийся с её руки, сквозь зазор между защитниками прямо в толпу.       Сверкнуло — электрический взрыв поражает всех, находящихся на его пути, пробивая в напирающей толпе целую просеку. Чуть потускневшее энергокопье, переливающееся насыщенно фиолетовым цветом летит дальше, пока не попадает в землю, испепеляя траву, раскалывая почву под собой. Энергии настолько много, что расползшись по земле она выкашивает ещё с десяток чурлов в месте попадания, даже не задев их напрямую.       Волшебница бросается вперед, спотыкаясь на непредназначенных для такого каблуках, падает, сбивая колени, и, сорвав неудобную сейчас обувь, бежит дальше, лишь бы успеть. Электрический выстрел, который вряд ли она смогла бы повторить в спокойной обстановке, расчистил путь, не задев упавшего Сэма и обступивших его монстров, но это уже не проблема — игнорируя нарастающее в руках жжение, хотя казалось что сильнее уже просто некуда, она без раздумий пускает несколько молний, проходящих цели насквозь. Часть разрядов достается и лежащему без движения мужчине, но его костюм показал, что такое ему не страшно, а потому конкретно за это она не беспокоится.       Подлетев к нему, она бросается на колени, нащупывает сонную артерию на шее, прощупывая пульс… живой! Покрытый кровью, изрезанный, с сочащимся сквозь щели брони черным дымком, но живой! С сердца словно падает камень, а она, счастливо всхлипнув, прижимает изрезанную, кровоточащую голову к своей груди. Передышка мимолетна — надо отходить обратно, пока её вновь не окружили. Она почти не может обороняться — ещё пара запущенных молний могут привести к тому, что её магическая система банально сгорит, а потом и она последует за ней. Встав, она попыталась поднять находящегося без сознания Сэма, но куда там — мужчина весил, казалось, тонну.       Она, наверное, так и пыжилась бы, пока её не ткнул бы копьем какой-нибудь особо удачливый чурл, но тут подоспела кавалерия:       — Дай! — Потрепанный, покрытый сажей и кровью Кейа, рядом с которым был Итэр и Эола подбежал к ней, и, оттеснив девушку от Сэма, подхватил того под одно плечо, а Итэр под другое. Эола, видя, что волшебница совсем выбилась из сил и скоро в списке недвижимости на этом поле боя прибавится ещё одно тело, подошла к ней, и, просунув голову ей под руку, резво потащила к силам Ордо.              

***

             Джинн прекрасно видела всю операцию по спасению Сэма со стороны, но, как бы она не хотела сейчас помочь своим друзьям и товарищам, её сражение было намного важнее.       Когти скрежеча скользят по тяжелому двуручнику, оставляя на магической стали зазубрины, а прилетевшее буквально мгновением спустя лезвие едва не сносит ей голову, и только благодаря постоянным тренировкам и природной ловкости она успевает отшагнуть, жертвуя лишь небольшой прядью пшеничных локонов. Ревет огонь — это Дилюк не дает Вестнику продолжить атаку, отгоняя его от Магистра, а потом уже создание Бездны вынуждено уходить в кратковременную защиту — фигура в черных доспехах машет тяжелым мечом с такой скоростью, что по полю боя разлетается свист стали.       Вестник — это очень тяжелый противник. Даже когда вас много, даже когда вы бойцы уровня Магистра Ордо Фавониус, а в случае Князя даже выше. Подавляющая физическая мощь, многовековое мастерство, острейшие когти, выходящие прямо из рук клинки, по остриям которых стекала обретшая от концентрации материальную форму скверна. Одно хорошее попадание и на этом твоя битва будет закончена. Но всё это можно пережить. Не без труда, конечно, но один боец против трёх — результат немного предсказуем. Однако тут в дело вступала магия.       Князь забывается, слишком сильно открывается в момент очередного выпада, и получает в прикрытый сталью живот гидро конус, который отбрасывает Фатуи на несколько метров назад, слегка вминая сталь вовнутрь. Будь на его месте Джинн или Дилюк — их бы пробило насквозь, но Князь может себе позволить такие вольности.       Этот безрассудный выпад командующего Фатуи создает окно возможностей, и Джинн, поймав сосредоточенный взгляд напарника, бросается в атаку. Они заходят с двух сторон и бьют одновременно — удар её двуручника влетает в умелое парирование, она едва успевает сместить рукоять вверх, чтобы закрыться от ответного выпада. От удара Дилюка Вестник же просто небрежно уклонился, как бы намекая на разницу в уровне между ними. Затишье — монстр делает пару шагов назад, выгадывая пространство для маневра. Треугольная голова медленно, словно орудие, обводит поле боя, и Джинн не удержалась от того, чтобы тоже оценить обстановку.       А обстановка не может не радовать — соединившись и начав прикрывать друг другу спины, вместо того чтобы резать их, Фатуи и Ордо стали действительно монолитной преградой, об которую раз за разом разбивались накатывающие орды чурлов. И даже поддержка магов Бездны не могла исправить ситуацию — тем банально не давали подлететь на дистанцию удара многочисленные стрелки Фатуи. Оборону мог бы проломить голой мощью Вестник, но для этого тому сначала придется разобраться с ними. А Джинн… грудью ляжет, но не пустит его вперед.       Отвлечение длится меньше секунды и она вновь возвращает взгляд на противника, неожиданно сталкиваясь с направленным на неё… вниманием. У монстра не было глаз в привычном понимании, но что-то внутри неё говорило — он сейчас смотрит на неё. И он видит всё, всю её суть, от малейшего страха до величайшей уверенности. А через него… через него на неё смотрит ещё что-то. Древнее. Ужасное. Злое. Злое оттого, что несмотря на практически идеально подобранное время план, находившийся в шаге от успеха, забуксовал, и теперь гарантированная победа такой уже не была.       Будь тут Ужас Бури — они бы все были мертвы. Не договорись Джинн и Князь — то же самое. В конце концов потеряй они хоть кого-то из пользователей глаза бога в начале боя, ослабни линия обороны — рано или поздно она бы рухнула, задавленная числом, пока Предвестник не давал бы им прийти своим солдатам на помощь. Но дракон улетел, бросив своих хозяев, Фатуи и Ордо оказались достаточно разумными и договороспособными, чтобы понять необходимость объединения перед общей угрозой, а их общее количество бойцов позволило методично перемолоть столько сил Ордена Бездны, что даже отступив сейчас они обрекут себя на крайне длительное и болезненное восстановление своих рядов. Продолжат атаку — потеряют ещё больше, и совсем не факт, что смогут победить. Втроем они могли продолжать этот танец с Вестником ещё долго — до того, как кто-то ошибется. И совсем не факт, что это будет не Вестник.       Это понимала Джинн, это понимал Дилюк, это, она была уверенна, понимал Князь, поднявшийся с истерзанной земли и медленно обходящий с фланга монстра, это понимал и сам Вестник. Массивная фигура сложила руки на груди, тихо стукнули когти о находящееся вместо солнечного сплетения магическое гидро ядро, начавшее набирать свечение.       — В стороны! — Вопреки собственному же крику Князь бросился вперед, однако не успел — раскинув руки в стороны, приняв позу креста, Вестник исторг из себя магическую волну, кругом разошедшуюся вокруг него. Джинн отпрыгнула назад, отмечая, как командир Фатуи в очередной раз был отброшен назад, после чего резко прижалась к земле, пропуская основную волну энергии, шедшую на уровне живота, над собой. Приготовилась к обороне и контратаке, но… это был лишь отвлекающий маневр. Пролетев мимо упавшего Князя и даже не попытавшись его добить, монстр что-то прохрипел, и до того напиравшие чурлы разом, словно живая волна, отхлынули от сплотившихся рядов, устремившись обратно в портал. Первым туда залетели, конечно же, маги Бездны — трусливые по натуре, они не отступили раньше только из-за страха наказания от своих хозяев. Следом за ними проследовал добравшийся до точки эвакуации Вестник, прикрываясь гидро-щитом от редких долетающих до него выстрелов пиро-пищалей и луков, а потом внутрь потянулись и основные силы.       Их не преследовали — лишь без особого энтузиазма стреляли в спины. Никому не верилось, что этот мясной штурм наконец-то закончился, и только когда портал схлопнулся, отрезая пару десятков оставшихся на этой стороне чурлов, начали раздаваться редкие перешептывания. Шепот поднимался, множился, становился громче, пока не перерос в радостные крики оставшихся в живых. Солдаты плакали, обнимались друг с другом, не обращая внимание на то, что они из разных фракций, падали на колени и начинали истово молиться своим Архонтам, давая выход скопившемуся страху и отчаянию.       Джинн тихо выдохнула и медленно опустилась на землю, подтянув под себя колени. Звякнул упавший рядом двуручник. В поле зрения появилась фигура с красными волосами, и Дилюк, недолго думая, упал на траву рядом с ней, тихо рассмеявшись.       — Ах, это сладкое слово… — Начал он, но закончил, неожиданно, Князь.       — Победа. — Мужчина стоял чуть в стороне, соблюдая социальную дистанцию в несколько метров — в отличии от чуть ли не братающихся солдат он никаких родственных чувств к Монду и его защитникам внезапно чувствовать не начал. Впрочем, даже так в его голосе легко можно было услышать усталое облегчение.       — Да… победа… — Стеклянные глаза Магистра смотрели на живых, заходящихся в радостных криках, и не видели их. Они видели лежащих под их ногами мертвых.              

***

             Парень почесал макушку, вслушиваясь в далекие раскаты, доносящиеся откуда-то со стороны города. Расстояние до Монда было более чем приличное, но и заварушка, судя по всему, тоже далеко не пьяная драка в кабаке. Рядом с ним сидела Фишль, напряженно зажмурившаяся — так управление фамилиаром на дальних расстояниях ей давалось проще. Сжав пальцы, она резко выдохнула и раскрыла зеленые глаза, уставившись в горизонт.       — Послание доставлено. — Девушка встала, совершенно не входя в образ потянулась, и пройдя пару метров, села на край скалы, свесив ноги с обрыва. Беннет, почесав макушку, подошел и сел рядом, разве что сохраняя между собой и краем плато почтительные метры. Не стоит раззадоривать его «способность» без лишнего на то повода.       — Не думаешь, что мы с этим немного опоздали? — С сомнением спросил он, на что его напарница тихо вздохнула и открыла рот…       Однако не успела она ответить, как буквально вынырнув из-за деревьев, чуть ли не задевая брюхом окружавшие логово скалы, над ними пролетел Ужас Бури. Массивная туша поднялась над плато, тенью заслоняя солнце, после чего быстро нырнула вниз, влетев в котлован. Поток воздуха от широких крыльев ударил сначала в лицо, а потом и в спину, и Беннет лишь чудом успел поймать за шкирку вскрикнувшую и чуть не свалившуюся от неожиданности Фишль, помогая ей удержаться. Сглотнув, стараясь не смотреть вниз, она отползла от края плато, после чего они вместе смогли наблюдать, как дракон, отчаянно шатаясь, словно улетал он на охоту не за мясом, а за вином, врезался в купол находящегося в центре котлована дворца, с каменным грохотом снося несколько блоков собственным телом. Взметнулось облако пыли, эхом разошелся звук и силуэт Ужаса Бури скрылся внутри. Несколько минут они молчали, не веря в собственную удачу — дракон буквально пролетел в считанных метрах от них и… не заметил.       — Он… — Фишль запнулась, и, отойдя от обрыва ещё на пару метров, привалилась к одному из редких находящихся на плато камней, продолжила. — он кого-то нес… в когтях.       Беннет прокрутил в памяти произошедшее и согласно кивнул, после чего попытался вглядеться в верхушку дворца, как вдруг внезапно осознал одну важную вещь.       — Тебе не кажется, что барьер пропал?              

***

      Последние несколько дней были самыми тяжелыми в её жизни. Когда-то она думала, что первые месяцы в должности заместителя Магистра Варки станут тяжелейшим испытанием, но сейчас она могла сказать точно — по сравнению с тем, что навалилось на неё после… победы над Орденом Бездны — это было так, небольшая проверка собственных умений и навыков. В конце концов Варка учил её — немного, но достаточно, чтобы отлаженные и работающие годы процессы при смене руководства продолжили работать как и раньше. Даже когда её заставили взглянуть на структуру Ордо под новым углом, показывая не только преимущества, но и значительные недостатки, а, главное, возможности для развития — даже тогда осмысливать всё это не было столь тяжело. Причем тяжело даже не с умственной, а с моральной точки зрения.       Поставив штамп на очередном отчете, она устало вздохнула и взяла стоящую рядом кружечку чая. Сделала глоток, поморщившись от того, что напиток давно остыл и посмотрела в своё отражение в нём: насыщенно-темное зеркало показывало лишь смутный образ, скрадывая черты лица, цвета, эмоции. Оставался лишь размытый силуэт, но даже так легко можно было заметить, что обстоятельства почти сломили стать Магистра Ордо Фавониус. Не было в этом секрета и для неё самой — видеть мешки под глазами и морщины от беспрерывной работы она могла в зеркале каждый раз, как добиралась до умывальника. Впрочем, она была даже рада возможности погрузиться в бумажную волокиту — необходимость концентрироваться на рабочих моментах позволяла ей перестать думать о том, что на её совести почти шестьдесят погибших рыцарей Ордо.       Встав, она отложила чашку и подошла к окну. Как назло, на улице началась гроза и лил дождь — словно даже само Солнце отвернулось от Мондштадта в это тяжелейшее время. Яркая черепица поблекла, по тротуарам и каналам стекали струйки воды, ветер трепал тканные лопасти мельниц.       Столько смертей…       Город не испытывал таких потерь уже несколько сотен лет… Ей доводилось читать о таком только в учебниках истории, и каждый раз рассматривая такие события она легкомысленно думала про себя — уж она-то бы справилась намного лучше. Не допустила бы предательства, предусмотрела бы дополнительные силы для резерва, составила бы лучший план… как же смешно. По итогу, обо мне будут думать совершенно также.       Но больше мнения будущих поколений её убивало то, что это всё её вина. Она допустила, не предусмотрела, не подготовилась лучше. И её ошибки привели к тому, что в городе уже третий день идет траур. Да, они победили. Пусть и совместно с Фатуи, но отразили нападение Ордена Бездны. Но какой ценой?       Пару дней назад она серьезно думала над тем, чтобы уйти с поста Магистра и… — стыдясь сейчас даже мыслей об этом, — наложить на себя руки. Не раздумывала над этим целенаправленно, конечно, но чувствовала — стоит ей потерять эту точку опоры, ощущение собственной нужности — и она может просто не найти смысла жить дальше. Но её друзья помогли ей пережить это, самые тяжелые часы после боя, когда адреналин уже отступил и оставил после себя только осознание — чем другие заплатили, чтобы вы могли жить сейчас.       Она почти не спала и не ела — в голове крутились мысли о тех секундах, когда она могла бы действовать лучше, выложиться ещё больше, спасти этим ещё хоть пару человек. Погружаясь в себя, она почти не замечала окружающих, которые искренне сочувствовали ей, хотя даже их состояние было её виной. Большинство получили ранения, некоторые даже тяжелые. Часть рыцарей больше никогда не смогут служить из-за того, что стали калеками. Она проклинала себя за чувство радости от того, что её друзья, Лиза, Кейа, Ноэлль и другие — избежали этой участи. Проклинала, потому что видела — далеко не всем повезло также.       И вместе с тем никто не смел обвинять её в произошедшем — даже рыцари, что потеряли в бою друзей или близких, оставшиеся калеками на остаток жизни или просто мучающиеся в лазарете — все они как один при встрече выражали почтение, отдавали честь, а в их глазах была неприкрытая надежда и почтение — словно, только она была причиной того, что они ещё живы. И действительно — если бы не умелое командование, а также принятие верных, как ей тогда казалось, решений, из боя могло бы вернуть намного меньше людей, а может даже не вернулось бы вообще никого. Хоть стратегический ум Джинн не мог отрицать это, но даже так девушка ничего не могла поделать со съедающей её совестью и собственным чувством вины за произошедшее.       Она отвернулась от окна, и, поставив чашку обратно на стол, вышла из кабинета. Кивнула посмотревшему на неё дежурному рыцарю у двери — лишь бы не смотреть ему в глаза и направилась на выход из Штаба. За последние пару дней посещать лазарет перед сном стало для неё новой привычкой — и служило постоянным источником топлива для ночных кошмаров. Ряды грубо сколоченных деревянных коек в церкви Фавония совершенно не сочетались с величественной архитектурой самого здания, но именно там команда лекарей под предводительством Барбары, которая за последние дни убилась как бы не больше самой Джинн, вытаскивала раненных обратно на этот свет.       Её сестра действительно совершила подвиг и спасла жизни многим, хоть и заплатив за это полным магическим истощением в первый же день. В этом они были схожи с Лизой — что одна, что вторая чуть не сожгли свои магические каналы ради других. Только одна в бою, а другая — после. При мыслях о Барбаре она не смогла сдержать легкой улыбки — даже если бы все отвернулись от неё, ей стоило бы жить хотя бы ради неё.       Прикрывшись пленкой анемо чтобы не промокнуть, Магистр быстро поднялась на площадь со статуей Архонта, а уже оттуда добралась и до самой церкви. Всегда вдохновляющее её своей архитектурой здание, сейчас, окруженное бьющим с неба дождем и ночной дымкой подавляло, нависая над ней словно судья. Вздрогнув от ледяного порыва ветра и сбросив наваждение, Джинн дернула за ручку массивной двери и вошла внутрь.       Внутри же за последнее время ничего не изменилось — огромный зал был разбит на несколько зон, каждая из которых была огорожена от других и центрального прохода до алтаря белыми простынями. Это было нужно чтобы прихожане могли помолиться у алтаря не беспокоя больных, а также чтобы разделить самих больных друг от друга.       Джинн прошла дальше, мазнув взглядом через щель между простынями по фигуре лежащего на кровати Фатуи. Ей сложно было назвать его специализацию — на мужчине не было привычной брони, а в руках — оружия, но даже так военная выправка и бледная кожа выдавала в нём солдата Снежной, сейчас мирно спящего. Вся церковь была разбита, по большому счету, на две зоны — слева от центрального входа положили раненных Фатуи, а справа — рыцарей Ордо, и доктора старались не допускать их пересечений между собой. Потому что хоть бойцы обеих фракций и сплотились против Ордена Бездны под конец — до этого они убивали друг друга с не меньшим энтузиазмом.       Джинн прошла дальше, на ходу размышляя о том, насколько же странная ситуация в итоге сложилась. Хоть вина Снежной в нападении на Сэма и его друга была очевидной, и даже Князь её не оспаривал, просто так арестовать всех Фатуи было для Ордо просто невозможным. Даже не столько потому, что их было слишком много — оставшись без поддержки со стороны Синьоры и понеся серьезные потери Фатуи не смогли бы сопротивляться, пожелай Ордо разобраться с ними. Вот только арестовав Фатуи Ордо будет вынужден тратить часть сил на то, чтобы содержать их, и при этом лишится дополнительных рук, если вдруг Орден Бездны решит повторить своё нападение.       При этом и Фатуи не могли что-то сделать в этой ситуации: во-первых примерно половина их сил до сих пор лежала в лазарете, а во-вторых просто так их никто и никуда не отпустит. Разрешись ситуация менее… кроваво — ещё возможно. Но не после произошедшего. И это не считая того, что выйдя из города они рисковали угодить в засаду Ордена Бездны на пути домой — Джинн не сомневалась в том, что те затаили что на Монд, что на Снежную большое количество обид. Но пока все они сидят в городе — те вряд ли сунутся снова, и Магистр собиралась в полной мере воспользоваться этой отсрочкой для того, чтобы восстановить силы Ордо.       Наконец, она дошла до нужной секции, и, откинув простыню, проскользнула внутрь. Тут было практически темно — не считая окна из освещения было только несколько подвешенных к колонне ламп, чьего теплого желтого света явно не хватало. Но даже так среди рядов коек она без труда смогла увидеть сгорбленную фигуру главного и единственного библиотекаря Монда, которая сидела рядом с особенно большой кроватью. Подойдя, она встретилась взглядом с обернувшейся Лизой, которая выглядела не особо лучше её самой. За последние дни она не только восстанавливалась от нанесенной себе же магической травмы, но и продолжала штудировать литературу в попытке разрешения постановленной перед ней казалось уже так давно задачи.       Улыбнувшись подруге, Джинн села на табуретку рядом с ней и посмотрела на спящего. А на кровати, укрытый покрывалом по грудь, лежал Сэм, которого так и не удалось избавить от брони несмотря на все старания лекарей — те упорно пытались её снять, пока пришедшая в себя Лиза не уведомила тех о полной бесполезности их попыток. По итогу они вымыли Самурая вместе с его защитой и так и положили. Барбара, конечно, была все ещё обижена на мужчину, но это не помешало ей в полной мере исполнить собственный врачебный долг.       Удивительное дело — Сэм был третьим и последним среди всех пострадавших, кто заработал… магическое истощение. Как это произошло было для всех большой загадкой — за все время нахождения в Монде мужчина не показывал никаких способностей к магии, но вот, надо же, получилось. Увы, никакого мгновенного лекарства от этого всё ещё не было, а из-за того, что организм Сэма к расходу магии был непривычен от слова совсем — переживал он это намного хуже, чем Лиза или Барбара. Они уже практически восстановились, а вот Самурай до сих пор лежал без сознания.       — Как он? — Джинн посмотрела на мирное лицо спящего, на котором до сих пор проглядывались почти зажившие порезы, от которых остались только тоненькие ниточки засохшей крови. Лиза перевела взгляд, и сверкнула глазами, тут же поморщившись от ощущений бегущей по каналам маны. Колдовство, тем более такое мелочное как элементальное зрение, уже не приносило ей вреда, но это всё ещё нельзя было назвать приятным.       — Почти здоров. — Тихо фыркнула ведьма, но по её губам расползлась едва видимая в полутьме улыбка. — Даже истощение почти прошло — а ведь он выжег себя глубже чем я или Барбара.       — И как только умудрился… — Покачала головой Джинн, после чего едва слышно вздохнула. Лиза, словно уловив настроение подруги, пододвинулась к ней на стуле и приобняла, прижимая к себе. За последнее время они обнимались чаще, чем, наверно, за предыдущее полугодие, но Джинн была бы последней, кто от этого откажется — хоть ей и было немного стыдно это признать, но искренняя забота подруги была очень… нужной.       Так они и сидели, смотря на спящее мужское лицо и слушая тихий шелест дождя снаружи, перемежающийся редкими и далекими раскатами грома. Джинн не знала, о чем думала сейчас Лиза, но её разум был сейчас абсолютно пуст — словно все напасти и невзгоды, вся ответственность на время отступили, давая вымотавшейся Магистру немного прийти в себя, и она была невероятно благодарна за это.       Но ничего не длится вечно, и, чуть крепче прижав подругу напоследок, Лиза отстранилась, беря в руки стоящий на тумбочке рядом глиняный стаканчик с каким-то раствором. Поморщившись, она выдохнула и одним глотком опрокинула в себя содержимое, тут же закашлявшись, после чего взяла второй стаканчик и потянулась к Сэму, явно намереваясь залить неясную жидкость уже в него.       — Лиза, а Барбара знает, что ты спаиваешь больных? — В шоке проговорила Джинн, которая откровенно не верила в то, что сейчас видит. Лиза же, замерев, быстро вернула стаканчик на тумбочку и продолжила тихо кашлять в кулак.       — Джинн… — волшебница слезящимися глазами посмотрела на неё, расплываясь в ухмылке — Вот ты, кхе, умеешь… — после чего на секунду замолчала, и, уголки её губ медленно поползли вверх. — Вообще-то, именно Барбара мне и сказала так делать.       — Ч-что? — Джинн в шоке вскочила с табуретки, взмахнув рукой. По белой простыне скользнула тень от конечности Магистра. — О-она не могла! Она бы никогда… — Громким шепотом проговорила она.       — Да-да… — Ухмыльнулась Лиза и задрала нос, отчего её шляпа издала забавный перезвон, — Знаешь, Барбара и сама это пьет… при мне сегодня два стакана смогла осилить!       — Нет… — Джинн моргнула и из неё словно вытащили стержень, отчего она буквально рухнула обратно на табуретку, поставив локти на колени и подперев руками голову. — Моя сестра начала пить, а я даже не знала об этом…       — Я тоже очень удивилась, — Кивнула Лиза, чье лицо сейчас напоминало кошачью мордочку, — У меня это даже вызвало уважение, знаешь ли.       — Почему это? — Джинн посмотрела на подругу, и тут в её голове начали зарождаться смутные подозрения.       — Ну как же… — Лиза хмыкнула и, взяв стакан, поднесла его к лицу Джинн, отчего та зажмурилась от резкого травяного запаха, вышибающего слезы из глаз. — О, я вижу ты меня поняла. А представь, какой этот травяной отвар на вкус?        — Лиза… — Джинн, не открывая глаза, медленно подняла вверх кулак, чувствуя, как у неё дергается бровь.       — Да-да? — Девушка, уже повернувшаяся обратно к Сэму резко побледнела, и, не дожидаясь, пока этот отвар принудительно зальют в неё, резко открыла рот спящему Самураю и перелила содержимое в него. Поток жидкости хлынул внутрь, однако если в прошлые разы она делала это довольно аккуратно, то сейчас страх жестокой расправы привел к тому, что ярко-зеленая жижа оказалась внутри чуть ли не вся и сразу, не успевая стечь в желудок.       Внезапно мирно лежащий на кровати Сэм резко закашлялся и повернувшись на бок, сплюнул на пол оставшуюся во рту жидкость. Мебель протяжно заскрипела, а сам мужчина, отплевавшись, мутным взглядом огляделся вокруг, явно не узнавая присутствующих. Утерев выступивший на лбу пот и кашлянув ещё пару раз, он буквально рухнул обратно лицом в подушку, пробубнев в неё:       — Порра, Мистраль, ке каральо, я же сказал, что я ненавижу ягермейстер… какому, филью да пута пришло в голову, что энфиар горó на минья гоэла пока я сплю — это охеренная, мать его, идея?!       Экспрессия в голосе Сэма нарастала постепенно, пока под конец он буквально не вскочил с кровати, в гневе смотря на них, перебудив всех отдыхающих рядом больных. Однако только он встретился глазами сначала с Лизой, а потом с Джинн, как, икнув, резко осел. Кровать этого уже не выдержала и с громким хрустом треснула, переломившись пополам, перебудив всех оставшихся, отчего люди теперь недоуменно и раздраженно смотрели на них. Завалившийся на спину Сэм даже не попытался встать и только тихо рассмеялся.       — Дьявол… тысяча извинений, дамы, я немного перепутал обстановку. — Хриплым голосом произнес Самурай и тыльной стороной перчатки утер с лица остатки травяного отвара.       — Похоже в стане выздоровевших пополнение, — Хмыкнула Лиза. — Правда нужно дождаться Барбару — у пациента явно наблюдаются проблемы с головой.       — Не надо никого дожидаться!.. — Стоило Сэму только услышать имя своего доктора, как он резко вскочил, и стал оглядываться в поисках выхода. — Я вообще полностью здоров.       — Я поддерживаю Лизу, — Закрыв глаза, сказала Джинн, — уйти просто так было бы просто не вежливо. И неправильно. К тому же, я думаю долго ждать не придется — после такого шума. — После чего открыла глаза и улыбнулась. — Рада, что ты очнулся.       Лиза же подошла к сидящему Сэм, и, нагнувшись, со всей силы прижала его к себе, обнимая. Сэм, легко улыбнувшись, аккуратно обнял девушку в ответ.              

***

      Барбару они по итогу так и не дождались — как объяснила заглянувшая к ним буквально через минуту монахиня, девушка отсыпалась и никто не хотел будить её по пустякам. Поэтому не став раздражать окружающих своим присутствием дальше, они уже втроем покинули территорию церкви, направившись в штаб. Лиза не отлипала от Сэма всю дорогу — было видно, что она очень рада тому, что он очнулся в относительно добром здравии. Пройдя примерно половину пути Сэм тактично намекнул волшебнице, что её подруга явно чувствует себя оторванной от коллектива, отчего библиотекарша, серьезно кивнув, схватила её за руку и прижала к себе с другого бока, образовав своеобразный бутерброд с собой посредине.       Сэм же всю дорогу осмысливал ситуацию. Они победили, и это было… удовлетворительно. Он бы сказал «хорошо», но этому мешался тот факт, что он, позор такой, вырубился посреди боя — и это даже не от кровопотери или ещё чего-то подобного. С этой ситуацией он был намерен разобраться, но прежде этого его волновало состояние окружающих.       Хах, не думал, что когда-нибудь буду настолько печься о ком-то, что стану подбирать слова ободрения…       А слова подобрать стоило, и стоило сделать это очень тщательно. Так уж получилось, что за всю свою жизнь Сэм успел поменять множество мужских и не очень коллективов с… повышенной смертностью личного состава, а потому видеть признаки депрессии и послебоевого стресса, вины — было для него не впервой. Что там, он даже сам когда-то страдал таким, пока, как тогда казалось, не очерствел окончательно. И потому текущее состояние Джинн ему очень и очень не нравилось — да, кажется, она всё же справилась с самой тяжелой стадией, но это было только началом и, без полноценного разбора полетов в будущем могло привести к крайне негативным последствиям. Он, конечно, не великий психолог, но она все же была его… другом, а потому он чувствовал себя обязанным хотя бы попытаться помочь ей разобраться с этим.       Прикрытые анемо-щитом Джинн от дождя, хотя Сэм был совсем не против прочувствовать стихию на себе, они довольно быстро добрались до штаба и разместились в кабинете Магистра, который за прошедшее время стал выглядеть намного более захламленным. Лиза заварила свежего чая, Джинн по привычке полезла на полку, но не нашла в вазочке печенья, так что только печально развела руками. Разместившись с кружками за столом, они некоторое время молчали, пока Сэму не приспичило спросить, сколько же он был в отключке.       Три дня. На три чертовых дня он выпал из жизни — считай, что пробыл в коме. На вопрос о том, как такое вообще получилось — ну, может пока он валялся без сознания на поле боя его успел огреть по голове митачурл дубиной… раз так пять, получил ответ, что это всё из-за магического истощения. Тут с вопросами на него насели уже Джинн с Лизой — им было крайне любопытно узнать о том, как человек, который не владеет магией, смог его заработать. Но вот так сходу ничего вразумительного он ответить не смог — вылетающих из рук файрболлов или лазеров из глаз за собой он не припоминал. Единственное, что действительно выбивалось из… нормальности — это внезапное возвращение Мурасамы.       Только вспомнив об этом он тут же полез проверять ножны, однако фамильного меча в них не нашел — только изготовленную Вагнером катану, без сожжённой в бою рукоятки. В недоумении почесав голову он решил отложить этот вопрос на потом — почему-то у него была четкая уверенность в том, что это не последняя его встреча с собственным мечом. Озвучивать свои подозрения он не стал, а потому Магистру и библиотекарше пришлось довольствоваться разведенными в стороны руками вместо нормального ответа. Их это явно не устроило, но напирать они не стали.       На этом великолепные новости не заканчивались — во время этого великого побоища, которое для аборигенов было великим без всяких условностей и шуток, погибло не много, не мало, а примерно одна пятая состава Ордо Фавониус. А половина от оставшихся сейчас лежала в госпитале. Для и без того малочисленных сил Ордо это было катастрофой уровня рейда на Дьепп времен Второй мировой, где канадский десант также сточил об ожесточенное сопротивление примерно тот же процент собственной живой силы. Правда, в той битве канадцев было на порядок больше, да и теми силами их армия не ограничивалась, но это уже частности.       Теперь он в полной мере понимал чувства Джинн, и даже был приятно удивлен тому, что она не впала в депрессию. Всё-таки минимальный опыт командования в чрезвычайных условиях, юный возраст и тяжесть ситуации к этому более чем располагали. Будь на её месте кто-то другой, он бы предположил, что все происходящее просто не воспринимается всерьез, но смотря в усталые, поблекшие глаза Магистра эти мысли быстро исчезали.       — …в итоге я просто снес ей руку, однако добить не успел — почуяв чем пахнет, наша горячая знакомая решила сделать ноги, пока они ещё были одинаковой длины. — Лиза хихикнула, Джинн легко улыбнулась. Попытка сменить тему на веселую историю его противостояния с Синьорой прошла успешно. — Увы, догнать её я не успел, а потом ещё и отключился… спасибо что прикрыла. — подмигнул он слегка зардевшейся Лизе.       Однако не успела она ответить, как вдруг дверь легонько отворилась и внутрь заглянула любопытная синеволосая морда капитана кавалерии, который хоть так и не обзавелся лошадью, но свою роль мобильных сил в битве исполнил на все сто двадцать процентов.       — А чем это вы тут в столь поздний час… О! Сэм, ты очнулся!       Кейа проскользнул внутрь, а следом за ним в ещё открытую дверь прошел Дилюк и Эола. Аристократы огляделись, переглянулись между собой, после чего Дилюк сделал шаг вперед:       — Сэмюэль, позволь представить — командир восьмой роты, рыцарь Морская пена — Эола… — Он резко оборвал фразу. Эола благодарно кивнула и сделал шаг вперед.       — Магистр, Библиотекарь… я так полагаю, почетный рыцарь Сэмюэль Родригез? — Она посмотрела на него, скрестив руки на груди.       — Верно, — Сэм приветственно кивнул, обернувшись к вошедшим прямо на стуле. — Капитан восьмой роты… весьма наслышан. Приятно лично познакомиться с командиром единственной боевой части в Ордо. — Бровь Эолы дернулась, однако она сдержала раздражение, намереваясь ответить, но тут в диалог вступила Джинн.       — Эола, Сэм только недавно прибыл в наши края, поэтому ещё не успел в полной мере выучить этикет. Он очень много сделал для Ордо за время нашего знакомства, так что я надеюсь ты простишь ему это.       — Кхм… — Эола кашлянула, прикрыв глаза, и кивнула, — Конечно. Я даже поддерживаю отход от аристократических традиций, но, Сэм, на будущее — здороваться с аристократом не вставая со сиденья может только другой аристократ. И это только в отношении мужчин, с женщинами же…       Где-то на этом моменте мозг Сэма отключился, пропуская мимо без сомнения полезнейшую информацию о социальном устройстве Монда, которой рыцарь Морская пена грузила его несколько добрых минут к ряду. Перебивать её никто не решился, а потому когда она внезапно закончила в комнате установилось неловкое молчание.       — Та-а-ак… чего вы тут собрались к ночи? — Подняв ладонь спросил Кейа. Ему, как и всем остальным также налили чаю, от которого никто не отказался, хотя было видно, что пойти спать хотелось практически всем.       — Само собой получилось, — пожал плечами Сэм, — меня раньше времени пробудили ото сна, чуть не утопив в лечебном эликсире. Я этому громко возмутился и поломал кровать. По итогу нас троих выгнали из лазарета, чтобы не мешали больным спать, и мы пришли сюда. А вы?       — Проводили инспекцию. — Пока половина присутствующих давила улыбки, ответила Эола. — Наконец-то появилось время для проверки снаряжения и оружия, но это заняло несколько больше времени, чем планировалось.       — Ага, а если быть точнее мы начали к обеду, а закончили минут пятнадцать назад. — Зевнул Кейа. — Уже спать шли, как по пути встретили Дилюка и разговорились, так и дойдя до сюда.       — Раз уж так удачно получилось, что мы все здесь собрались, может обсудим план действий? Другой такой возможности в ближайшее время может и не выпасть. — Заговорил Дилюк, выглядевший до противности бодрым.       — А может быть всё же спать? — Мучительно пробормотала Лиза. — К тому же все равно нету Итэра, а без него что-то обсуждать… не совсем вежливо и нам все равно придется все ему пересказывать.       Присутствующие переглянулись, после чего скрестили взгляды на Магистре. Та же, посмотрев на сонного Кейу и уже почти спавшую Лизу уже собиралась согласиться, как дверь в очередной раз открылась и внутрь заглянул недавно упомянутый Итэр. Спустя секунду следом, над макушкой парня, протиснулась голова Паймон, которая оглядела всех присутствующих и торжествующе улыбнулась.       — А я знала, что мне не послышалось! А ты не верил!              

***

             С присоединением Итэра второе собрание Ордо Фавониус и ему сочувствующих было официально полностью укомплектовано, а потому, рассудив, что сама судьба дает им возможность пошептаться без лишних ушей, Магистр решила отложить отбой. Лицо Лизы в этот момент выражало все страдание людского народа, но даже это не разжалобило их лидера.       Обсуждение началось с хоть и весьма важных, но общих тем, навроде предобморочного состояния экономики города, которая ещё не успела отойти от предыдущего потрясения, как получила новый удар поддых, а потому Сэм прилагал все усилия к тому, чтобы не уснуть — все-таки вопреки его собственным словам он ещё явно не выздоровел полностью. В теле ощущалась странная слабость и легкое жжение, словно бы на следующий день после хорошей тренировки, только концентрировалось это чувство не как обычно, в мышцах, а где-то в местах, о существовании которых он до этого и не подозревал. Однако вскоре присутствующие перестали пытаться игнорировать слона в комнате.       — Так… что нам делать с Фатуи? И Орденом Бездны? И Ужасом Бури? Мне же не показалось, что дракон кого-то унес из боя? — Поняла насущный вопрос Эола.       — Не показалось, — кивнул Сэм, поморщившись. Чувство того, что он не смог помочь своему другу и теперь того сожрали, которое он подсознательно задвигал в глубины разума, внезапно дало о себе знать. Похоже, его слова про то, что те, кто ему открываются — плохо кончают оказались пророческими. — Двалин унес Венти.       Стоило Сэму только заострить на этом внимание, как чувство злобы и бессилия разгорелось в груди лесным пожаром — противостояние с Орденом Бездны с этого момента из разряда рядового конфликта становилось для него личным. А ведь он подспудно предполагал, что как-то так все и закончится. Всегда так — с кем бы он ни сближался, они все по итогу оказываются в могиле. Не считая Блейд-вульфа, впрочем, но там особенная ситуация. Если бы я мог ему помочь…       Сэм был далеко не глупым человеком, а потому по косвенным оговоркам из диалога с Бардом догадался, что Ужас Бури, или же Двалин и был его старым другом, которого ошибки самого Архонта привели к тому состоянию, в котором он находился на данный момент. Но что толку с этого осознания, если ситуацию уже не исправить?       — Венти… я знаю его, случалось бывать на одном из выступлений. Он действительно талантливый бард… был. Соболезную… — Эола в очередной раз подтвердила свой статус аристократа, мгновенно прочитав его реакцию. И при этом её соболезнования были более чем искренни, что его удивило. — Я знаю насколько тяжело терять друзей.       Сэм машинально кивнул, и, вздохнув, откинулся на спинку стула. Эта ситуация действовала ему на нервы. Хотелось встать и пойти что-то делать, не важно, что именно, но все сроки, откровенно говоря, были давно упущены. А потому он, скрестив руки, начал ритмично постукивать ногой по полу, склонив голову и уйдя в себя. Так он пропустил ещё какой-то отрывок обсуждения, пока его внимание не привлек диалог Лизы и Итэра.       — …мне так и не удалось найти решение проблемы скверны. — Волшебница тяжело вздохнула. — Я посмотрела буквально всю библиотеку, но кроме редких упоминаний — ничего. А даже в них она упоминается как нечто неизлечимое, стачивающее саму душу человека. Мне… тяжело это говорить, но, похоже, излечить Двалина не выйдет.       Стол погрузился в тяжелое молчание. Как бы Ужас Бури не вел себя в последнее время, он всё ещё оставался одним из немногих живых символов Монда, почитаемый лишь немногим меньше самого Архонта. Да, его храм был заброшен, но это не значит, что службы в его честь не проводились — монахи церкви Фавония не дадут соврать. И теперь они узнают, что выхода нет и им придется решить эту проблему… радикально.       — Это не совсем так… — задумчиво пробормотал Итэр. Парень склонился над столом, положив на него обе руки и о чем-то напряженно размышлял.       — О чем ты? — Удивленно спросила Джинн.       — Так получилось, что мы с Паймон, — он кивнул на примостившуюся на кресле дремавшую фею, — стали свидетелем одной сцены. Это было довольно давно, но…       Итэр на несколько десятков секунд замолчал, думая, как объяснить то, что он видел… и что куда более важно — то, что он чувствовал в тот момент.       — Около месяца назад, пробираясь через шепчущий лес в сторону города мы видели Венти и Ужаса Бури вместе. Тогда мы ещё не знали о том, кто есть кто, но у барда довольно узнаваемый облик, а потому я его запомнил.       — И что они делали? — Спросил Дилюк.       — Это самое странное. — Итэр мотнул головой. — Двалин сидел на небольшой возвышенности, склонив голову, а Венти… тянулся к нему рукой. Дракон выглядел крайне настороженным, но при этом он тоже тянулся к руке барда.       — Возможно, он был ему просто любопытен? — Предположила Эола.       — В тот момент Двалин уже был заражен скверной, так что разве что в качестве ужина, — Лиза развела руками. — Я читала, что при ранней стадии заражения скверной люди становились крайне агрессивны и подозрительны ко всему, подпуская к себе только самых близких, и то, если им в этот момент помешать, то либо убегали, либо нападали. С развитием болезни они становились враждебны вообще ко всем кроме таких же зараженных. Что было дальше?       — Случилось именно то, о чем ты сказала, — кивнул Итэр. — Дракон заметил нас, и, ударив Венти, улетел прочь. Бард потом ещё обвинил нас в том, что мы ему в чем-то помешали.       — Это, конечно, интересная история, но какое отношение она имеет к вопросу? — Скептически сощурился Дилюк.       — Это самое важное. Тогда я ещё не понимал, что ощущал, но теперь я точно могу сказать, что чувствовал от дракона скверну бездны. Однако после того, как бард провел с ним немного времени это чувство стало меньше. Практически незаметно, но… я четко ощутил это. А когда дракон ударил барда — от него и самого появился этот еле различимый гниющий смрад. Только если от дракона это ощущалось сильно и отчетливо, то от барда, как сейчас помню, практически незаметно.       За столом установилось напряженное молчание, а Сэм внезапно для себя осознал, что, возможно… шанс на спасение Венти ещё есть? Если тот каким-то образом мог очистить дракона от скверны просто побыв с ним рядом, пускай и подхватив её тоже, то в тот момент, когда он прорвался до Двалина и коснулся его…       — Лиза, а за сколько времени заражение скверной переходит от начальной в финальную стадию?       — Около нескольких недель, а что? — Удивленно моргнула Волшебница.       Картина в его сознании со щелчком сложилась. Что больше всего гнело Барбатоса? Его собственные ошибки, ярчайшей из которых, помимо самого состояния города, был его старый друг — Двалин. Похоже, именно действия Венти… или, скорее, бездействие Архонта привело к тому, что когда-то давно Ужас Бури заразился скверной, и бард, вместо того, чтобы на корню решить проблему, просто помогал тому купировать его симптомы время от времени. Ужас Бури жил в уединении десятки и десятки лет, не показываясь на люди. Он как-то подслушал диалог монахов — они рассуждали о том, что если бы Ветра Монда чаще являли себя народу, то и храмы Четырех Ветров не стояли бы сейчас заброшенными.       Но что если Двалин банально не мог выйти к людям потому, что боялся… и боялся он не людей, а того, что навредит им. И единственный, с кем Двалин мог провести время не опасаясь собственной импульсивности — это сам Архонт, который и занимался врачеванием дракона. И вот, в один момент что-то пошло не так и бард заразился сам, не успев провести очередное купирование заражения. Заражение скверной невозможно вылечить, однако Венти не особо напрягало это — даже подхватив болячку самостоятельно куда больше того волновало что угодно кроме его собственного здоровья. Может ли быть так, что он знал способ исцеления? Во время их последнего разговора бард вроде даже решился на что-то, но не успел ничего сделать из-за нападения Синьоры. Это бы объяснило ту разницу в силе и умении, что он показал во время их первой встрече в переулке, когда его чуть не размазали по стенке Синьора с Князем, и в последней битве, когда он пусть и не без труда, но вышел один на один с одиннадцатым Предвестником Фатуи. Может, все это время он и занимался собственным лечением, или, хотя бы, убирал симптомы?       Полностью сосредоточившись в тот момент на бое с Синьорой он не терял общего понимания обстановки, а потому прекрасно видел, что произошло. И тогда получается, что самоубийственный рывок барда к Двалину был вовсе не бредовым решением, не случайно сработавшей атакой смертника, лишившей противника самого сильного его резерва, а тонким расчетом? Ведь дракон явно вступил в бой на стороне Ордена Бездны, Сэм даже пару раз уклонялся от его ленивых магических выстрелов, которые тот запускал из пасти куда-то в сторону противника, даже особо не целясь. Однако когда Синьора сбежала от него, он успел заметить, как дракон впечатал собственного вроде как командира в землю залпом анэмо. Стал бы Ужас Бури так поступить, если бы был полностью подчинен? Что-то подсказывало Сэму, что нет. И тогда получается, что сейчас Венти вполне себе может находится вместе с Двалином, занимаясь лечением… или сдерживанием симптомов.       В груди начала теплиться надежда, он уже раскрыл рот, порываясь рассказать им об этом, однако…       Они ведь не знаю, что он Архонт…       Никто из присутствующих даже не догадывался о том, что история не совсем простого барда настолько глубока. И даже если Сэм им сейчас это расскажет, раскроет чужую тайну, что делать ему бы крайне не хотелось — далеко ведь не факт, что ему поверят. А что, если они все же поверят, но не успеют его спасти? И найдут только окончательно обращенного дракона. Вместо того, чтобы поминать Венти как ещё одну жертвы Ордена Бездны, как героя этой битвы, которым он без сомнения сейчас являлся в их глазах, что если поняв, что всё это время их Архонт был с ними… они его возненавидят? Во всех других странах Архонты активно участвуют в жизни своих государств, где-то наставляют, а где-то и прямо управляют. И пусть их правление не идеально, но никто не смеет упрекнуть тех в бездействии. Даже Сэму было непросто понять мотивацию и логику Барбатоса, каковы же тогда шансы, что узнав, что обожаемый бог всё это время вместо того, чтобы помочь, подсказать, наставить предпочитал отвернуться от них в момент нужды, они продолжат любить его? Если Венти уже мертв, то это опорочит всю память о нём. И как бы Сэм не относился к его действиям, но он уважал барда и… как он понял сейчас — действительно считал его своим другом, не желая ему такой судьбы. Хотя и думал, что сам Архонт бы принял их ненависть, как заслуженную.       Но это только в том случае, если он уже мертв… если он жив, если он каким-то образом сдерживает развитие скверны в себе и драконе, то тогда мы ещё можем помочь ему! Он сдерживал обращение Двалина годами, мог бы продержаться и те пару дней, когда я гостил у Морфея. Может, именно сейчас он и ждет, пока ему придут на помощь? Медленно умирая от разъедающего душу и тела яда, но держась — лишь бы дать нам время если не на его спасение, то хотя бы на подготовку к новому витку противостояния.       Да, Сэм не мог быть в этом уверенным… дьявол, он ни в чем сейчас не мог быть уверенным, зная четко только то, что если не попытается, то не сможет себе это простить. Как не смог простить гибель отца, поражение от рук Армстронга на высотке Маршалл Тауэр… На его душе хватает таких шрамов, чтобы с легкой душой брать ещё один. Каждый такой раз он сражался изо всех своих сил, выдавая максимум того, что мог, пускай этого и оказывалось по итогу недостаточно. Но сдаться без боя? Просто поднять лапки кверху, говоря, что все уже кончено и смысла даже пробовать нет? Этого он не сделает никогда.       А если они мне не поверят… я пойду туда сам. И если надо будет, я этот сраный летающий огнемет из-под земли достану. Мурасама так соскучилась по крови титанов…              

***

      Гостиница у Гете в последние пару дней изрядно опустела — от восьмидесяти расквартированных здесь Фатуи осталось, дай Царица, половина, и это считая тех, кто сейчас лечился в устроенном в церкви лазарете. Князь крайне не любил терять людей… да и вообще любой полезный ресурс на ровном месте, однако порой случается так, что иного выбора и не остается. Радовало только то, что основную миссию они все же выполнились — осталось только придумать, как вернуться обратно.       В этот вечер ему почему-то не спалось. Потеряв большую часть своей агентурной сети, а также полностью лишившись агентов Синьоры он сейчас чувствовал себя слепым и глухим, и только его верное «Серебро» позволяло ему чувствовать хоть какой-то контроль над ситуацией. Да, элитный отряд успел как нельзя вовремя, и пускай на общем фоне битвы их влияние было практически незаметным, но недооценить его точно было нельзя. Заняв выгодную позицию вне основного поля боя, они с переменным успехом помогали Фатуи держать натиск, как Ордо, так и Ордена. Золото, а не люди. Ну, вернее серебро.       Однако вопрос эвакуации оставался открытым. На то, что Синьора вспомнит про них и вернется с порталом надеяться не приходилось — будет хорошо, если она в отчете не напишет, что победила не с их помощью, а вопреки ей. Проблема была даже не в Ордене бездны — он не сомневался в том, что после произошедшего они ещё долго не вылезут из той дыры, в которой засели, опасаясь гнева Селестии. Проблема была в Ордо Фавониус, который, получив доказательства их вины, вцепился в это как оголодавший пес в косточку из мясной лавки, рассадив вокруг гостиницы гарнизон как бы не больше, чем на стенах города. Не арест, но и не сказать, чтобы они могли свободно погулять по городу. Князь не мог не признавать, что поступают его мондштадские оппоненты более чем разумно, но легче ему от этого не становилось.       В теории, он бы мог уйти сам и, если повезет, увести за собой Серебро, но это значило оставить здесь кучу верных уже лично ему людей, а такое он не любил и старался не практиковать.       — Радует одно… — Он постучал пальцами по подоконнику, и, открыв окно, вдохнул запах ночного дождя. — Совершив эту атаку Орден перевел все стрелки со Снежной на себя… очень любезно с их стороны. Царица будет рада услышать, что Селестия продолжает ходить… летать в дураках. — После чего, вздохнув, опустил голову вниз, встретившись взглядом с засевшим в кусту под его окном агентом. — Залезай уже, хватить мокнуть.       Агент кивнул и резко растворился в воздухе. Легонько покачнулся куст, на земле появились две отметины от ботинок, после чего скрипнул подоконник. Отодвинувшись в сторону от окна, Князь подождал пару секунд и закрыл ставни. Обернулся — агент уже стоял перед ним, капая мокрой формой на дорогой паркет. Его лицо было прикрыто привычной маской с алыми глазами и капюшоном, но Князь знал, что под ними скрывается огромных размеров шишка. Честно, он даже не представлял, что они могут быть такого размера. О том, как он её получил агент ответить ему так и не смог, но, только прийдя в себя, сразу пошел заниматься общественно полезным делом в виде получения разведданных о деятельности Ордо, что для Фатуи сейчас было подобно воздуху.       — Мой господин, — с совершенно искреннем почтением поприветствовал его мужчина, — Мне удалось подслушать собрание Ордо. К сожалению, я успел застать только самый его конец, и выяснил, что они решают вопрос того, чтобы выдвинуться к логовищу Ужаса Бури. Их мнения разделились, а потому они отложили этот вопрос до завтра.       — Дракон? — Князь нахмурился и почесал подбородок латной перчаткой, после чего кивнул Агенту. — Благодарю за службу, свободен.       Дождавшись, пока поклонившийся боец покинет комнату, Князь вновь подошел к окну, вслушиваясь к шум падающей с небес воды.       Решили ковать железо пока горячо? Неоднозначное решение, не удивительно, что они не смогли прийти к компромиссу сразу.       Поход на дракона потребует участия большинства владельцев глаза бога для того, чтобы дать хоть какие-то шансы на успех. Стоит ли говорить о том, что в условиях угрозы нападения Ордена Бездны и необходимости сдерживать Фатуи они не могут себе это позволить — о том, что Бездна забьется под коврик и в Монде ещё долго отсвечивать не будет они-то не знали. Интересная, хоть по итогу и весьма… бесполезная информация. Вряд ли можно будет как-то использовать её в их ситуации.       — А хотя, если так подумать… хм… Хм! Это может сработать. Надо только будет немного подготовиться. — Князь усмехнулся, и, выйдя из комнаты пошел искать агента. У него появился план.