Take Me Home

Какаши никогда не был хорошим мальчиком. Он знал это, все это знали, и люди уже давно оставили всякую надежду на то, что он может измениться. Ему было 24 года, и он был сиротой, бросившим старшую школу; лидером байкерской банды, не вписывающимся ни в одну компанию. Он и его шайка колесили на мотоциклах всю ночь напролет; пили, дрались, флиртовали, делали всё, что захочется. Шрамы, усеивающие его потрёпанную кожаную куртку, соперничали со шрамом, расчерчивающим его левый глаз, который был виден только когда он смахивал со лба копну непослушных серебристых волос. На визоре его шлема, со стороны его отсутствующего левого глаза, ярко горел нарисованный алой краской глаз, отражающий его слепое место. Он всегда ходил в черной бандане, закрывающей нижнюю часть его лица. Он надевал её под шлем ради удобства, но почти никогда не снимал из-за лени. Из-за его выдающейся внешности, его узнавали за версту, что зачастую было для Какаши преимуществом. За редким исключением, почти всегда это приводило не к тёплому приему, а к стычкам, с которыми Какаши и его компания почти всегда могли разобраться. Сегодняшний вечер как раз оказался вторым вариантом, к молчаливому облегчению Какаши. Его банда, в особенности Гай, была на нервах из-за неприятностей последних дней, однако сам Какаши чувствовал себя устало. Он не был уверен, в чём конкретно была причина этого чувства, однако обыденные выходки в эти дни лишь утомляли его. Припарковав мотоцикл в переулке, Какаши опёрся на каменную стену местной забегаловки, управляющей неблагополучной частью города. Он стрельнул сигарету у одного бородатого завсегдатая бара, и смотрел как дым клубится в ночном воздухе, абстрагируясь от перебранки его сокомандников. Какаши выдохнул облако дыма, простонав и уперевшись головой о кирпичную стену. Он любил проводить время со своими лучшими, блять, друзьями, но он устал слушать нытьё Гая о том, как ему скучно. Он был уверен, что Тензо разделяет его чувства, но у этого человека, казалось, было бесконечное терпение, и он никогда не скажет Горшкоголовому закрыть свой долбанный рот. Он почти поддался искушению свалить пораньше, просто вернуться домой и завалиться спать, как вдруг неожиданная мешанина звуков и движений привлекла его внимание. Он услышал, как кто-то приближается до того, как увидел это. Шокирующе громкий голос разнесся по пустынным улицам, становясь все ближе с каждой секундой. — Анко, я уже сказал тебе, я не хочу быть здесь! Я не пойду туда с тобой — прекрати! Какаши поднял бровь, его интерес пробудился еще до того, как два человека завернули за угол. Как только они это сделали, его бровь оценивающе изогнулась. Возможно, сегодняшняя ночь не будет бесполезной тратой времени. Женщина выглядела знакомо, он мог предположить, что именно её звали Анко. Она не вызвала в Какаши никакого интереса. Однако жертва, которую она тащила за собой по улице, была совсем другим делом. Высокий, загорелый, с темными волосами, собранными в высокий конский хвост, и толстым шрамом, рассекающим его нос. Какаши никогда не видел его прежде. Он был уверен, что запомнил бы его, встреться они раньше. Парень не был сногсшибательно красивым по стандартам большинства людей, но судя по тому, что Какаши увидел, у него был взрывной характер и такой голос, что Какаши не отказался бы подольше послушать его крики. — Ирукаааа, — хныкала Анко, крепче вцепившись в руку своего друга. — Пожалуйста, тебе не нужно танцевать или пить, хочешь, вообще ничего не делай! Только зайди со мной внутрь, — взмолилась она. Мужчина (Ирука, предположил Какаши) закатил глаза, умудрившись вырвать свою руку из крепкой хватки Анко. — Не пить, не танцевать, не входить я не собираюсь! Я. Не. Хочу. Быть. Там. — Прорычал он, коротко вздохнув. — Я… подожду тебя снаружи. Иди. Громко простонав, Анко поняла, что это лучшее, чего она сможет добиться сегодня ночью. Быстро сжав Ируку в крепких объятиях, она исчезла в баре. Ирука тяжело вздохнул, облокотившись на стену у входа. Какаши ухмыльнулся, показательно выгнув спину и отстранившись от стены. Он выкинул сигарету, громко затушив её, прежде чем сделать шаг в сторону стены, у которой стоял Ирука. Тензо заметил его движение и нахмурился, прервав Гая на середине очередной жалобы. — Эй, Какаши, ты куда? Какаши беспечно отмахнулся от него, засунув руки в карманы и сделав еще несколько шагов в сторону Ируки. — Ну, я понял, она не в твоём вкусе, но может я смогу убедить тебя немного повеселиться со мной? — обратился Какаши, облизав губы, скрытые под банданой. Ирука вздрогнул, встретившись взглядом с Какаши, прежде чем его плечи заметно напряглись. — Прости? — Ты меня услышал, — ответил Какаши, достаточно близко, чтобы опереться предплечьем о стену, вторгаясь в личное пространство Ируки и слегка стягивая свою бандану. — Не могу смотреть на то, как такой красавчик, как ты, стоит здесь и ждет в одиночестве. Я мог бы составить тебе компанию. Ирука нахмурился, его брови сошлись у переносицы, когда он вызывающе посмотрел в глаза Какаши. — Отъебись от меня нахер, — прошипел он. Глаза Какаши расширились, но он не сдвинулся с места. — Эй, послушай — — Отъебись от меня нахер! — выкрикнул он, со всей силы толкнув плечи Какаши обеими руками. Какаши споткнулся, в основном от шока, и поднял обе руки в знак капитуляции. Тензо и Гай оказались за его спиной в мгновение ока. — Эй, эй, расслабься, — хоть слова Какаши были спокойными и умиротворяющими, резкость в его голосе была заметной. — Я просто хотел хорошо провести время, бля. Намёк понят. Это был не первый раз, когда Какаши отказали. Но, черт, каждый раз это все равно задевало за живое. Нет, поправочка, в этот раз его не просто задело. После сегодняшнего у него наверняка останутся синяки. Этот пацан не стал осторожничать, когда оттолкнул его. — Набери меня, если передумаешь, Принцесса. Предложение остаётся в силе, — он ухмыльнулся, натянув бандану обратно и засунув руки в карманы. — Уходим, парни. Затем Какаши повернулся, с Тензо и Гаем за спиной, и направился в бар зализывать раны. Давно ему так агрессивно не отказывали, и вряд ли он скоро об этом забудет. И даже если он забудет, то Тензо — нет. Этому ублюдку нравилось тыкать его лицом в его неудачи. Он опустился на барный стул и заказал себе порцию алкоголя, готовый провести здесь долгую ночь. Возможно, напившись достаточно сильно, он сможет забыть об этом до утра. Однако, ему так и не удалось исполнить свое желание.

***

Ирука был в ярости. Не просто зол, он был зол до этого. Нет, это чувство отличалось. Это была пылающая, искрящаяся ярость, до сжатых кулаков и раскрасневшихся щёк. На Анко, за то, что проигнорировала все его протесты и вытащила его в какой-то захудалый бар. На Какаши блядского Хатаке, за то, что попытался снять его, как будто он какая-то проститутка, продающая свои услуги за углом. И, если быть честным, немного на самого себя за то, допустил обе эти ситуации. Ирука узнал Какаши сразу же, стоило тому только затушить сигарету. Все бы узнали — в этом городе, куда ни плюнь, все только и ждут возможности обсудить Какаши тихим, скрытным голосом. Никто не упустит возможности посплетничать о том, какой «Какаши опасный», или о том, что «от Какаши не стоит ждать ничего хорошего», или «Какаши берет что хочет и от кого хочет, если ты достаточно умён, тебе следует держаться от него подальше». Ируку, откровенно говоря, уже тошнило от этих разговоров. Он не понимал, как один человек смог настолько успешно поставить на колени весь город. Эти слухи, на чистоту, делали Какаши слишком уж большое одолжение. Конечно, он был высоким, но его тело было худощавым, словно лоза. И его устрашающая «банда» состояла из двух самых неустрашающих и глупо выглядящих мужчин, которых Ирука когда-либо видел. — И у него хватило наглости так разговаривать со мной! Просто припёрся сюда и вторгся в моё личное пространство, с этим своим низким голосом, — Ирука застонал про себя, растирая ладонями лицо. Он бы никогда не признался в этом, но ему было любопытно. Месяцы напролёт он то и дело слышал сплетни о Какаши, но никогда ещё он не видел его лично. Он бы солгал, сказав, что в его мыслях никогда не рисовались захватывающие картинки о том, каково это, ощутить его серебристые волосы или потертую кожу его куртки. Но это было лишь единожды, и он и подумать не мог, что когда-нибудь лично столкнется с этим. До сегодняшнего дня. До того, как Какаши подкатил свою идеальную задницу к нему, и склонил к Ируке своё чертовски прекрасное лицо, практически мурча — И Ирука отказал ему. Яростно. Оттолкнув. Ирука ощетинился, вспомнив об этом. Он не считал, что его стоит винить за такую реакцию. На кону стояла его гордость, и он не собирался, застигнутым врасплох, падать в объятия Какаши Хатаке. Нет, Ирука не хотел становиться лёгкой добычей для этого ублюдка. — Принцесса, — так он его назвал. Это прозвище заставило кровь в жилах Ируки закипеть. Ещё не полностью придя в чувство, Ирука оттолкнулся от стены. Адреналин бурлил в нём, и это делало его смелым, несмотря на легкую дрожь в руках. Он с силой толкнул дверь бара, протиснувшись мимо того, кто, как он решил, был вышибалой, и осмотрел помещение, ища взглядом серебристую макушку. Его цель сидела, повернувшись к нему спиной, с двумя своими глупыми дружками, за барным стулом на углу. Легкая добыча. Он пронёсся через переполненный бар, как торнадо, остановившись прямо за тремя мужчинами, скрестив руки на груди. — Эй! Какаши медленно обернулся, и когда взор одинокого серого глаза столкнулся с горящими тёмно-карими глазами, он заметно напрягся. Он открыл рот, собираясь заговорить, но Ирука не дал ему и шанса. — Ну и? Ты собираешься отвезти меня домой или, блять, что?