Наша бусинка

      Пока демон думал, они в молчании прошли короткий путь до квартиры Ренгоку.       — Я? — парень удивлённо показал на себя, доставая ключи возле двери.       — Ну да. Хочешь, чтобы я стал человеком? Хочешь, чтобы остался с тобой? Хочешь быть моей парой?       Кёджуро замер с ключами в руках, и Аказа нетерпеливо выдернул их из его пальцев и открыл дверь, затянув человека в его квартиру.       Он не включил свет, поэтому они замерли в сумраке прихожей.       — Что именно ты имеешь в виду, говоря о том, чтобы стать парой? — наконец выдохнул юноша, всматриваясь в полнолунные глаза демона.       — То же, что и у людей. Я хочу этого с тобой. Хочу быть с тобой каждый день, долго-долго. Хочу есть с тобой и узнавать этот мир с тобой. Хочу каждую ночь любить тебя и каждый день целовать.       Даже в сумерках было видно, как покраснел юноша, не отрывая взгляда от демона, который говорил ему такие вещи прямо в глаза. Прямо и открыто, как и всегда.       — Аказа, ты… Боюсь, ты пока что мало знаешь о жизни людей, — наконец ответил Кёджуро. — Пока всё хорошо, радоваться жизни очень легко. Но люди болеют, переживают невзгоды, теряют близких, стареют. В жизни много трудностей.       Демон внимательно слушал, не меняя выражения лица, словно впитывал каждое слово.       — Нужно понимать, что ты не просто готов к этому, но и будешь действительно счастлив, проходя через испытания вместе с тем человеком, которого выбрал.       После этих слов Аказа улыбнулся, сверкнув кончиками клыков. Смотрелось немного жутковато, но больше… интригующе. И маняще. Помимо чудесных глаз он обладал живой мимикой, понимать которую было довольно трудно и оттого так захватывающе, что порой Кёджуро и вовсе забывал, о чем шла речь, лишь засматриваясь на Аказу. Но сейчас разговор был серьёзным, сколько бы демон ни улыбался.       — Аказа.       — Да.       — Ты слушаешь?       — Слушаю.       Лис облизнул клыки и бегло смерил лицо Кёджуро взглядом. Его глаза чуть сузились от весёлой улыбки.       — Просто, твои ушки, они… пунцовые, Кёджуро.       Юноша закрыл глаза и выдохнул. Что за демон! У них ведь серьёзный разговор! И! И насколько же пунцовые?!       — Болезни, трудности, старость и смерть, — вдруг более серьёзно заговорил демон, — и почему же ты считаешь, что я не сталкивался с этим раньше? Как думаешь, сколько я прожил среди людей до своего заточения?       — Сколько? — осторожно спросил юноша. Демон вновь улыбнулся.       — Но мне понравились твои слова, — Аказа чуть снизил голос почти до шепота, и человек чуть приблизился к нему, инстинктивно желая слышать его лучше.       Юноша попался в ловушку: демон резко приблизился сам и положил ладони на закрытую дверь за спиной Кёджуро. Его ресницы опустились, когда он посмотрел на губы человека и он выдохнул едва слышно так, чтобы его тёплое дыхание коснулось этих губ.       — Научи меня всему, что знаешь, Кёджуро. Обещаю, что буду стараться и выучу все твои уроки, — дыхание демона тепло ласкало кожу, и Кёджуро вдруг почувствовал, что весь мир за этой дверью исчез.       Аказа медленно прикоснулся губами к самому уголку губ Кёджуро и с удовольствием ощутил лёгкую дрожь, пробежавшую по телу юноши. Демон очень ласково и осторожно, будто ожидая, что Кёджуро в любой момент оттолкнет его, прижался к нему всем телом и вплел пальцы в восхитительные золотые волосы.       Вдруг Кёджуро, который всегда до этого лишь отталкивал демона, притянул его вплотную, прижимая к себе и упираясь спиной в закрытую дверь. Аказа довольно выдохнул, на миг зажмурив глаза от смеси удовольствий: его бусинка была очень близко к нему и Кёджуро! Наконец-то Кёджуро не отталкивал его! Горячие ладони человека легли на спину и поясницу, и демон прерывисто вздохнул. Оказалось, что он всё это время так сильно ждал такого прикосновения, что теперь было приятно до сладкой дрожи.       — Как мне понять, что я чувствую? — вдруг прошептал юноша. — Вдруг всё это из-за бусинки?       Аказа улыбнулся, уткнувшись в шею человека и с наслаждением вдыхая его теплый аромат.       — Бусинка даёт лишь лёгкое влечение. — проворковал лис. — Она не заставляет позволять мне ночевать у тебя, покупать мне одежду и еду, помогать освоиться в новом мире. Она не может заставить тебя заботиться обо мне, скучать по мне и так сладко пунцоветь твои ушки.       — Кто сказал, что я скучаю по тебе? — с трудом побеждая смущение, выдохнул Кёджуро в темно-розовые короткие прядки.       — Ты уже неделю первым обнимаешь меня при встрече и улыбаешься мне по-особенному. И когда мы едим вместе, ты выглядишь счастливым.       — Надо ли мне вообще тебя чему-то учить? — проворчал Кёджуро, окончательно смущенный.       — Конечно, — мурлыкнул демон, не удержавшись и всё же касаясь губами алого кончика уха человека, — я хочу понять, как этот мир видишь именно ты и только ты. Потому что ты нравишься мне, Кёджуро.       — Мгм, — окончательно потерял нить разговора юноша, вцепившись в демона.       — В полнолуние, — вдруг прошептал Аказа, — в ближайшее полнолуние я заберу бусинку, и ты сможешь прислушаться к своим чувствам без неё.       Кёджуро мягко отстранил демона, чтобы посмотреть в его глаза. Стало слишком темно и юноша наконец включил свет, разрушая всю интимность, к тихому недовольству Аказы.       — А как же сто дней? Если ты достанешь её, ты потеряешь… сколько? Чуть больше двадцати дней. Будешь ждать заново?       Аказа внезапно отвёл глаза, немного закусив нижнюю губу.       — Я скажу тебе в полнолуние. Тогда ты всё поймёшь. И я спрошу тебя снова.       Он не мог заставить Кёджуро сделать это, и сейчас, держа его в объятиях, как никогда остро осознавал это.       Если человек проносит в себе лисью бусинку сто дней, питая её своей энергией, то кицунэ станет человеком. А вот человек, носивший бусинку, умрёт. Ведь он лишится всей своей энергии, собрав её в бусинке. Без энергии ни один человек не может жить.       Он не станет делать этого с Кёджуро, поэтому придётся спросить, согласен ли человек стать парой девятихвостому демону-лису.       Если Кёджуро откажет, лис больше не сможет вот так обнимать его и ласкать красное от смущения сладкое ушко. Демон мысленно простонал, проклиная свою честность (и откуда только взялась?), но тут же клыкасто улыбнулся, опуская свои ладони на ягодицы юноши. Ах, такие круглые, мягкие, ммм…       — А пока мы ждём полнолуния, могу я трогать тебя вот так?       — Конечно нет! — Кёджуро оторвал от себя наглые демонические лапы, упрямо впившиеся в его талию. — Сначала мы должны узнать всё друг о друге до конца и только потом… Аказа-а! — юноша вздрогнул, когда демон слегка прикусил его шею.       — Какая разница, до или после? — голодно проурчал лис в шею Кёджуро.       — Хватит трогать меня!       Демон оторвался от юноши, чтобы заглянуть в его глаза и так искренне выпалил следующие слова, что Кёджуро опешил, не ожидая такого накала эмоций.       — Но ты нравишься мне, конечно же я хочу тебя трогать! Трогать везде, ласкать тебя, целовать, любить, кусать и обнимать! Ты нравишься мне, и я так давно хочу тебя, что скоро сойду с ума! И я хочу тебе понравиться! Что мне сделать? Хочешь, буду есть овощи? Хочешь, обернусь девушкой?       Юноша так оторопел, что не успел остановить лиса и через миг обнаружил, что держит в объятиях девушку, один в один как Аказа, но определённо девушку! Выпуклые мышцы сгладились, талия стала невероятно тонкой, а плечи уменьшились чуть ли не вдвое. Черты лица стали ещё тоньше и изящнее.       Кёджуро с трудом совладал с языком:       — Верни себя обратно.       — Но…       — Немедленно!       Демон послушался, но так обиженно отвернулся, словно его ударили по лицу.       Вот ведь хитрющий лис!       Кёджуро чуть отдышался, отходя от потрясения и повернул обиженное лицо в свою сторону.       — Только поцелуй. Ничего больше! — строго обозначил он. — Аказа?       Вместо ответа демон медленно растянул губы в улыбке, и юноша понял, что его провели. Ох… Глупо отрицать, что Кёджуро вовсе не против поцелуя. Но, вопреки тому, как решителен он был минуту назад, сейчас Кёджуро внезапно замер. Он так самоуверенно пообещал демону поцелуй, но ведь он ни разу никого не целовал, и как же теперь быть?       Юноша не успел ничего придумать, как признание в этом само покинуло его с коротким вздохом. Несмотря на то, что он выдохнул это чем-то вроде «Яникогданецеловался», Аказа сразу понял его и удивлённо распахнул глаза, даже чуть приоткрыв рот.       — Никогда? То есть ни разу и ни с кем?       — Да.       — Значит, всё остальное тоже никогда не делал?       — Ну конечно. Я ведь не встречал никого такого, чтобы… вот так, как сейчас… ты долго ещё болтать будешь?       — Кёджуро! — изумленно выдохнул демон.       Так вот оно что! Вот почему бусинке лиса было так хорошо внутри Кёджуро. Его чистой души никогда не касалась никакая чужая энергия. Только энергия Аказы! Подумать только, и как же так вышло, что столь красивый, яркий, уверенный, громкий Кёджуро Ренгоку ни разу ничего такого не делал?       Сознание демона чуть помутилось с догадкой о том, что юноша отталкивал его вовсе не потому, что Аказа был ему неприятен, а потому что он действительно смущался!       Энергия демона взметнулась восторженным фонтаном и взорвала лампочку в комнате. Кёджуро инстинктивно потянулся к выключателю, но сообразил, что это ничего не даст и снова замер, вдруг ощущая на своих губах мягкое прикосновение.       Аказа касался его короткими поцелуями, так старательно и нежно, что по спине юноши прошёл табун мурашек, и он приоткрыл губы, слушая, как демон довольно вздыхает, теряя терпение и уже смелее сминая своими губами нижнюю губу Кёджуро.       Лис вновь запустил пальцы в золотые волосы с алыми кончиками, наощупь распустил хвост и простонал в поцелуй, наслаждаясь тем, что наконец-то ласкает эту невероятную красоту.       Отпуская сладкие губы, он трепетно вздохнул, кажется, вслух радуясь тому, что «даже если этот мир умрёт, твой первый поцелуй навеки будет только моим»       Юноша вдруг охватил ладонями его лицо, прижимаясь к его лбу своим.       — Аказа…       — М-мм?       — Ещё!       Демон рыкнул, вжимая человека в дверь своим телом и впиваясь в желанные губы уже совсем без осторожности, раздвигая их своими, проникая внутрь языком и до безумия жадно лаская и вылизывая рот Кёджуро. Тот тихо простонал, пытаясь ответить, и Аказа позволил, пронзенный ощущением горячего языка Кёджуро в своём рту. Сознание, казалось, просто исчезло, растаяло, и демон только и мог, что стонать в этот сладкий, такой желанный рот, вновь и вновь то переходя ласками на губы, то врываясь внутрь Кёджуро. Он лизал и кусал его так, будто умирал от желания съесть юношу прямо на месте.       Наконец они, в очередной раз сцепившись руками в бессознательной борьбе, оторвались друг от друга, и Кёджуро разжал пальцы, позволяя Аказе прижать свои руки к закрытой двери. Лис с прерывистыми вздохами выцеловывал шею Кёджуро так жадно, будто боялся, что юноша сбежит через секунду. Именно это Кёджуро и попытался сделать, потому что снова ощутил, как Аказа, кажется, совершенно бездумно вжимается в его возбужденное тело своим.       Демон жадно прорычал в зацелованную шею, толкаясь своими бёдрами в его.       Кёджуро оттолкнул лиса и, поддавшись порыву, вновь взял его лицо в свои ладони, будто не желая отпускать слишком далеко. Аказа быстро успокоился от неожиданного жеста, но его глаза вновь хитро прищурились, и он накрыл своей ладонью ладонь Кёджуро на своей щеке.       — Только поцелуй, — напомнил Кёджуро, справившись с голосом.       — Только поцелуй, — согласился лис, неотрывно глядя в пламенные глаза. — Ничего страшного. Даже просто смотреть на тебя — большое удовольствие, Кёджуро.       Юноша вздрогнул, чуть прикусив губу. Невозможный демон, что за искуситель! Дождаться полнолуния было не так трудно, как смириться с тем, что Аказа этой ночью, обнимая его сквозь сон, вновь будет касаться всего его тела, заставляя вспоминать горячие поцелуи и голодные объятия.