Наша бусинка

      Наверное, Аказа мог бы предотвратить удар от наглого белобрысого пацана, но почему-то не стал. Вместо этого он повернулся к Кёджуро и быстро осмотрел его лицо: за брызнувшей кровью не было видно, что рана уже начала затягиваться. Бусинка работала очень хорошо.       — Санеми! Что ты делаешь? — удивился Кёджуро, оттирая кровь со своего лица.       — Пойдем со мной, Ренгоку! Нам нужно в больницу! — приказал парень.       — Нет, я в порядке. Зачем ты ударил меня? — Кёджуро не высказывал ни капли злости или раздражения.       — Просто пойдём со мной! — его друг детства, наоборот, был взбешен до крайности.       В детстве они часто дрались, одно время ходили на борьбу вместе, но чтобы Санеми вот так без причины ударил его, даже не сбавляя шагу?       — Объясни, что происходит! — уже построже сказал Ренгоку.       Весь день они с Санеми спокойно сидели на общих парах, обедали в столовой и брали книги в библиотеке. Но стоило им выйти за территорию учебного корпуса, где на Кёджуро привычно налетел с объятиями нетерпеливо ожидающий его Аказа, как Шинадзугава вдруг взбесился, подошёл к другу и от души врезал ему.       — Это ты должен объяснить, что происходит! — взорвался Санеми. — Уже месяц тебя невозможно нигде найти, кроме как в универе, ты стал странным с тех пор, как только этот уродец начал таскаться за тобой!       Кёджуро вздрогнул, подумав, что сейчас будет собирать своего друга детства по кускам. Аказа, стоящий рядом с ним, хоть и молчал, но от него исходила такая жуть, что перехватывало дыхание. Особенно кошмарно было осознавать, что здесь, рядом с университетом, посреди шумной толпы студентов, ясной погоды и солнечного дня, стоял настоящий демон — прямо за его спиной.       — Ты всё время говоришь об этом придурке, терпишь то, что он лапает тебя на глазах у всех, по полдня думаешь, что ему приготовить и куда сводить, чтобы выбрать ему одежду, вообще консилиум собрал, какого черта?!       Аказа удивлённо моргнул, сохраняя молчание.       — И нахрена тебе становиться вегетарианцем?! — продолжал Санеми. — Чёрт побери, Кёджуро, твоя жизнь слишком резко изменилась, чтобы ты делал вид, будто ничего не происходит! Хватит дурить мне голову! Ты идёшь со мной в больницу и сдаёшь кровь! Потому что я заебался волноваться о том, сидишь ли ты на наркоте или вступил в секту!       Демон озадаченно склонил голову, пытаясь припомнить значение слова «секта». Он точно слышал его раньше.       Внезапно его тонкий слух уловил перешептывание однокурсниц Кёджуро, стоящих неподалёку. Аказа уже знал: это сестры Кочо, близкие друзья его человека. Недавно он начал узнавать, какие люди окружают Кёджуро, чтобы понять, как он вырос таким солнышком.       «Кажется, сегодня сердце Шинадзугавы будет лишено невинности»       «Вот ведь обезьяна бешеная! Понятно же, что Кё просто влюбился. Это за километр видно!»       «Не будь так строга к Санеми, сестричка»       «Пффф, придурок. Он должен оставить их в покое»       Аказа обернулся, и старшая сестра, увидев это, цапнула за руку младшую и увлекла её прочь. Из-за ощущения опасности или, всё-таки, воспитание? Ёкай улыбнулся. Так, значит, видно за километр, да? Что же ещё он там такого делал, в этом своём университете, интересно?       — Пойдем куда-нибудь. Поговорим. — демон развернулся, пряча довольную улыбку, и двоим друзьям ничего не осталось, кроме как последовать за ним.       Аказа повернулся к Кёджуро и замедлил шаг, чтобы идти рядом с ним.       — Ты закончил на сегодня? — мирно спросил он.       — Да, но нужно ещё зайти в секцию кендо, поговорить с учителем.       — Во сколько?       — В любое время. Хочешь пообедать?       — Позже, — на удивление мягко ответил лис, чему Кёджуро был невероятно удивлён. Тот ещё ни разу не отказывался от еды, тем более так миролюбиво.       — Хватит ворковать, черт побери! — прорычал Шинадзугава, идущий за ними.       Аказа сдержал рвущиеся наружу вопросы, которыми забрасывал своего человека каждый день. Иногда они повторялись, но Ренгоку с удовольствием отвечал на них каждый раз. Поэтому они почти всё время разговаривали.       Могло ли быть так, что Кёджуро, на самом деле, устал от него? Может, он просто старается быть вежливым, а на самом деле лис ему уже надоел?       Воспоминание о ласковом прикосновении ладоней и тихом «Аказа, ещё!» заставили его губы растянуться в улыбке. Нет, не похоже, что надоел.       Когда они устроились в ближайшей кофейне, Кёджуро с удивлением подметил, что Аказа полюбил кофе не меньше, чем мясо. Он хотел бы поговорить об этом, но сейчас пришлось сосредоточиться на другом.       — Не тяни с объяснениями! — потребовал Шинадзугава.       — Мне нравится Аказа. Мы встречаемся, — легко произнёс Кёджуро, заставив обоих парней чуть ли не подпрыгнуть от неожиданности.       — Какого лешего, что ты несёшь?!       — Ты попросил не тянуть! — отметил Ренгоку, обхватывая ладонями свою чашку с чаем и с удовольствием вбирая её тепло.       — Это полная фигня! Ты ни разу ни с кем даже за руку не держался, а тут сразу «встречаемся»?! Так! — парень встал. — Хватит этой дури! Идём в больницу!       Кёджуро спокойно посмотрел на друга и с внезапной твёрдостью в голосе сказал:       — Сядь, Санеми.       Парень послушался, но его лицо по-прежнему было искажено от ярости.       — Мы встретились случайно, когда наша группа была в походе. В городе нашли друг друга снова и начали встречаться. Оказалось, что Аказа переехал сюда только для того, чтобы встретиться со мной, поэтому ему негде было остановиться и я предложил ему пока пожить у меня. Все сложилось очень удачно.       — Для кого удачно? — сквозь зубы процедил Санеми. — Удачно, что он привязался к тебе, как собака, и втерся в доверие настолько, что стал жить у тебя?       — Послушай, — Кёджуро говорил негромко, но чётко и размеренно. — В лесу случилось так, что я оказался в опасности. Аказа спас мне жизнь. Без него я бы умер. В той ситуации он мог просто уйти и оставить меня, и никто ничего бы не узнал. Но он помог мне. Поэтому я доверяю ему. И когда я узнал, что Аказа вырос в горах и плохо ориентируется в городе, я сам предложил ему помощь. Санеми.       Демон сидел тихо, опасаясь шелохнуться. Скрытые хвосты бесились, желая вырваться наружу и обвить Кёджуро в тёплых, ласковых объятиях. То, как юноша рассказывал об их первой встрече, говорило о самом Кёджуро больше, чем любые его слова о самом себе. Аказа уже рассказал ему правду: «Я случайно напал на тебя, ты показался мне любопытным, и я дал тебе свою бусинку. Мне нужно быть рядом с ней, поэтому я не покину тебя, пока раны не заживут» — такова была правда Аказы. В свою очередь, правда Ренгоку звучала, как сказочная встреча, предрешённая судьбой.       — Если хочешь, я схожу с тобой в больницу и сделаю всё, что скажешь, чтобы ты был спокоен. Но только завтра. Сейчас мне нужно поговорить с учителем, а потом идти домой и готовить доклад.       — Тогда завтра, сразу после занятий! — снова вскочил Шинадзугава, хватая свой рюкзак. — Никаких отговорок!       — Договорились! — кивнул Кёджуро.       После того, как парень сердито выскочил из кофейни, едва не сбив с ног зашедших студенток, Ренгоку повернулся, чтобы глянуть на Аказу. Тот сидел с таким выражением лица, что юноша прыснул со смеху: лис выглядел настолько довольным, будто уже объелся своего любимого мяса. Но его пришлось разочаровать:       — Прости, Аказа.       Улыбка тут же исчезла с лица демона. Лис надулся.       — Я сказал, что ты мне нравишься, но пока ты не достанешь бусинку, я не уверен, правда ли это.       — Хм, Кёджуро, — огорченно отозвался Аказа, — конечно, я помню это, но ты ранишь мои чувства, — драматической печали в голосе прибавилось и лис чуть отвернулся.       — Прости меня, — покорно повторил юноша, чуть ближе подсаживаясь к этому артисту, — пообедаем?       — Ты что, думаешь, что еда утоляет все мои печали?       «Если честно, да!» — хотел было ответить Кёджуро, но лишь улыбнулся, мягким прикосновением накрывая руку лиса своей.       — Хочешь, я сам приготовлю ужин сегодня?       Аказа прикусил губу изнутри, пытаясь скрыть улыбку, но её выдали уголки глаз. По ним всегда было видно истинное настроение лиса. Кёджуро подумал, что улыбка смотрелась на его лице лучше, чем любое другое проявление эмоций.       Но Аказа вдруг упрямо отвернулся, невнятно пробормотав:       — Лучше бы рассказал мне.       — Что именно? — наклонился к нему Кёджуро.       Внезапно Ренгоку вспомнил поведение демона перед тем, как они поцеловались и понял, что ловушка для него вновь расставлена. Говорить тише, чтобы собеседник невольно приблизился? Отличный ход, но только на один раз.       — Пересяду напротив, чтобы лучше видеть твоё лицо, — отстранившись, он сделал вид, что встаёт.       Демон мигом сцапал его руку и притянул обратно, разворачиваясь к нему лицом.       — Здесь лучше видно.       Юноша сдержанно улыбнулся, и демон охнул, разгадав его трюк.       — А ты быстро учишься, Кёджуро! — похвалил он. — Ладно, ладно! Не уходи. Расскажи мне, что такое «вегетарианец», «консилиум» и «секта»… Почему ты краснеешь? Что это такое?       — Я расскажу тебе дома, если моё секретное блюдо излечит твои раненые чувства, — вновь улыбнулся юноша.       — Отличный ход, молодец! — Аказа расплылся в довольной улыбке. — Идём домой! А будет вкусно? Это мясо? Сырое мясо? Это говядина?       С облегчением вздохнув, юноша вернулся к их привычному стилю общения, включающее в себя десятки ответов на десятки вопросов.