Мой дом там, где ты

— Вы не намокли? Чжун Ли? - Ху Тао тянет руку с зонтом выше, но попутчику ее даже так приходится наклонять голову. Дождь все не перестаёт, только напротив усиливается, шумит так, что уже не слышно плеска воды под ногами. Все несётся перед глазами, невольно шаг ускоряешь, чтобы не утонуть в собственных туфлях.  — Совсем нет, - Улыбается Ли, прижимает к груди набитую продуктами корзину. О себе он не заботился так, как о ней. Прикрывал покрывальцем, прятал от дождя. У самого насквозь, наверное, уже промокло левое плечо, да и волосы тоже, что в начале пути были ещё собраны. Не помещался он под один зонт с девчонкой, но очень подбадривал ее тем, что совсем ему не тесно. Вздор! — Мы почти добрались, - Перебиваясь редко на кашель, смеется Ху Тао и хмурит брови, глаза щурит, чтобы рассмотреть что-то впереди себя через мокрые ресницы. Бывает же, что так угораздит! Так обманчиво, оказалось, солнце грело щеки, пока оба только собирались.  Моракс кивает и окидывает девчонку взглядом. Ему не понравился ее кашель, но об этом он промолчал. Тао права, теперь они уже почти на месте. Кажется, что даже не так сильно тело пробирает дрожью, и руки замёрзшие не дрожат.. — Клади зонт. - Чжун Ли поставил на пол плетёную корзину и со вздохом выпрямился, придерживаясь ладонью за спину. Вынужденно он разулся у самого порога, с сочувствием глядя на собственную обувь, а за ней - на ноги. С него текла вода на пол, словно тот вышел из озера, прежде нырнув туда с головой. Ху Тао кивнула, оставила зонт сушиться тоже у порога, затворила дверь. Сегодня в ритуальном бюро горит свет, но клиентов здесь не ждут. Утопичным и невозможным кажется случай, но праздник, который случиться может только раз в году, сегодня вдохновлял девушку больше, чем очередной рабочий день.  — Спина? - Спрашивает Тао, протягивая сухое холщовое полотенце. Она не смеется, правда интересуется, хоть и забавно, как тот выливает из ботинок воду. Это было бы смешно только в том случае, если бы Тао не пришлась необходимой та же процедура со своими туфлями.  — Мф, - Чжун Ли только фырчит со смешком, берет в руки полотенце. Проходится им сначала по лицу, затем - по остальным открытым частям тела, обязательно вытирает руки; проходит внутрь. Теперь круглый стол не выглядит так печально, глядя на него не приходится сочувственно вздыхать. По праздникам здесь даже уютно, почти как дома, если прибрать кучи бумаг, разбросанных повсюду. Все на них одно - длина, цвет, личные пожелания. — Ну и денёк! Да? Ха-ха-ха. Такое ненастье на наши головы. А нужно было только дойти до рынка! - Тао тащит самостоятельно тяжёлую корзину в гостиную. За ней есть дверь - и там уже все, что может пригодиться простому человеку. Здесь они встречают клиентов, а дальше проходят только сами, по нужде и поводу. Чем не повод праздник, который по маленькой их традиции они встречают вместе? Даже не помнится, на самом деле, когда они договаривались об этом, но теперь кажется, что праздника не случится, отметь они его порознь.  — Точно. - Улыбается Моракс, стягивая с плеч свой лёгкий плащ. — Пойди ты одна, я бы не намок. - Смеется тихо Архонт, опуская плащ на плечики высокого стула. Тао бьет его локтем в плечо и вздыхает возмущенно.  — Вот дела! И как бы? Как бы я! Вы! - Девушка хватает с комода расческу рассерженно и садится за стол. Расчесывает длинные мокрые волосы. Конечно, она не злится совершенно, даже улыбается теперь, хихикает, болтая ножками. Оба не со зла. Ху Тао все шмыгает носом, платочек достаёт из кармана. Чжун Ли все ещё молча смотрит за ней, выкладывая продукты на стол. — Не нравишься ты мне, - Вздыхает тот, прикладывая ладонь к чужому горячему лбу.  — С каких пор? - Все смеётся Тао. Конечно, она понимает, на что намекает Ли, но признаваться не хочет. Не глупость ли свалиться с болезнью в постель накануне такого события?  — Переоденешься и приляжешь. - Чжун Ли не задает вопросов, скорее сам себе диктует под нос, думает. Руку от лица девушки отстраняет.  — Правда что! Дел у нас ещё полная корзина. - Возражает Тао, заправляет пряди темных волос за уши. И все же она вздыхает, подперев щеку ладонью. В самом деле ей нехорошо.  — Брось. Куда торопиться? Ещё пара дней в запасе, успеешь отлежаться. - Мягко улыбается Моракс, тоже заправляет волосы за уши, но пока небрежно, даже не расчесав их. Второпях пытается сориентироваться и уже думает, что делать с накупленным добром. Ху Тао уходит в комнату отдыха, там переодевается, ложится. Вот так, выходит, даже не каждые летний дождь и прохлада так невинны. Ли с сожалением посматривает в сторону двери, пока заваривает чай. В то же время расстегивает влажную рубашку, а позже вовсе снимает, чтобы сменить ее на другую, полегче - домашнюю. В этом месте у него личного гардероба нет за ненадобностью, поэтому и то радость, что он нашёл что-то на смену промокшим вещам. Моракс стучит в дверь. — Можно? - получив только положительный ответ, он входит. Садится на край постели, протягивает девушке резную чашку с травяным отваром. Может быть, это не так и похоже на чай, но для того, чтобы хотя бы перебить горечь, он добавил сахара.  — Спасибо. - Скромно благодарит девушка, снова вздыхает. Она берет чашку из чужих рук, садится у спинки кровати и дует осторожно на свой напиток. Ей неловко, но отказываться - не в ее духе.  — Да, точно. Очень горячо, - С опозданием предупреждает Ли, но уже бесцельно. И без того оно было ясно. Он садится теперь, уперевшись предплечьями в колени и склонившись вперёд. Думает о чем-то, даже будто беспокоится. По нему, правда, можно только гадать, точно не предположишь. Девушка решает сменить тему.  — Сидим так, будто кто-то умер. - Ху Тао смеется. Моракс тоже улыбается, повернув к ней голову. — У набережной я видела, как дети мастерят что-то из ракушек. Очень было похоже на украшения к празднику. - Девушка делает первый глоток, прерывается ненадолго, тихонько хлебая горячий чай. — Мне так хотелось попробовать тоже. Знаете, я никогда даже не задумывалась о таких вещах, все в голове было забито другим, - Ехидно улыбается Тао. — Так смешно простыла. Какие теперь ракушки? - Девушка задает риторический вопрос, даже все ещё улыбается, но взгляд теперь опускает ровно в кружку, и не кажется вовсе, что ей правда смешно.  — Надо же. Ракушки, - Ли смотрит в одну точку, задумавшись. Перебирает в голове все то, что сам успел повидать. — Видно, кто-то готовится к морскому фестивалю основательно. - Хмыкает тот с улыбкой. — Когда-то я тоже собирал ракушки по берегам. Потом выдумывал из них все, что только может получиться. - Моракс по-прежнему тепло улыбается. Смотрит себе под ноги, а затем возвращает взгляд к девушке. — Отдыхай пока. Тебе положено. И отвар нужно допить до дна. - Напоминает Моракс, поднимаясь с места. Он дружески треплет Тао по волосам, улыбается ей и неспешно покидает комнату, прикрывая за собой дверь. Вечереет уже, солнце садится. Нужно все-таки придумать что-то с промокшими вещами и целым столом продуктов. .. — Чжун Ли? Вы здесь? Хм.. - Девушка трёт сонные глаза и плетётся к столу, мыча уже с самого утра о чем-то недовольно. Ей тяжело ещё, но это терпимо. Не так все плохо. Ху Тао не может вспомнить, как заснула, и теперь пытается разобрать, как осталась здесь одна; девушка переводит взгляд к окну. Десятки мелких капель на солнце так радостно блестят, что даже залюбуешься и вспомнишь не сразу о ливне, уложившим тебя в постель. — Тишина, - Шепчет Тао себе под нос, усаживаясь на стул. Откидывается на его спинку, руки разводит в стороны и потягивается со сладким стоном, смеется. И никакого тебе «с добрым утром»! «Ещё одна. И тоже блестит, точно детские наивные глаза. Мне приходилось с ними встречаться, приводят в такое чувство. Если однажды захочется им довериться, забудешься. Сам себе покажешься таким же наивным, глуповатым простаком, которому дай только повод, чтобы сунуть куда-то любопытный нос и рассмеяться. И какие, все-таки, дети интересные существа. Даже та девчонка, с которой видимся у набережной почти каждый вечер; какая она! Кажется, что столько уже знакомы, но удивляюсь до сих пор каждой ее выдумке. Сначала, вроде, я подыгрывал только, а потом втянулся, не заметив, и правда уже мне было интересно, как сплести из одуванчиков венок. Сотни раз я видел их, а самому взять заплести стебли в руки не приходилось ещё. Разве что, я не различил того в тех воспоминаниях, которые ещё остались. Я много стал забывать.» И здесь под влажным песком тоже что-то блестит. Простое дело, оказалось, требует такой внимательности. Моракс присел медленно на корточки и протянул руку вниз, осторожно подцепив пальцами ракушку. Большим он ещё пару раз по ней прошёлся, чтобы смазать грязь и рассмотреть ее цвет лучше. Оранжевая, почти золотистая. Здесь полно голубых, большая редкость, если находится другая. Помнится, когда-то это была большая радость, найти особенную ракушку, на остальные не похожую. Ещё похвастаешься кому-то, может быть, и сам любуешься до вечера. Теперь все не так, но улыбаешься все равно и смотришь на неё дольше, чем делал это с остальными.  — Чжун Ли сяньшэн! Это вы? Вот так встреча! - Раздаётся голос сверху, отвлекает от раздумий. Моракс опускает уголки губ, глядя ещё все на ракушку, а затем на темные носы чужих ботинок. Кому только известно, почему лишь один образ сразу возник на уме? Ли даже смущается собственной фантазии, поднимается обратно на ноги, чтобы вежливо поздороваться. И странно, ведь уже как десяток дней назад отчалил в сторону Снежной корабль. Чувство, словно всем телом он упал в стог старого колючего сена. Моракс точно помнил об отъезде Чайльда, но сейчас все равно неприятно удивлялся, когда видел перед собой совершенно другое лицо. И откуда возникла такая мысль?  — Сяньшен? - Повторяет кареглазый мальчишка. Матрос он; видно, по делу послали его на берег, либо сам от работы отлынивает, морем любуется, как первый раз видит. Ведь так оно? Все иначе видится, когда от чего-то прячешься.  — Здравствуй. Как на море? - Улыбается ласково Моракс, все держа в руках, измазанных мокрым песком, ракушку.  — Порядок! Сегодня поручено сторожить причал, ждём гостей. - Отчитывается мальчишка с явным энтузиазмом и радостью. Наверняка, он только ждал случая, чтобы рассказать о приятной новости.  — Случилось что? - Интересуется спокойно Чжун Ли, глядя в чужие карие глаза.  — Никак нет! Ещё бы оно случилось, накануне такого-то праздника! Очень его ждем. - Юноша выводит носком ботинка на песке ровные круги. Видно, что рад встрече, но стесняется. Так с ним завязывается разговор, очень неловкий, но приятный. Мальчишка бросается Мораксу помочь и все рассказывает что-то попутно, пока ищет у воды ракушки. Так вышло, что собрали они даже больше, чем Чжун Ли рассчитывал. С горкой уместили в корзину. — И все-таки, для чего вам столько ракушек? Вот уж я удивился, когда вас здесь увидел! Думал даже, что ошибся, и подойти не сразу решился.  — Хочу сделать подарок. - Кратко и без уточнений отвечает Ли. Матрос кивнул понимающе и лишних вопросов задавать не стал. Потом они и попрощались скоро, Моракс остался один у воды, чтобы ополоснуть находку ещё раз от песка; не тащить же его в дом?  Босые ноги приятно тонут во влажном песке. Ещё приятнее, когда скромно до них дотягивается вода. Совсем ненадолго Ли вошёл в неё только по щиколотку, подогнув брюки. Стоял бы ещё долго здесь, в прибрежной тишине. Ласкает нежно слух шум воды, скрипят сухие ветви старых деревьев. Листья на них шелестят от лёгкого ветерка, будто шепчутся, точно сплетничают! Ли сам не знает, отчего улыбается и прикрывает глаза, все не уходит. Обещает себе, что пробудет в этом месте ещё только пару минут.  .. Звучит, как шутка, что ритуальное бюро смогло стать для кого-то вторым домом. Таким же тёплым и уютным, родным местом, каким его принято считать. Ли заходил в эти двери уже привычкой, даже не стучась. Так и в этот раз он зашёл совсем тихо, снял с ног дзори*, оставив их у порога. Если Ху Тао ещё не выскочила ниоткуда, значит, не услышала скрипа двери. Моракса это улыбнуло, к столу он прошёл все так же молча. Корзину с ракушками поставил на стул. Потом, видимо, девчонка лучше прислушалась, и выглянула из своей комнаты. Она хитро щурилась, глядя на Чжун Ли сначала безмолвно. Не сразу заметила, что вернулся тот не с пустыми руками.  — Куда вы пропали? Такая рань, а вас уже и след простыл. В выходной бы так рано просыпаться! - Ху Тао прибирает волосы в хвосты, пока неторопливо идёт к столу. Тогда только ее взгляд сам невольно падает вниз, едва не со слышимым звоном ударяясь о те ракушки. Немое удивление возникло на ее лице. Она подняла молча взгляд на Ли, вроде, требуя объяснений, но тот только кивнул с улыбкой, опустив руку на спинку стула. — Чжун Ли, - Тихо произносит Тао, опуская медленно уголки губ. Моракс напрягается, тоже перестаёт улыбаться. — Чжун Ли! - Девушка бросается резко в объятия Моракса, прижимает его к себе сильно, носом сопит. Сам Ли едва успевает переключиться и сообразить. Он расставил сначала рефлекторно руки в стороны, глядя просто вниз на тёмную макушку, но позже все-таки приобнял скромно девчонку за плечи. — Ну.. Правда что. Мне было не сложно, даже наоборот, - Он старается девушку подбодрить, поглаживает ласково по голове. — Как ты себя чувствуешь? Я приготовлю что-нибудь к обеду. И заварю травы.  — Порядок. - Бурчит Ху Тао и вздыхает. — Ещё тяжело, но ничего не болит. Охота вам со мной, как с ребёнком малым? - Смеется девушка, присаживаясь тоже за стол; пододвигает к себе стул, на котором стоит корзинка, берет в руки ракушки и разглядывает. — Это же сколько фонарей можно украсить. И ожерелий сделать.  Чжун Ли только молча улыбается. Долго бы смотрел, как ребёнок радуется, но, увы, был занят своим. Раз такое дело, один раз вполне можно взять всю инициативу с обедом в свои руки. Только осталось присмотреть, что у них осталось на сегодня. От своего занятия Ху Тао отвлекать он тоже не стал: такая гора радости, разве отвлечешь ее от дела в предпраздничный день? Сам Моракс не питал особо ярких эмоций к событию, но, признаться, тоже ждал. Предполагается, что у него есть свой повод для радости. Глядя на девчонку сегодня, он ловил себя на чувстве лёгкого волнения. И за окнами люди занимаются украшениями, дети стоят на табуретках, помогают матерям и отцам развешивать флажки, будто справляются уже почти самостоятельно. Так спокойно оттого и приятно. Моракс ценил традиции всегда и каждый год присматривался; видно, в глубине души где-то беспокоился, что когда-то люди станут о них забывать.