Глупый кролик

Утро Ли Феликса, на удивление, было спокойным. Он проснулся в восемь от звонка будильника и слабо промычал из-за опаляющего прикрытые глаза солнца. На пары ему нужно было только в десять часов, поэтому у юноши было достаточно времени, чтобы раскачаться и успеть на занятия. Утро было спокойным до того момента, пока парень не вспомнил о вчерашнем вечере. Ли садится на кровать, и перед глазами образуются вспышки вчерашних событий: Хван в его квартире, Хван кричит на Джисона, Хван прижимает Феликса к столу и у того встает член, Хван спит за стеной. Феликс вымучено упирается ладонями в лицо и опускает их на свои колени, скручиваясь в позу креветки. — Боже… Утро сегодня, да и весь день в принципе, было прохладным. Отопление еще не подключили и юноша немного поежился от того, что прохладный воздух обдавал разгоряченную спину и плечи. У Феликса привычка такая — спать только в одном белье. Не может уснуть, если что-то лишнее надето сверху. Даже носки. Он уже собрался натягивать одеяло обратно, но только взявшись за край ткани, услышал стук в дверь. «Джисон… Какого черта тебе не спится?» Феликс хоть и проснулся, но с утра мало кого хотелось видеть. Хотелось лишь находиться в одиночестве, нежиться под теплым одеялом и проверять социальные сети. Ну серьёзно. Кому хочется разговаривать с людьми в восемь утра? — Входи. — Ли не прочистил горло, отчего он звучал грубее. Феликс не стал со скоростью света натягивать одеяло на себя, дабы прикрыться. Они с Ханом знали друг друга вдоль и поперек, ходили вместе в бассейн и часто засыпали в одной кровати. Вряд ли еще один взгляд Хана на белье или полуобнажённое тело Феликса как-то смутит юношу. Дверь открывается с небольшим скрипом, Ли не смотрит на входящего, а просто включает смартфон и начинает просматривать пришедшие за ночь уведомления. — Ты вчера что-то оставил у меня? Или в какой-то из других дней? — Ли смотрит в телефон и говорит с другом. — Ну, к сожалению, пока что я ничего у тебя не оставлял. — Феликс слышит голос, принадлежавший явно не Джисону. Он поднимает глаза на стену, пару секунд смотрит вперед, и медленно поворачивает голову в правую сторону. Хенджин. Чертов Хенджин пришел в его комнату. Феликс вскидывает брови, мол: «Что ты здесь забыл?». Одна рука медленно начинает тянуться к одеялу, чтобы прикрыть тело, а вторая блокирует телефон. — Джисон положил часть моих вещей в свою сумку и, видимо, наспех сложил их к тебе. — Хван стоит в одних спортивных домашних штанах, сложив в карманы руки и опираясь корпусом о край шкафа, который был рядом со входной дверью. Его волосы слегка растрепаны, на шее висит красивая подвеска в виде облака, прикрепленная к серебряной цепочке, а на ногах белые носки, выглядывающие из-под серых штанов. — А…да, бери. — Ли пытается прикрыться одеялом, все еще смотря на Хвана. Его сердце пробивает пару лишних ударов от такого Хенджина. Такого домашнего, полусонного и спокойного. Феликс словно влюблялся второй раз, смотря на другую версию блондина. Хотелось затащить того к себе в постель и продолжать нежиться весь день, забивая на пары и вообще на все на свете. — Я и лазить по чужим шкафам? Прости, Ликси, не про меня. Можешь сам дать? — Хенджин ухмыляется и продолжает сверлить Феликса взглядом. Конечно, Хван мог спокойно начать копаться в чужих вещах, ища что-то свое, конечно он мог, но зачем? Зачем, если есть шанс застать Ли врасплох? Заставить его подняться с кровати без возможности даже накинуть что-то и пролицезреть полуобнаженное подтянутое тело младшего. — Ты хочешь, чтобы я дал тебе их? — ну блять, Феликс не был готов к такому повороту событий. — Здесь есть еще хозяева квартиры? — Хван показушно осмотрел комнату и взглянул назад, делая вид, что ищет второго хозяина. — Сейчас? Хенджин вскидывает брови, улыбается сильнее и складывает руки на груди. — Ты…ты можешь выйти? Я принесу тебе их через пару минут. — нет-нет-нет, Феликс не готов вставать и подходить прямо туда — к Хвану. — Ликси, у меня нет времени. Пары начинаются через полчаса. — точнее быть, полтора, но юноша слегка приукрасил. — Боже…ладно. — тихо вздыхает и шепчет Ли. Он медленно стягивает одеяло и так же медленно, осторожно и явно смущаясь, встает с кровати. Идет к шкафу, сложив руки на груди и слегка горбясь, в попытках прикрыться хоть как-то или хоть чем-то. Он понимал, что это не спасет положение и не исправит ситуацию, но в его душе было спокойнее от того, что он сделал хоть что-то. — Тебе холодно? Чего горбишься? — Хван вроде и пытался вести себя наплевательски, но пульс учащался от одного вида Ли. Это стройное тело с очертаниями мышц, подтянутые бедра и острые колени, которые хотелось закинуть на плечи или расцеловать, сонное лицо Феликса, которое так и хотелось порадовать утренним поцелуем или сексом, а также боксеры, обтягивающие подтянутую пятую точку и пах. Они отлично демонстрировали те места, которые нужно. Хенджин быстро облизнул губы и задышал немного чаще, ведь сексуальное напряжение, давящее на него, просто убивало. — Да, слегка. Сейчас оденусь и все нормально будет. Чертово отопление еще не включили. — Ли подходит к шкафу и слегка трясущимися руками открывает дверцы. Пришлось, наконец, выпрямиться, ибо полка Хана была на самом верху. Феликс тянется к вещам друга, вставая на носочки, протягивая руки вверх и запрокидывая голову. Хвану, стоящему слева, открывается уже полноценный вид на подтянутый торс, слегка очерченную грудь и, в принципе, самого Феликса. Он стоял так близко, от него исходил неимоверно манящий запах, который только и сподвигал на то, чтобы попробовать на вкус эту тонкую шею и подкачанные плечи, схватить за эту талию, вжимая свои пальцы сильнее, чем дозволено, чтобы ощутить гладкость и мягкость сполна, а после развернуть к себе и наконец понять, действительно ли губы Феликса такие сладкие, какими они кажутся. Было утро пятницы, а это значит, что в следующий четверг ребята уже уедут к себе домой. Хван понимал, что ему всеми способами нужно сблизиться с Ли, а если и не получится, то хотя бы восполнить свои слова в жизнь: «Значит, я сделаю все, чтобы ты не смог находиться ни в одной из этих комнат. Я не буду трогать твоего друга, но тебя я доведу до пика. Доведу до оргазма, который явно будет не в том ключе, которого ты желаешь. Затрахаю тебя настолько, что ты имя мое не пожелаешь вспомнить.» Честно говоря, Феликс не помнил об этом обещании, ибо помимо этих слов было намного больше обескураживающих действий, а также последствий в виде вставшего члена. Феликс не помнил, но Хван… Хван помнил все, ведь как можно забыть то, что к младшему можно прикасаться и провоцировать в любое время дня и ночи. Почему можно? Потому что после этих слов из уст Феликса не последовало отказа. Было молчание. А молчание дает лишь согласие, которые человек боится произнести вслух. — Я не знаю, какие тут твои… Можешь… — Ли начинает отходить от мебели, дабы дать Хенджину возможность самому подойти к полке и найти свои вещи. — Могу. Феликс не успевает сделать и шага, как чувствует, что сзади прислоняется тело Хвана. Юноша чувствует, как лопаток касается крепкая грудь, а также, слегка прохладные, твердые соски. Его поясницы касается приятная на ощупь ткань и он чувствует эту чертову выпуклость. Хван стоит сзади и подходит все ближе, чтобы дотянуться до полки и найти вещи. Ему нравится это. Нравится то, что Ли сейчас такой беззащитный, практически обнаженный и, возможно, испуганный. Но ему также нравится то, что Феликс не пытается впопыхах выпутаться из этих косвенных объятий их тел. Он стоит на месте и Хенджин видит, как спина того начала расширяться чаще от ускорившегося дыхания. Хенджин делает вид, что ищет свою черную рубашку, но, благо, Феликс ниже по росту и он не сможет увидеть того, что блондин уже давно держит эту рубашку в одной руке, а второй копается среди вещей лишь для виду. Хван опускает голову, слегка наклоняясь к шее младшего и, почти касаясь ее, слабо вдыхает. — Каким гелем ты пользуешься? — звучит так тихо, но сознание начинает бить сирену внутри Ли. Он слегка вздрагивает от еле уловимого касания, опаляющего дыхания и тихого, такого сладкого, шепота. Феликс прикрывает глаза и шумно выдыхает. Опускает голову, зажмуривая глаза, и пытается сосредоточиться на всем, что только существует в этой Вселенной. Феликс сам не понимал — называть себя дураком в этой ситуации или нет. С одной стороны, он мог просто спокойно отойти и не чувствовать этого возбуждения и смущения, но с другой…а как вообще можно отойти от Хвана, который прижимается сзади? Как можно упустить такой момент? Поэтому Феликс выбирает стоять, страдать, но наслаждаться. Как только Хенджин начал чувствовать жар в паху и понимать, что вот-вот и его член упрется в обнаженную поясницу младшего, то просто сжал в своей руке рубашку, вытащил ее и, с огромным трудом, отошел от Феликса. — Спасибо. Увидимся в универе. — бросает блондин и быстро скрывается за дверью. — Да сука. Сука-сука-сука. — Ли прижимается к полочкам лбом и начинает буквально истерить от того, что у него нет возможности быть с Хенджином. У того нет парня, нет запрета от родителей, нет предрассудков и так далее. Хенджин просто гетеросексуал и этим все сказано.

***

11:34. Феликс сидел на второй паре в окружении своих друзей и молча смотрел в одну точку. Обдумывал все то, что происходит у них с Хенджином и как ему выпутываться из этих сетей. Его очень злило то, что из-за какого-то парня он не может встречаться ни с кем другим, не сможет построить отношения, семью и счастливую жизнь. Возможно, через пару лет или веков, у Феликса пройдет эта болезнь под названием «Хван Хенджин», но что делать до этого времени? Ходить и страдать? Смотреть и упиваться слюнями? Убиваться и плакать, когда он увидит какую-то девушку с Хваном и поймет, что у нее есть шанс, а вот у Феликса нет? Ему нужно было поскорее «лечиться» и забывать Хвана, потому что это очень стремительно перерастало из обычной школьной увлечённости во что-то слишком серьёзное и посягающее на будущее. Феликс с самой первой пары обдумывал: что же ему делать с Хенджином и как поступить с собой? После долгих раздумий, угнетений, истязаний своего разума, он принял решение — отстраниться на максимум от парня. Не давать себе разрешения даже на простое общение, не терпеть эти прикосновения, зажимания и не позволять произносить в свою сторону слишком откровенные слова. Меньше Хвана. Просто Меньше Хвана. Больно, но зато жизнь не под таким риском, под каким оказывалась с каждым днем все больше. — Ликси? — из мыслей Феликса вырывает женский голос. Урён. — М? — проморгавшись, Ли поворачивает голову на девушку, которая смотрит с интересом и слегка улыбается. — Ты слушал преподавателя? Тебе придется отсесть. — Что? Почему? — Феликс, ты реально все прослушал? — сверху доносится голос Минёка и юноша разворачивается всем корпусом назад, чтобы лучше слышать друга. — Миссис Пак сказала, что сейчас у нас самостоятельная. Обычный тест, который даже оцениваться не будет. Он просто покажет, что мы в нашей сфере знаем хорошо, с чем проблемы, а чего вообще не знаем. Исходя из этого она будет распределять нагрузку на каждого и давать то, что пойдет нам только во благо. Нам сказали рассесться по одному и, также, чтобы пара не пропадала, к нам придет второй курс, у которого она будет проводить занятие, пока мы будем решать задания. — Какой, блять, второй курс? — голос Феликса стал грубее, а кулаки сжались. Только он хотел начать забывать Хвана, как тот уже тут как тут. Никто не успел ответить юноше, так как все стали рассаживаться по разным местам. Ли убежал на самый верх кабинета, чтобы того не заметил Хенджин, который, по большей вероятности, сядет рядом. Пока Феликс сидит на своём месте и подготавливает лист и ручку для будущего теста, видит периферийным зрением, что кто-то подсаживается рядом. «Да блять». Он знал кто это. Знал и не ошибался. Феликс не хотел быть грубым с парнем, не хотел его опрокидывать и обижать. Его душа тянулась к Хенджину, но мозг ставил будущее Феликса и его психологическое здоровье выше. Феликс взглянул на Хвана лишь раз и быстро отвернулся обратно, благо, тот не заметил. Сегодня контраст в одежде повернулся в другую, более сексуальную, сторону. Черная рубашка, расстёгнутая на две верхних пуговицы, была заправлена в белые брюки, отлично подчеркивающие бедра. Черт, да что угодно отлично подчёркивало бедра Хван Хенджина и это факт. Ли прикрыл глаза и закусил губу, ругая себя и заставляя больше не смотреть и вообще не контактировать или реагировать на Хенджина. — Феликс? — слышит женский голос, открывает глаза и поднимает голову на преподавателя. Слегка улыбается женщине. — Держи свой тест. Время до конца пары. — она мило улыбается и переводит взгляд на Хвана. — Хенджин, ты сегодня тут решил сесть? Обычно сидишь в самых первых рядах. Так приятно проводить с тобой дискусии. — преподаватель смеется и смотрит на улыбающегося в ответ юношу. Несмотря на свою внешность и многими придуманную репутацию «плохого парня», Хенджин был очень умным и проворливым парнем. Брал не только своей внешностью, но и умом. Всегда мог вступить в полемический диалог и красиво из него выйти, оставшись победителем. Оценки всегда были на высоте. Его мозг быстро улавливал и запоминал информацию. Также Хвана любили за его уважительное отношение к преподавателям. У всех был на хорошем счету и за это ему давалось много плюшек. Одна из них — времяпрепровождение на паре у первого курса. — Да. Сегодня захотелось посидеть здесь. Побыть в каком-то одиночестве, скажем так. — женщина переводит взгляд на Феликса, пишущего на листе свое имя. — А…Ну с Феликсом мы знакомы, поэтому я не чувствую себя как-то плохо рядом с ним. — Ну хорошо. — женщина улыбнулась в последний раз и пошла к своему рабочему месту. Прошла уже половина пары и Феликс постоянно замечал то, как часто Хенджин поворачивался и смотрел на младшего, совершенно не слушая преподавателя. А Миссис Пак и не цеплялась, ей было важнее научить тех, кто не знает предмета. Феликсу было сложно сосредоточиться на тесте. Его мучили мысли в голове и там буквально шла борьба: " — Посмотри на него в ответ! Огляди в сотый раз эти бедра, руки, приоткрытую грудь. Посмотри и утони в тысячный раз в этих карих глазах. Взгляни на эти пухлые губы в миллионный раз, Феликс. Брось ты свои выдумки и переживания, и просто насладись этим времяпрепровождением. Любовь может случиться и через год и через два, а Хван рядом именно сейчас. Хотя бы в данный момент насладись им, ты не знаешь, что будет завтра. Может, завтра он переведется в другой университет, съедет из квартиры и вообще не будет помнить о тебе. Ты сделаешь хуже только себе и потом будешь винить себя же за эту ошибку.» «— Ликс, держись. Тебе не нужно поддаваться на его уловки, на его очаровательные глаза и улыбку. Эта картина прекрасна, но она не даст тебе ничего более, чем наслаждение. Даже обычную картину ты можешь купить и навсегда забрать домой, а его нет. Его нельзя оставить в своем доме навсегда. Он уйдет и будет жить с какой-нибудь девушкой. Он не будет твоим, а ты останешься сидеть у разбитого корыта, в котором будут плавать разбитые надежды и мечты. Да, ты сделаешь больно своей грубостью, зато дашь себе шанс на что-то кроме фантазий и кратких наслаждений этим человеком. Выбери себя, Феликс.» Голова буквально взрывалась, отчего Ли часто щурил глаза и протирал их пальцами. Тест, Хенджин, мысли — все это убивало и не давало покоя. — Эй…ты в порядке? — нет-нет-нет, Хенджин, не лезь. Дай ему свободу и немного воздуха. Он скоро задохнётся от тебя и этой неизвестности. — Да. — грубо и холодно. Даже не повернулся. — Проблемы с тестом или… — как бы Ли не ругал себя даже за это секундное общение, но мягкость и…небольшое волнение? Действительно сводило Феликса с ума еще больше. Хван не был напорист, не злился, не проявлял свой секси-шарм. Он просто был спокойным и мягким, с желанием помочь. Феликс просто не мог уже сдерживать себя. Вина давила за то, что он отвечает так холодно. Конечно, Ли не мог сказать Хенджину, почему так загружен и что терзает его голову из стороны в сторону. — Не могу сосредоточиться на вопросах. Они кажутся какими-то сложными. Видимо, не выспался. — держись, Феликс. Не позволяй себе продолжать этот диалог. — Давай я помогу. — Да не… — не успевает договорить Феликс, как видит, что Хван уже двигается ближе. — Что там у тебя? — юноша видит, как Хенджин двигается ближе и слегка наклоняется к его тесту. Чувствует, как бедро блондина соприкасается с его и потихоньку начинает терять остатки здравого смысла. Хенджин внимательно изучает вопросы, а у Феликса голову сносит от этой серьёзности и сосредоточенности. Хван показал себя еще с одной стороны. Показал не очередную картинку. Теперь он заблистал умом, который, на удивление, был очень хорош. Феликс видел то, как блондин читает вопросы, произнося их безмолвно, лишь губами, сдвигает брови к переносице при обдумывании и не выражает никаких эмоций из-за сосредоточенности, и осознает, что готов вечно смотреть на такого Хенджина. Не было шуток, ухмылок и заигрываний. Такому Хенджину хотелось отдаться в разы больше. Именно от этого голову повело окончательно, Феликс просто послал здравый разум в жопу и сидел наслаждался профилем старшего. Рубашка и без того открывала прекрасные виды, но когда Хван слегка наклонился, а она — за ним, демонстрируя подкаченную грудь, то Ли понял, что…ну все, конечная. — Что ты из этого не понимаешь? — голос звучал так серьёзно и спокойно, что Феликс готов был уже спускаться под этот гребаный стол и расстегивать ширинку Хвана, устраиваясь между его ног. — Б-большинство. — Ли пропустил слабый выдох и слегка запнулся даже в одном гребаном слове. — Так, — Хван посмотрел на время и закусил губу. Закусил губу. Феликс сжал свое бедро рукой, чтобы хоть немного успокоиться. Увести взгляда от этого не мог, но и сделать нужно было что-то. — дай ручку. Времени до конца пары мало. — А? — юноша уже даже не слышал старшего. — Феликс, ручку. — Хенджин поворачивается на младшего, смотрит спокойно, но с нотками напорства, взгляд на секунду опускается на губы младшего и обратно возвращается к глазам. Старший усмехается и переводит взгляд на ручку, которая укатилась к стене. Ручка лежала далеко. Можно же попросить Феликса дать ее, нет? Нет. Хенджин самостоятельно потянулся к ней, опираясь при этом на бедро Феликса одной рукой. Ли резко и шумно вздыхает, когда ладонь старшего накрывает его бедро и слегка сжимает. Внутри моментально все опускается и закрывает все дыхательные пути. Феликс сидит молча и часто моргает, чтобы хоть как-то прийти в себя. Член уже встает от этого прикосновения и он понимает, что остановить это не сможет. Не сможет убрать руку Хенджина, ведь ему нравится. Ему нравится Хенджин и его прикосновения. Не сможет остановить учащенное сердцебиение, сбитое дыхание и эрекцию. Хенджин. Снова Хван, гребаный, Хенджин. — Ликси? Все хорошо? — Хенджин находится напротив Феликса, ведь все еще не может взять эту чёртову ручку, поворачивается лицом к младшему, уголок губ тянется вверх, а рука сильнее сжимает бедро. Он видит этот помутнённый взгляд и расширенные зрачки. Ему нравится. Нравится то, что он делает с Феликсом, а тот позволяет. Хван сильнее сжимает бедро, а у самого эрекция начинает увеличиваться с каждой секундой все сильнее. Тело Ли такое упругое, такое, которое хочется попробовать полностью и каждой частью тела. Его бедро идеально смотрится под ладонью блондина и от этого сносит крышу. — Феликс! — ребята слышат шепот, доносящийся снизу, Хван отпускает бедро младшего, отодвигается на свое место, но все еще не разрывает зрительный контакт. Смотрят друг на друга долго, пытаясь найти ответы на волнующие вопросы. Возможно, вопрос у каждого был один и тот же. Спустя пару секунд Феликс разрывает этот контакт и переводит взгляд на зовущего. Урён смотрела на Ли и махала своим телефоном, показывая тем самым, чтобы тот зашел в сеть. Времени до звонка оставалось все меньше. Ли понимал, что тест решить нужно и решил проигнорировать просьбу девушки. Хван победно улыбнулся, смотря на Урён, и перевел взгляд обратно на Ли. Тот задумчиво кусал губу и заново читал вопросы. — Времени мало. Плевать, если ты чего-то не знаешь, дай отвечу и иди сдавай. — Хенджин снова стал серьёзным. Быстро отметив верные ответы, он отдал лист Феликсу. — А если она спросит, я ведь ничего не знаю. — Ликс шикнул на старшего с ноткой страха и недовольства. — Я научу всему, что тебе неизвестно…или помогу подтянуть то, в чем плохо разбираешься. — звучала ли фраза двусмысленно? Определённо — да.

***

Пары закончились примерно к трём часам дня. Четверо ребят стояли на улице и наслаждались последними тёплыми солнечными лучами, пока, по просьбе Феликса, ждали Джисона. Ждать долго не пришлось. Хан пришёл, но не один. Ли увидел рядом идущего Хвана и тихо вздохнул. Никак у него не получается собрать мысли в кучу и обдумать свои намерения по отношению к парню. — Всем привет. — Хан помахал ребятам. Все ответили приветствием и поздоровались со старшим в более уважительной форме. — Ликси, у меня предложение. — Урён подскочила к блондину и взяла его под руку. У Хенджина заиграли желваки и взгляд в момент стал серьезным и недовольным. Джисон это заметил. — Сегодня пятница, и, соответственно, вечеринка у первокурсников. Пойдем со мной? Точнее, — она осмотрела ребят, — с нами. Джисон знал, что Ли не любит подобные сборища, поэтому не сомневался, что младший откажет. — Да, я приду. Скинь адрес и время. Глаза Хана расширились и он вскинул брови от удивления. А Хван напрягся до невозможности. Он и на вечеринку? С ней? Хенджин видел, с какими намерениями Урён наступает на Феликса и какие знаки тому кидает, поэтому понимал, что на вечеринке могло произойти все, что угодно. Ему было обидно, что Ли согласился, но также он был невероятно зол. Почему Феликс согласился? Он увидел шанс в том, чтобы показать Хвану то, что не заинтересован. А еще увидел шанс, что сможет найти на этой вечеринке хотя бы кого-то, кто привлечет его внимание и он забудет о Хенджине. На самом деле, Феликс дал положительный ответ раньше, чем успел подумать о том, что там действительно будет много людей и без Джисона он не справится. — Только…могу я взять с собой друга? Хенджин увидел, что Феликс смотрит на Джисона и ему стало больно и колко от этого. Он не упомянул Хвана. Да даже не посмотрел на него! Говорил только про Джисона и смотрел только на него. Хенджин прикрыл глаза, стараясь унять свою злость и обиду. — Конечно! Бери, кого хочешь! Главное, чтобы сам пришел. Ребята попрощались с друзьями Феликса и двинулись домой. Трое шли в абсолютной тишине и на каждого она давила по-своему. Джисон думал о том, почему Феликс так легко согласился на предложение. Согласился даже раньше, чем посмотрел на самого брюнета. Он всегда так делал, сначала смотрел на Хана, безмолвно спрашивая: «Ты же со мной?», а только потом соглашался, если видел кивок или любой знак, дающий положительный ответ. Думал о Хенджине и его отношении к парню. Мысли понемногу путались, когда он начинал обдумывать то, что творится в голове Хвана насчет его друга и какие у того намерения. Не понимал — Хенджин просто грубый, бестактный и просто играется с его другом или у него действительно есть что-то другое в сторону Феликса. Феликс думал о том, что он будет делать на этой чёртовой вечеринке и зачем вообще согласился, но одновременно отвечал себе же на этот вопрос тем, что так он скроется от Хвана и есть шанс, что найдёт пассию. А Хенджин думал над тем, что Феликс сегодня будет в окружении кучи подростков и есть великий шанс, что он с кем-то познакомится, подружится, уединится и, не дай Бог, ему кто-то по-настоящему понравится и он найдет свою вторую половинку. Феликса заберут и Хенджин просто-напросто упустит шанс. Он волновался, злился, ломал голову и не понимал, что делать. В таких громких мыслях ребята дошли до дома. После прихода Хван сразу же направился к себе в комнату. Ему было неприятно от того, что Феликс так легко согласился на предложение этой девицы. Чтобы кто-то и когда-то опрокидывал Хван Хенджина? Да никогда! Юноша планировал, что он и только он будет с Феликсом. А тут Ли начинает вытворять какую-то ерунду. Блондин не мог просто так отпустить младшего и отдать на растерзание этим молоденьким стервятникам. Феликс же он какой? Он симпатичный, нежный, вежливый, скромный. Этим берет Ли с самого начала, позже, когда люди слышат его голос, то аудитория положительного мнения и симпатии увеличивается, наверное, в половину больше той, что была раньше, но если увидеть тело Феликса, такое упругое, подтянутое, то голову потерять можно насовсем. С учётом того, что Ли обязательно наденет что-то сексуальное и, в каких-то местах, обтягивающее, то все, пиши пропало для шанса Хвана. — Сука-сука-сука. — Хенджин бегал по комнате и пытался придумать хоть что-то, что сможет остановить Ли от этой вечеринки. — Я уже ненавижу этих первокурсников и этот ебаный универ. Чтоб он пропадом провалился. Что может остановить Ли? Болезнь? Хван не настолько близок для него, чтобы оставаться ради этого парня дома и кружиться с его головной болью или чем он там придумает. Ну, так думается Хенджину. Но если бы Хван попросил об этом Феликса, то тот, с большей вероятностью, обязательно обдумал бы это предложение и, с еще большей вероятностью, остался бы дома. Что еще можно предложить Феликсу? Обычную просьбу не ходить? Так дай причину, Хван. Дай хоть что-то. Но кроме того, что Хенджин влюбленный ревнивец — ничего больше в голову не приходит. Но Хенджин не был бы Хенджином, если бы своей светлой, в двух смыслах, головой, не придумал бы решения к этой проблеме. — Где этот гребаный Минёк… — Хван впопыхах листал телефонную книгу и пытался найти нужный номер. — Алло… — послышался слегка взволнованый голос на том конце. — Минёк, здравствуй. — Хенджин говорил спокойно, расслаблено и делал вид, что минуту назад у него не случился приступ паники и ярости. — О…Хенджин-хён! Добрый вечер! Что случилось? — Хван, думай-думай-думай. — Я хотел взять у тебя, как у старосты, расписание и посещаемость студентов. Все-таки я ваш куратор и мне нужно знать обо всем, что творится в группе. — предлог с учебой, от которого Минёку будет невозможно отказаться? Хороший ход. — Ах… Это… Черт. — последнее слово парень шикнул шепотом и куда-то поодаль телефона. — Это проблема? — сказал Хенджин, но подумал: «Блять, Минёк, сейчас проблемы будут у тебя, если ты не согласишься на мое предложение». — Просто… Не знаю, помнишь ты или нет, но у нас сегодня вечеринка в честь поступления в универ… — Хенджин, видимо, уже лучше самих первокурсников знал об этой вечеринке. — Правда? Ох…как жаль… Мне так нужны были эти списки. — Хенджин показушно удивился и расстроился, но в конце улыбнулся, ведь понимал, что своими манипуляциями сможет вывести подростка на согласие. — О, стой! Придумал! — послышалось после недолгого молчания и Хван победно улыбнулся во все 32. — М? — Если хочешь, приходи сегодня ко мне домой и я отдам тебе все списки. — бинго. Хенджин ликовал внутри и понимал, что смог выкрутить эту ситуацию в свою сторону. — Да, хорошо. Скинь адрес. Через пару минут Хенджину пришло сообщение о том, что его ждут в 19:00 на какой-то неизвестной улице и в каком-то неизвестном доме. Хван не знал этих мест, но его это не смущало никаким образом. Главную задачу и проблему он решил. Дальше — пустяки. Ближе к шести вечера Феликс начал собираться. Очень не хотел идти в эту ужасную толпу, где, с большой вероятностью, его морально сожрут подростки своим общением, криками и толкучкой. Но что не сделаешь ради счастливого будущего? Конечно, можно было рискнуть, остаться дома и попробовать перетянуть Хвана на другую, скажем так, радужную, сторону, но Ли был слишком застенчивым и, выразимся прямо, тупым рядом с блондином: тушевался, заикался, дергался, просто тупил в одну точку. И как с этими припадками заманивать человека во что-то странное и не до конца изведанное для общества? Ли выходит из душа, все еще одетый в домашние штаны и футболку, и протирает волосы полотенцем. На диване замечает Хенджина, смотрящего в телефон и, словно нервно, дергающего ногой. — Боже, думал всю вечность прожду… — Хван встает и идет мимо Феликса в ванную комнату. — Собираешься куда-то? — Да. На свидание. — говорит Хенджин и захлопывает дверь после себя. У Феликса буквально мир рухнул в этот момент. Он не думал, что такая участь действительно коснется его. Представлять свадьбу и счастливую жизнь любимого — одно, но когда ты слышишь это собственными ушами и именно от него — совершенно другое. Другое, сложное, приносящее лишь боль и разочарование. Феликс стоит посреди комнаты и не знает, что ему делать. Мысли так сильно спутались, что сложно было нормально осознавать все происходящее. «— Хван плохой, с ним провал, не иди, забудь!» «— Ты любишь его и никогда не забудешь. Останься с ним, попроси никуда не ходить. Он то, что тебе нужно.» «— Но он же идет на свидание, малыш. — показалась третья сторона. Проснулась наша маленькая сука. — Он идет с кем-то на свидание. Будет кого-то целовать, одурманивать, касаться, улыбаться. Поступит как самый настоящий мудак, Ликси. А давай сделаем также? Сделаем ему больно. Пусть он даже не узнает об этой боли, но мы будем знать, что не один он развлекался в этот вечер?» Больше Феликс ничего не слышал. Эти слова отдавали эхом в голове, отчего одновременно злили и будоражили Феликса. — Да пошло оно все нахуй. — сказал блондин и пошел к шкафу с одеждой. Если изначально в его планах было одеться супер неприметно, максимально скрыться от толпы, сидя в уголке и тихо попивая колу, то сейчас Ли уже натягивает полупрозрачную рубашку, расстегивая пару пуговиц, втискивает пятую точку в черные джинсы, идет к стеллажу с косметикой, которую иногда использовал для фотографий или экспериментов и начинает наносить легкий макияж. Подкрашивает нижние ресницы белой тушью, на глаза наносит жидкие, с небольшим прозрачным отблеском, пурпурные тени, расчесывает и слегка подкрашивает брови, придавая им более выразительную форму и, в последнем штрихе, наносит вишнёвый тинт на губы, у которого даже имелся небольшой приятный вкус. Феликс злился, когда красился, злился, когда одевался и продолжает злиться даже сейчас, когда натягивает вычищенные матовые ботинки на шнуровке на тонкие щиколотки и ступню среднего размера. Хван просто игрок. Играет со всеми, с кем попадется. Попался Ликс? Поиграет, потрогает, взбудоражит сердце и член. Попадется кто-то другой? Сделает то же самое. Да даже на сегодняшнем свидании он сделает, блять, то же самое. Хван четко и ясно дал понять, что у Феликса надежд теперь уж точно никаких нет и ему пора перестать фантазировать и мечтать. Только Феликс тянется к своему пальто и хочет выйти на улицу, где того уже ждет Джисон, вероятно, продрогший до нитки, как видит, что Хван выходит из ванной. «Долго намывался. Конечно, нужно же сегодня выглядеть просто шикарно, мало ли какие места покажешь этой суке.» Феликс не знал, какую суку он имел в виду, но точно понимал, что кто бы там ни был с Хваном — сука. — Ты что? Так пойдешь? — Хенджин смотрит ошарашенным взглядом на младшего и ярость внутри начинает сжигать абсолютно все. — Да. — холодно и даже не смотря на самого Хвана отвечает Феликс. Хенджин сжимает полотенце в руках, желваки сильнее начинают играть на лице и он прожигает Феликса взглядом, осматривая каждый сантиметр его тела, выглядывающей кожи и…макияжа? — Ты накрасился? — Хенджин подходит ближе. — Какая тебе разница? Ты идешь на свидание? Так вали туда! Чего ко мне прицепился? Я собираюсь провести сегодняшний вечер просто невероятно шикарно и поэтому прошу не портить его мне своими вопросами. Ой-ой-ой как Феликс заигрывается. Эти слова сильно ударили по старшему и буквально взорвали эту бомбу. Бомбу, где Хван сделает все, чтобы испортить Ли этот вечер. «Ну сука…» Подумал старший, когда смотрел на скрывающегося за дверью младшего.

***

20:00 Вечеринка в самом разгаре. Так ведь обычно говорят, когда все подростки уже напились, грязно и развязно танцуют, выкидывают пошлые шутки, целуются на каждом углу, попутно отпивая алкоголь. Думается, еще часик, и все начнут закрываться в комнатах для продолжения банкета. — Все хорошо? — Джисон стоял посреди зала и пытался докричаться до рядом стоящего друга, который осматривал каждого подростка. Его воротило от этой картины. Мысленно он был дома, смотрел фильмы и ел мороженое. Он не мог уйти, но и оставаться здесь было крайне тяжело. — Да. — холодно отвечает друг, но потом вспоминает с кем говорит и слегка улыбается брюнету, поглаживая того по плечу. — Просто непривычно. — кричит на ухо, чтобы тот лучше расслышал. — Может уйдем? — чтобы дома почувствовать себя еще хуже и сидеть в слезах весь вечер? Ну уж нет, Джисон, мы добьем это дело до конца. Ребята переместились на кухню и начали поиск чего-то не алкогольного. Джисон редко, но, как говорится, метко, пил алкоголь. Если выпьет один раз, ему хватит этого на ближайшие несколько месяцев. Феликс пил еще реже, одной банки пива ему хватало на полгода. Пока ребята копаются в шкафчиках и холодильнике, Ли чувствует чужую руку на плече и разворачивается. — Минёк, привет, боже, уже думал, что не найду тебя среди… — Ли обводит глазами комнату, — среди всего этого. — Привет-привет. — смеется подвыпивший друг. — Ликс, я хотел спросить, у тебя нет списка нашей группы и расписания? — Чего? — почему пьяный друг посреди вечеринки заговорил об учёбе? Ликс сдвинул брови к переносице и пододвинулся к парню. — Да мне отдать надо. Там куратор наш пришёл. Так есть нет? — Какой, блять, куратор? — глаза Феликса расширяются и он с небольшой агрессией начинает напирать на парня. — Ликс, тише. — Хан кладет руку тому на торс и взволнованно смотрит. — Какой куратор, Минёк? Кто ваш куратор? — Гребаный Хван Хенджин. — процеживает Феликс и начинает смотреть в сторону выхода, в попытках найти светлую макушку. — Щас я все ему отнесу, блять. — Ли протискивается среди толпы, расталкивая каждого присутствующего. — Ликс! — Джисон хватает Феликса за руку и смотрит на друга с небольшим испугом и удивлением. — Я ему щас все отдам и пусть катится отсюда. — Что случилось? Почему ты стал таким всего за один день? — Да потому что… — да потому что ты приревновал и обиделся, Ликси? — потому что он, блять, не оставляет меня. Всюду таскается, творит какую-то херню в мою сторону и ничего не объясняет. Он просто, блять, делает и не смотрит на то, что после его действий могут быть последствия! Последствия в виде…в виде… Феликс начинает задыхаться от большого прилива эмоций и волнения. Он хватается за первый попавшийся стол и, в попытках ухватить побольше воздуха, наклоняется, чуть ли не садясь на корточки. — Эй-эй-эй, тише, Ликс, тише. Отойдите все! Уйдите блять! Человеку плохо! — Джисон начинает распихивать ребят и давать Феликсу больше пространства хотя бы для того, чтобы тот мог просто спокойно стоять и не получать толчки и прикосновения. Неожиданно Феликс чувствует, как его хватают за талию, слегка приподнимают и буквально начинают вытаскивать из толпы, ведя в свободную комнату. Юноша не может нормально соображать, ему плохо, голова не функционирует от слова совсем, его трясет и воздуха катастрофически мало. Блондина затаскивают в комнату и усаживают на кровать. Феликс сидит с опущенной головой и закрытыми глазами. Все еще пытается вдохнуть побольше кислорода, но выходит с трудом. Сжимает руками матрас и сильнее зажмуривает глаза. Слёзы начинают катиться одинокими дорожками от страха и волнения. В ушах закладывает, пальцы немеют и он физически уже не может их разогнуть, чтобы отпустить край ткани. — Так, посмотри на меня, Феликс. — парень садится на колени и хватает того за лицо, направляя на себя. Ли не реагирует, продолжает содрогаться и плакать. — Феликс! Открой, блять, глаза и посмотри на меня! — от громкого звука и потряхивания своей головы Феликс распахивает прослезившиеся глаза и смотрит на Хенджина, сидящего перед ним. — Так, давай сейчас успокоимся. Иди ко мне, — Хван поднимает юношу за подмышки и помогает дойти до окна, которое, в следствии, открывает, пропуская свежий воздух. На благо обоих там стояло плетеное кресло. Хенджин усаживает Феликса и снова садится на корточки. — Эй, все хорошо, слышишь? Людей больше нет, есть чистый воздух и тишина. — Хван встает и бежит к своему рюкзаку, доставая оттуда бутылку с водой. — Возьми, попей. Не отказывайся. — Феликс отпивает немного жидкости и с шумом выдыхает, задирая голову. — Сука… — слезы продолжают течь, но дыхание восстанавливается. — Твои руки…сейчас. — Хван отставляет бутылку и обхватывает ладони Ли, зажимая в своих и, тем самым, согревая. Феликс смотрит на эту картину, мозг еще не вернулся в обычное состояние, отчего говорить было тяжело. — Зачем все это? — протяжно шепчет и прикрывает глаза. — Потому что я волнуюсь, солнце. — Феликс открывает глаза и вымученно смотрит на легкую улыбку юноши напротив. Феликс не вспомнит этих слов из-за своего состояния. Феликс не вспомнит улыбку и помощь. Феликс будет помнить только тепло рук, которые грели его ледяные ладони и пальцы. А Хенджину и не нужно этих воспоминаний. Он убедился, что с Феликсом все хорошо, и он спокоен. Ли вынимает свои руки из Хвановых, на что старший слегка опечаливается. Ему катастрофически мало этих рук и этого холода. Он хочет греть Феликса всю свою жизнь и никогда не отпускать. К сожалению, их взгляды, по мнению Хвана, в этом не сходятся. Феликс начинает ходить по комнате и в помещении сразу же, несмотря на открытое окно, становится душно и напряжно. — Зачем ты сюда пришёл? Как же твое свидание? — блондин поворачивается на стоящего у окна Хвана и держит руки сложенными на груди. Смотрит недовольно. — Это важнее, чем развлечения. — «Это» — это что? «Ты» — Моя работа с вашей группой. Свидания подождут, да и плюс ко всему, пассия мне не подходит. — Зачем же тогда согласился? — Хотел позлить одного человека. — А смысл? — Ли усаживается на край кровати, смотря на Хенджина, который сел в кресло напротив. В комнате не горел свет, прозрачные шторы покачивались от холодного воздуха, сочащегося через окно с улицы, а вышедшая луна освещала часть комнаты, отчего у ребят была возможность увидеть очертания лиц друг друга. — Эта пассия не реагирует на меня так, как бы мне этого хотелось. Я пытаюсь сделать хоть что-то, что выведет этого человека на эмоции и я увижу, есть у меня шанс или нет. В этот момент в Феликсе окончательно все разбилось. Хвану действительно кто-то нравится и он обсуждает это с Феликсом. Боже, сюр да и только! — Ясно. — ничего более не смог ответить Ли. — Почему ты так зол? Хенджин не хотел говорить Феликсу о том, какого пола человек ему нравится. Он не знал, как к этому отнесется младший. Девушка? Но ведь у Хенджина есть надежды на Феликса и они могут рухнуть, если Ли подумает, что Хван гетеро. Парень? Феликс может быть гетеро и воспринять эту новость остро и не в положительном ключе. Его волновало, что Феликс относится к старшему чересчур плохо. Не такое он планировал, когда въезжал в квартиру Ли. — Я не зол. Я… — я влюблен, Хенджин. Влюблен. И это разбивает мне сердце. Как же Феликсу хотелось продолжить контактировать с Хваном. Хотелось общаться, придираться, испытывать неловкие моменты. Но ему было больно от рушившихся надежд. — Ты… — Я хочу выпить. Просто хочу уехать домой и выпить. — Мне поехать с тобой? Забрать Джисона? — Да похер уже…поехали все вместе. Ли в последний раз просто махнул рукой на свое состояние и выбрал быть жертвой и страдальцем до конца жизни. Ему уже было плевать на эту боль при виде будущих пассий Хвана, было плевать на отсутствие надежд. Был Хенджин — хорошо. Большего не надо. Джисон вызвал такси и ребята уже стояли на улице в ожидании автомобиля. Феликс часто посматривал на блондина, который, запустив руки в карманы, нервно ходил из стороны в сторону. — Ликс, прости, что не помог. Я пытался… — Эй, ты чего? Все хорошо. Вы оба мне помогли и за это вам спасибо. Ты принял начальную стадию, скажем так, а Хенджин всю остальную. — на этих словах Хван остановился и посмотрел на младшего. Его помощь оценили и это радовало. Но никто из них не видел того, что Феликсу очень плохо от сжирающих мыслей. Он был готов уже прыгать под первую попавшуюся машину, чтобы хоть как-то заглушить этот поток запутанности и поглощения. — Все правда хорошо… — видно, что Феликс нервничает, часто посматривая на дом позади себя. — Что такое? Ты забыл что-то или… Сейчас приедем домой и все будет нормально. — Джисон смотрел в глаза друга и понимал, что нихрена нормально не будет. Они словно загорались сильнее при каждом повороте головы в сторону помещения. — Феликс? Ли молчит. Джисон напрягается. Хван смотрит на этих двоих и ничерта не понимает. Почему напрягся Джисон? Он знает это. Знает, когда из уст летит: «все хорошо», но в глазах горит совершенно другое. Когда они горят игрой, желанием, сомнением и небольшим наплевательством ко всему. — Феликс. Поехали домой. — Джисон уже берет Ли за руку и начинает сжимать ладонь, пытаясь покрепче удержать. Блондин молчит, смотрит на землю, а позже, спустя несколько секунд, поднимает свой взгляд обратно на друга и на лице красуется лёгкая ухмылка. — Пиздец… Феликс, мы едем домой, понятно? Ты слышишь? — взгляд Хана обеспокоенно начинает бегать по другу и пытаться понять, что на этот раз случилось. Хотя, чего там понимать, Хан просто смотрит на Феликса, переводит взгляд на Хенджина, стоящего позади, и возвращает снова на Ли. Феликс кивает, мол: «Да, ты все правильно понял. Это он. Из-за него мне плохо.» Хван смотрит на эти переглядки и безмолвное общение. Снова начинает злиться. Зол, что именно он помог Феликсу в тяжелый момент, но тот все равно стоит лишь со своим дружком и никак не реагирует на Хенджина. Даже не смотрит. Он не понимает причину такой отстранённости и резкой смены настроения парня. Но Хенджин… Это же гребаный Хван Хенджин, который будет топить до конца и не сбавлять газ ни на секунду. Он будет добиваться младшего, пробуя разные способы. — Что случилось? — Хван подходит к ребятам и смотрит на улыбающегося Феликса и обеспокоенного Джисона. — Хан, что с ним? — Пиздец. — усмехается Джисон и отпускает руку Феликса. — Что значит пиздец? — Хенджин обеспокоенно смотрит на блондина. — Да сам смотри. Феликс будто не слушал их все это время. Он просто смотрел на дом и неизвестно о чем думал. Как только Джисон отпускает его руку и он чувствует свободу и безмолвное разрешение, то просто молча разворачивается и направляется в сторону дома. — Куда он блять? Мы домой собирались. — Отменяй такси, Хван. Домой мы вернёмся только утром. — Хан усмехается и медленно начинает идти в сторону дома. Хенджин стоит в ступоре и не понимает, что сейчас случилось. Он начинает нагонять Джисона и равняться с ним в шаге. — Джисон, объясни, что с Феликсом? — Обычно, когда по Ликсу что-то сильно бьет, его голова отключается и он начинает творить всякую ерунду. Это не заканчивается чем-то плачевным, главное, держать его в поле зрения. Чем я и занимаюсь в такие моменты. — Стой. — блондин дотрагивается до руки Джисона, засунутую в карман, тем самым прося остановиться и повернуться. — Что значит творит всякую ерунду? — Ну, прошлые разы рассказывать не буду. Но, например, сейчас он выбрал путь — напиться и забыться, как я понял. — Да еб твою мать. Хван больше ничего не говорит и ускоряет шаг в сторону дома. При входе быстро снимает пальто и сразу начинает искать белую копну волос. — Вон он. — Джисон стоит рядом с Хенджином и смотрит в сторону дивана, на котором сидит Феликс в окружении знакомых и незнакомых людей. — Блять. — шепчет старший и уверенно начинает двигаться в сторону толпы. Хенджин подходит к дивану и уже видит, как рядом с Феликсом сидит Урён, закинув свои ноги тому на бедра. «Ну сука.» Блондин понимает, что молчать и бездействовать бесполезно. Проходили такое. Не вышло ни черта. Он садится рядом с Феликсом, на свободное место справа, и натягивает улыбку, смотря на младшего. — Приветик. — Снова ты? — измученно спрашивает Феликс. — Я же обещал, что не отстану от тебя всю неделю. Неделя все еще идет, а я все еще не планирую отставать. — шепчет Хван на ухо, а Феликса снова покрывают мурашки. — Ликси, давай выпьем! — А что есть? — Феликс начинает осматривать стол в поисках чего-то, что ему придется на вкус. — Стойте-стойте, ребят! — Дэян подбегает к дивану, заставляя своим криком обратить внимание ребят на себя и поднять головы. — Там больше выпивки! Да еще и плюс к этому они играют во что-то. — Во что? — Хван смотрит на Дэяна. Это предложение явно заинтересовало парня. На самом деле, как таковой игры не было. Подросткам просто хотелось напиться и не придумывать себе лишних проблем в этом плане. На столе стояло около десяти стаканчиков с жидкостями и в каждом был словно один и тот же напиток. Не было понятно, где алкоголь, а где сок. Все одинаковое. Но это и забавляло. Все крутили стаканы на тортовнице и пили то, что им попадалось. Смотрели на реакции других и присвистывали, заливаясь пьяным смехом, когда кому-то попадался алкоголь. В принципе, Феликсу понравилась эта идея. Именно поэтому он пошел в сторону стола, а следом побежала Урён, цокая своими шпильками и виляя задом, который еле-еле прикрывало платье. — Так. Тебе нужно следить теперь уже за нами двумя. — Хенджин подходит к Джисону. — Я буду следить там, чтобы его никто не утащил в свои клешни или не украл чего, а ты, чтобы мы не натворили херни какой-нибудь. — Зачем тебе все это? — Хан понимал, что парень делает все это явно не из-за того, чтобы подружиться с новым братом или другом. В словах были нотки волнения и серьёзности. Хенджин делал это по своим причинам. — Я… — Хван понимал, что игра уже начинается, а Джисону нужно что-то ответить. Не знал, как сказать завуалированно, поэтому решил не заморачиваться в ответе и было уже плевать, что там подумает Хан. — Я волнуюсь за него, понятно? Действительно волнуюсь. — бросает последние слова и убегает к столу.

***

Игра длится уже около двадцати минут, Феликсу попадается алкоголь немного реже, чем Хвану, но, несмотря на то, что пили они в разных пропорциях — по голове давало одинаково. Феликс пил редко, отчего много и не требовалось. Хван пил чаще и больше, отчего и количество нужно было примерно такое же. Все немного расслабились. Музыка пробивала ушные перепонки, даря всем двойное наслаждение. Многие обнимались, когда им попадался алкоголь или смеялись, когда кто-то пил сок. Просто пьяные подростки, пьяные бредни, смех, объятия, поцелуи, заигрывания. Все было в этом состоянии. Буквально сам дом уже был пьян. Урён стояла рядом с Феликсом и пила примерно такое же количество алкоголя, но из-за женского слабого организма жидкость обволакивала ядом мозжечок быстрее, чем у парня. Она часто ластилась к Феликсу. Трогала его лицо, пока тот пил, проходилась пальцами по дёргающемуся кадыку и с каждым выпитым напитком старалась приблизиться все сильнее, прижимаясь бедрами к паху парня. Феликсу было не то, чтобы плевать. Он просто не замечал. Не замечал, потому что по другую сторону стоял опьяненный Хван Хенджин. С расслабленным взглядом, еще более пухлыми и алыми губами, сверкал улыбкой, смехом и иногда закидывал свою руку на плечо младшего, когда все начинали присвистывать интенсивной мелодии и прыгать в унисон. Феликс обнимал Хвана одной рукой за талию, второй держал стакан. Урён пыталась подлезть к Феликсу как можно ближе и схватиться рукой хоть за какую-то часть тела. Пыталась хвататься за рубашку и проползти под нее, за руку и удержать в своей, за шею, царапая тонкими ноготками. Пыталась сделать все, чтобы хоть немного привлечь внимание парня к себе, но все было тщетно. Феликс продолжал веселиться и наслаждаться касаниями Хенджина. Наслаждался, когда рука старшего накрывала плечо или талию Ли, когда невзначай касалась бедра или ягодиц. Ли буквально таял в еще одной стороне Хвана. Такой развязной, веселой, расслабленной и человеческой. Хван был живым, а Феликс умирал от такой жизни в глазах старшего. В какой-то момент кто-то просек фишку того, что никто уже не замечает, что они пьют. Алкоголь, сок, все было одинаково на вкус. «Бармен» стал наливать более крепкие напитки и ставить на поднос. Все продолжали пить и веселиться еще оживлённее. К сожалению, Джисон не видел этого, ведь его утянули в свою пучину новые одногруппники, и он играл с ними в Уно. За каждый проигрыш нужно было пить алкоголь, но судя по трезвости Хана — играл он хорошо. Джисон смеется с очередной шутки своего знакомого, но вдруг слышит слишком активные восклики со стороны толпы. Быстро вспоминает, что его поставили «на охрану» и поняв, что совсем забыл о ребятах, вскакивает со стула и бежит в их сторону. Ему нужно было убедиться, что с парнями все хорошо. А с парнями…было все хорошо… Джисон протискивается среди толпы под громкие присвистывания и улюлюканья и видит, как в центре танцуют два парня. Феликс и Хенджин танцевали вместе, и переходили на непозволительные откровенности, когда начинали играть песни Two Feet. Two Feеt умеет создать такую музыку, под которую и умереть во время секса не страшно. Опьяненный «диджей» просек фишку танца парней и специально начал включать всё более томные и медленные песни, несущие в себе сексуальный подтекст. Кто-то тоже начал подтанцовывать, кто-то целоваться, кто-то вообще уходить из толпы, держа за руку пассию. Но что видел Джисон — так это только своих друзей. Друзей, которые буквально плавали друг на друге. Бедра мягко соприкасались, руки блуждали по чужой талии или шее, ягодицы Феликса слишком часто касались паха Хвана, отчего парни разгорячались еще сильнее, начиная танцевать активнее. Ребята уже не замечали кого-то вокруг, они поворачивались друг к другу лицами, смотрели пожирающе и с нотками забавы, часто облизывали губы и их взгляд не мог остановиться на чем-то одном. Оглядывали тела, лица, одежду, глаза, губы. Руки стали блуждать по телу откровеннее, лица находиться все ближе и ближе, тела уже чуть ли не слипались в одно целое. Когда Ли залез своим ладонями под рубашку Хвана, а тот, в свою очередь, грубо сжал ягодицы младшего — Хенджин услышал слишком громкий и грубый стон, с частичками рычания, около своего уха, отчего крышу окончательно снесло. Он переводит бешеный взгляд на Феликса и видит лишь возбуждение и ухмылку в чужих глазах. Понимает, что все, держаться не в силах. Хенджин кладет руку на лицо Феликса и начинает тянуться к губам младшего. — Ай, стой-стой-стой, ты, блять. Та-ак, шоу окончено. Эти балбесы едут баиньки! — Джисон протискивается со скоростью света меж парней и, буквально хватая их за воротники, растаскивает друг от друга. На Джисона повалились недовольные комментарии и звучания. — Вы еще маленькие, чтобы лицезреть такое воочию. Езжайте домой, заходите на знакомый каждому сайт и наслаждайтесь всеми прелестями жизни там. А вы, вашу ж мать, два дебила, домой. Хан вызывает такси и продолжает стоять между ребятами в полной тишине. Слышит шумное дыхание и чувствует, как каждый по очереди старается вытащить свою руку из руки друга, но тот сжимает лишь сильнее, останавливая сие действие. — Я щас блять вообще не буду ничего говорить. Я не в ахуе, ребята, я в трихуе! Так что стойте молча, не дергайтесь и садитесь в гребаное такси. Хван — ты спереди! Феликс — со мной! — А чего это он с тобой? — в пьяном бреду Хенджин начинает напирать на парня. — Да еб твою мать. Феликс — спереди. Хван — со мной. Я не посажу вас вместе. Не хватало мне еще краснеть перед таксистом за то, что два пьяных парня потрахаются на его заднем сидение. И на психолога для него денег у меня тоже нет! Тут бы себе их найти после сегодняшнего шоу, сука… — Джисон буквально запихивает Хенджина на заднее сиденье, Феликса на переднее и сам, с кряхтением, садится в такси. Ребята добираются до дома спустя десять минут. Джисон не отходит от парней и даже по лестнице идет между ними. — Да ладно тебе, Хан, мы можем идти по-раздельности. — Да-а блять, чтобы Феликс шел спереди и ты лицезрел его зад или наоборот? Не при мне ребят, не при мне. — брюнет впопыхах отрывает дверь квартиры и затаскивает пьяные тела внутрь. Хан стаскивает пальто с парней и усаживает их на разные стороны дивана, попутно снимая свою куртку. Видит, как оба тяжело дышат и сжимают кулаки. Пульс учащен у каждого, а зрачки расширены. Они переглядываются и просто пожирающе, без каких-либо ухмылок, смотрят друг на друга. Хан останавливается в проходе и начинает обдумывать то, как забрать Феликса от Хвана. Ли был миниатюрным, отчего его легче было оттащить, но Хенджин… Хенджин был буквально лошадью. Особенно с этим взглядом и намерениями. Джисон понимал, что не сможет противостоять старшему, если тот начнет напирать. Думает долго и смотрит на ребят. Видит, что взгляд Феликса начинает мутнеть, а выражение лица корчится. — Сони…мне плохо. — Да еб твою мать! Да сука! — Хан срывается с места и бежит к Ли, хватая того за шиворот, тащит в ванную комнату. Как только Ли опускается к унитазу, его желудок сразу начинает испорожнение. Джисон держит челку друга и проклинает все в этом мире за то, что вообще пустил его на эту вечеринку. — Да пойдем, Джисон! Да все хорошо будет! Да ничего не случится! Конечно, Феликс, что может случиться? Ты же не напьёшься до потери памяти, не начнешь заигрывать с моим братом и потом не будешь сидеть у унитаза? Нет? Конечно нет, Джисон. Ой, ну, Феликс, хорошо, я тебе поверю! — Хан разговаривал сам с собой и ругался на себя за эту ошибку. Говорил со злостью, но с нотками сарказма и истерии. — Доверился блять. И ты еще! — он смотрит на Хвана, сидящего на диване. — Ты блять старше его, почему не мог додуматься уследить? Ох…твою мать. Хан понимает, что желудок Феликса полностью чист, а тот еле держится на ногах. Закрывает дверь в ванную и усаживает друга на этот самый унитаз, после того как закрыл крышку и нажал кнопку слива. — Иди сюда, горе мое. — берет зубную щётку и начинает чистить другу зубы, тот мычит, отворачивается. — Сиди блять, золушка херова. Сходить на бал сходила, а теперь будь добра, приведи себя в порядок. Джисон кое-какими усилиями заставляет Феликса прополоскать рот и выплюнуть пасту. Стягивает с него рубашку, джинсы и носки. — Дальше сам. Я не готов лицезреть твой член. — Зато готов он… — губы Феликса растягиваются в довольной улыбке. — Блять… Оставь при себе ваши подробности, Ликс. Хан отворачивается, Феликс кое-как стягивает бельё и заходит в душевую кабинку, прикрывая дверь почти до конца. — Стой там, я буду регулировать воду. — Ай, холодная, мать твою. — Конечно холодная. Тебе очнуться надо, идиот! Феликс стоит под холодными каплями пару минут, и когда Джисон чувствует, что на его руку ложиться мокрая ладонь друга, то выключает воду. — Лучше? — Угу. — Держи полотенце и белье. Я жду тебя за дверью. Джисон выходит за дверь и смотрит на опустившего голову Хвана. Тот молчит и даже не двигается. Словно кукла сидит на диване, а не человек. — Тебе тоже плохо? — Нет. Я умею справляться с алкоголем. — слышно, что Хенджин все еще пьян, но видно, что он ведет себя достаточно адекватно и пытается прийти в себя. — Что это было? — брюнет скрещивает руки на груди и смотрит на Хенджина. Во взгляде нет злости или неприязни. Простой человеческий интерес и небольшое беспокойство за друга. — Твои слова, действия, взгляды. Что это все, Хенджин? — Ты можешь ему не говорить? — О боже… — Хан тяжело вздыхает и прикрывает глаза. — Серьёзно? — Да. Обещаю, я его не обижу. Прошу тебя просто довериться мне, даже помощи не нужно, все сделаю сам. — Хван поднимает голову и смотрит на Джисона. — Ты же понимаешь, что я не могу просто так доверить тебе жизнь своего друга после того, как ты выкидывал тут всякое? — видит кивок в ответ. — Хорошо… Если до конца этой недели я не увижу в глазах Феликса счастье, а продолжу видеть лишь растерянность и печаль, то нет, Хенджин. Нет и точка. Хоть убей меня, ненавидь, проклинай, делай, что хочешь, но я не отдам Феликса в руки кому попало. — Хан не стал упоминать о том, что Феликс тушуется перед Хваном, ну, как думал он, исключительно из-за своей зависти и неприязни. Не смотря на все это — ему было важнее позаботиться о друге. Хенджин был пьян и Джисон понимал, что с большей вероятностью, завтра они не вспомнят этого разговора, но он все равно доволен, что услышал это признание и смог высказаться сам. — Я хочу спать… — Феликс выходит в одном белье и устало трет глаза. Его волосы раскиданы влажными прядями по всей голове, отчего он выглядит даже немного забавным. Блондин не мог поднять голову и открыто смотреть на Феликса при Джисоне. Хан отвел друга в спальню и уложив того в постель, ушел на кухню. Хенджин пошел принимать душ. Он находился там порядка получаса. За это время брюнет успел расстелить свою постель и улечься спать. Не смог дождаться очереди в ванную комнату и просто решил сделать все процедуры завтра. Хенджин выходит из комнаты и видит, что нигде уже не горит свет. А ему и лучше. Может спокойно пройтись в белье и никого не смутить. Алкоголь выходил из организма и появлялась жажда, поэтому перед тем, как идти спать, блондин решил взять стакан воды в свою комнату, был уверен, что посреди ночи обязательно проснётся и опустошит весь бокал. Проходя мимо дивана Джисона, а позже, и комнаты Феликса, Хван остановился у приоткрытой двери и прислушался к сопению младшего. «Так сладко сопит.» Ухмыльнулся юноша и опустил голову, смотря в пол. Феликс… Феликс — лучшее, что случалось с Хенджином. Это же Ли, чёрт его дери, Феликс. Такой радужный, нежный и сияющий. Такой плюшевый и светлый. Феликса хочется защищать, хочется любить, отдать все самое сокровенное и важное ради него. Хотя… Нет, тут ложь. Сокровенное и важное он не отдаст, ведь он не может отдать Феликса самому же Феликсу. По школе бегал всегда такой озорной, лучезарный, мило улыбался и смущался. Всегда предлагал помощь, но даже не расстраивался после отказа. Всегда был мил. «Я обязательно заберу тебя к себе, Ли Феликс». Проговорил про себя Хенджин, смотря в темную комнату с нотами опьяненности во взгляде и теплой, нежной и любящей улыбкой. Тихо вздохнув, опускает руку с косяка двери и шаркнув тапочком, засовывая ногу сильнее, чтобы не слетел по пути, начинает медленно и, стараясь никого не разбудить, осторожно идти к себе. — Джинни… — останавливается, начинает прислушиваться и думать, не показалось ему во все еще не трезвом бреду. Стоит молча, слушает оглушающую тишину. — Хенджин… — снова слышит его. Сонный, низкий и такой мягкий голос. Подходит ближе к двери, дабы не разбудить Хана и смочь услышать Ли лучше. — Да? — смотрит в темную команту, но глаза все равно не ошибаются и устремляются прямо на Феликса. Хван и сам не знает, что смотрит прямо на блондина, но сердце подсказывает смотреть именно в эту точку. — Иди ко мне… — улыбка становится печальнее. — Я не могу, Ликси. — Почему? — слышно, что Феликс говорит словно в подушку и сквозь сон. — Я обещал Джисону. — Ты его ненавидишь, поэтому и слушаться не надо. — Хенджин усмехается и понимает, что Феликс все еще пьян. — Я его не ненавижу. — Тогда почему часто злишься на него? — Потому что я люблю тебя. — говорит шепотом Хван. Не хочет, чтобы Ли слышал эти слова. Слишком рано и слишком не подходящее время. — Прошу, иди сюда. Мне холодно и одиноко. Когда я напивался, Джисон всегда засыпал со мной, чтобы не бросать одного. — Хенджин даже не разозлился. Он мягко улыбнулся и посмотрел в сторону спящего Хана. «Хороший.» — Он же спит, верно? — Да. — Тогда побудь со мной хотя бы до того момента, пока я не усну. Хенджину разбивало сердце то, что он не может быть с Феликсом так, как хочется ему. Не может обнимать, целовать и засыпать вместе с ним. Он был просто хёном и братом друга. Был просто куратором и знакомым со школы. Был кем угодно, но не тем, в кого можно влюбиться. Не тем, с кем может быть Феликс. С такой же печальной улыбкой и растерянными надеждами он медленно подходит к Феликсу и садится на край кровати. Ли спал посредине, отчего у Хвана было достаточно места для приземления. — Ты так будешь всю ночь сидеть? — А ты собираешься всю ночь не спать? — Если ты так будешь сидеть, то да. Я не усну. — И что прикажешь делать? Хенджин слышит ерзанья на кровати и, позже, чувствует небольшой ветерок в свою сторону. Феликс откинул одеяло. Он слышит слабые похлопывания по кровати, мол: «Ложись». — Ликс. — Ляг уже, прошу. Я хочу спать. — Так спи. — Не могу сделать этого без тебя. Просто… Боже, ты можешь просто лечь, хён, я устал и у меня болит голова. Проглотив большой ком в горле, Хван аккуратно пододвинулся к середине, снял тапочки и лег у самого края, повернувшись спиной к Ли. — Это грубо. — звучит сонно, но так забавно. — Ты же знаешь, что я грубый. — Знаю. Побудь сегодня нормальным и повернись. — Хенджин тяжело вздыхает и поворачивается к Феликсу. Глаза обоих привыкли к темноте и теперь они могут просто лежать и, в полной тишине, наслаждаться любимыми глазами напротив. Рассматривать их так, словно живут последний день. Искали ответы на волнующие вопросы, но, по итогу, ничего не смогли найти кроме красоты и восхищения. Ничего не смогли найти кроме любви и печали. Они не посмотрят в эти глаза еще раз, вот так, лежа бок о бок. Кто-то другой будет лежать с каждым и смотреть в эти же глаза. Другим взглядом, с другими мыслями и мечтами. Но пока что у ребят есть они. Есть то спокойствие, которого так не хватало. — Прости, я не могу. — Хван прикрывает глаза и отворачивается. Тяжело. Очень тяжело. — Хорошо, Джинни. Все хорошо. Феликс прикрывает глаза и приобнимает Хенджина за талию, слегка придвигаясь к нему. Старшего с места сдвинуть не мог, но пододвинуться самому было в силах. Хван чувствует прикосновение этой теплой и маленькой ладони, чувствует, как Феликс обнимает его и в душе распускаются тюльпаны и розы, которые сразу же состригает реальность. Пусть реальность состригла надежды, но Хван предпочтет наслаждаться даже обычными ростками без плодов. Он засыпает, стараясь запомнить каждый сантиметр руки младшего, нежность и температуру кожи, пытается запомнить хотя бы частицу Феликса.