melt (speak or forever hold your peace)

— Мастер Дилюк, с сэром Кэйей всё в порядке? Я могу приготовить что-нибудь для него, — сказала Аделинда, входя в гостевые покои с комплектом чистой одежды в руках. Дилюк наблюдал, как она кладёт стопку на туалетный столик, и принял решение: — Оставь его в покое. Прежде чем Аделинда успела возразить, он добавил: — С ним всё будет в порядке. Я позабочусь об этом. Аделинда поклонилась с понимающей улыбкой. — Хорошо. Я заварю чай, чтобы облегчить будущее похмелье, которое наверняка будет мучить его с утра. Можете забрать его с кухни и принести сюда? Дилюк кивнул. После того, как Аделинда вышла из комнаты, он подобрал промокшую от дождя одежду Кэйи, вешая её на сушилку в углу комнаты. Глаз Бога, всё ещё прикреплённый к поясу, был прохладным на ощупь, покрывая ткань тонкой корочкой льда. Под сушилкой Дилюк разместил нагревательные камни, которые создала Лиза для прогрева помещения, и усилил их своим пиро элементом. Как только он закончил, то снова перевёл взгляд на дверь ванной. Всё это время от Кэйи не было слышно ни звука, он молчал, пока Дилюк вёл его в комнату, направляясь сразу в ванную, отбрасывая в сторону обувь и мокрую одежду, прежде чем войти внутрь. Открыть дверь винокурни и обнаружить за ней Кэйю было неожиданностью, но абсолютная пустота на его лице обеспокоила Дилюка. Кэйа настолько был не в себе, что на мгновение Дилюк испугался, что его накачали наркотиками. И пусть он сказал, что просто пьян, Дилюк был уверен, что Кэйа хотел ему что-то сказать, прежде чем замолчать. Занеся кулак, чтобы постучать, Дилюк нерешительно застыл. Он опустил руку. Время для вопросов найдётся позже. Дилюк вышел из комнаты Кэйи и направился на кухню, где Аделинда ставила на поднос дымящуюся кружку с чаем. — Тебе пора отправляться в постель, — сказал Дилюк. — Всё в порядке. Я почти закончила, — улыбнулась Аделинда, а в уголках её глаз появились морщинки. — Он что-нибудь сказал? Дилюк покачал головой. — Я встретила его сегодняшним утром, когда была в городе, — криво усмехнулась Аделинда. — И пригласила на винокурню. Я не ожидала, что он придёт в таком виде. — Появляться пьяным позорно, — пробормотал Дилюк. Аделинда бросила на него сердитый взгляд. — Прости. Она поджала губы. — Он показался мне встревоженным. Дилюк согласно кивнул. — Я поговорю с ним. Аделинда протянула ему поднос. — Вы просто обязаны. Он член семьи и особый гость. — Конечно. Аделинда, нахмурившись, посмотрела на него. — Вы всё ещё собираетесь… уйти? Даже несмотря на непогоду? Дилюк выглянул в окно. Дождь и ветер пошли на убыль и, судя по тому, что он мог увидеть, ливень переходил в ощутимую морось. — Мне нужно кое-что проверить. Аделинда кивнула в знак согласия. — Перенесу встречу с торговцами из Ли Юэ на вторую половину дня — возможно, на встречу с Гильдией Виноделов Вам придётся поспешить, но Эльзер поможет выиграть немного времени. — Спасибо. Ложись спать. А я проверю Кэйю. — Позаботьтесь о нём, — сказала Аделинда напоследок. — Позаботьтесь друг о друге. Это всё, о чём я прошу. У Дилюка никогда не хватало духу протестовать ей. Поэтому он пообещал: — Я позабочусь о нём.

***

В тот момент, когда Дилюк открыл дверь, практически минусовая температура в комнате подтолкнула его к действиям. Поставив поднос на стол, он метнулся к двери, рывком распахивая её. Кэйа сидел в ванне, обхватив руками колени и прижавшись к ним лбом, бирюзовые волосы рассыпались по всей поверхности ванны. Иней покрыл всё вокруг, от двери до ванны и обнажённой кожи Кэйи. Он был таким умиротворённым. На секунду в сознании Дилюка промелькнул образ туманного цветка возле реки. Дилюк в панике потянулся, чтобы вытащить его, но Кэйа вдруг поднял свой взгляд, его лицо было пугающе пустым. Его губы посинели, а обычно медового цвета щёки поблёкли, превратившись в нечто безжизненное. Его правый глаз больше не был закрыт повязкой, вместо этого прикрытый мокрой чёлкой. Длинные ресницы над видимым потускневшим глазом покрылись инеем. Они посмотрели друг на друга. Не зная, что сказать, Дилюк призвал пиро энергию, чтобы нагреть ванну, и лёд превратился в пар. Кэйа моргнул. — Я пробыл здесь слишком долго, да? — пробормотал он. После чего, положив руку на бортик ванны, Кэйа вылез, вода ручьями стекала по его телу на пол. Дилюк молча схватил полотенце, висевшее на крючке, и бросил его в сторону Кэйи, то приземлилось аккурат на его плечо. С такого близкого расстояния Дилюк увидел синяки на чужих рёбрах, а по его венам, разогревая кровь, пробежала волна гнева. — Ты ранен. — Всё не так плохо. Подрался днём. — С кем? — Как обычно. Что, хочешь вернуться в ряды рыцарей? Уверен, все будут рады твоему возвращению. Полотенце до сих пор висело на его плече. Дилюк забрал его обратно, оборачивая вокруг Кэйи, который в ответ вскинул бровь. — Ты так добр ко всем своим гостям? — Просто… останься на ночь. — Хочешь заняться сексом? — спросил Кэйа, скосив видимый глаз и изобразив то, что должно было быть чувственной ухмылкой, если бы не страдание, которое он излучал всем своим существом. — Ты пьян, — тот сразу опечалился, и Дилюк прикусил язык. — И? — Почему ты позволяешь вот так пользоваться своим состоянием? — Вопреки распространённому мнению, на самом деле я не сплю с кем попало, — Кэйа покачал головой. — Зачем я вообще говорю это…? Ха. Я немного опустошён. Кэйа протиснулся мимо Дилюка, возвращаясь в комнату. Полотенце упало на ковёр, когда он забрался в постель, натягивая на себя одеяло и подтягивая колени к груди. Дилюк последовал за ним, вставая возле кровати, и скрестил руки на груди. — Ты расскажешь мне, что случилось? Кэйа покачал головой и пробормотал в подушку: — Я не могу. — Почему? — Ты снова меня бросишь. Дилюк сглотнул. — Кэйа, это несправедливо. Но тот не ответил, заснув. Дилюк позволил своему взгляду задержаться на фигуре Кэйи и на длинных локонах мокрых волос, которые пропитали подушку водой. Он уже давно не видел Кэйю таким хрупким. Сердце кольнуло болью. Дилюк осторожно положил ладонь на мягкое одеяло, накрывающее спину Кэйи, почувствовав, как рёбра под его рукой медленно поднимаются и опускаются с каждым вдохом. А после нерешительно отстранился.

***

Лагерь хиличурлов, в который собирался наведаться Дилюк, был уничтожен. Это был один из самых крупных лагерей с символом Затмения, о связи которого с Орденом Бездны сообщили некоторые из его осведомителей. Ветвь артерий земли, оставленная позади, была признаком присутствия здесь ныне убитого мага Бездны, выследить которого он и пришёл. Дилюк поднял её, кладя в карман своего сюртука. Дождь смыл любые следы на траве, но никаких других следов пребывания кого-то внутри палаток тоже не было. Лагерь будто был стёрт с лица земли. Знакомая педантичность. Дилюк снял маску и направился в Мондштадт. Большинство лавок было закрыто, но таверны всё ещё ярко освещались, и подойдя достаточно близко за закрытыми дверьми можно было услышать пьяное пение. Но его целью сегодняшним вечером были не таверны. Во внутреннем дворике перед церковью было тихо, но даже столь поздней ночью возле статуи Архонта можно было заметить небольшие группы, а несколько рыцарей, дежуривших этой ночью, патрулировали улицы. Замечавшие приветствовали его кивком головы. Человек, которого он искал, ответил тем же. Вэл была удивлена, когда Дилюк остановился, присаживаясь рядом с ней. — Мастер Дилюк, чем я могу быть полезна? Странно видеть тебя здесь сегодняшним вечером. — Ты одна из осведомителей. Уголки губ Вэл скривились. — Как и ты. Но это редкость — когда ты обращаешься за помощью. — Ты часто работаешь с Кэйей. А иногда… скажем так, у нас конфликт интересов. — И ради этого ты пришёл ко мне, верно? Настолько веришь, что я не расскажу ему о нашем разговоре? — Мы придерживаемся политики конфиденциальности, разве нет? Я буду удивлён, если окажется, что вы настолько близки, что ты готова нарушить договор. — Эй, — усмехнулась Вэл. — Между нами и правда есть кое-что особенное. Я не буду делиться с тобой деталями того, что мы с ним сделали вместе. Такая формулировка разозлила его, но Дилюк изобразил на лице вежливую улыбку. — Мора поможет? — Зависит от вопроса. — Где Кэйа был сегодня? Вэл с интересом перевела на него взгляд. — Ну, это я могу сказать и бесплатно. Я не знаю. Дилюк вскинул бровь. — Это несколько неожиданно. Вэл пожала плечами. — Вовсе нет. В нашем кругу есть те, кто заинтересован слежкой за ключевыми фигурами Мондштадта — могу отправить тебя к ним, если хочешь. — Сегодня не произошло ничего странного? — настаивал Дилюк. — Нет. Дилюк подвинул к ней мешочек с морой. Вэл взвесила его в своей руке, промурлыкав: — Мы должны были встретиться сегодня. Но в последнюю минуту он отменил встречу, когда вернулся в Мондштадт ближе к вечеру. — Где он был? — Понятия не имею, — ответила Вэл. — Но что-то определённо произошло. Конечно, он очень обаятельный и столь же лживый. Но я знаю, когда люди намеренно ведут себя так, будто всё в порядке. Хм. — Что ты собиралась ему рассказать? — Дай-ка подумать… Дилюк пододвинул к ней ещё один мешочек моры. Но, к его удивлению, Вэл отодвинула монеты назад. — Технически эта информация не является конфиденциальной — в основном мы собирались подвести итоги происходящего в Тейвате. Обычно большую часть времени я рассказываю ему то, что он и так уже знает. Сплетни в основном. Маленькие и незначительные. Но, тем не менее, определённый интерес у рыцарей к ним есть. — И что же это за сплетни? — Ты знаешь, как недавно умер Рекс Ляпис? Дилюк кивнул. Их Архонт пал, и почти сразу Ли Юэ подвергся нападению древнего Бога, в пробуждении которого подозревали участие фатуи. Ли Юэ был спасён группировкой Цисин, адептами и парой таинственных путешественников. Предвестники фатуи скрылись, оставив в городе своих дипломатов, а Одиннадцатый Предвестник сбежал, поджав хвост, спустя две недели пребывания там. Дилюк всё это уже знал. — Не смотри так снисходительно. Самое интересное, что всё это время Синьора была в Ли Юэ. А вот это… всё меняло. — Какое-то время Синьора была и здесь, верно? А Ужас Бури собирался уничтожить Мондштадт. И снова путешественник спас положение. Синьора в тот же миг вернулась в Снежную, и как только она встретилась с Царицей, то направилась в сторону Ли Юэ. — Ты же не думаешь, что Синьора причастна к смерти Гео Архонта, — недоверчиво сказал Дилюк. Вэл закатила глаза. — Фатуи собирают предметы, имеющие отношение к Архонтам. У Синьоры своя миссия. Она собирает что-то, принадлежащее Архонтам. Что-то важное для них, что-то, что можно получить только после их смерти. — Думаешь, Барбатос мёртв? — Такие ходят слухи. Дилюк подумал о пьяном барде, который выпивал больше, чем смог бы осилить нормальный человек и при этом выжить. Он собирался отмахнуться от этих слухов, но вспомнил, что на следующий день после того, как путешественник в спешке уехал в Ли Юэ, в Венти что-то изменилось. — Это просто слухи, — смягчился Дилюк. — Верно. Но… ты знаешь, откуда берутся сплетни. Они проистекают из беспокойства и страха в сердцах людей. — И что же вызывает такие чувства? — Это довольно кощунственно, но, ах, ради нашей небольшой истории… — Вэл повернулась, чтобы посмотреть на луну, прежде чем продолжить. — Что, если Боги больше не являются частью нашей жизни? Дилюк внимательно наблюдал за ней. — Я знаю, о чём ты думаешь, но это нечто большее, чем просто реакция общественности. Что если Богов рядом с нами больше не будет? Станут ли люди дрожать от страха? Или станут сильнее? Если сам Рекс Ляпис пал, то эта же участь может ждать и других Архонтов. — Но мы уже знаем, что Архонты могут меняться. Вэл покачала головой. — Проблема заключается во времени. Орден Бездны, падение Богов, таинственный путешественник, одержимая властью Снежная, великий магистр Мондштадта, что увёл большую часть рыцарей Ордо Фавониус в таинственную экспедицию… всё это взаимосвязано? Если это так, то почему сейчас? Кто расставляет фигуры? И что это будет означать для всех нас? Будет ли всё так же, как и пятьсот лет назад? Катаклизм. Сердце Дилюка пропустило удар. Каэнри’ах. — Не собьётся ли человечество со своего пути? Или мы снова будем прокляты? — размышляла вслух Вэл. — Кэйа знает об этом? Вэл пожала плечами. — Рано или поздно он узнает, как и все остальные. Но, как ты и сказал, это всего лишь сплетни.

***

К тому времени, как Дилюк вернулся на винокурню, на часах было почти четыре часа утра. Сотрудники, работающие в ночную смену, поприветствовали его, когда он направился в жилое крыло. Дилюк переоделся, умылся и лёг спать. Дождь к этому времени уже прекратился, а ветер, проникающий через щели в окне, был ледяным. Он закрыл глаза, пытаясь уснуть, но холод… Вздохнув, Дилюк встал с кровати и направился в комнату Кэйи. Кружка, стоявшая на столе, была пуста, а человек, опустошивший её, сидел на постели спиной к двери, завернувшись в одеяло, и смотрел в окно на ночное небо. — О, страж ночи, не забывай великолепия рассвета, — процитировал Кэйа. Дилюк молча присел на кровать возле него. Кэйа же промурлыкал: — Знаешь, как рыцарь, ты выводишь меня из себя. Но, как тот, кто знает тебя… я рад, что ты не покинул Мондштадт. Я знаю, тебе не обязательно это слышать, но — да, Крепус гордился бы тобой. Даже я… хотя, неважно, что я там думаю. Кэйа всегда ходил вокруг до около, оставляя Дилюка в замешательстве. Тот уставился на его затылок. — Что ты имеешь в виду? Кэйа промолчал. — Кэйа, ты… — Мы можем притвориться, пусть только на сегодня? — перебил тот его, голосом едва слышимым. Кэйа столько лет был его братом, его товарищем и лучшим другом. Часть ночи — едва ли была сравнима с тем временем, которое они провели вместе. Дилюк закрыл глаза. — Насчёт чего? — Притвориться, что я никогда тебе не рассказывал. Дилюк моментально понял, что имел в виду Кэйа. В другое время он, быть может, отреагировал бы иначе, более взрывоопасно. Но посреди ночи, когда лунный свет, едва пробивающийся в комнату, придавал Кэйе какой-то неземной вид, Дилюк почувствовал усталость. — Мы слишком стары для игр, Кэйа. Тот рассмеялся, приподняв плечи и подтянув колени к груди. — Ты прав. Так и есть. Дилюк протянул руку к лицу Кэйи, проводя кончиками пальцев по верхнему веку правого глаза, и тот, дрожа, закрылся под его прикосновением, когда Дилюк наклонил лицо Кэйи к себе. Тот в замешательстве наблюдал за ним, и прежде чем Дилюк начал бы сомневаться, он закрыл глаза, руководствуясь одним только прикосновением, и прижался своими губами к губам Кэйи. Альберих замер, стоило их губам соприкоснуться, но практически мгновенно раскрыл их. Дилюк почувствовал вкус травяного чая Аделинды, скользнув языком в рот Кэйи, и притянул его ближе, чтобы поцеловать глубже. Но прежде чем поцелуй перерос бы во что-то большее, Дилюк отстранился, оставив Кэйю дезориентированным. После чего он скинул свою одежду и, аккуратно сложив её, положил на стол. — Ты… — Нет, — перебил Дилюк, потянув Кэйю на кровать вместе с собой. Накрыв их обоих одеялом, он добавил. — Не нужно постоянно прикрывать глаз. Я не буду смотреть. Дилюк был наполовину возбуждён, и они оба об этом знали, но прежде чем Кэйа успел что-либо сделать, Дилюк обхватил руками его талию, зарываясь лицом в изгиб шеи. Температура тела Кэйи больше не пугала своим переохлаждением, как раньше, и его прохлада приятно контрастировала с теплом Дилюка. Когда их тела были тесно прижаты друг к другу, соприкасаясь кожей и позволяя им с лёгкостью принять этот странный статус-кво, даже если их разумы всё ещё колебались в нерешительности. Дилюк знал, что он переходит какую-то черту, нарушая нечто незримое между ними, но в тот момент ему было всё равно, он просто делал то, что считал правильным. Кэйа всё ещё чувствовал себя неуверенно, но постепенно он расслаблялся, обняв Дилюка за шею и уткнувшись подбородком в его волосы. — Перестань думать и спи, — пробормотал Дилюк. Пальцы Кэйи зарылись в его волосы, начав нежно поглаживать кожу головы. Когда они были детьми, то часто делили постель, Кэйа прижимался своими замерзающими ступнями к ногам Дилюка, сжимая его в объятиях и с задорным смехом называя его своим личным обогревателем. На следующее утро Дилюк притворялся, что Кэйа не плакал во сне, просыпаясь со сдавленными криками. Их притворство было проявлением доброты, разве нет? Так почему им было так больно, когда правда подняла свою уродливую голову? Дилюк крепче прижал Кэйю к себе. — Хорошо, — прошептал Кэйа. — Сладких снов. Дыша в чужую кожу, Дилюк пришёл к выводу, что между ними происходило нечто такое, о чём страшно говорить вслух. Он не знал, как с этим справиться, и не знал, стоит ли. Но всё завтра, потому что сегодня усталость вгрызалась в его кости, а присутствие Кэйи успокаивало, помогая уснуть. Дилюк погрузился в сон, окружённый запахом Кэйи, и последней его сознательной мыслью было желание проводить так не только одну единственную ночь.

***

Дилюк проснулся от лучей утреннего солнца, едва проглядывающего из-за облаков. Но другая сторона постели была уже холодной и пустой, а единственным признаком того, что Кэйа ночевал здесь, были слабые следы крио элемента.