100 letters

      «Хината,       МЫ ВЫШЛИ НА НАЦИОНАЛЬНЫЕ!!!!!       Я пишу это, потому что не представляю, как сказать это вслух. До сих пор боюсь сглазить. Проснуться однажды и понять, что всё это просто сон. Смешно тебе? А мне вот нет. Боюсь. По-настоящему боюсь. И всё же мы сделали это, мы вышли на национальные. Это так… нереально. Если честно, после проигрыша Сейджо, я думал, что у нас нет ни единого шанса. Но потом мы победили все эти команды, мы победили Ойкаву и их аса Иваидзуми, а теперь и Шираторидзаву. Я помню, как доставал Ойкаву тем, что постоянно ходил за ним, чтобы он научил меня своим приёмчикам, а теперь я победил и его, и Ушиваку. Теперь мне даже кажется, что Ойкаве стоило бы поучиться у меня. Забавно, да? Ученик обошёл учителя. Я знаю, тебе это сложно понять, потому что у тебя никогда не было учителя, только пример в виде Маленького Гиганта, но, я думаю, ты всё ближе и ближе к нему с каждой нашей победой. Только осознай это – ты будешь играть там, где играл МАЛЕНЬКИЙ ГИГАНТ! Разве это не сумасшествие? Разве это не сравни сну, от которого боишься просыпаться? Я вот боюсь.       Конечно, я понимаю, что сделал это не сам. Это всё заслуга Карасуно, и я никогда не был так благодарен судьбе или Богу, если он вообще есть, что попал именно сюда. Я никогда так не был благодарен Дайчи-сану, что он заставил нас работать сообща, ведь иначе мы бы никогда не нашли нашу быструю и не вышли на национальные. Мне стыдно за то, что я писал в первые дни, потому что, наверное, не имел ни малейшего права это писать. Смешно даже думать о том, кем я считал тебя в те дни: проблемой, проклятием, ничтожеством. Теперь я понимаю, что только благодаря тебе занял это место в команде.       Поэтому то, что я хочу сказать, это прости меня и спасибо за всё, что ты сделал.       Ты сделал меня частью этой команды, о которой я даже мечтать не мог. Я наконец-то часть чего-то, а не её ужасная опухоль, эгоизм которой всё только портит. Возможно, рано ещё говорить, что я больше не эгоист, но вот, что я могу сказать с уверенностью – благодаря тебе я двигаюсь в правильном направлении. И, может быть, это прозвучит странно, но ты стал мне не только соперником или другом, ты стал моим партнёром. Знаю, только ты сможешь понять это слово правильно. В нём нет никакого романтического подтекста, в нём есть четкое понимание, что мы уже гораздо лучше понимаем друг друга, как могут понять только партнёры.       Так что спасибо, что находишься со мной рядом. Мне приятно думать, что я преодолеваю все эти препятствия вместе с кем-то, а не один, как это было раньше.       С благодарностью,       Кагеяма.       P. S. Прошу, передай всему Карасуно мои благодарности. Ты знаешь, мне тяжело даётся общение, а у тебя это получается так просто, что я даже немного завидую. Но, конечно, не слишком сильно, потому что я знаю, что тоже могу научиться этому. Это челлендж для меня, стать когда-то таким же общительным, как и ты. Но пока я могу только просить тебя делать какие-то вещи за меня. Я никогда не смогу признаться Карасуно, как ценю их дружбу с таким, как я, и их терпение по отношению ко мне, так что, пожалуйста, скажи это за меня. Они достойны того, чтобы знать, как много значат для меня. Не только ты достоин этого знания. Тем не менее, я настоятельно прошу тебя не показывать им это письмо. Оно только для тебя, а мои слова можешь пересказать, как заблагорассудится».       Это было самым честным письмом Кагеямы, но он написал его сразу после победы, так что не удивительно, что он так расчувствовался. Удивительно то, что он его всё-таки отдал другу. Через года, когда он его перечитывал, то ему становилось до ужаса стыдно, и он краснел при каждом слове. Тем не менее, спустя года рядом был Хината, который гладил по спине и говорил, что вообще-то это письмо очень милое.       Хината, к слову, не выполнил обещания. Он дал прочитать это письмо всему Карасуно, и команда даже повесила этот клочок бумаги на стене зала, чтобы каждый раз, когда Кагеяма переходит границы и кричит, все могли подойти к стене и вспомнить, что это такой же подросток, как и они сами.       Хинате было обидно отдавать это письмо, потому что он бы хотел перечитывать эти строки (особенно слова про партнёра, ведь он сам как-то раз признался Ячи, что чувствует к Кагеяме, использовав именно это слово), но он посчитал, что так будет лучше для всего Карасуно. Когда Шоё выпускался из школы, он всё же забрал это письмо с собой в Бразилию и перечитывал, когда становилось грустно и одиноко.       Но это случилось потом, а сейчас это письмо висит на стене спорт-зала, и Кагеяма не слабо избил Хинату за эту выходку.