melt (speak or forever hold your peace)

В тихой ночи Спрингвейла лишь одно здание оставалось освещённым. Таверна была маленькой и тихой по сравнению с городским шумом и суетой. Заведение было открыто отцом нынешнего владельца и бармена Эндрю, и до того, как оно начало производить собственное пиво, основным (и текущим) бизнесом был экспорт родниковой воды в таверны и ресторанчики города. Честно говоря, в этой таверне не было ничего особенного — в ней не было особых коктейлей Дионы, как в «Кошкином Хвосте», а винокурня «Рассвет» использовала для своих напитков знаменитую родниковую воду Спрингвейла. У таверны, относительно новой, даже названия не было. Но она должна была стать тихим местечком для жителей города, позволяя насладиться пивом своих соседей, и для охотников, которые могли собраться здесь и поболтать. Часы работы таверны зависели от прихоти владельца и потребностей города. Ни для кого не было секретом, но это место до сих пор тщательно скрывалось от чужаков и даже от тех, кто жил в Мондштадте. Для Эндрю вид огненноволосого мужчины в изысканном чёрном сюртуке, входящего в двери его таверны глубокой ночью, стал шоком. Пусть иногда он и работал на винокурне «Рассвет» он контактировал только с Эльзером, но не с её хозяином. Эндрю мельком видел его, когда приезжал в город, но видеть Дилюка Рагнвиндра в свойственной таверне было слишком необычно. Эндрю распахнул рот, чтобы заговорить, но Дилюк перебил его приветственным кивком, направляясь к единственному посетителю в таверне. Ах. Так он здесь по личным делам. Эндрю вежливо кивнул Дилюку и капитану кавалерии Ордо Фавониус, удаляясь в заднюю комнату, чтобы обеспечить им немного уединения. Но Кэйа не обратил на него внимания. Он находился здесь с тех пор, как часы пробили полночь, а наполовину опустевший бокал в его руке был одним из многочисленных, что он наполнял за прошедшие часы. Он апатично уставился на вино в бокале, даже когда Дилюк пододвинул табурет и присел рядом с ним. — Ты не был у себя последние пару дней, — голос Дилюка вывел Кэйю из задумчивости. Тот взял за правило избегать Дилюка с той ночи на винокурне. Честно говоря, это было сделано не только для того, чтобы избегать его, но и для того, чтобы скрыться от любопытных глаз и ушей рыцарей Ордо Фавониус, интересовавшихся увеличением числа миссий, на которые Кэйа отправлялся в одиночку, но Дилюка это не касалось. — Ты искал меня? Как поменялись наши роли, — усмехнулся Кэйа, осушая бокал, который держал в руке. Он подвинул его туда, где обычно стоял Эндрю, чтобы тот налил ему ещё, когда вернётся. — Ты так и не рассказал мне о той ночи. — Я же говорил, разве нет? Всё, как обычно. Возможно, я и ляпнул какую-нибудь глупость, будучи пьяным, но нам лучше проигнорировать это. Хотя моё предложение тебе вернуться в Ордо Фавониус всё ещё в силе. — В том лагере были символы Затмения. Как правило, Дилюк задавал вопросы, которые всегда попадали в точку, но каким-то образом в промежутках между ними он предпочитал идти окольными путями, когда имел дело с Кэйей. Тот сам часто устраивал допросы, выступая в роли подстрекателя, но он не мог позволить загнать себя в угол и допросить. — Мы получали отчёты об этом символе, но мы не знаем, что он означает. — Ордо Фавониус может не знать, что он означает, но ты знаешь. Достаточно, чтобы выслеживать их самому последние пару дней. — Мне было любопытно, — пожал плечами Кэйа, отказываясь смотреть на Дилюка. — Хотя и не нашёл ничего интересного. Как правило, в их лагерях есть маги Бездны, а я, как капитан кавалерии, обязан уничтожить их. — В одиночку? — А что не так? Немного лицемерно слышать твоё мнение по этому поводу, разве нет? Кэйа почти чувствовал, как яркий свет обжигает кожу. Он скривил губы в ухмылке, продолжался смотреть на барную стойку. — Ты всё ещё не доверяешь мне, да? — Ты тоже мне не доверяешь. — Это не одно и то же. — … что? — Ты смотришь на меня, ощущая, как глубоко засел внутри тебя тот факт, что мне нельзя доверять. А я смотрю на тебя, и мне снова и снова приходится напоминать себе, что я не могу довериться тебе. — Ты живёшь ложью и ожидаешь, что я поверю в это? — Ты был наследником дома Рагнвиндров и моим капитаном. Хочешь верь, хочешь нет, но я вырос, равняясь на тебя. Но опять же, как я и сказал, ты никогда не будешь мне доверять. Тишина. Кэйа мог слышать дыхание Дилюка, когда то сменилось резким выдохом, будто он приготовился сказать что-то пришедшее на ум. — Нам… стоит всё прекратить. — Прекратить что? — Ты знаешь что. После этих слов Кэйа слегка повернулся, чтобы посмотреть на Дилюка. Алые глаза впились в Кэйю, и впервые он не смог прочитать, что они говорили. Но всё равно легко кивнул, возвращаясь в исходное положение. — Хорошо. Это всё? Дилюк молча встал. Когда Кэйа услышал тихий стук закрывающейся двери, то крикнул: — Эндрю, налей мне ещё! Бармен вышел из подсобки и направился к бару. Увидев пустой бокал на стойке, он поджал губы. — Сэр Кэйа, — обеспокоенно произнёс Эндрю. — Может, Вам хватит на сегодня? Кэйа рассмеялся. — Я в состоянии заплатить, не волнуйся. — Я знаю. И это не значит, что я не рад Вам, как клиенту, но Вы проводили здесь последние несколько ночей и пили, как будто… — Как будто что? Эндрю махнул рукой, изо всех пытаясь выразить своё беспокойство словами. — Как будто… ну. Как будто Вас что-то беспокоит. Вы можете поговорить со мной или с любым другим жителем Спрингвейла, Вы ведь знаете это, правда? Вы защищали всех нас множество раз, и наше желание отплатить Вам тем же вполне естественно. Кэйа слишком здесь задержался, да? Он начал пить здесь, потому что не хотел привлекать внимания по возвращении в Мондштадт, но он позабыл о том, насколько открытыми и добрыми были жители Мондштадта. Кэйа растянул губы в самой яркой улыбке, на которую только был способен — защитная реакция сработала — приготовившись защищаться ото всего, что угрожало бы растопить лютый мороз в его сердце. — Ах, прости если я тебя побеспокоил. Ничего серьёзного — у меня ужасающая привычка пить в городе, просто захотелось сменить обстановку. — О! — Эндрю выглядел виноватым. — Простите. Я не хотел делать поспешных выводов. Мы рады видеть Вас в Спрингвейле. Вы можете приходить сюда, когда пожелаете. Кэйа усмехнулся. — Я истощаю твои запасы, верно? Ты один из немногих, кто не связан с винокурней «Рассвет», так что я хочу поддержать тебя. — И Вы поддерживаете, капитан, — тепло ответил Эндрю. Он ловко наполнил новый бокал, поставив его перед Кэйей. — За счёт заведения, но для Вас он будет последним. — Спасибо, — усмехнулся Кэйа. Стоило Эндрю отвернуться, чтобы убрать грязные бокалы, улыбка с его губ исчезла. Он уставился на переливающееся в бокале бургундское, пытаясь вспомнить вкус вина и причины, по которым он вообще пил. Но визит Дилюка перевернул всё с ног на голову, вызывая мимолётно вспыхнувшую искру гнева. Всё всегда сводилось к Дилюку. Вино. Должность капитана кавалерии. Любовь Крепуса. Сказочное детство в Мондштадте. Наказание за обманутое доверие. Единственное, что его не касалось — так это проклятая кровь и наследие Кэйи. Значит он, наконец, наскучил Дилюку. Теперь Кэйа мог снова вспомнить, что ненавидел его. Он выбросил тебя. Насмехался внутри жестокий голос. Ты хотел переспать с ним, потому что это был единственный способ быть рядом с ним. Ты просто жалок. Руки Кэйи дрожали, когда он обхватил пальцами бокал. Он был тёплым по сравнению с его кожей. Кэйа подумал, что он, быть может, болен. В его мысли вторглось ещё одно воспоминание — как той ночью Дилюк целовал его, как его собственные пальцы путались в алых волосах, а чужая кожа была тёплой, как нежное пламя камина в доме, быть частью которого он так страстно желал. «Любовь», — эхом прозвучал в голове голос Аделинды, прежде чем смениться его собственным и едким. Они любили тебя, потому что ты показал им иллюзию. Ты любил его, поэтому отдал ему своё сердце. Но твоё собственное сердце сделано изо льда Бездны, и, разбившись, оно ранило осколками его кожу. Вкус вина на языке ошеломлял. А соскользнув в горло обжигал. Но это было просто вино, неспособное сжечь все ужасные мысли внутри него и избавить от тягот. А это был всего лишь он, наказанный за свою ложь. Обернись сейчас Эндрю, он был увидел совершенно другого капитана кавалерии, обладающего льдом и непреклонной безжалостностью инея. Когда бармен всё-таки обернулся, рядом с пустым бокалом он увидел аккуратную стопку моры, а сам Кэйа исчез.

***

Дилюк спускался по лестнице вместе с Аделиндой, когда та внезапно спросила: — Подготовить комнату для сэра Кэйи? Дилюк моргнул. — Зачем? — Он часто навещает Вас, разве нет? Мы можем выделить для него отдельную комнату, как в старом семейном доме, — сказала Аделинда, выжидающе глядя на него. Дилюк отвёл взгляд, не желая видеть, как поникло её лицо. — В этом нет необходимости, если он не остаётся на ночь. Тон её голоса всё равно выдавал чувства. — Поняла. Дилюк быстро сменил тему. — Она снаружи? — За столом возле ворот, мастер Дилюк, — ответила Аделинда с поклоном, спустившись на первый этаж и приняв идеальную позу главной горничной клана Рагнвиндров. — Спасибо, Аделинда, — Дилюк отпустил её, кивнув, и стоило ей уйти на кухню, вздохнул, направившись ко входу в поместье. Дилюк следил за передвижениями Кэйи с той самой ночи, когда он пришёл на винокурню. Сэр Кэйа, по мнению его товарищей, отлично выполнял свои обязанности и в его отсутствии в штабе рыцарей не было ничего странного. Он по-прежнему управлял «кавалерией», выполнял просьбы действующего магистра и решал любые проблемы, которые появлялись в Мондштадте. Кэйа был непредсказуемым, никогда не задерживаясь на одном месте надолго. Возможно, капитан нашёл какие-то зацепки, разобравшись с ними самостоятельно и по своему усмотрению. Но чрезмерное количество отчётов, которые писал и сдавал Кэйа, а также участившиеся случаи, когда он напивался до потери сознания в тавернах Мондштадта, настолько начали беспокоить его коллег, что Джинн лично отправилась на винокурню, чтобы встретиться с Дилюком. — Ты не знаешь, с Кэйей в последнее время ничего не случалось? — спросила Джинн, когда он налил ей яблочный сидр. Дилюк свёл брови к переносице. — Понятия не имею. Разве он не перед тобой отчитывается? — Я спрашиваю, как друг, а не как действующий магистр. Он был… весьма продуктивен. Даже несколько нездорово. Я не понимаю, как он может пить так много и при этом выполнять всю работу, успевая ещё и отчитываться. — Разве он не всегда пьёт? — Когда он пьёт каждую ночь, это ненормально. И он пытается это скрывать — глубокой ночью ходит по разным тавернам и пьёт до потери сознания. Я беспокоюсь, что у него проблемы. — Я не думаю, что это что-то серьёзное. — Он отказывается разговаривать с нами. И из того, что я узнала, единственное место, где он не напивался — это «Доля Ангелов». Между вами двумя что-то произошло? Этого объяснить Джинн он не мог. Дилюк покачал головой. Девушка вздохнула. — Я знаю, что у вас были свои разногласия, но… если ты что-то знаешь, пожалуйста, скажи мне. Мы очень за него беспокоимся. И ты же его знаешь — пытаться заставить его рассказать что-то о себе — всё равно, что зубы вырвать. Это Дилюк знал получше остальных. Он скрестил руки на груди и пообещал: — Я посмотрю, что можно сделать.

***

Именно Диона, ворвавшаяся в «Долю Ангелов» со вскинутым кулаком, рассказала Дилюку, где сегодня прячется Кэйа. — Это ты во всём виноват! — зарычала она, захлопнув за собой дверь, пока её хвост дёргался из стороны в сторону. Дилюк, как раз протиравший бокал, в замешательстве уставился на шипящую девчушку с кошачьими ушами. По словам Чарльза, она иногда посещала «Долю Ангелов», чтобы выразить своё недовольство, но это был первый раз, когда она пришла в смену Дилюка. — Эм, что случилось? — Если бы в городе не было вина, я могла бы проводить всё время с папой! — Понятно, а почему ты здесь? — Маргарита сказала мне сделать перерыв. Сказала, что Кэйа и другой парень занимаются взрослыми вещами, которых я видеть не должна. Дилюк напрягся. — Что? — Эй! Осторожнее! А то стекло повсюду разлетится! Дилюк перевёл взгляд на бокал в своей руке. По всей его поверхности пробежала паутинка трещин. — Диона, сделай мне одолжение? — Какое? — Поработай в «Доле Ангелов» сегодня. Я поговорю с Маргаритой. Паттон закроет таверну после окончания твоей смены. — А? Подожди! Ты не можешь так просто… Дилюк схватил свои вещи и выбежал из «Доли Ангелов» бросившись к «Кошкиному Хвосту». В дверях там стояла Маргарита и, заметив его, вскинула брови, изогнув их впечатляющими дугами. — Кэйа всё ещё внутри? — Да…? — Хорошо. Мне нужно поговорить с ним. Ты можешь закрыть таверну? — Да о чём ты? — Скажи своим клиентам, чтобы они направлялись в «Долю Ангелов». Заработанное за смену можешь забирать, я уже попросил Диону побыть барменом на сегодня. Маргарита в миг прекратила протестовать и с интересом наклонилась к нему. — Дашь опробовать твоё меню? Дилюк ответил на её любопытный взгляд своим уверенным. — На сегодняшний вечер. Да. — Договорились. Дай мне секундочку, — сказала Маргарита. Она открыла дверь в «Кошкин Хвост» и крикнула. — Послушайте все, на сегодня мы закрываемся, только сегодня Диона до конца смены будет работать в «Доле Ангелов»! Такой поздней ночью посетителей оставалось не так уж много. Но «Доля Ангелов» закрывалась позже и, как правило, её посещали больше клиентов. Оставшиеся здешние посетители просто пожали плечами и ушли, как было сказано. — Вернёшь завтра, — Маргарита бросила Дилюку ключи от таверны, прежде чем помахать на прощание. — Ты знаешь, где меня найти. Дилюк вошёл внутрь. В углу зала Кэйа находился в объятиях незнакомца, а их губы сливались в поцелуе, но вот они оба встали, готовые уйти, чтобы продолжить свою бесстыжую прелюдию, которой занимались прямо в таверне, в другом месте. Дилюк скрестил руки на груди. Парочка увидела его, и мужчина быстро отскочил от Кэйи со смущённым вскриком. Кэйа же просто закатил глаза. Отлично. По крайней мере, он был не так пьян, как могло показаться. — Идём, — сказал Кэйа, и если бы Дилюк не знал его лучше, то ошибочно принял бы этот низкий голос за страстное обещание, а не за угрозу, которую тот на самом деле источал. — Ты остаёшься, — прорычал Дилюк, свирепо глядя на Кэйю, прежде чем перевести полный гнева взгляд на единственного оставшегося в таверне человека. — А ты — убирайся. Мужчина почти выбежал из таверны. Дверь захлопнулась и в зале остались только Дилюк и Кэйа. За искусственной улыбкой на лице Альбериха скрывался бушующий гнев. Но Дилюк был не из тех, кто скрывал свои эмоции, привыкший использовать гнев открыто, как собственный меч, поэтому, бросив на Кэйю свирепый взгляд, огрызнулся. — Я думал, ты не спишь с кем попало? — Разве я такое говорил? — снисходительно ответил Кэйа. — Ах, да если бы и так, неужели ты веришь тому, что я говорю? Дилюк промолчал, продолжая метать в него яростные взгляды. — Зачем ты пришёл? — спросил Кэйа резким тоном. — За планами проникновения? Внутренними секретами? Снова пожалуешься на некомпетентность рыцарей? Или… — он сделал непристойный жест руками. Дилюк потянулся, отпихивая его руки. — Перестань. — Ты приходишь ко мне только тогда, когда тебе что-то нужно. Просто выкладывай уже, чтобы мы могли покончить с этим. — Ты правда так думаешь? — А когда ещё ты уделял мне время? Когда Кэйа был слегка пьян, он, как правило, становился более развязным и язвительным, словно его подсознание, приученное всегда находиться в ясности, доходило до крайности, превращая слова в невероятно острые, будто лучшие клинки Фавония. Но Кэйа, пьяный до такой степени, когда алкоголь затуманивает чувства, не мог носить привычную маску столь же хорошо, как в трезвом состоянии. Дилюк со вздохом опустил руки. — Ненавижу, что с тобой лучше разговаривать, когда ты пьян. Кэйа выглядел искренне озадаченным. — А? — Не бери в голову. Вообще-то я пришёл по просьбе Джинн. Кэйа прищурился. — Какой просьбе? — Ты переутомляешься. И слишком много пьёшь. — То есть она жалуется, что я выполняю слишком много работы? Она сама всё время работает до изнеможения. — Перестань увиливать от ответа. Они волнуются, идиот. Что случилось? — Ха. Ну, это их проблемы, — фыркнул Кэйа, внезапно торопливо направившись к двери. Рука Дилюка вскинулась, хватая чужое запястье, а сам он прошипел: — Перестань убегать и посмотри на меня. Кэйа не обернулся, но тут же замер. — Послушай, Дилюк. Ты не можешь ждать, что я, как и раньше буду следовать за тобой по пятам. Я больше не твой. — Что ты имеешь в виду? — Кэйа никогда и не принадлежал ему. — Все те годы, что мы провели вместе, разве ты не… Кэйа разразился смехом, тревожно резким и почти истеричным. — О, я тебя умоляю. Ты думал, я собирался всю свою жизнь находиться возле тебя? Думал, я посвятил себя тебе забавы ради? Просто дожидался момента, чтобы перерезать тебе глотку во сне? — Ты сказал, что всё было не по-настоящему. — Может, я просто хотел, чтобы так и было. Но на самом деле это уже не имеет никакого значения, верно? — Я не понимаю. — Как можно? Ты наследник клана Рагнвиндров, один из самых талантливых фехтовальщиков и обладателей Глаза Бога нашего поколения. Ты вырос, купаясь во всеобщем обожании и преклонении. Что-то не так. Что-то не сходилось. — Ты влюблён в меня, — сказал Дилюк, наконец, осознав. Кэйа всё ещё смеялся. — Все немного влюблены в тебя, Дилюк Рагнвиндр. — Нет, — Дилюк покачал головой. — Ты любишь меня. Кэйа резко успокоился. Он вырвался из чужой хватки, грубо отпихнув его руку, и направился к выходу. — Я знаю, что совершил ошибку, однажды раскрыв тебе свои секреты в самое неподходящее время, но я не стану делать этого дважды. Дилюк обхватил Кэйю за плечи и притянул к себе. Прижавшись к его груди, Кэйа напрягся, и даже мех, зажатый между ними, не мог скрыть его окаменевшей спины. Левой рукой Дилюк обнял его за плечи, а правую нежно прижал к сердцу. Сердцебиение Кэйи участилось, бешено колотясь, как у загнанной добычи, очередной красноречивый признак, который он не мог скрыть от Дилюка. — Ты ненавидишь показывать своё истинное лицо, когда не можешь скрыть, что чувствуешь, — пробормотал Дилюк ему на ухо. — Но замираешь, когда я подхожу ближе. Единственные моменты, когда ты готов показать себя настоящего — только когда ты со мной в постели. И если я не поймаю тебя в такие моменты, ты спрячешься подальше от посторонних глаз. Так разве можно винить меня за то, что я хочу тебя видеть? Какое-то время они стояли в тишине. Где-то позади стрелки часов продолжали тикать и, наконец, Кэйа заговорил. — Ты не хочешь меня настоящего. — Хочу. — Ты не хотел меня раньше. — Я думал, ты хочешь причинить мне боль, — признался Дилюк, крепко зажмурившись. — Я причинил тебе боль. — И я тебе тоже. Дилюк чувствовал надтреснутое дыхание Кэйи и постепенно нарастающую дрожь. Он не знал, как выглядело его лицо, но начал понимать, что это не имело значения. Кэйа больше был не в силах прятаться от него. Дилюк поклялся. — Теперь всё будет иначе. Я рядом, если буду нужен тебе. Я буду слушать. Тишина. И последовавший за молчанием дрожащий выдох. — Я не знаю, что делать, — признался Кэйа едва слышимым шёпотом. Дилюк обхватил его крепче, удерживая в надёжных объятиях, когда тот затрясся. — Мы со всем разберёмся, — сказал Дилюк, нежно целуя чужие волосы. И впервые с той ужасной дождливой ночи Кэйа позволил увидеть себя настоящего, и впервые в жизни позволил обнять.