Путь

      Собрание закончилось уже полчаса как, а Сэм, медленно бредущий под затихающим дождем домой, никак не мог перестать прокручивать у себя в голове то, как оно проходило. Нельзя сказать, что случилось что-то невероятное или хотя бы просто неожиданное — как он и предполагал, не зная о роли Венти во всем происходящем и его истинном статусе, вот так, с мечом наголо, рваться спасать его не горел желанием никто из присутствовавших, и сомнения в его смерти, посеянные Итэром, так и остались всего лишь сомнениями. Сэм не решился рассказывать им о том, что они бросают на произвол судьбы собственного Архонта — нужно было трижды подумать в уединенной обстановке, прежде чем сделать подобное.       Лунный свет отражался в бликах луж на брусчатке мостовой. Холодная капля скатилась с карниза дома и упала ему прямо на нос. Поморщившись от холода, Самурай утер тыльной стороной ладони лицо, и, фыркнув, продолжил путь.       Вся эта ситуация его… раздражала. Даже, можно сказать, выбешивала. И то, что он допустил пленение Венти, даже не попытался помочь в пылу битвы, полностью сосредоточившись на упоении схваткой с Синьорой, и сомнения Ордо, который не хотел посылать своих людей неизвестно куда с сомнительным результатом, что он, конечно, более чем мог понять, но не принять. Злился на Венти, который вместо того, чтобы нормально обсудить всё со своими… пусть будет подданными, решил провернуть планы втихую и по итогу поплатился за это. Злился на собственное малодушие от того, что не раскрыл его статус остальным — а ведь это, он был уверен, однозначно склонило бы чашу весов на нужную сторону. Неизвестность и сомнения грызли его голову, до боли напоминая о своих душевных метаниях до того, как он вступил в Ворлд Маршалл, а то время — это не то, что он бы хотел вспоминать лишний раз. Он вообще старался без причины не вспоминать своё прошлое, там было мало хорошего.       Сэм крайне не любил душевное состояние, при котором он совсем не понимал, что конкретно ему делать для достижения положительного результата, но до отвратительного часто в нем оказывался. К счастью, он знал достаточно надежное решение любого экзистенциального кризиса на своем пути, которое можно было уместить в фразу «Делай что должно, и будь что будет». Просто и со вкусом. Как показывала практика его жизни, измена этому простому посылу часто приводила его в места далекие от приятных, а потому в текущей ситуации он собирался поступить абсолютно аналогичным образом.       Должен ли я помочь своему другу? Нет, не так… считаю ли я Венти своим другом?       С одной стороны, не сказать, чтобы они были знакомы хоть сколько-нибудь долгое время. Он знал множество людей намного, намного дольше, и при этом не мог сказать, что стал с кем-то из них друзьями. Что уж там, единственный, кого он по-настоящему мог назвать своим другом, был Блейдвульф — кибернетическая собака с искусственным интеллектом, что было по-своему иронично.       К тому же Сэм не мог не признать, что Барбатос вызывает у него ассоциации с Армстронгом. Не характером или поведением, а скорее масштабом и значимостью фигуры. Что один, что второй являлись чуть ли не отцами нации, на которых порой фигурально, а порой и вполне буквально молились обычные люди. Они оба были политиками, оба стремились к свободе, пускай и понимали её по-разному, оба скрывали свою истинную личность. Оба были идеологическими лидерами.       Вот только само проведение такого сравнения было для Сэма немного кощунственным. Армстронг — человек, который ради достижения своих целей не постеснялся бы бросить на амбразуру что стариков, что детей — всё ради собственной картины идеального будущего. Стоит ли говорить, сколько людей было убито по его указке или им лично. И Сэма не слишком волновали чужие смерти, но что он не мог игнорировать, так это отношение Армстронга к нему лично.       Сэмюэль Родригес мог как угодно воспринимать своё время в «Ворлд Маршалл»: хоть с ностальгией, хоть с ненавистью или радостью, но факта это не изменит — всё это время он фактически был в рабстве. Сражался, как цепной пёс, рвал глотки во славу хозяина, и пускай он не мог отрицать, что очень часто это доставляло ему искреннее удовольствие, он всё ещё ненавидел что саму компанию, что её владельца. В своё время это даже отлично легло на философию, которую ему пытался привить сам Армстронг — сильный берёт своё, а слабый подчиняется или дохнет. Сэм подчинился, но злобу затаил. Да и ненавидеть того, кто отрезал тебе руку, не слишком сложно, если уж честно говорить.       Армстронг только строил свой миропорядок, закладывая кирпичик за кирпичиком людские жизни в него, как в фундамент, и Сэм стал одним из таких кирпичиков в зиккурате во славу чужих амбиций. Он не знал, преуспел ли сенатор, или всё же Райден закончил начатое, но это было и не слишком важно. Куда важнее было то, что представало перед ним в сравнении.       А в сравнении перед ним представал Венти. Анемо Архонт, который получил власть, о которой Армстронгу только мечтать, и который из всех способов распорядиться собственным могуществом предпочел… бездействовать. Он практически никогда не влиял на развитие Монда, чтобы доказать всем, что человек может справиться и без божественного вмешательства, и можно даже сказать, что преуспел в этом — Монд стоит уже века. Пускай кризисы подтачивали фундамент его творения, но все же город выжил по настоящее время. На взгляд Сэма это было значительным достижением, особенно в этом, полном магического безумства, мире. Уважение также вызывало и то, что Венти не только не отступался от своих принципов годами, но и нашел в себе силы и волю изменить их, когда понял, что, возможно, его путь был не самым лучшим. Хотя он находил весьма забавным то, что и Венти, и Армстронг влегкую жертвовали чужими жизнями — разве что Сенатор делал это «активно», а бард — «пассивно». Второй, возможно, даже испытывая при этом муки совести.       Словом, сам Архонт как человек… если к нему это слово, конечно, в принципе применимо, был Сэму намного более приятен. В конце концов, он даже не отрезал ему руку! Однако, размышляя о пропавшем барде, Сэм вспоминал в первую очередь их последний разговор, прокручивая у себя в голове что свои слова, что слова и действия Барбатоса. Он никогда не чувствовал, чтобы кто-то был столь открыт и искренен с ним, не осуждал и не одобрял, а просто слушал и говорил собственное мнение, не пытаясь склонить к какому-то решению. По крайней мере, при всей своей подозрительности, Сэм не ощутил никакой попытки влияния. Для него это… много значило. Что уж там, ему было даже немного стыдно за этот «обмен историями», когда Венти рассказал ему о своём прошлом, а Сэм — о своем… пускай и не сказав прямо, что оно его. Выговорились, сбросили маски. И… Сэмюэль не мог сказать, сделало это их друзьями или нет. Не потому, что сомневался, а потому что банально не мог с уверенностью сказать, что же такое дружба — не было особо много опыта. Но он точно мог сказать, что они стали по-человечески ближе, и что судьба барда не была ему безразлична — одна из немногих во всех мирах.       Возможно, будь Сэмюэль коренным жителем этого мира, вырасти он в нём с пелёнок и впитай всю культуру и опыт местных, то его отношение к Барду было бы совсем иным — статус Архонта — это не просто титул, означавший, что в данной местности этот индивид находится на вершине пищевой цепочки, нет. Архонты всех регионов, хоть и по-разному и в разной степени, но вместе с титулом брали на себя и ответственность за собственный народ, за их развитие, благополучие, защиту. Что ближайшее к Монду Ли Юэ, что Сумеру или Фонтейн — везде Архонт являлся не просто самой жирной жабой в болоте, но ещё и управлял этим болотом в меру своих сил и возможностей. Правда, насчёт Сумеру он не совсем прав — вроде как там Архонт в силу возраста ещё не взяла на себя полномочия в полной мере. Словом, будь Сэм коренным жителем Монда — у него точно нашлась бы тысяча причин обвинить Барбатоса в некомпетентности, трусости, малодушии, уходе от ответственности и прочем-прочем-прочем.       К счастью для Сэма, коренным жителем он не был, и на весь воображаемый долг Архонта перед обществом, частью которого он при всем добродушии аборигенов к нему все ещё не мог себя назвать, ему было плевать с высокой колокольни. А потому судил он Венти не как что-то лично задолжавшего ему представителя высшей власти, а как простого человека. И суд его выносил весьма однозначный вердикт.       Самурай дошел до своего дома, отпер дверь и, под скрип дерева под ногами, прошел внутрь. Его кибитка предстала перед ним в том же виде, в каком он её и оставил, и этот кусочек постоянства принес в его дух немного спокойствия. Мысли построились в ровный порядок, словно сам воздух стал симметричным, а в голове поселилось понимание и уверенность, что хоть и не избавило его от недовольства самой ситуацией, но зато открыло ему единственно верную тропу.       Сделал шаг внутрь, шумно вдохнул запах старого дома, смешанный с ворвавшимся из-за спины грозовым озоном. Улыбнулся уголками губ.       Как он сказал Венти тогда — делай, что должно, и будь, что будет. У него появилась цель, и он намеревался идти к ней, не оглядываясь на частности. Ордо решит и дальше прятать голову в песок? Хорошо, он не станет их отговаривать. Он пойдет сам, пробьет себе путь через всё, что встанет на его пути, и, если будет нужно, вырежет дракону сердце, чтобы добиться своего. А прав он будет или нет — рассудит история.       Легонько скрипнула половица. Погруженный в свои мысли мужчина среагировал мгновенно — разворот всем телом, катана покинула ножны за долю секунды, и острие застыло у кадыка стоящего в тени силуэта, прорезав ткань его капюшона, словно даже не заметив её. Неизвестный замер, и Сэм готов был поклясться, что слышит, как колотится сердце позднего гостя. Сфокусировался взгляд, и Самурай, разглядев маску с отчетливым отпечатком от пальца Стража Руин, весело хмыкнул, после чего убрал катану обратно в ножны, которые заехали ему за спину. Перед ним, изрядно взбудораженный таким приветствием, предстал уже знакомый по прошедшей битве агент Фатуи, получивший ранее в свою пустую голову чугунным снарядом. Что же, можно было его поздравить — судя по всему, солдат Снежной не только пережил болванку, но и даже чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы вернуться на службу.       Разведя руки в стороны в насквозь притворном жесте извинений, Сэмюэль сделал пару шагов спиной назад, после чего мягко опустился на свою кровать. Тусклый лунный свет из окна, через которое, судя по всему, и забрался агент, пролился на пол между ними, как разделительная полоса.       — Чем обязан столь позднему визиту? — с преувеличенной доброжелательностью спросил мужчина, оскалившись.       — Князь желает говорить с тобой. — Ответил на вопрос гость. — Сейчас.       Сэм фыркнул и, проигнорировав тягу спросить, чего же Князь не пришел к нему лично, задумался. С одной стороны, им явно есть что обсудить с единственным оставшимся в Монде командиром Фатуи. С другой же стороны — все эти темы вполне себе могли подождать хотя бы до утра, а то и про них можно было бы с чистой совестью забыть. Получится обсудить — и хорошо, нет — ещё лучше. Что же такого хочет обговорить Князь, что посылает за ним своего агента? Причем сильно рискует — Сэму ведь ничего не мешает рассказать об этом Ордо, который, узнав, что по городу свободно бродит вражеский разведчик, плюнет на всё и точно законопатит всех Фатуи в камеры. Это… любопытно.       — Веди. — Наконец кивнул он.       Агент не стал отвечать, лишь молча подошел к окну и, открыв створки, выбрался на покатую крышу. Сэм одобрительно отметил, что разведчик не издал буквально ни единого звука — не скрипнули ставни, не затрещала черепица, ничто не нарушило тихий стук капель воды по брусчатке. Такой профессионализм не мог не вызывать уважение, однако повторять это Самурай не рискнул — имелся не иллюзорный шанс того, что под его весом провалится крыша. А потому он покинул дом так же, как и зашел в него.              

***

      Они молча смотрели друг на друга уже несколько минут. Тусклый огонь камина плясал в стекле бокалов с вином, стоящих на столике между ними. Нетронутых бокалов — ни Сэмюэль, ни Князь так и не прикоснулись к напитку, хотя Самурай был уверен, что пить его было бы абсолютно безопасно.       Князь выглядел намного лучше, чем во время их последней встречи, — артефактные доспехи сияли матовым черным цветом, золотой кант придавал его броне какую-то эксклюзивную роскошность. Шлем командира Фатуи стоял на том же столике, что и вино. Перед Сэмом было немолодое, осунувшееся лицо человека, который в этой жизни работал явно больше, чем рекомендуют врачи и психиатры. На подбородке проступала легкая небритость, что хорошо сочеталось с его воистину шикарными усами, на которые Сэм как-то до этого не обращал внимания. Общая усталость резко контрастировала с внимательным, цепким и изучающим взглядом направленных на него карих глаз.       Как и Сэм, Князь примеривался к собеседнику. Осматривал его облачение, привычку держаться, выражение лица. Следил за тем, как Самурай реагировал на затянувшееся молчание. Увы, сам он слишком хорошо прятал собственную реакцию, чтобы Сэм мог узнать о том, к каким выводам он пришел.       — Почетный рыцарь Ордо Фавониус, Сэмюэль Родригез, верно? — наконец начал его собеседник. Слегка хрипловатый, уверенный, размеренный голос — голос человека, который привык повелевать и знал, что его слова будут услышаны и исполнены. — В своё время нас не представили должным образом. Досадное упущение.       — Можно просто Сэм. — Хмыкнул Самурай, устраиваясь в кресле поудобнее. Всё это словоблудие его изрядно веселило.       — Тогда и ты обращайся ко мне соответствующе, — кивнул Князь. — Я — Князь Ваальский, принявший от Царицы титул Защитника Земель Снежной. Но ты зови меня Виктор. Я буду говорить с тобой не как аристократ с аристократом, а как воин с воином.       Сэмюэль кивнул в ответ — такой подход ему нравился. Хоть он не мог сказать, что Князь… или, как он представился, Виктор вызывал у него какие-то положительные эмоции, но он определенно… был интересной личностью. И переход на неформальное общение с ним Сэм только поддерживал.       — Что же… — Князь едва заметно выдохнул. — Я хотел предложить тебе, вам, Сэм, сделку. Всему Ордо.       — Сделку? — удивился Самурай.       — Да. — Уверенно кивнул Виктор. — Вы в тупике. И вы не можете этого не признавать. Ваших сил слишком мало, чтобы защищать город и отправиться в экспедицию за Ужасом Бури одновременно.       — Давай мы пропустим часть с банальностями и перейдем к моменту, где ты предлагаешь решение проблемы. — Поморщился Сэм. Он приперся сюда за полночь не для того, чтобы ему расписывали прописные истины.       — Как скажешь. — Легко согласился фатуец. — У меня есть информация, которая решит вашу дилемму.       — И дай угадаю, за неё ты хочешь, чтобы вам дали свободный коридор из города? — фыркнул Сэм, на что Князь только обезоруживающе развел руками, улыбнувшись. — Ты обговариваешь это не с тем человеком — даже если я лично буду за, у нас ещё куча желающих причинить вам немного справедливости. И я не могу сказать, что мне хочется их от этого отговаривать.       На это хмыкнул уже Князь, и, наконец, взял со стола свой бокал с вином, после чего сделал глоток. Посмаковал вкус, после чего поставил бокал обратно.       — Чего не отнять у Синьоры, так это вкуса в вине… — еле слышно пробормотал он. — Ты ошибаешься в одном, Сэм.       — И в чем же? — Он наклонил голову набок.       — Да, мне действительно нужно решать этот вопрос не с тобой, а как минимум с госпожой Гунхильдр, но есть в этом значительная проблема, Сэм — она не станет меня слушать. Не после того, как Фатуи порубили половину из тех, кого потерял Ордо в тот день. Мы встречались с ней намедни, и в её глазах при виде меня было столько боли и злобы, что… это бесполезно. Какие бы аргументы я ни привел — она осмыслит их только через несколько недель минимум, когда её сердце позволит наконец услышать голос разума. А времени терять нельзя.       И на этих словах Сэм против воли вздрогнул. Едва заметно, но поза его изменилась — он наклонился вперед, глаза вперились в Князя. А тот тем временем продолжил:       — Снежная должна узнать о поражении Ордена Бездны здесь, в Монде, как можно быстрее. Синьора ушла до того, как битва закончилась, и не могла донести до Царицы эту информацию, а знать это нашей стране жизненно необходимо. Я мог сбежать из города уже очень давно и лично доставить послание, но… — Князь нахмурился. — Я не мог бросить моих людей. Я не смогу вывести за собой всех, а значит, кого-то придется оставить. Это… не то, что я бы хотел делать.       Слова упали на благодатную почву — мнение Сэма о Викторе немного поднялось. Он сам когда-то напал на «Ворлд Маршалл» и Армстронга, в частности, потому, что тот обходился со своими солдатами как с расходным материалом, выбрасывая тот сразу же, как он из ликвидного актива превращался в обузу. И если то, что говорит Князь, правда… Что же, это ещё одна причина выслушать его внимательно. Хотя факт того, что они не хотят оставлять тут языков, тоже забывать не следовало.       — Поэтому я вынужден сидеть здесь, взаперти. Сидеть и ждать, пока появится возможность, чтобы предложить вам сделку, от которой выиграем и вы, и мы. Я… слышал, что вы планируете устроить рейд на логово Ужаса Бури. — Сэм криво усмехнулся на эти слова, на что Виктор предпочел не обратить внимания. — Но вы не можете распылить свои силы, не можете отвести войска от города для его защиты от Ордена Бездны, а вылазка малым отрядом не приведет вас к успеху. Я могу решить вашу проблему.       — Собственным участием?       — И не только. Я и небольшой отряд моих людей выступят на вашей стороне в этом походе, и я обеспечу вам безопасность от Ордена Бездны на это время. Мы пройдем с вами, а по возвращению вы отпустите все силы Фатуи, что находятся в городе.       Сэм задумался. Минуты текли медленно, Князь его не торопил — лишь размеренно опустошал собственный бокал с вином. То, что предлагал Князь… это было заманчиво. Очень заманчиво. Причем заманчиво в первую очередь не для Ордо, а для Сэма лично — получить дополнительные силы и гарантии для похода — это значит, что он, скорее всего, сможет убедить Джинн пойти спасать Венти.       Сэм не был дураком и понимал, что его вылазка против дракона, скорее всего, закончится его смертью. Заражённый бездной, безумный магический зверь против него… Будь это простой андроид, что там, будь это Метал Гир, а в руках у него — Мурасама, то он бы не сомневался ни секунды. Потому что это понятные противники, опасные, смертоносные, но изученные вдоль и поперёк, а потому битва против них — это не ходьба по минному полю, а шахматная партия, где нужно всего лишь правильно разыграть имеющиеся у него фигуры.       Но магия… магия была опасной и непредсказуемой. Сколько раз он оказывался на грани гибели от рук Синьоры в их бою? Что в их первую стычку, что в последнюю — волшебство оставалось фактором неподвластным ему, фактором опасным и непредсказуемым. Пойти в одиночку — это значит рискнуть всем ради призрачного шанса на успех. И, что паршивее всего, Сэм не мог сказать, каковы именно его шансы. Он мог как с легкостью отрубить дракону голову, так и получить анэмо-лучом по уже собственной макушке и закончить на этом свои похождения. Или, что хуже — подставиться под удар лапы и заразиться скверной. В таком случае даже победа превратится лишь в растянутую по времени агонию смерти.       Сэм не был дураком и, сражаясь с чем-то, что веками было источником мифов и легенд, предпочел бы заручиться поддержкой тех, кто эти легенды изучил вдоль и поперёк и хоть бы и в теории знает путь к победе. И то, что предлагал Виктор… Это был идеальный вариант. Он позволял убедить Джинн отправиться не когда-нибудь там, когда она посчитает, что Ордо готов, а хоть прямо завтра. И все в плюсе — он получает команду поддержки в спасении Барбатоса, Ордо получает решение сразу двух проблем сразу, а Фатуи — свободу и возможность сделать ноги. Буквально решение «вин-вин», хоть прямо сейчас на обложку курсов по медиации. Вот только…       — Ты не можешь обеспечить безопасность даже собственных людей. — Сэм решил пойти ва-банк. — Как ты собираешься обеспечить безопасность города и отряда вылазки на это время, тем более от Ордена Бездны? Не ври мне, Виктор, не заставляй разочаровываться в твоей честности.       Бокал с вином у его рта замер, дернулась бровь. Маска спокойствия на лице Князя дала едва заметную, но трещину, и Сэм увидел это. Увидел, отметил и оскалом дал понять, что все фокусы и словесные игры Князь может спрятать обратно в свой металлический колпак.       Виктор молчал долго. Уверенность и спокойствие сменились напряженным размышлением, на лбу собрались морщины, и Сэм почему-то был уверен, что большую часть времени его собеседник выглядит именно так, а не как он представил себя перед ним вначале. Сэм не винил его — обмануть соперника это святое, но и отпускать возможность если не выудить больше преференций, то хотя бы узнать дополнительную информацию он не собирался.       — Что ты знаешь об Ордене Бездны? — наконец заговорил Князь. Спокойствия в его голосе прибавилось, и, как показалось Самураю, исчезли даже нотки лукавства.       — Немного. Только то, что они враги всего живого и желают уничтожить человечество. — Пожал плечами мужчина, что вызвало у Виктора лёгкую улыбку.       — Неудивительно. Мало кто знает, чем они являются на самом деле и какие цели преследуют. — Князь встал, все также держа в руке бокал, и подошел к окну, посмотрев наружу. — А что насчет Каэнри’ах?       — Древняя цивилизация, одномоментно сгинувшая в Катаклизме.       — Верно, верно… — Князь развернулся и посмотрел на него. — Прямо как по учебнику Небесного порядка. — Был в этих словах какой-то упрёк, но Сэм его не понял. — Что же, я вижу. Похоже, придётся рассказать тебе небольшую историческую справку. Минута или две, не больше. Не против?       — Пожалуйста. — Кивнул Сэм, настроившись слушать.       — Отлично. В таком случае…       А дальше началась увлекательная история о том, чем на самом деле является текущее положение мира, куда пропали Каэнри’ах и откуда появились хиличурлы и Орден Бездны, почему Орден нападает на весь мир в целом и на Монд в частности, и какую роль во всем этом играет Селестия. Князь оказался на удивление интересным лектором, рассказывая живо и увлеченно — было видно, что эти события ему крайне интересны сами по себе, а потому неожиданная возможность поделиться своими знаниями была встречена им со здравым энтузиазмом. Сэм не прерывал его, лишь периодически задавал уточняющие вопросы, а потому небольшая минутная справка растянулась на несколько часов. Сказано было много, обдумано ещё больше, но если суммировать весь тот массив информации, который усиленно загружали ему в голову, то получалась простая и крайне… грустная история.       Всё началось с Каэнри’ах — цивилизации без богов, как выразился Князь, которая жила на территории практически всего Тейвата более пяти веков назад. Циклопических, как для аборигенов, размеров империя, которая заняла настолько много территории и настолько преуспела в своём развитии, что из скопища простых смертных превратилась в глазах богов в настоящую угрозу, способную если не опрокинуть, то как минимум хорошо так пошатать небесный престол. Виной тому, со слов Князя, было то, что это была цивилизация без веры — официальной религии в стране просто не было. Сэм не знал, насколько это соответствовало реальности, но был готов охотно поверить в эту версию — ничего странного в желании Селестии устранить неподчиняющуюся им угрозу он не видел. И вот около пятисот лет назад Селестия, которая что сейчас, что раньше являлась олицетворением этого «Небесного порядка», решила, что терпеть самовольство и произвол смертных она больше не намерена.       На цивилизацию Каэнри’ах обрушился Катаклизм — бедствие такой силы и мощи, что стерло практически все следы древней цивилизации, обращая в пыль целые города, топя здания в лаве и перемешивая с пеплом поля под ударами метеоритов. По теории Князя, даже сам Монд со всей окружающей его территорией: островом, озером, скалами — был свидетельством колоссальной силы удара, без следа уничтожившего то, что тут было раньше. Но мало того — Селестии недостаточно было уничтожить государство, ей нужно было уничтожить саму идею того, что можно жить вне божественной сени. А потому за первым ударом, словно всадник апокалипсиса, последовал Мор.       Князь не знал, как они это сделали, но был уверен в том, что большая часть жителей Каэнри’ах превратилась в хиличурлов. Единицы избежали этой участи лишь чтобы обрести судьбу гораздо хуже, будучи навеки проклятыми, вынужденные наблюдать за распадом своего тела и разума. Не умершие мгновенно, как миллионы их сородичей, и не утратившие разум, как те, кто обратился в чурлов, они затаили злобу на Селестию. Потерявшие всё, они основали Орден Бездны — организацию, которая поставила себе за смысл существования уничтожить выстраиваемый Селестией Небесный Порядок, а заодно и её саму.       И под Небесным Порядком Орден понимал всё, на чём стоит современный мир: Архонтов, систему Глаз Бога, страны, их жителей… Уничтожить Порядок можно было, только стерев его до основания, как когда-то с ними поступила Селестия. Поэтому они и пытались обрушить на Монд погодный катаклизм, превратив его, фактически, в продолжение Драконьего хребта — ледяные пустоши, выжить среди которых невозможно. Ради этого заразили Двалина, одного из хранителей Мондштадта, ради этого поработили чурлов, их бывших сограждан. Перед достижением цели у них не осталось «неправильных» или «сомнительных» методов.       Стоит ли говорить, что такая деятельность не слишком понравилась Селестии. Князь не знал, были ли между ними прямые конфликты, за рамками войны Архонтов и Ордена, но то, что Орден не позволял себе наглеть слишком сильно — это был факт. Каждый раз, когда появлялся хоть призрачный шанс на то, что Селестия обратит на регион внимание более пристальное, чем обычно — Орден Бездны оттуда исчезал так, будто его там и не было. Может быть, это, а может быть ещё что-то позволяло этой организации скрытно гадить всему Тейвату уже на протяжении пяти веков, и ни Селестия, ни тем более кто-то из Архонтов не мог ничего с этим сделать — прятаться Орден умел на зависть всему Вьетконгу, забиваясь в такую задницу, обнаружить в которой его не мог буквально никто.       — …и поэтому в ближайшее время в Монде вы не увидите даже мимо пролетающего мага Бездны. Всё, Ордена здесь никогда не было, нет и не будет ещё очень долго.       — Хм. — Сэм тяжело выдохнул, переваривая услышанное. — Это и есть твоя гарантия?       — Да. — Кивнул Князь. — Ты можешь верить мне, можешь не верить, но это факт, который перепроверялся Снежной многократно и пока ни разу не давал сбой.       — Снежная… на удивление много знает о прошлом. Не хочешь рассказать, почему вам так это интересно? — решил из любопытства закинуть удочку Сэм.       — Это внутренние дела Царицы. — сказал как отрезал Виктор. — Я не вправе разглашать их никому.       — Эти внутренние дела привели к тому, что прямо сейчас Архонта Мондштадта, вполне возможно, переваривают. — Не впечатлился мужчина, после чего вперился глазами в Князя. Тот, впрочем, выдержал взгляд с честью — было видно, что ничего большего по этому вопросу Самурай от него не добьётся.       — Я не требую от тебя мгновенного ответа, но я надеюсь, что ты даешь его в течение нескольких дней, не более. Чем быстрее — тем лучше. — Продолжил игнорировать его Виктор. — Сделка остается прежней — с Фатуи личное участие в походе на логово Ужаса Бури, с вас же — отпустить меня и моих людей по итогам похода. Вне зависимости от того, как он завершится. Если у тебя больше нет вопросов, то я тебя не держу.       — А ты не спеши, Виктор. — Откровенно оскалился Сэм. — Мы с тобой ещё не закончили. — Очередь удивлять настала уже для него.              

***

             Они распрощались уже под утро. Под конец многочасового обсуждения усиленные организмы двух мужчин оказались настолько вымотаны мозговым штурмом, что они даже зевать начали синхронно. Тем не менее, Сэм прошедшими переговорами был более чем доволен — что там, от того, насколько удачно сложились обстоятельства, ему хотелось чуть ли не в пляс пуститься.       И всё же Князь вызывал у него уважение — настолько мастерски перевернуть игру… Или хотя бы попытаться это сделать, выставив никак не зависящие от него обстоятельства за эксклюзивную гарантию аж самих Фатуи — это нужно уметь. И даже когда его маленький секрет был раскрыт, он, не особо тому расстроившись, просто… Сделал это продолжением изначального плана. А ведь, похоже, это действительно было правдой — за многие часы диалога Князь ни разу не сбился, не перепутал какие-либо факты… Словом, никак не выдал, что это могло быть ложью. Не то чтобы Самурай сильно надеялся подловить на таких базовых мелочах человека, который буквально является директором разведки, контрразведки, пограничной службы и местного аналога колониального легиона навроде знаменитого французского, но всё же. Хотя в таких условиях становилось смешным само пребывание Князя в пусть и мягком, но плену Ордо Фавониус.       Наверное, пригласи он на разговор не Сэма, а Кейю или Дилюка, может, даже Лизу, то всё сложилось бы иначе. Вряд ли бы хоть кто-то из Ордо с энтузиазмом отнесся бы к идее отпустить Фатуи, пускай даже и не за просто так. Но был ли то тонкий расчет, или просто Князю так повезло, из всех людей он позвал именно его, Сэмюэля. Для Монда изначально — никто, проходимец без роду и племени, но за прошедшие дни он успел настолько тесно вплестись во всю внутреннюю политику города, что, фактически, имел влияние на всех «первых лиц государства». По крайней мере, именно это в качестве причины озвучил ему Князь, когда он из интереса спросил, почему позвали именно его. Но думалось Сэму, что этим дело не ограничилось.       Князь… опытный человек, и по долгу службы обязан разбираться в людях. Пусть они и встречались всего пару раз лично, но он наверняка получал от своих подчиненных донесения о Сэме и не мог не отметить, что он подозрительно часто ошивался рядом с неким бардом. А учитывая, что для Синьоры и Князя личность Барбатоса никакой тайной не была, сложить два и два для них было элементарно. Синьора этим никак воспользоваться не смогла, зато вот Князю пригодилось.       В Снежной, похоже, большие проблемы с кадрами, раз таких людей засылают так далеко…       Вряд ли они точно знали, что между ними сложились приятельские отношения, максимум — предполагали это, но среди прочих факторов… гирька на весы успеха, закинутая по принципу «почему бы и нет», стала не просто не лишней, а решающей. Фактически, Сэм был готов согласиться на предложенный Князем план только ради Венти. Никаких предубеждений перед Фатуи у него не было, и отпустят их по итогу или развесят на том огромном волшебном дереве в долине, ему было максимально до лампочки. Правда, знать об этом фатуицам было вовсе не обязательно, так что в ходе переговоров он старательно делал вид, что его нужно уговорить. Князь не менее старательно делал вид, что уговаривал, закидывая причины, почему это выгодно не только для Самурая, но и для Ордо.       — …о на великую нищету вы пытаетесь обречь мою семью, господин! — Поток его мыслей внезапно прерывал мужской выкрик. — Есть ли совесть в вас, что вы такое предлагаете?       Подняв брови, Сэм, как раз вышедший к площадке перед главными городскими вратами, откуда уже собирался завернуть к себе домой и, наконец-то, поспать, посмотрел в сторону возмущавшегося и внезапно увидел широкую спину в знакомом камзоле, стоящую перед большой, накрытой потрепанным балдахином телегой. Впрочем, ярко-красные волосы, собранные в хвост на затылке, выдавали личность их владельца намного надежнее одежды.       Сделав ещё пару шагов в сторону, Сэм обошел Дилюка сбоку, узрев и его собеседника — коротенького мужичка в отдающим восточными мотивами наряде, сейчас скакавшего перед владельцем винодельни, корча при этом самые жалобные, а оттого до крайности смешные рожи.       — Никак, никак не могу продать вам черепицу меньше чем по двести моры за штуку! О, что бы сказали мои предки, узнай они, что их сын занимается такой благотворительностью!       Сэм в уме посчитал немного, циферки прикинул и присвистнул — с такими расценками крыши домов, на восстановление которых подвязался Монд в лице Ордо, получаются натурально золотыми. Его удивленный свист прервал пошедшего на очередной круг торговца, который, на секунду сбившись, уставился на Сэма. Проморгавшись, мужичок схватил Дилюка за рукав, развернув его лицом к Самураю, и торжествующе указал на него рукой:       — Вот-вот! Даже горожане недоумевают, как кто-то может быть столь щедр! Постыдитесь же дальше торговаться со мной, ибо стыдно должно быть вам! — Взгляды Дилюка и Сэма пересеклись, и в глазах парня Сэмюэль увидел столько боли и мольбы то ли о помощи, то ли о том, чтобы это наконец-то закончилось, что на крохотное мгновение ему даже стало того жаль… На секундочку, не более. А потом Сэм, улыбнувшись своей самой добродушной улыбкой, пошел дальше, оставляя Дилюка наедине с его трудностями. Вдогонку послышался мучительный стон…       Далеко, впрочем, он не ушел — взгляд зацепился за кузнеца, который решил открыть лавку с утра пораньше. Чинить катану было нужно, а потому сон откладывался ещё на какое-то время.       — Вагнер, утро. — Махнул рукой Сэм, подходя к мужчине. — Тут для тебя работа по профилю.       — Хм? — Раскладывающий гвозди на полке кузнец развернулся, смерив раннего посетителя взглядом. — А, Сэмюэль. Что-то не так с катаной?       — Можно и так сказать, — криво усмехнулся Самурай, после чего, без лишних слов, достал клинок из ножен и положил перед кузнецом. Обугленное, покрытое тонкой сетью микротрещин лезвие, сбитая гарда и полностью сгоревшая рукоятка — состояние катаны не сильно отличалось от момента, как он нашёл её на дне озера. Напрягшееся было лицо мужчины напротив быстро начало напоминать по виду изюм — такое же сморщенное. Видеть своё творение в настолько неподобающем виде было для него практически физически больно. — Что скажешь?       — Сказал бы, как можно до такого оружие довести, но… — кузнец вздохнул и, взяв катану, поставил её к себе на стойку. — Ясно как. К вечеру сделаю. Ножны в порядке?       — В порядке, сегодня зайду тогда. — Благодарно кивнул Сэм и, попрощавшись, направился домой. Сил и желания на то, чтобы поддержать диалог ещё немного, у него не было.       Однако мироздание на это утро с ним ещё не закончило. Идя по узкому коридору уже в доме к лестнице на свой этаж, он сделал непозволительное — расслабился. Из-за чего не услышал тихих, едва заметных шагов на лестнице. Раз — он и огромная куча каких-то приборов, склянок и бумаги одновременно приближаются к углу. Два — он раскрывает глаза от удивления и отшатывается, пытаясь избежать столкновения… что ему успешно удается, однако настолько хорошей реакцией и, что более важно, координацией несущий всё это барахло человек похвастаться не может. Три — неизвестный, удивленно выдохнув, пытается отшатнуться, чтобы избежать столкновения, не замечая, что Сэм уже успел это сделать, и, запнувшись на лестнице, с грохотом и звоном падает назад. Звенит стекло по дереву, гремит металл и медленно оседают в воздухе исписанные листы бумаги, опускаясь сверху на перекрывшего собой единственный подъем человека.       Подавив желание приложить ладонь к лицу, Сэм делает шаг вперед и, взяв торчащую из кучи бумаги руку, тянет её на себя.       — Аккуратнее!       Из кучи бумаги показалась девушка. Одетая по последней тейватской моде — то есть скорее раздетая, — она с негодованием буравила Сэма взглядом своих бледно-зеленых, с каким-то едва уловимым кварцевым отливом, глаз. Черные волосы разметались по лицу, придавая ей весьма забавный, взъерошенный вид. Она наклонилась и, подобрав с пола упавшую остроконечную шляпу, которая сильно напоминала ему ту, что носит Лиза, надела её на голову. А потом её взгляд упал на металлическую сферу, укатившуюся по ступенькам к ногам Сэма.       — М-моя астролябия! — испуганно и чуть ли не в панике воскликнула она и кинулась к ней, не обращая на мужчину более никакого внимания.       Устало вздохнув и пожав плечами, Сэм по стеночке обошел осматривающую кусок металла девушку, и посмотрел на покрывающие лестницу листы бумаги. Пройти прямо по ним, конечно, было можно… но в нём все ещё оставалась элементарная вежливость. Хотя желание завалиться спать настойчиво пыталось убедить его в обратном.       Собирать тонкие исписанные листы бумаги в бронированных композитных перчатках было тем ещё удовольствием, и если бы не специальное покрытие подушечек пальцев, это могло продолжаться ещё полчаса минимум. А так ничего — управился за пару минут, даже ничего не порвав. Девушка к этому моменту прекратила вздыхать над своей астролябией и, прижав её к груди, внимательно смотрела за его действиями.       Сэм встряхнул получившуюся стопку и протянул её девушке. Та с секунду побуравила его недоверчивым взглядом, после чего всё же взяла её в одну свободную руку. Мужчина задержал взгляд на тонких тёмных перчатках, закрывавших всю кисть, которые уходили в забавно расходившийся на два «лепестка» рукав, исписанный какими-то звездными мотивами.       — Спасибо. — кивнула девушка, осматривая листы, после чего перевела взгляд на его лицо. — Похоже, мы с вами соседи? Удивительно, что мы до этого не встречались… Меня зовут Астрологист Мона Мегистус. Астрологист — это профессия.       — Сэмюэль Родригез… Авантюрист. — Кивнул мужчина, удивлённо приподнимая бровь. — Астрологист? Это как-то связано с логистикой?       — Эм… — такой вопрос выбил девушку из колеи, отчего она на секунду зависла. — Нет! Я занимаюсь исследованием неба и судеб, а не перевозкой грузов.       — То есть… ты астролог? — Кивнул он. И почему нельзя было сказать это сразу?       — Да. Но «астрологист» — это официальное название. Им всегда нужно представляться при знакомстве. — Пояснила она, после чего, опустив взгляд, немного покраснела. — Я… хочу извиниться за неуклюжесть и за то, что прикрикнула на вас. Это было невежливо с моей стороны.       — Не страшно, — зевнул Сэм, после чего, развернувшись, уже готов был продолжить путь, как его прервали.       — П-постойте, мистер Сэмюэль. — Окликнули его. — Если вам будет нужно, то вы можете обратиться ко мне за гаданием. В качестве извинений.       Мечник поперхнулся слюной, закашлявшись. Погадать… О дьявол, такого мне ещё не предлагали. Откашлявшись, он устало покачал головой.       — Я в это не верю. Всего хорошего. — И теперь развернулся окончательно, твердо намереваясь добраться до кровати.       Удивленный, переросший в возмущение и даже негодование взгляд, упершийся ему в спину, он уже не видел. Зато вот топот каблуков по лестнице за его спиной различил весьма отчетливо, прибавив ходу.       — Как это не верите? — донеслось ему из-за спины. — Это… это как не верить, что завтра солнце встанет на востоке, на вершине гор будет холодно, а реки продолжат течь, куда и текли!       Он не остановился, поднявшись на этаж и взявшись за ручку своей двери. Легко дернул на себя, однако та не поддалась. Простонав что-то невразумительное, мужчина, забывший, в какой из подсумков он спрятал ключи, начал пытаться их найти. К этому времени девушка уже доползла вместе со всем своим грузом обратно наверх и подошла к нему.       — Почему вы молчите?       — Потому что то, что вы назвали, — это факты. — Мотнул головой Сэм, продолжая шариться по подсумкам. — Они логичны, и чтобы их… предсказать, не нужно быть пророком — просто знать немного о том, как работает этот мир.       — Так вы хотите сказать, что астрологи — шарлатаны? — возмущенно выдохнула она, и Сэм внутренне возликовал — сейчас его назовут невежественным болваном и оставят в покое. — Судьба человека ничем, ничем не отличается от названных мною, ибо ровно так же, как и те, вплетена в суть мира! И предсказание судьбы человека будет ровно так же точно, как и реки, горы и любой другой неодушевленной вещи. — Сэм сморщился, будто разом съел парочку сочных таких лимонов. Похоже, сам того не желая, он отдавил его новой знакомой профессиональный мозоль. И теперь, пока не убедятся, что он, глупец, не осознал свою неправоту, уже не отвяжутся. Можно было бы спрятаться в своей квартирке и с чистой совестью забить на это, но проклятый ключ всё ещё не был найден, хотя он обшарил уже все свои подсумки. — Пойдемте, я погадаю вам прямо сейчас. И тогда вы сами убедитесь в собственной неправоте.       Сэмюэль был человеком стойким и решительным. А потому стойко и решительно пошел следом за Моной, никак не выдавая собственного раздражения. Проще было сразу разобраться с этой проблемой, чем потом неизвестно сколько времени избегать с ней встреч. Они живут буквально в одном доме, и то, что встретились только сейчас, — это буквально чудо. А ему ой как не хотелось каждый раз при встрече с астрологом терпеть её бубнеж. Они прошли всего ничего, и девушка, перепоручив ему собственную ношу, достала ключ и открыла дверь, заходя внутрь. Он прошел следом, ставя бумагу и приборы на тумбочку у входа, осматриваясь.       Планировкой жилище ничем не отличалось от его собственного, зато вот наполнение было кардинально иным. Если комната Сэма, за неимением времени и вещей, выглядела пустовато, то здесь все, буквально каждая свободная поверхность были заставлены множеством неизвестных, странных конструкций, листами бумаги, чернилами и ещё множеством различных непонятных мелочей.       Мужчина аккуратно прошел вперед, останавливаясь перед необычным глобусом — вместо суши на нём было изображено множество белых точек на тёмно-синем фоне, некоторые из которых соединялись линиями. Это похоже на… созвездия? Это астрологический глобус? Жаль, что я почти не учил астрономию — может, удалось бы понять, куда же меня всё-таки закинуло…       — Сейчас, погодите минуту… — Мона прошла в боковое помещение и начала там чем-то греметь. — Скоро вы узнаете вашу судьбу…       Мужчина скрипнул зубами — такого ему точно не надо. Все эти разговоры про предопределенность, судьбу и невозможность её изменения вызывали у него стойкие ассоциации со временем в Ветрах Разрушения и милых беседах с Армстронгом и прочими. И если вдруг окажется так, что здесь, в Тейвате, действительно могут предсказывать будущее, то он точно не хотел бы знать своё.       — Нет. — Из прохода показалась голова в шляпе, удивлённо посмотревшая на него. — Вы не будете предсказывать моё будущее.       — Но… — Она с несколько секунд смотрела на него, но быстро отвела взгляд. Настолько много сказали ей глаза Самурая. — Кхм… в таком случае, может, чья-то другая судьба? Вашего друга, например, или родственника?       Сэм хотел было уже отказаться и, наплевав на всё, банально вломиться к себе в комнату, заложив дверь шкафом, как замер.       — Вы… можете сделать предсказание не только обо мне? — настороженно спросил он, сощурившись.       — Конечно, — уверенно кивнула девушка, после чего, нырнув обратно, вынесла в главную комнату небольшую металлическую чашу на треноге. Поставила её на пол и провела тыльной стороной ладони по лбу. — Ух… Не часто я ею пользуюсь. Любое предсказание о судьбе человека нераздельно связано с судьбами других людей. Нет никакой разницы, о ком спрашивать мир, ибо он знает всех. Разве что этот человек должен быть знаком мне — нельзя спросить о том, кого ты не знаешь. Есть, конечно, ещё несколько ограничений, но не думаю, что они будут иметь значение. Чье будущее вам интересно?       Сэм задумался. Мона выглядела абсолютно уверенной в собственном успехе — и это была уверенность человека, который твердо знал о том, что получит нужный результат. Не шарлатана, который этот результат заранее придумал и готов скормить «клиенту» с ложечки, а именно профессионала. Если она действительно может узнать будущее человека, то… это может быть крайне полезно. Как минимум, в отношении одного.       — Вы знаете барда по имени Венти? — спокойно спросил он.       Мона задумалась, а после кивнула. Сэм кивнул ей в ответ — больше слов было не нужно.       Склонившись над чашей, она протянула руку, и… прямо из ладони в неё со звоном полился поток чистейшей воды. Сэм удивлённо приподнял бровь — похоже, перед ним был ещё один пользователь Глаза Бога. Он не осматривал её внимательно, и, видимо, зря.       Звёзд почти не видно… Но мы успели вовремя. Это хорошо… — пробормотала девушка, вглядываясь в ставшую зеркальной гладь. — Так… Где же ты…       Внезапно вода помутнела, а после, с резким всплеском, облаком черного, с фиолетовым отливом дыма влетело прямо в лицо астрологу. Закашлявшись, та резко отшатнулась от чаши, упав на пол. Она отчаянно терла руками слезящиеся глаза, не переставая кашлять, пока черный дым медленно таял в воздухе, оставляя после себя едва уловимый запах гниющих фруктов. Сэм взволнованно посмотрел на неё — похоже, что-то пошло сильно не по плану.       — Кха!.. О, кх… Селестия… — Наконец-то откашлявшись, девушка, всхлипнув, попыталась подняться на ноги, однако не смогла и рухнула обратно на скрипнувший пол. Подошедший Сэм протянул руку, и та, благодарно кивнув, вернулась с его помощью в вертикальное положение. Она ещё с несколько секунд смотрела на чашу как на предателя, прежде чем перевести взгляд на него. — Я… кхм, в первый раз сталкиваюсь с таким. Похоже, с вашим другом случилось что-то страшное… Такой сильный порыв анэмо, и это… Черное…       Она помотала головой, после чего понуро склонила её.       — Простите, мистер Сэмюэль, но судьбу этого человека я узнать не смогу. Слишком она… закрытая. — В голосе Моны явно слышалась досада — похоже, невозможность доказать собственную правоту и такой явный провал перед скептиком, каким перед ней предстал Сэм, был ей сильно неприятен. — Возможно, чья-то другая?       — Нет, не нужно, — покачал головой он, отчего девушка тихо вздохнула. — Но… Вы можете сказать, он жив? — Она удивленно подняла голову.       — Да. — Кивнула она. — Это я как раз могу сказать точно. Ваш друг жив… хоть и с ним явно что-то не в порядке.       — Отлично. — Спокойно сказал он. Если это правда, то у него ещё есть шанс успеть… а значит, их с Князем заговор не был напрасным. — А что-то ещё можете сказать?       — Боюсь, что нет… — покачала головой астролог. — Вы точно не хотите узнать чью-то другую судьбу?       На это он только отрицательно мотнул головой.       — Спасибо, Мона Мегистус, — благодарно кивнул он. — Не могу сказать, что вы меня убедили… Но если ваши слова окажутся правдой — я сообщу вам об этом. И отблагодарю.       Девушка было вскинулась, но, вздохнув, только махнула рукой. Распрощавшись, Сэм наконец-то дошел до двери своей квартиры. Посмотрел на неё, со стоном ударился головой об стенку, после чего залез в карман плаща и достал ключ оттуда. Щелчок замка ознаменовал временную паузу в его страданиях.              

***

             — Я тебя поняла…       Эмбер было больно смотреть на Джинн. Осунувшаяся, уставшая, словно утратившая собственный внутренний свет, она вызывала у неё жалость и желание подбодрить, но… поддержка была нужна ей сейчас не меньше, чем их лидеру.       Столько смертей… Это было шоком. Даже её вечно оптимистичная натура не могла вот так сразу перенести такие новости. Что там, весь Ордо с момента битвы ходил как в воду опущенный — люди оплакивали погибших и покалеченных друзей, родственников. Настроение траура ещё долго не покинет Мондштадт.       Если бы не Джинн, сделавшая всё, чтобы Эмбер не винила себя в том, что не смогла участвовать в бою при Символе героев, как эту битву окрестили в городе, она бы вряд ли смогла сейчас даже стоять на ногах. Но Магистр, даже не заслушав её доклад, по пунктам и логически привела ей столько аргументов о её невиновности, что… Говоря честно, это, конечно же, не избавило её от чувства вины полностью. Но хотя бы сделало его немного меньше. Эмбер хотела бы помочь Джинн в ответ, вернуть ей утраченное сияние, внутреннюю силу, но… не сейчас. Она всё ещё была в сильнейшем внутреннем раздрае, а в таком состоянии вряд ли бы сделала положение лучше. Тут не ухудшить бы. Была бы у неё хотя бы пара дней на то, чтобы прийти в себя…       — Магистр, вы говорили, что для меня будет новая задача? — севшим голосом произнесла она.       — Да. — Кивнула девушка за столом напротив. Увы, пары дней у Эмбер не было. — Ты же знакома с Фишль и Беннетом?       — Конечно, — кивнула Скаут, внутренне похолодев.       — Не беспокойся, с ними всё в порядке, — поспешила её успокоить Джинн. — Недавно они доложили, что барьер, прикрывавший старую столицу Монда, исчез — как раз после того, как дракон вернулся туда, после битвы у Символа героев. Там не ступала нога Мондштадца… уже очень, очень давно. Мы совершенно не знаем, с чем мы можем столкнуться, если нам всё же придется выдвинуться туда.       — Но, Магистр, вы ведь говорили, что Лиза ещё не нашла решения проблемы скверны? — Вопросительно наклонила голову Эмбер.       — Верно, — кивок. — Но может быть так, что иного выбора у нас и не будет. Я хочу, чтобы ты разведала эти территории и сказала, к чему стоит готовиться Ордо. Найди Беннет и Фишль, они помогут тебе с этим.       — И через фамильяра Фишль можно будет сообщить результат, — кивнула Скаут. — Я поняла, Магистр.       — Хорошо, — впервые за весь день Джинн, смотря на серьезное лицо девушки напротив, позволила себе легкую улыбку. — Тогда отдохни сегодня, в столовой подают чудесное рагу из кабана.       — Я… — намеревавшаяся было отправиться сразу Эмбер сглотнула слюну. — Эм… да, спасибо, Магистр.       На это ей только вновь улыбнулись.              

***

             На собрании Ордо Фавониус царила весьма мрачная атмосфера. Кабинет Джинн, до того всегда казавшийся уютным и даже милым, давил темнотой за окнами и тусклым светом внутреннего освещения. Единственная огромная люстра, висевшая в центре комнаты, не могла полностью осветить весь объем помещения, а потому над размещенным по центру кабинета большим столом плясали тени присутствующих — как и на предыдущих собраниях здесь были все, кто так или иначе участвовал в решении судьбы Монда. Бессменные Джинн и Лиза, хмурые Кейа и Дилюк, уже посвящённая в глубину ямы происходящего Эола, три «гостя» в лице Итэра вместе с Паймон и Сэма, а также, что неожиданно, недовольно поглядывающая на Самурая Барбара, видимо ещё не простившая ему многочисленные нарушения врачебных рекомендаций, а также последнее его исчезновение из госпиталя в церкви Фавония.       Поскольку чем больше времени текущего кризиса проходило, тем чаще собирались «рыцари прямоугольного стола», собрания несколько повысили организационный уровень, а потому своим видом они напоминали Сэму кадры с Земли, где куча министров сидят, состроив важные рожи, перед президентом и готовятся отчитываться ему о том, где, кто и как накосячил. Из-за таких аналогий Сэма всё чаще пробивало на смех, но он стойко сдерживал эти порывы, не желая портить мнение Ордо о нём — им-то было совсем не до неуместного юмора.       Джинн с Лизой переглянулись, после чего Магистр кивнула, и библиотекарша, кашлянув в кулак, начала.       — За прошедшее с боя при Символе героев время я изучила всю имевшуюся в библиотеке информацию. Также я изучила те архивы, которые ты прислал, Дилюк, и книги, предоставленные по запросу некоторыми горожанами. — Голос девушки был тяжелым, пропитанным чувством вины и ответственности за провал. А то, что это провал, Сэм не сомневался — об успехе с таким скорбным видом не докладывают. — К сожалению, мне нигде не удалось найти информацию о борьбе с заражением бездной. Везде, где она упоминается, говорится, что заражение вылечить невозможно, лишь неизвестными, крайне сложными эликсирами купировать симптомы на какое-то время. Но это лишь отсрочит неизбежное — если существо заразилось бездной, то вылечить его невозможно. — Она тяжело вздохнула, опустив взгляд. — Или, по крайней мере, лечение неизвестно.       Джинн положила ладонь на плечо сидящей рядом с ней девушке, выражая собственную поддержку, хотя Сэм видел, что эти новости, определенно известные ей ещё до старта собрания, давили на неё ничуть не меньше, чем на Лизу. Джинн вообще выглядела скорее как призрак самой себя — от девушки, что где-то с месяц назад пришла к нему в камеру для знакомства и проверки здоровья, в ней остался лишь общий дух и стержень характера, который не давал ей сломаться под давлением обстоятельств.       Внезапно Сэму подумалось, что все решения, которые собрание вроде как должно было принимать коллегиально, Джинн уже давно для себя определила, однако до сих пор либо не понимала этого, либо не знала, как убедить в этом остальных. Да и это было логично — как бы ни была велика любовь мондштадтцев к живому символу собственной религии, текущая ситуация была настолько дерьмовой, что в ней, как из известного места, было только два выхода — либо бороться, не считаясь с ценой, либо сдаться и принять свою участь. Стоит ли говорить, что на второе здесь согласных не было. Однако и первое требовало куда как больше, чем просто осознание масштаба проблем.       — Спасибо, Лиза. — Джинн опустила руку с плеча, после чего окинула взглядом серо-стальных глаз присутствующих, немного задерживаясь на каждом. — Я хочу услышать, что вы об этом думаете.       Над столом повисло напряженное молчание. Люди размышляли, пытаясь понять, можно ли хоть что-то сделать в текущем положении, но чем больше они думали, тем больше убеждались в том, что выбора в текущей ситуации изначально и не было. Для Сэма это было очевидно, но он не чувствовал за собой морального права подвести итог — оно принадлежало только тем, кто жил в Монде с рождения. Молчал и Итэр, и даже Паймон, на которую было жалко смотреть — настолько растерянно и расстроенно она выглядела. Сцепив ладони, что-то еле слышно бормотал Кейа. Откинувшись на стул и скрестив руки, постукивая пальцем по бицепсу, уставившись в стол, молчал Дилюк. Растерянно смотрела на сестру не совсем осознающая, что происходит, Барбара. Бегающая глазами по трещинам в лакированном дереве Эола, на которую всё происходящее обрушилось как снег на голову. Наконец, первым не выдержал Дилюк.       — Я… правильно ли я понимаю, — запнувшись, начал он, не поднимая взгляда, — что у нас нет иного выбора, кроме как убить Двалина?       — Да. — сказала Магистр, и без того невеселая атмосфера собрания словно стала ещё мрачнее. — Я бы даже сказала, что вопрос не в том, сделаем мы это или нет, вопрос в том, как мы это сделаем.       Воцарилось молчание. Прошла, кажется, минута, прежде чем Джинн уже собралась продолжить, однако сделать это ей не дали.       — Погодите! — Воскликнула Эола, резко встав из-за стола, отчего едва не опрокинула свой стул. — Мы действительно готовимся обсуждать, как мы будем убивать Двалина? Хранителя четырех ветров, дракона востока? — В её голосе слышалось неверие. — Магистр, вы обезумели?       — У нас нет иного выбора. — Тяжело ответила Джинн, посмотрев голубоволосой девушке в глаза. — Излечить его невозможно, надеяться на рассказ Итэра мы не можем, да даже если это и будет правдой — это всего лишь отсрочит неизбежное…       — Это выиграет нам время! — не отступала командир четвертой роты. — Ослабив безумие, мы сможем что-нибудь придумать!       — Или подвергнуть заражению ещё больше людей, а также дать время Ордену Бездны на восстановление. Мы чудом отбили эту их атаку, но повезет ли нам также и в следующий раз?       Эола смотрела на Джинн как на предателя: с неверием и разочарованием в глазах. Сглотнув, она обвела взглядом остальных присутствующих, но никто не высказался в поддержку её сомнений — люди сидели, опустив глаза.       — Вы… Вы тоже считаете, что это единственный выход? — севшим голосом спросила она. — И ты, Барбара?       На последнюю было жалко смотреть — на ней и так сказывались долгие бессонные ночи, когда она отдавала всю себя для помощи раненным, а теперь, когда на её плечи опустилось и решение вопроса с драконом, так и вовсе.       — Я… — тихо начала девушка, но не смогла продолжить.       — Барбара здесь как представитель церкви Фавония. — Пояснила присутствие своей сестры на собрании Магистр. — Чтобы они знали о действиях Ордо. Церковь также приняла участие в поисках исцеления от бездны, предоставив доступ Лизе к своим архивам. — Библиотекарша кивнула. — Способа нет.       Эола мотнула головой и обессиленная рухнула на своё место, погрузившись в свои мысли и, кажется, полностью отключившись от происходящего.       — Как я и сказала, если мы хотим обеспечить безопасность Мондштадта, у нас нет иного выбора, кроме как убить Ужас Бури… — продолжила Джинн. — К счастью, — невесело усмехнулась она, — о силах дракона нам удалось найти куда как больше, чем об исцелении. Если мы хотим победить, то выдвигаться придется всем, каждому владельцу Глаз бога. Мы можем оставить в городе Альбедо и Сахарозу в качестве гарнизона, но не более.       — Что насчет рыцарей? — Уточнил Кейа.       — Бессмысленно. — Покачала головой Лиза. — Это просто обречет их на гибель. Они будут куда полезнее в обороне, чем в походе.       — И снова мы в тупике, — фыркнул Дилюк, на что согласно кивнула Магистр. — Мы можем оставить в городе пару владельцев Глаз бога, но этого не хватит ни на прорыв Фатуи из города, ни на повторную атаку Ордена Бездны. Оставим больше — не сможем победить Ужас Бури, либо победим, но с такими потерями, что защищать город будет банально некому.       Повисла напряженная тишина, а Сэм, усмехнувшись, понял, что время пришло.       — Выход есть. — Наконец-то подал голос он. — Но он вам не понравится.       — Что ты имеешь в виду? — удивленно посмотрели на него все присутствующие, однако дальнейшие вопросы прервал резкий стук в дверь.       — Магистр, рыцари, извиняюсь за прерванное собрание, но… — Ввалился внутрь неизвестный Сэму рыцарь Ордо, как ему на плечо опустилась закованная в чернёную сталь ладонь. — Он, эм… мы не смогли… простите. Князь аккуратно, но неотвратимо подвинул рыцаря в сторону, делая шаг в кабинет, закованной в черненую сталь грудью встречая скрестившиеся взгляды мондштадтцев — в основном враждебные, конечно же. Все понимали, что если он решит сбежать, то поймать и посадить его обратно в клетку вряд ли будет возможно, да и, откровенно говоря, в Монде банально не было клеток такого уровня, которые бы могли сдержать человека такой силы, если тот действительно будет прилагать все свои способности к побегу. Все это понимали, но менее неприятным от этого его появление в штабе Ордо не становилось — это было словно заявление: «Запирайте меня или не запирайте — мне все равно. Стены меня не удержат, и запретов для меня нет».       Сэм размышлял над казнью и даже порывался выдвинуть такое предложение ещё до их с Князем заговора, но при всей ненависти к Князю и Снежной со стороны Ордо, смерть своего ближайшего сподручного не спустит уже Царица, и тогда весело станет вообще всем. Да и с самой организацией казни точно возникнут проблемы.       — Магистр, рыцари, — поклонился непрошенный гость, сверкнув седеющей, но все ещё угольной чернотой шевелюрой. — Прошу прощения за столь неожиданный визит, но, думаю, наше дело не терпит отлагательств.       Сэм хмыкнул — Князь явно умел поставить себя. Нагло, уверенно — достаточно, чтобы его как минимум выслушали, при этом не настолько перегибая, чтобы ему сразу же побежали бить морду.       — Князь. — Кивнула Джинн, посмотрев на него, сощурившись. — Вы не вовремя. Вернитесь в гостиницу. Или вам требуется… эскорт? — Наклонив голову, спросила она, и Сэм смог оценить, казалось бы, изученную личность с новой стороны — враждебной, холодной, словно готовящаяся защищать своё потомство ценой жизни львица. Ледяной тон сразу дал понять, что играть в словесные игры здесь никто не намерен, и времени до того, как будет отдан приказ об аресте, осталось совсем немного. — И… наши дела? Не думаю, что у нас есть такие. Кроме одного, конечно.       — Да, одного. — Легко согласился мужчина, проходя вперед и останавливаясь в изголовье стола напротив Джинн, на что та приподняла бровь. — Но это дело не то, о котором вы думаете, Магистр.       — И что же… заставило вас так решить? — У Джинн дернулась бровь. — Может быть, у вас найдутся какие-либо причины, которые изменят мнение Ордо? — Под конец её голос сорвался на рык.       — Я наслышан о вас, госпожа Гуннхильдр, — выделил её фамилию интонацией собеседник, — как о человеке чести, высочайшего достоинства и большой ответственности перед Ордо и Мондштадтом… — И, перебивая уже готовый сорваться ответ, — и я уверен, что вам будет интересно решить проблемы Мондштадта и Ордо. Потому что у Фатуи есть решение…       — Фатуи могут засунуть себе это решение туда, откуда не видно Селестию! — конец фразы прервал резкий удар по столу, от которого вздрогнули Паймон и Барбара. — Смею вам напомнить, Князь, что эта проблема — и ваша вина в том числе. Убирайтесь прочь, пока ещё способны на это, потому что моё терпение не безгранично.       Сэм слышал в своей жизни много угроз. И пустых, и тех, за которыми стояло что-то. И из своего богатого опыта он мог сказать, что Князь добрался до той черты, за которой ему действительно будут бить морду, не считаясь с возможными выгодами и проблемами. Чисто из принципа. А потому настал его выход.       — Джинн, — едва Магистр закончила, заговорил он. — Я понимаю твою ненависть к Фатуи, но подумай сама — какой у Ордо ещё выбор? У тебя нет дополнительных сил, Ордо не может позволить себе войну на два фронта сразу. Ты откажешься даже выслушать Князя сейчас и будешь жалеть об этом завтра, когда он плюнет на попытки договориться и просто свалит из Монда, прихватив тех, кого только может. — Князь согласно кивнул, пока Джинн напряженно смотрела на него. — Я не говорю тебе согласиться сразу — выслушай его и подумай, потому что иного шанса у тебя может и не быть.       — Сэм, ты ведь прекрасно знаешь, что запросят Фатуи за своё решение. — Горько усмехнулась она. — Ты хочешь, чтобы мы просто так отпустили преступников, проявили милосердие? Отпустили тех, из-за кого погибло столько людей? А сделали бы они то же самое с нами, Сэм? Военная машина Снежной сгубила многих, и я не могу позволить, чтобы Мондштадт стал очередным её достижением. Что бы сказали погибшие, узнай они об этом? Может, для тебя это и не столь… близко, но подумай, что об этом думаем мы?       — Я прекрасно знаю, что вы об этом думаете, — нахмурился он. — Вот только ты не понимаешь, Джинн, что выбор тут стоит между тем, чтобы проглотить это нападение и спасти оставшихся, или проявить гордость и погубить вообще всех к дьяволу. Я видел множество примеров подобного, когда, не желая идти на очевидный компромисс, командующий приводит и себя, и своих людей на верную смерть. Ты видишь иной выход из этой ситуации? Я — нет. А знаешь почему? Потому что его нет, Джинн. Ты сама убеждала нас в этом несколько минут назад, и тебе сейчас приносят решение этой проблемы на блюдечке, а ты даже отказываешься выслушать его!       Лицо девушки искривилось во вспышке гнева, и Сэм честно был готов к тому, что его ударят. Он бы даже не назвал такой удар незаслуженным — всё же в выражениях он не стеснялся и говорил максимально открыто и прямолинейно. Это было жестоко, но Самурай не стыдился своих слов и в другой раз повторил бы их. Во-первых, потому что это было правдой, а во-вторых, потому что он всё ещё следовал к цели потащить Ордо на дракона.       Можно ли назвать это эгоизмом, если я делаю это ради кого-то?       Сморгнув неподходящие к моменту мысли, он твердо посмотрел в серо-стальные глаза Магистра — в них было воистину титаническое упрямство. Мужчина внутренне вздохнул — похоже, его пламенная речь не возымела тот успех, который они с Князем ждали.       Паршиво. Похоже, придется все же отправляться за драконом в одиночку… Хах, как в старые добрые — только я, меч и огромная херня впереди, которую надо завалить.       Молчание затягивалось — очевидно, его слова все же тронули её, но не в той части, в которой это требовалось, чтобы побудить к одномоментному решению, а именно такого результата они с Князем и планировали достичь.       — Джинн, Сэмюэль прав. — Сэм удивленно поднял брови, скосив взгляд на Дилюка — вот уж действительно, помощь пришла, откуда не ждали. — У нас нет решения, как спасти Монд, и если Фатуи могут его дать, мы обязаны хотя бы выслушать их. Несмотря на всё… прошлое. Иначе может случиться так, что жертва всех погибших станет напрасной.       Глаза Магистра метались по присутствующим, ища поддержку, но она, как и Эола в начале собрания, не находила её. Потери Ордо легли тяжким грузом на всех, но это не значило, что ради мести люди были готовы пойти на отказ от, возможно, единственной надежды на выход из ситуации. И с каждой секундой вся полнота ситуации доходила и до Джинн. Она ссутулилась, глаза её погасли, превратившись в два серых омута, и она обратила взгляд на Князя.       — Я… я слушаю предложение Фатуи.              

***

      — Молвят, ты собьешь стрелу на лету?       Сэм не был в этой части Тейвата раньше — даже до Стража Руин, с которым он сражался на противоположном от города берегу Сидрового озера, он, как самый настоящий горный баран, добирался по береговым скалам. В отличие от более… ухоженной и культивированной Долины ветров с Символом героев, эта территория казалась дикой, необузданной человеком — густой бурьян колючих кустов и скрюченные деревья. Напоминавшая зеленый ковер лесная подстилка из валежника, мха и травы. Многочисленная живность, которая разбегалась от поступи их отряда ещё на подходах, напоминая о себе только редкими звериными тропами и парой совсем любопытных и бесстрашных морд. Чем дальше тропа уводила их от города, тем меньше вокруг было цивилизации.       Они давно прошли Спрингвейл — небольшую деревушку, стоящую чуть в стороне от берега озера, отчего скрытую редким лесом, — Итэр даже забегал туда, чтобы с кем-то поздороваться, — и сейчас углублялись в совершенно необжитые земли. Единственным напоминанием о том, что когда-то и тут жили люди, были обломки телег, остатки костров и временных стоянок, да однажды встретившийся охотник, изрядно удивившийся такому отряду в таких дебрях.       Формально эта дорога была самым коротким путем до винокурни «Рассвет», принадлежавшей Дилюку, однако по каким-то непонятным Сэму обстоятельствам практически не использовалась, и люди предпочитали ей более длинную, но куда как более безопасную и открытую объездную дорогу, проходящую прямиком через Спрингвейл. На взгляд Сэма, это было полной глупостью, и в деловых интересах Дилюка было хотя бы лично пару раз в месяц проходиться с зачисткой по этим бурьянам, но, похоже, его мнение здесь с красноволосым аристократом расходилось.       — Собью, — хмыкнул он, оскалившись, на что ему хмыкнули в ответ.       — А пулю? — с откровенным подтруниванием последовал вопрос. Задававший явно предполагал однозначный ответ, правда, Сэму было чем его удивить.       — А что, такая большая разница? — с иронией ответил вопросом на вопрос он, на что собеседник, а если быть точнее, собеседница, буквально поперхнулась возмущением.       — Собьешь? А доказать слабо?       В ответ на это Сэм только молча вытащил клинок из ножен, выставив его перед собой, плавно перетекая в самую классическую стойку. Активировались нейроускорители, медленно, до смешного медленно ствол винтовки нацелился ему в грудь, напротив сердца, и начал завораживающе наполняться фиолетовым свечением.       — Так! Отставить! — раздался командирский бас, за которым последовал такой смачный подзатыльник, что Сэму даже захотелось приложить ладонь к собственной черепушке. Глухой шлепок бронированной перчатки сбил прицел, и вместо его груди выстрел пришелся в землю — ярко грохнула вспышка, высоко взвизгнув, винтовка с легким щелчком отправила снаряд в полет, окончившийся прямо на старте, и Сэма, вместо пули, обдало комьями земли и дорожной пылью, обсыпав с ног до головы. Выругавшись, он вернул меч в ножны и тут же принялся оттряхивать волосы, куда могла набиться львиная доля этой грязи. — Анна, мать твою за ногу, тебе что, слишком хорошо в казематах сиделось? Так я не посмотрю на ситуацию и тебя лично туда доставлю, ты какого хера творишь, а?!       Дальше смотреть на то, как Князь распекает свою подчиненную, которая, приложив ладонь к затылку, смотрела на него с видом побитого щенка, он не стал — за время пути она успела его изрядно достать. Прилипла, как репей, со Спрингвейла и давай вопросы задавать. Сначала это было даже весело — привлеченная отличным от местного снаряжением, она явно пыталась выудить у него какую-нибудь полезную информацию, и Сэм ей её предоставлял. Дозированно, вперемешку с тонной бесполезной мешанины и подколок, попутно пытаясь узнать уже у неё что-то полезное или интересное в ответ. Это продолжалось несколько часов, пока они постепенно не перешли на более обобщенные темы, завязав уже полноценное общение. Самураю даже показалось, что он нашел взаимопонимание с членом, как оказалось, элитного отряда самого Князя, но чувство оказалось ложным, и вскоре они опять перешли к перепалке. Сэму это надоело, а спровоцировать её, после всего, что он о ней узнал, оказалось проще простого.       Князю нужно больше уделять внимания обучению своих людей… Хах, вот умора была бы, если бы я позволил ей в себя попасть — это было бы славное побоище. Увы, есть цели поважнее…       Впрочем, куда интереснее было само оружие девушки — по его наблюдениям, это было что-то вроде гаусс-пушки, построенной целиком и полностью на элементе электро. Даже с нейроускорителями отразить такой выстрел становилось задачей со звёздочкой. Не невозможной, но требующей определённой доли сноровки и выучки. Словом, всего того, чего у него было с избытком.       С каждым шагом, пройденным километром по тракту в лесу он чувствовал, как его кровь закипает, а сердце ускоряет свой бег. Грядущее… Ему предстоял бой с тем, что почиталось мондштадтцами наравне с богами, и чем ближе становилась схватка, в которой он и не сомневался, тем сильнее был его мандраж. Даже на выстрел в себя он согласился, по большому счету, чтобы хоть как-то сбросить пар.       Холмы вокруг дороги резко и явно переросли в полноценные скальные выступы, великанами высившиеся над отрядом, своей тенью погружая во мрак, и Сэму виделся в нависших над ним горах силуэт дракона, которого ему предстояло сразить.       Пальцы сами собой легли на рукоять ставшей уже привычной катаны, починку которой так удачно закончил Вагнер прямо перед их выходом. Он оскалился в предвкушении, облизнул обсохшие губы, однако замер, прервав шаг.       Это чувство… Это чувство было с ним на протяжении большей части его жизни. Предвкушение схватки, близость смерти, упоение битвой. То, что он любил так сильно, что все остальные привязанности и страхи меркли перед этим. Но… На этот бой он шел не чтобы убивать. Он шел, чтобы спасти жизнь. Так может ли он позволить себе вновь окунуться в кровавую резню? Не приведет ли это его к той же ошибке, из-за которой он вообще начал всю эту спасательную операцию? Неопределенность грызла его изнутри.       Мотнув головой, Сэмюэль постарался выбросить все сомнения из головы, сосредоточившись на цели.       Скоро… уже совсем скоро.