Наша бусинка

      Кёджуро глубоко вздохнул. В груди ничего не болело, но ощущалась какая-то невесомая пустота. По привычке он проснулся рано, хоть сегодня и был выходной.       За окном шелестел дождь: очень жаль, ведь Кёджуро хотел съездить с Аказой в Акихабару. Было бы любопытно увидеть реакцию лиса на фотосессии косплееров. Так же Ренгоку решил купить ему телефон — так ёкай быстрее освоится. Интересно, отменились ли фотосессии из-за дождя?       Внезапно всё тело юноши покрылось гусиной кожей. Он резко поднялся в постели.       Аказы не было.       Они ведь каждый день просыпались вместе, так где же он сейчас?       Юноша покачал головой. Наверняка лис пошёл чего-нибудь перекусить, пока Кёджуро отсыпался.       Ренгоку отбросил одеяло.       На кухне лиса не было. И в ванной тоже. И на крыше. Его нигде не было.       «Спокойно!» — подбодрил себя юноша и отправился в ванную.       Если лис исчез, у него были на то причины. Может, он хотел побыть наедине со своей бусинкой, а может, просто пошёл прогуляться.       Он точно скоро вернётся, поэтому Кёджуро просто нужно быть дома. Дома всегда есть, чем заняться: можно запустить стирку, заняться уборкой и сесть за очередной доклад по биологии поведения человека. Десятки часов обучающего видео сами себя не просмотрят. Можно вечером сходить за мороженым в ближайший магазин — Аказа обожает фруктовый лед и будет рад, если купить побольше. Куча дел!       Юноша что-то осознал, когда увидел, что купленное им мороженое едва помещалось в морозильную камеру. Много места занимало мясо. И мороженого он купил целых двенадцать штук.       Когда Кёджуро оторвался от доклада, за окном было уже темно. Дождь недавно закончился и теперь на улице было свежо и очень хорошо.       Взошедшая луна, вчера ещё полная и круглая, сегодня показала скошенный бочок. Будто ловкий лис подпрыгнул и слизнул чуточку с её сливочного края. Кёджуро прикрыл глаза, тщательно контролируя свое дыхание. Его пальцы крепко сжали края лёгкого свитера.       Когда юноша поднял ресницы, Аказа стоял рядом с ним, глядя на луну. Совсем близко, протяни руку и можно будет коснуться.       С губ Кёджуро сорвался настолько облегчённый вздох, будто на его плечах до этого момента лежали судьбы всего мира. Юноша сделал глубокий вдох, положив ладонь на грудь, под которой бешено стучало сердце. Накатившее при виде Аказы облегчение окончательно убедило его в осознании собственных чувств.       — Как прошёл день? — беспечно спросил демон.       Кёджуро покачал головой, выбирая, с чего бы ему начать. Ох, этот лис!       — Ещё несколько минут, и я позвонил бы Санеми, спросить, почудился ты мне или действительно был.       Аказа оторвался от созерцания луны и удивлённо уставился на человека.       — Я думал, что ты приснился мне. Боялся проснуться без тебя. Я раз пятнадцать смотрел в холодильник, думая, правда ли всё это, или я спятил, накупив столько еды и мороженого.       — К-кёджуро, я… ты?.. — растерялся демон.       — Аказа, так нельзя! — строго произнёс юноша, поворачиваясь к демону. — Если уходишь надолго, говори, пожалуйста, куда уходишь и когда вернёшься! Я волно… Почему ты улыбаешься?       Демон не ответил, сияя улыбкой и уставившись на человека во все глаза.       — Прости, — наконец выдохнул он, — прости, нет сил сдержать хвосты.       За его спиной взметнулись девять пушистых белых хвостов, а лицо расчертилось синими полосами, как и видимая часть рук и пальцы. Глаза стали совершенно лисьими и то, как жадно они смотрели на Кёджуро, заставило его на минуту оцепенеть.       — Мои чувства настоящие. Ты очень нравишься мне, Аказа! — признался Кёджуро.       Демон восторженно выдохнул, но вопреки себе, шагнул назад.       — Подожди. Ты должен знать кое-что важное.       Кёджуро кивнул, стараясь сосредоточиться не на своём смущении, а на словах Аказы.       — Сто дней. Если человек проносит бусинку лиса сто дней, лис станет человеком. Но человек умрёт, отдав всю свою энергию. Поэтому, Кёджуро, я больше не дам тебе свою бусинку. Я останусь демоном. Но я всё равно хочу быть с тобой.       Кёджуро молчал, глядя на Аказу. Тот нетерпеливо сглотнул, облизнув клыки.       Наконец юноша удивлённо поднял бровь.       — И всё?       — Что «всё»? — насторожился лис.       — Ты думал, я сомневаюсь в своих чувствах потому, что ты не человек?       — Из-за бусинки, — напомнил Аказа.       — Да, но не потому, что ты ёкай.       — Я не понимаю, — признался лис, — у меня девять хвостов, я обладаю огромной силой и по слухам ем людей, тебя ничего из этого не смущает?       — Ты ел людей?       — Мог бы, но не ел.       — Меня ничего не смущает! — уверенно заявил Кёджуро.       — Ты… я правда могу остаться с тобой? — просиял лис.       Кёджуро молча распахнул объятия, чтобы Аказа, не тратя ни секунды, оказался в их кольце, сладко вдыхая аромат золотых волос и прижимая к себе возлюбленного покрепче. Его хвосты трепетали, и юноша не отказал себе в удовольствии погладить их. Аказа тихо проурчал в его шею.       К большому удивлению Кёджуро, лис неохотно оторвался от него и заглянул в пламенные глаза:       — Что ты там говорил про мороженое?       Юноша улыбнулся:       — Его очень много. Хочешь?       — Хочу, Кёджуро! — это прозвучало настолько голодно, что юноша на миг замер, припоминая, точно ли речь идёт о еде.       — Тогда идём, — с некоторым сомнением предложил Кёджуро, увлекая лиса за собой.       От мороженого они все равно перешли к мясу, которое днем приготовил юноша, но лис вёл себя странно. Впервые на памяти юноши он ел с неохотой, вздыхал, растерянно улыбался и отводил глаза, будто что-то недоговаривал и чуть ли не на месте топтался, словно теряясь в уже привычной квартире. Лишь когда Кёджуро беспечно вышел из ванной комнаты без футболки и услышал сдавленный судорожный вздох, он начал догадываться, в чём дело.       Ощутив, как его лицо краснеет, Кёджуро быстро накинул футболку и понял, что просто не может больше отступать.       Сев на кровати поверх одеяла, он прямо спросил:       — Аказа! Можно мне поцеловать тебя?       — Только поцелуй? — неловко улыбнулся ёкай, сжимая несчастное одеяло в кулаках.       Кёджуро молча смерил глазами его лицо. Аказа ответил потемневшим взглядом, но по-прежнему не двигался.       Юноша понял: Аказа заставлял себя терпеть и тщательно сдерживался, отказавшись от своих тактильных привычек, чтобы он, Кёджуро, смог ощутить свои желания и проявить их, если захочет.       После этого осознания последние сомнения отпали, оставив лишь жгучее смущение и какую-то безумную смелость и восторг: внутри словно взлетали фейерверки.       — Не только поцелуй, — шепнул юноша в приоткрытые губы, — если ты хоче… мм!       Демон не стал ждать конца фразы, набросившись на юношу, словно умирающий от жажды на глоток чистой воды. Аказа ласкал его губы, постанывая от нетерпения и не знал, куда деть руки, то пропуская любимые золотистые волосы сквозь пальцы, то опуская ладони на сильную талию.       С усилием воли отстранившись от юноши, лис стянул с него футболку, заставив юношу улыбнуться: можно было не одеваться. Окинув взглядом открывшийся ему вид, Аказа нетерпеливо закусил губу и уложил на сильную талию свои ладони, неспешно ведя их вверх, поглаживая кожу на боках и останавливаясь на груди.       — Твой первый раз, Кёджуро, — прошептал демон, сверкая лукавой улыбкой. — Не страшно?