В клетке

Тук, тук, тук. Шарики метнулись к ладони. Сто двадцать четыре. Ларри снова выходил на бой против неизвестного противника. Кайло поймал его на входе и сказал, что он ступит на арену первым. Элементалист кивнул. Дурацкое шоу. Пауль говорил, что бой будет со знакомым ему противником, потому что Лорелея пришлет список только сегодня. После той ночи, когда Ларри спас Пауля, он ни на секунду не сомневался в правильности своих действий. Если элементалистов боятся — это еще не повод стравливать их как зверей в клетке. Пусть правила в клубе Пауля и помягче многих — где-то можно калечить противника или даже убивать, — это неправильно. Интересно, кстати, а почему в Zelle к магам относятся так бережно?.. Только вот теперь к гневу примешивалась грусть. Из головы не шли слова Пауля: он назвал Ларри другом просто за то, что элементалист не дал избить его в переулке. Манипулятор, способный управлять толпой, который слишком хорошо умеет зашивать раны и спит на диване в своем же клубе — это тоже… неправильно. — Готовность три минуты, — проорал из-за двери Кайло. Ларри поднялся. Двести шестьдесят семь шагов. Он слышал, как гулко отдается бит музыкальной композиции, выбранной под его выход. Элементалист изо всех сил сдерживался, чтобы не скривиться. – The legends rise! – Голос Ирокеза слился со словами песни. – Легендарррррный Камень выходит на арену первым! Новичок на арене, про него уже ходят самые разные истории! Мифы, я бы сказал! Последнюю фразу он сказал так тихо, что гостям пришлось замолчать. Зал взорвался криками, когда Ларри ступил на арену. С улыбкой, больше похожей на гримасу, он поднял руки и замахал зрителям. Пусть Ирокез порадуется. – Но кто же сегодня будет биться с ним? Если честно, красотки и красавцы, я и сам не знаю! Никто не знает, кроме Пауля! Я клянусь вам! – микрофон подпрыгнул в руке Тони. – Честно-честно! Пауль хочет сделать вам всем сюрприз. Поэтому я приглашаю на арену второго бойца. И это… В воздух из пушек ударили струи огня, арену укрыл дым. Когда пламя исчезло, а дым рассеялся и площадку для боев залил яркий свет, Ларри сумел разглядеть своего противника. Киллиан, не отводя глаз, смотрела на элементалиста с противоположной стороны арены. Память не сохранила деталей боя, лишь обрывочные куски и образы всполохами вставали перед внутренним взором. Ларри помнил, как кивнул девушке перед тем, как Ирокез объявил начало. Он посмотрел наверх, на ВИП-трибуну, но там маячили белые манжеты. Зачем Пауль сделал это? Показать, что они совсем не друзья и его минутная слабость ничего не значит? Вопрос крутился в голове, пока Ларри смотрел, как к нему подбирается водяная змея. Он вяло отбивался, понимая, что атаковать в ответ не сможет. У него просто рука не поднимется. Он имитировал атаки, и все они не могли причинить девушке даже малейшего вреда. В грудь и живот врезались водяные шары, вода пропитывала одежду. Ларри тянул специально, давая зрителям насладиться схваткой. Лишь спустя десять минут после начала боя он упал на влажный песок в третий раз. На ресницах осели капли влаги, сквозь них он видел клетку и защитную печать. Свет нещадно резал глаза. Ирокез что-то вопил, долбила по ушам музыка. Ларри медленно поднялся, в кожу предплечья и ладони впивались песчинки. Он увидел, что Тони стоит рядом с Киллиан, держит ее руку вверху, тараторя без остановки. Элементалист ушел с арены, уверенный, что никто даже не заметил его исчезновения. Если Пауль хотел причинить ему боль, у него получилось. Он не мог не знать, как отреагируют оба бойца на то, что им придется сражаться друг с другом. Либо же… Он помог. От этой мысли Ларри даже дернул плечами и поднял голову. Кто бы ни победил сегодня, Киллиан обрела свободу. Элементалист не знал, что и думать. Он поймал девушку в полутемном пустом коридоре. Все были сейчас на арене, там шел очередной бой. Поговорить никто не помешает. – Ларри! – ее губы коснулись его шеи, Киллиан крепко его обняла. Он обхватил ее в ответ, наклонив голову и зарывшись носом в ее волосы. Секунду спустя они уже отстранились друг от друга. – Я тебя не поранила? – Все в порядке. Ты действовала… Нежно. – Ларри криво усмехнулся. Киллиан отвела взгляд, и он продолжил: – У нас с Паулем был уговор. Я выполнил его условия, и теперь ты свободна. Она непонимающе взглянула на него. – Что? – Мы условились: три победы на двоих — и ты уходишь. Сегодня была третья. Я так рад… На губах сама собой появилась довольная улыбка. Теперь все будет хорошо. А скоро Департамент накроет арену. И вся история закончится. Но Киллиан вдруг замялась. Она переступила с ноги на ногу, а потом вскинула подбородок и посмотрела ему в глаза. – Ларри, я не уйду. – В смысле? Что ты говоришь? — замотал головой он. – Я не уйду, — повторила она. — Потому что… – Потому что она – не просто боец. – Магический голос Пауля разнесся по коридору, заглушая звук доносящейся издали битвы. – Она работает на меня. Твоя Киллиан – вербовщица. И многих из тех, кто сейчас сражается на арене, привела сюда она. Пауль стоял, уперев руки в края проема. Выбеленные волосы раскрашивали отсветы огней арены, а лицо оставалось в тени. Элементалисту в сердце словно воткнули нож с зазубринами и провернули несколько раз. Киллиан вздрогнула, но продолжала стоять прямо, расправив плечи. В нервной пульсации огней казалось, что трайбал-узоры на ее майке двигаются. – Ты обещал ее отпустить, – сказал Ларри. Голос сел, но Пауль все равно услышал. – Я-то отпускаю. Но она не уйдет. – Киллиан? – Ларри резко повернулся к ней. Она смотрела не на него — на Пауля. — Но стриптиз-то ты устраиваешь зачем? — раздраженно спросила она владельца Zelle. Он пожал плечами, и Киллиан наконец перевела глаза на Ларри. — Я не хочу уходить. Мне нравится адреналин. Нравится сражаться с помощью своей магии. Нравится укрощать стихию. – Ты солгал мне! – заорал вдруг Ларри. Он схватил хозяина арены за ворот рубашки и приложил к стене, так, чтобы лицо наконец-то оказалось на свету. Пауль скривился от боли, но вырваться не пытался. Ларри занес кулак, чувствуя, как элементальная сила обволакивает руку. – Ты солгал мне! – повторил он. – Тварь! Ты знал изначально, что сделка невыполнима, поэтому так легко и согласился! – Я обещал, что она сможет уйти, если захочет, – ответил Пауль. — Разве это ложь? И потом… другой девушке ты сказал, что пусть занимается, чем нравится. Из его груди вырвался хрип, а Ларри неожиданно для себя отпустил Пауля. Тот согнулся пополам, прижав руку к ребрам, и с силой ударил другой рукой в стену, подавив стон. Учитывая, как его отмолотили недавно, удивительно, что вообще остался на ногах. – Какой же ты наивный, Лоуренс, – просипел Пауль, выпрямляясь. – Порядочный и честный. И от других этого ждешь. Как же ты до своих лет дожить-то смог? Никогда никому не верь. Ларри наблюдал за ним, сгорбившись, как будто на плечи повесили килограмм тридцать. Или сорок. Пауль подошел к нему и коснулся ладонью шеи — сил сопротивляться не было, и Ларри нагнулся еще ниже, — а Пауль, почти касаясь губами его уха, прошептал: – Даже тем, кого любишь. Он прошел мимо Ларри, и его шаги раздавались в пустом коридоре, контрапунктом с пульсирующим миксом арены. Щелчок! — открылась, а потом захлопнулась дверь его кабинета в глубине здания. – Ларри! Элементалист обернулся: – Почему ты не рассказала мне обо всем сразу? Он уже задавал ей этот вопрос. Но тогда не было так больно. Тогда он считал, что она всего лишь жертва обстоятельств. Девушка покачала головой: – Я полюбила тебя и не хотела причинять тебе боль. У Ларри вырвался смешок. Жутко избитая, эта фраза прозвучала издевательски. – Это правда, – Киллиан прижала ладонь к груди. – Я ведь все видела в твоих глазах, когда ты узнал, что я участвую в боях. Ты думаешь, я бы могла сказать о работе на фон Тилле, зная, что это разобьет тебе сердце? – Правду я все равно бы узнал, – сурово возразил Ларри. – Рано или поздно. Когда я пришел сюда, как боец — неужели ты этого не поняла? Киллиан стиснула свои плечи и отвела взгляд. Ларри понимал ее: иногда кажется, что, если закрыть глаза на проблему, она исчезнет. – Я понимаю, что это было глупо, что это полный бред, но я надеялась, все как-нибудь образуется... — Девушка опустила голову, каштановые волосы скрыли ее лицо. Ни гнева, ни обиды больше не было. В такие моменты кажется, будто душа покрывается каменной броней, становится безответной к тому, на что откликалась еще пару минут назад. – Это удивительно: Пауль оказался честнее тебя, — холодно произнес Ларри. — А в спортзал ты пришла, чтобы меня затянуть на эти бои? Она дернула плечами. – Не тебя конкретно. Я искала магов. А когда мы с тобой сблизились, я поняла, что никогда тебе не расскажу о том, чем занимаюсь на самом деле. Но потом ты пришел на арену и стал участвовать в боях. Я до самого последнего момента не хотела, чтобы ты узнал о моей роли во всем этом. – Она обвела рукой коридор. – Я не знала, что ты пытался договориться с Паулем насчет моей свободы. Прости. Ты прав, я должна была тебе рассказать. Но я боялась тебя потерять. Я правда тебя люблю, ты же знаешь. Ларри вздохнул, запрокинув голову. Бело-серый потолок в трещинах, штукатурка обсыпается. Элементалист сглотнул, чувствуя застрявший в горле ком. – Может быть, Киллиан, ты и пыталась проявить заботу, но ты ошиблась. Лучше бы ты рассказала все сразу. И кроме того — ведь ты теперь не жертва, а соучастница. Когда Департамент накроет арену, ты пойдешь под суд. – Он посмотрел ей в глаза. – Понесешь наказание. Меньше всего на свете он хотел говорить эти слова вслух и слышать их. Они впивались в сердце, как ядовитые иглы. В синих глазах Киллиан блеснули слезы, но она сморгнула их и сумела удержать себя в руках. Ларри снова мотнул головой. Вот бы сбросить этот вес, давящий на шею. Отмотать пленку назад и остановиться на том вечере, когда они просто смотрели старый фантастический фильм в кинотеатре под открытым небом. Может, все его проблемы потому, что он твердо знает, где черное, а где белое, в то время как у этого мира постоянно сбоит цветопередача?.. – Мне нужно подумать и решить, что теперь делать. Я… люблю тебя, Киллиан, но в наших отношениях слишком много лжи и утаек. Дай мне время. Он резко повернулся и пошел в сторону раздевалки. Где-то сзади, едва различимая сквозь буханье арены, звенела электрогитара: скрежещущий звук, отражающийся от пустых стен. Забрать вещи и сбежать отсюда, никого не видеть и не слышать. При мыслях о Киллиан в солнечном сплетении начинала пульсировать боль. Надо все обдумать, убеждал он сам себя, стягивая влажную футболку и бросая ее в сумку. Не стоит торопиться с выводами. Поверх сухого лонгслива он надел куртку. Да и некуда особо торопиться. Взвизгнула молния сумки, хлопнула дверца шкафа. Ларри вышел из раздевалки, оставляя за спиной пустоту.