melt (speak or forever hold your peace)

Семь лет назад — Если тебе что-нибудь нужно, ты можешь просто сказать. Кэйа отвёл взгляд от тренировочной площадки, на которой Дилюк фехтовал с Джинн, озадаченно смотря на мастера Крепуса. — О чём это Вы? — Просто мне кажется, ты… ах, как бы это сказать… тебе не обязательно делать то же, что и Дилюк, понимаешь? Кэйа в замешательстве уставился на него. — У меня нет Глаза Бога. Я и так не могу делать то же самое и тренироваться с ними. Джин, не так давно получившая свой Глаз Бога, училась у более опытного во владении им Дилюка, который был капитаном кавалерии. Эти двое уже являлись одними из сильнейших бойцов Мондштадта даже без использования элементальных навыков в бою, но с Глазами Бога они и вовсе стали непобедимыми. Значит, эти пару недель Дилюк и Джинн будут проводить больше времени вместе, тренируясь, пока Кэйа будет тренироваться с остальными и выполнять свои обязанности (и некоторые из обязанностей Дилюка). В конце концов, проводить спарринг с обладателем Глаза Бога было опасно. Крепус вздохнул, услышав ответ Кэйи — он проделал весь этот путь до штаба Ордо Фавониус, чтобы навестить своего сына и подопечного, но сын был занят, а подопечный имел привычку уклоняться от вопросов, будто слова были стрелами. — Малыш, я знаю, что ты постоянно тренируешься с Дилюком в свободное время. На нашем заднем дворе, разумеется, нет выгоревшей травы, но мой сын махает там мечом, не изгоняя призраков. Кэйа смущённо рассмеялся, выдав оправдание. — Я уверен, что я не единственный его товарищ по тренировкам. — В том и дело. Когда ты не рядом с ним, то стоишь в стороне, наблюдая за ним или делая, что-то для него. Если этот негодник командует тобой, я… — Воу, подождите — Дилюк не командует мной. Я повсюду следую за ним, потому что хочу. — О? — Крепус с любопытством склонил голову набок. — Почему это? Кэйа пожал плечами, снова переводя взгляд на тренировочную площадку. Он успел заметить, как Джинн успешно парировала атаку огненного меча своим собственным клинком, и улыбнулся. После чего Кэйа ответил: — Я его тень. — Ты такой странный. Большинство людей не слишком любят пребывать в чьей-то тени. — Я не нахожусь в его тени. Я и есть его тень. Кэйа практически слышал, как в голове Крепуса крутятся шестерёнки. — Но разве тебе не будет одиноко? — Дилюк всегда рядом со мной. Последовала молчаливая пауза. — Ты счастлив? Кэйа обернулся, моргнув единственным видимым глазом. — А почему нет? Вы самый богатый человек в Мондштадте. А я присматриваю за Вашим достоянием, мастер Крепус. — Какой ты льстец, сынок, — засмеялся Крепус, взъерошив волосы Кэйи, и тот с детским ликованием подался навстречу его прикосновению. — Дилюку очень повезло, что у него есть ты.

***

Сейчас Дилюк держал Кэйю в своих объятиях, пока тот горько плакал, наблюдая, как он вытирает слёзы тыльной стороной ладони и едва заметно улыбается, благодаря Дилюка за потраченное время. Дилюк не настаивал, а Кэйа больше ничего не говорил. Молча они покинули «Кошкин Хвост», но в тот момент, когда им следовало разделиться, чтобы разойтись по своим домам, Дилюк импульсивно предложил: — Я провожу тебя домой. Кэйа по-совиному моргнул, но всё же кивнул. Тусклый свет улиц отбрасывал позади них низкие тени, и Кэйа молча направился к тихому жилому району, Дилюк же следовал прямо за ним. Они шли достаточно близко, чтобы практически соприкасаться руками, но небольшое расстояние всё же оставалось, не сократившись, даже когда они добрались до дома Кэйи. Дилюк знал, где он живёт с того самого момента, как тот снял его, отслеживая все передвижения, даже когда они прекратили общение. Кэйа выбрал место, где большинство его соседей являлись гражданами, часто ходящими на работу, вдали от любопытных глаз, но всё же на приемлемом расстоянии от штаба рыцарей Ордо Фавониус. Дилюк никогда не заходил внутрь, даже если параноидальные мысли шпионить за его домом и проходили в голову. Время, проведённое вдали от Мондштадта, товарищи и друзья, которых он приобрёл на этом пути, смягчили Дилюка, и он испытывал облегчение от того, что не действовал, повинуясь худшему из своих порывов. Он сделал шаг назад, когда Кэйа отпер дверь, и кивнул на прощание. Но прежде чем он смог уйти, Кэйа рванул вперёд, обхватив его лицо ладонями и оставляя настойчивый поцелуй на его губах. Дилюк жадно ответил на этот поцелуй, приоткрыв губы и позволяя Кэйе скользнуть языком внутрь, а после обхватил руками его талию, когда поцелуй стал глубже, настойчивей и голоднее. И когда у них обоих закончился воздух, Кэйа отстранился — зрачок расширился — и выдохнул. — Хочешь войти? Дилюк ответил жадным поцелуем, врываясь в его рот языком и кусая зубами, а после втолкнул Кэйю в дом, захлопнув за собой дверь.

***

Это было так странно — обнажённый мужчина в его постели не должен был быть чем-то незнакомым, но это был Дилюк, на чьих коленях сейчас восседал Кэйа, огненные волосы струились по спине, а пальцы запутались в мягких прядях. Это Дилюк держал его в своих объятиях, целуя так, будто перестань Дилюк это делать, Кэйа просто исчезнет. Кэйа чувствовал, как чужой напряжённый член прижимается к нему. Но это было не похоже на секс, это было чем-то, с чем он знаком не был. Кэйа крепче сжал чужие волосы, почувствовав, как горячие губы покрывают поцелуями его подбородок и шею, дрожа, когда интимность происходящего потрясла до глубины души. — Ты в порядке? Кэйа не ответил, прерывисто дыша и пытаясь понять, что за странное чувство сжало его сердце. Слеза скатилась по щеке, разбиваясь о плечо Дилюка, который определённо почувствовал её без барьера в виде одежды. Дилюк ослабил хватку на чужой талии, прижавшись щекой к плечу Кэйи. — Ты можешь сказать, если это слишком. — Это… слишком. После чего Дилюк попытался поднять его со своих коленей, но Кэйа остановил его, положив ладонь на лопатку. — Я… просто дай мне привыкнуть. Дилюк продолжал обнимать его, на этот раз погладив затылок Кэйи, проводя пальцами по волосам. Спустя мгновение Дилюк спросил: — Ты позволишь мне посмотреть на тебя? Кэйа медленно отстранился, а его лицо было отстранённым под чёлкой, прикрывающей глаз. Когда он перевёл взгляд на Дилюка, на его лице появилась улыбка, за которой он привык прятать свои чувства. — Теперь доволен? Дилюк фыркнул. — Тебя правда это так беспокоит? — О чём ты? — Целовать кого-то, кто тебе по-настоящему небезразличен. — Сколько мне было. Шестнадцать? — Ты не можешь лгать, когда мы это делаем, — сказал Дилюк, приподнимая пальцем чужой подбородок. После чего наклонился вперёд, чтобы запечатлеть целомудренный поцелуй на его щеке. — Теперь доволен? Кэйа обхватил ладонями лицо Дилюка, целуя в губы. Поцелуй, начавшийся нежно, по мере того, как рука в волосах Кэйи сжималась всё сильнее, становился всё более жёстким и страстным. Дилюк вылизывал его рот, пока Кэйа тёрся о его эрекцию собственным стояком. — Прикоснись ко мне, — задыхаясь прошептал Кэйа в чужие губы, когда они оторвались друг от друга, чтобы сделать глоток воздуха. — Прикоснись ко мне, Дилюк. Прикоснись ко мне. Дилюк швырнул его на кровать, едва не выбив весь дух и снова целуя. От поцелуев Дилюка кружилась голова, а его тело было невероятно горячим, начинало казаться, что ладони на бёдрах Кэйи прожигали плоть до самых костей. Дилюк оторвался от его губ, методично проходясь вереницей поцелуев по другим частям его тела. Уголок губ, челюсть, линия горла, плечо, ключица, грудина с колотящимся сердцем, напряжённые от возбуждения соски, рёбра, живот, пупок, острые выступы тазовых косточек. Каждый поцелуй, как чирканье спички, пламя которой растапливало лёд внутри него, превращая в лужу воды, в которой Дилюк мог бы утонуть. Чем ниже тот опускался, тем резче и прерывистей становилось дыхание Кэйи, а мягкий укус на внутренней стороне бедра и вовсе заставил пальцы ног со стоном поджаться. Ноги Кэйи раздвинулись почти инстинктивно после того, как они нескольких месяцев спали вместе, а ладони Дилюка направили его собственные руки, безмолвно прося обхватить ноги под коленями. Дилюк склонился ниже, и глаза Кэйи распахнулись от осознания, стоило почувствовать горячее дуновение воздуха на своей заднице, когда мозолистые пальцы раздвинули ягодицы. — Ты не обязан… ах! Лёгкое прикосновение языка, а после более уверенное широкое движение. Влажный палец проник внутрь, и Кэйа вскрикнул, когда почувствовал, что его заменил язык Дилюка. Пошлость этих действий заставила Кэйю задрожать, пока влажный гибкий язык внутри него поднимал неуклонно нарастающее возбуждение до новых высот. Несмотря на мольбы Кэйи о том, чтобы Дилюк просто трахнул его, тот не торопился, вылизывая его, снова и снова погружая язык в пульсирующее отверстие, иногда просовывая внутрь пальцы, чтобы провести огрубевшими подушечками по чувствительным внутренним стенкам, дразня на грани оргазма, прежде чем отстраниться, а спустя секунду снова скользнуть языком внутрь. Когда Дилюк обхватил дырочку губами, слегка посасывая, Кэйа со сдавленным криком откинул голову на подушки, от чего спинка кровати с треском ударилась о стену. Дилюк отстранился, с чем-то похожим на гордость разглядывая дело рук своих: влажную от слюны дырочку, покрасневшую, как бутон розы, распустившийся между ягодицами Кэйи, дрожащие губы и заплаканные глаза. Взгляд Дилюка был мягким, когда он подтянулся на руках к Кэйе, чтобы поцеловать его в губы, заставляя попробовать себя на вкус, почувствовать те же пошлые действия, которые Дилюк только что проделал с ним. Когда они отстранились друг от друга, Кэйа обвил руками чужую шею, чтобы поменять их местами, а после, расположившись прямо над членом Дилюка, медленно опустился. От первого толчка они оба зашипели — Кэйа от жжения после растяжки, а Дилюк от плотного сжатия мышц вокруг головки его члена. Это совсем не было похоже на то быстрое, влажное скольжение, к которому они привыкли. Дилюк медленно вошёл, наблюдая за любыми эмоциями на лице Кэйи, выявляя любую боль и дискомфорт, пока толкался членом внутрь. Глаз Кэйи был прикрыт до тонкой щёлочки, но рот был распахнут, он явно задержал дыхание, и выдохнул только тогда, когда Дилюк наконец вошёл до конца. Он нежно и медленно покачивал бёдрами, чтобы помочь Кэйе привыкнуть, каждый толчок вызывал смесь боли и удовольствия. Рот Дилюка прижался к шее Кэйи, нежно втянув кожу между зубами, прежде чем отпустить, успокаивая поцелуями. Дилюк замер, выжидающе глядя и крепко держа за бёдра. Это заняло мгновение, но Кэйа понял, чего ждёт Дилюк — что именно Кэйа задаст темп, сейчас Кэйа ведёт. И он решает, что Дилюк должен сделать, чтобы доставить ему удовольствие. Дилюк был милым ребёнком и подростком, и от того, что сейчас он видел его снова, сердце Кэйи затрепетало. Он наклонился, чтобы поцеловать красиво очерченные губы прямо перед ним, и начал двигаться, на пробу поднимаясь и опускаясь. Они никогда раньше не занимались сексом в этой позе, и сейчас Дилюк был невероятно глубоко, медленно выходя, прежде чем снова погрузиться обратно, и каждый такой толчок заставлял Кэйю лихорадочно стонать. Удовольствие накатывало, кружа голову, будто весенний ветерок, колышущий поле одуванчиков, успокаивая и захватывая, и Кэйа начал двигаться быстрее, всерьёз оседлав Дилюка и тяжело дыша в погоне за своим собственным удовольствием. Кэйа распахнул глаза, чтобы посмотреть на Дилюка. Будучи так близко он мог слышать его прерывистое дыхание, но Дилюк оставался неподвижным, наблюдая за Кэйей с чем-то похожим на нежность и благоговейный трепет. Сердце Кэйи ёкнуло. Пусть он не был уверен тогда, но он был уверен сейчас. Это необъяснимое чувство в груди было самым близким к любви, которую он не должен был испытывать, просто не заслуживал. Он замер, крепко обнимая Дилюка. — Ты в порядке? Я люблю тебя. Я всё ещё люблю тебя. В твоих руках сердце Бездны, сердце без души. Ты понимаешь во что ввязался? — Ты мне нужен, — вместо этого сказал Кэйа, а его голос дрогнул, когда он зарылся лицом в волосы Дилюка. — Я держу тебя, — пообещал Дилюк, целуя снова и снова. Он приподнял Кэйю, осторожно укладывая его на постель, а затем снова вошёл, переплетая их пальцы, уверенно толкаясь внутрь. Оргазм медленно нарастал, накатывая на Кэйю волна за волной, и когда он кончил — это было словно облегчённым выдохом, Дилюк вскоре последовал за ним, изливаясь внутри. Они лежали рядом, вдыхая запах друг друга, тяжёлый и раскалённый, осевший на их переплетённых конечностях. Когда Дилюку удалось собраться с силами и попытаться отстраниться, Кэйа перекинул свою ногу через его бедро, прижимая их друг к другу. — Не уходи, — взмолился Кэйа. — Я не уйду, — ответил Дилюк, наклоняясь, чтобы оставить на его губах новый поцелуй.

***

Остаток ночи прошёл как в тумане — снова и снова они терялись в оргазмах, в конце концов вовсе оставшись без сил. Погружаться в Кэйю с каждым разом становилось всё легче, чувство расслабленности после прошлых оргазмов мутило рассудок, и они оба становились охвачены странным туманом похоти, заставляющим их отчаянно пытаться удержать друг друга рядом, будто они хотели большего, чем просто кожа и плоть, больше, чем кровь и кости, сливающиеся в единое целое. В конце концов, Кэйа растянулся на груди Дилюка, перепутавшись волосами и конечностями. Они оба были покрытыми потом, насытившиеся, чего раньше никогда не ощущали. Слишком измученный, чтобы даже попытаться привести их в порядок, Дилюк просто натянул на них испачканные простыни, обняв Кэйю за спину и закрыв глаза. Дилюк медленно начал проваливаться в сон, когда Кэйа медленно сел. В тусклом свете уличного фонаря, который освещал спальню, глаз Кэйи выглядел так, словно в нём отражалась целая галактика. Длинные волосы свободно спадали на плечи, а одеяло прижималось к груди. Его взгляд был прикован к подоконнику, а рот слегка приоткрыт, будто он пребывал в глубокой задумчивости. Всё, что Дилюк мог видеть — профиль Кэйи, и он был так прекрасен, что у Дилюка защемило сердце. Наконец, Кэйа заговорил, его голос был ясным и ровным. — Однажды Родина позовёт меня. И мне придётся отозваться. Дилюк медленно сел, уставившись на напряжённые линии плеч и спины. — Ты правда должен? — Это у меня в крови. Как требует того твой долг перед Мондштадтом, например. «Это не одно и то же», — хотел было возразить Дилюк, но слова замерли на языке в тот момент, когда он понял, что это ничего не изменит. Вместо этого он спросил, надеясь, что Кэйа услышит его мольбу: — Ты оставишь всех нас? Кэйа не ответил, но молчание было достаточно хорошим ответом. Затем Кэйа громко сглотнул и, собравшись с духом, спросил: — Когда придёт время, ты… — его слова затихли в тишине комнаты. Он… он хотел умереть от руки Дилюка. Неужели Кэйа думал, что это было чем-то, что Дилюк делал для тех, кого любил? Только потому, что отец тоже погиб от его руки? После некоторого колебания Дилюк коротко ответил: — Я буду рядом. — Хорошо, — сказал Кэйа и, наконец, повернулся лицом к Дилюку. На его лице играла безмятежная улыбка. — Я хочу быть с тобой до конца. Жестокий ублюдок. Дилюк протянул руку, большим пальцем проводя по чужой скуле. Прекрасные глаза, сияющие звёздным блеском, посмотрели на него в ответ, покорные и усталые. Дилюку хотелось свернуть ему шею. И одновременно хотелось зацеловать его до потери сознания. Он выбрал второй вариант, и Кэйа встретил его на полпути, обхватив лицо обеими ладонями и потянув вниз за собой. Дилюк обхватил ладони, сжимающие его лицо, переплёл их пальцы и прижал рядом с головой Кэйи. Волосы Дилюка ниспадали по бокам подобно завесе из алого пламени, скрывая их обоих от всего мира. — О чём ты думаешь? — пробормотал Кэйа, сверкнув глазами в темноте. Нет, это хорошо. Это означает, что ты не примешь никакого другого конца. Пока я сам не убью тебя, ты не умрёшь. — О тебе, — честно ответил Дилюк, соединяя их губы в поцелуе. Живи, живи, живи. До того дня, когда ты сможешь вернуться ко мне и остаться навсегда. Я покажу тебе другой путь.

***

Дилюк проснулся, окружённый знакомым запахом, на незнакомой кровати. Тепло тела, успокаивающего его во сне без сновидений, исчезло, и сердце Дилюка невольно сжалось. «Как иррационально», — мысленно отругал себя Дилюк. — «В конце концов, Кэйе нужно идти на работу». Спустя секунду он ощутил остатки крио энергии рядом с собой. Резко повернув голову, он распахнул глаза при виде цветка, сделанного изо льда, на подушке Кэйи. Дилюк поднял его со слегка влажной наволочки: ледяная фигура едва растаяла — Кэйа ушёл совсем недавно. Роза изо льда. Как закупорены винные бутылки, так запечатаны и мои уста. В Мондштадте розы означали обещание хранить тайну. Под воздействием пиро элемента роза растаяла, обращаясь паром. Таково было послание Кэйи. Улыбаясь, с холодом от крио элемента, остающимся на руке, Дилюк прижал ладонь к сердцу.