Наша бусинка

      — Твой первый раз, Кёджуро, — прошептал демон, сверкая лукавой улыбкой. — Не страшно?       — Нет, — улыбнулся юноша, поддевая край футболки Аказы и аккуратно снимая её, — я ведь с тобой. Сильнейший из ёкаев наверняка всё умеет и всему меня научит? — мягко поддел он.       — Именно так, — кивнул Аказа и отбросил одеяло, запутавшееся между ними, — но сначала, — он толкнул юношу на спину и положил руки на край его домашних штанов, — сначала, моё солнышко, я вылижу всё твоё прекрасное тело.       Демон до конца раздел юношу, отбросив его одежду прочь, с удовольствием наблюдая, как румянец покрывает не только лицо Кёджуро, но и шею с плечами.       — Да, мой хороший, — голодно проурчал лис, — красней, смущайся, ругай меня или проси ещё: делай абсолютно всё, что хочешь, Кёджуро.       — Какой же ты разговорчивый! — не сдержался юноша.       Лис только усмехнулся, принявшись целовать его шею и ключицы, переходя на сильную грудь. Он оглаживал Кёджуро руками так жадно, будто боялся, что его вот-вот безвозвратно отберут у него и действительно — о, боги, действительно, — вылизывал языком чувствительные места.       Неискушенный Кёджуро совсем растерялся уже тогда, когда лис подобрался к его животу.       Аказа ловко переместился, оказавшись между его ногами и вдруг замер, глядя на обнаженного человека.       — Ты такой красивый, Кёджуро, — восхищённо прошептал лис юноше, который с трудом сдерживался от того, чтобы прикрыть своё возбуждение.       — Не закрывайся, пожалуйста, — шептал Аказа, будто читая его мысли, — дай мне насладиться тобой, мм? — демон, наклонившись, с бесстыдным удовольствием потёрся щекой о его возбужденную плоть, глубоко вдыхая аромат тела человека.       — Аказа! — выдохнул юноша, приподнимаясь на локтях.       — М-мр? — лис незамедлительно приоткрыл губы и длинно лизнул его снизу вверх, словно это был его любимый фруктовый лёд.       Перед глазами Кёджуро пронеслись воспоминания о том, как лис долго и тщательно вылизывал мороженое, играя ловким языком и не отрывая глаз от юноши. Кёджуро с запоздалым стыдом понял, что это были за фокусы такие.       Аказа с ласковым восхищением выцеловывал головку, полизывая нежную кожу, шепча в поцелуи что-то вроде «такой твёрдый, большой, красивый», мешая дыхание с тихими стонами. Смущение Кёджуро нарастало пугающе быстро, пока он наблюдал за всем этим, но вскоре смущение отошло куда-то далеко, вытесненное не то пальцами демона, сжимающими его бедро, не то удовольствием, с которым лис ласкал его. Вскоре внутри стучалась лишь одна мысль: сделать ему также приятно, тоже ласкать его, хоть как-нибудь прикоснуться…       Кёджуро снова опустился на спину и вцепился в короткие розовые прядки, когда лис вобрал в свой рот всю его длину, мягко проталкивая головку в узкое горло. Перед глазами Кёджуро заплясали белые пятна, и он тихо выдохнул его имя, дрожащими пальцами поглаживая мягкие волосы. Окружающий мир полностью исчез, всё, кроме мурлыкающего демона, доводящего его то до исступления, то замедляющего ласки, словно дразня.       Внезапно лицо с полнолунными влажными глазами оказалось совсем рядом, и Кёджуро едва не застонал, снова срываясь с пика удовольствия к самому началу. Аказа подарил ему нежный утешающий поцелуй и вдруг отстранился, ловко снимая с себя джинсы с бельём, не уходя с их постели. Кёджуро не сдержал улыбки, когда увидел, что внизу его волосы такие же розовые. Улыбку пришлось закусить зубами, когда юноша рассмотрел, что Аказа такой же «твёрдый, большой, красивый», как и он. Не владея собой, юноша протянул дрогнувшую руку, желая, чтобы лис немедленно вернулся к нему и тот послушно навис сверху, глубоко целуя его. Их возбужденная плоть соприкоснулась и Кёджуро громко простонал, разрывая поцелуй: всё его тело будто покрылось электрическими разрядами — неужели так влияла сверхъестественная природа лиса?       Аказа улыбнулся почти безумно, вновь толкаясь к юноше, нетерпеливо облизывая свои пальцы прямо перед Кёджуро.       Смущение Кёджуро вернулось, усиленное в миллион раз, когда эти пальцы вдруг оказались в самом низу, не проникая, но лаская и слегка надавливая, а рот Аказы вновь занялся его пульсирующей твёрдой плотью. Он невыносимо хотел кончить, но пальцы демона слишком отвлекали и юноша ощутил, как его глаза чуть увлажнились.       Мысли Кёджуро путались комком нервов, перепутанных с наслаждением: он, конечно, знал, как это происходит, думал об этом, но оказался не готов к тому, как легко и быстро демон стирал границы между их разгорячёнными телами и судорожно вздохнул, когда его пальцы оказались внутри, а сам Аказа едва не поперхнулся, выпуская изо рта его окаменевший член.       Порозовевшее от возбуждения, с блестящими глазами цвета полной луны и раскрасневшимися губами, лицо Аказы заставило его немного прийти в себя. Ёкай, очевидно, очень старался и был невероятно терпелив, несмотря на сильное возбуждение. Кёджуро глубоко вдохнул, слушая восторженно-рычащее:       — Ты такой тугой, Кёджуро! Хочу, чтобы ты кончил вот так, — Аказа глубоко поцеловал его, толкая пальцы глубже внутрь.       Кёджуро хотел было возразить, но вдруг его позвоночник словно прошило молнией невыносимого удовольствия, когда пальцы Аказы нашли чувствительную точку. Демон искренне улыбнулся, глядя, как выгнулся юноша: его брови поднялись, и он невольно облизнулся, опускаясь обратно к разведённым ногам.       Кёджуро в один миг понял, что сейчас будет, но даже не смог сказать и слова против, потерявшись в удовольствии: только поймал руку Аказы и сжал его ладонь, задыхаясь. Лис переплёл его пальцы со своими, но надолго его не хватило: вскоре он, в порыве наслаждения, отпустил их и обнял дрожащие бёдра обоими руками, игриво взглянув на Кёджуро прежде, чем его язык оказался там же, где только что были пальцы.       Кёджуро задохнулся, ему показалось, что он сейчас сгорит, но язык лиса так мягко и ласково толкался внутрь, что юноша полностью сдался ощущениям. Когда Аказа вернул уже три пальца внутрь него, лаская его чувствительную точку, Кёджуро ощутил, что больше никак не сможет сдержаться: напряжение во всем теле нарастало слишком быстро и он едва успел сказать: «Аказа! Я!..» — как выгнулся в оргазме. Всё тело дрожало, пока демон держал его в объятиях, любуясь каждым движением: это было слишком, Кёджуро закрыл мокрое лицо руками.       — Кёджуро, — довольно простонал демон, и юноша пожалел, что отнял ладони от лица, чтобы увидеть, как тот слизывает попавшее на его лицо семя, — ты такой вкусный, Кёджуро, если бы ты только знал!       — Не лижи это, — с трудом проговорил юноша, всё еще оглушенный.       — Почему нет? — удивился лис, — Твоё семя густое, здоровое и сильное. Знаешь что? — он опустил голову и слизнул ещё капельку с живота Кёджуро, — если я обернусь девушкой, смогу выносить лисёнка от тебя. Хочешь? — игриво усмехнулся Аказа.       Не успел он продолжить, как окончательно возмущенный юноша дёрнул его к себе и Ёкай охнул от неожиданности, прижимаясь к нему всем телом.       — Я вижу, как тебе нравится меня дразнить, Аказа, — строго проговорил юноша, толкая лиса спиной на постель, — но не мог бы ты умерить свои шуточки хоть ненадолго?       — Это вообще-то не шутка, — с удовольствием выдохнул Аказа, наблюдая, как Кёджуро, неопытно примериваясь, садится на его колени и манит к себе ладонью.       Лис послушно поднялся и теперь смотрел на возлюбленного снизу вверх. Мимолетное, властное движение ладонью, кажется, покорило его разум и он был готов делать всё, что только прикажет Кёджуро.       За окном снова зашелестел осенний дождь, вновь стирая мир за пределами комнаты.       — Хочу, чтобы тебе было хорошо, — едва слышно сказал юноша, аккуратно касаясь возбужденного члена Аказы.       Ёкай влажно сглотнул, позволяя юноше трогать его так, как ему захочется. Против воли на его лице выступил румянец: Кёджуро, кажется, сверху будет ещё более великолепен, чем снизу. От одной этой мысли Аказа внутри сладко сжался. Его ладони сжали бёдра юноши, наверное, до синяков.       — Делай абсолютно всё, что хочешь, Аказа, — прошептал юноша, вглядываясь в потемневшие глаза, вдруг сменившие зрачок на узкий лисий.       Аказа вплотную придвинул к себе юношу, чувствительно упираясь в него головкой и сразу же начиная толкаться внутрь. Она входила туго, но мягко, раздвигая упругое тело.       — Потише, — вдруг прошептал Кёджуро, обняв лиса за шею.       — Больно? — остановился тот.       — Немного, но всё равно продолжай, — Кёджуро прикоснулся поцелуем к тонкой брови.       Аказа опускал на себя юношу очень медленно, так терпеливо, что Кёджуро в конце сам подался ему навстречу, забирая в себя последние сантиметры длины и неотрывно глядя в лисьи глаза.       — В тебе так хорошо, Кёджуро! — внезапно Аказа сорвался на стон, жмуря глаза, — Так горячо! Так… ахх, с ума сойти…       — Хочешь уже..? — прошептал юноша, прислушиваясь к ощущениям.       — Нет, нет, тебе будет больно, подожди немного, — вытолкнул ёкай шёпотом сквозь зубы.       Кёджуро слегка качнулся.       — Не!.. Кё, я!.. — глаза лиса стали умоляющими.       — Мне не больно, Аказа, — юноша толкнулся посмелее, ощущая близость Аказы к своей чувствительной точке.       — Подожди, я не могу больше, — растерянно шептал лис.       Кёджуро толкнулся снова, уже глубже, снова ощущая стыд и смущение от того, что он делал и как. Лис облизнулся, наблюдая за его лицом и Кёджуро прикрыл глаза. Края его ушей снова покраснели, но он вновь сделал толчок.       От этой картины мысли Аказы окончательно расфокусировались и он сдался, хватаясь покрепче за сильные бёдра Кёджуро и делая полноценное, глубокое и резкое движение, задевая чувствительное место Кёджуро почти всей своей длиной.       Кёджуро выгнул спину, не сдержав стон удовольствия, и лис довольно оскалился, повторяя толчок ещё и ещё, слушая дыхание юноши, смешанное со стонами.       Разогнавшись почти до болезненных ощущений, лис вдруг остановился и бережно обнял юношу, пробормотав что-то совсем невнятное в его шею. По тому, как Аказа гладил его волосы и спину, было понятно, что он старается прийти в себя и обрести контроль над происходящим.       — Что такое? — Кёджуро ласково поцеловал его во взмокший висок.       — Не могу… ах! Не могу сдерживать свой облик. Дай мне минуту.       — Не надо сдерживать, Аказа, — прошептал Кёджуро, плавно качнувшись на нём, заставляя побеждённо стонать. — Какой смысл делать это, если нужно терпеть и сдерживаться? Покажи себя.       — Это другое дело, Кёджуро, ты… — лис умоляюще коснулся щеки юноши губами. Тот взял его лицо в свои ладони, заставляя смотреть на себя.       — Я люблю тебя, Аказа. Таким, какой ты есть.       Взгляд Кёджуро пылал уверенностью, не оставляя ни тени сомнений, и девять хвостов демона проявились за его спиной. Метка полосами окрасила его лицо и тело, и Кёджуро взял его руку, нежно прикасаясь поцелуем к его окрашенным пальцам. На лице лиса расплылась счастливая улыбка и он промурлыкал:       — И я люблю! Люблю, люблю, люблю тебя, Кёджуро!       На этом Аказа не остановился, и юноша вдруг обнаружил себя лежащим на спине. Демон резко вошёл в него, напирая всем весом. Кёджуро потерялся в ощущениях и чтобы прийти в себя, прикусил плечо Аказы, разрушив, кажется, последние барьеры: лис рыкнул и прибавил темп, вбивая юношу в постель.       Вцепившись в него руками и ногами, Кёджуро полностью потерял контроль над своим телом и выгнулся в оргазме, на минуту, кажется, даже потеряв сознание. Аказа жадно впитал в себя каждый миг этого момента и беспомощно застонал, наполняя юношу семенем. Что-то звериное внутри потребовало, чтобы он остался внутри возлюбленного, не выпуская свое семя из него, но демон досадливо отмахнулся от этой мысли и осторожно вышел, обнимая Кёджуро и прижимаясь к нему всем телом.       — Хочешь, отнесу тебя в ванную? — проурчал Аказа, поглаживая низ живота Кёджуро.       — Я могу отнести тебя в ванную, — пробормотал Кёджуро, накрывая ладонь Аказы своей.       Подшучивая друг над другом, они пошли туда вместе, после чего вместе сидели на полу кухни возле холодильника, уничтожая мороженое. Кёджуро уточнил и понял, что был прав — лис и впрямь пытался соблазнить его ранее, издеваясь над мороженым.       — Я был в ужасе, когда понял, какой ты невинный, что даже такого толстого намёка не понимаешь, — пожаловался Аказа.       — Я в ужасе от того, насколько хорошо ты ориентируешься в намёках, — парировал Кёджуро, — а сам притворяешься невинной овечкой, хитрый лис.       — Кто бы знал, что за своей невинностью ты такой горячий, — усмехнулся ёкай, — ты полностью сведёшь меня с ума. Что такое?       Кёджуро, отодвинув от себя мороженое, смотрел на Аказу. Лис с его метками и хвостами уже не смотрелся как нечто экзотичное и нереальное. Он словно всегда был рядом, много, очень много лет. Его взгляд словно жил внутри Кёджуро веками.       — Я люблю тебя, — из глубины души поведал юноша.       Аказа едва не выронил мороженое, но удержал палочку, наклоняясь к Кёджуро и оставляя на его губах самый нежный поцелуй из всех, что у них были, и шёпот с такими же словами. Взмах его пушистых ресничек заставил Кёджуро отобрать у лиса мороженое, отложив его в сторону вместе со своим, и обнять его, пряча лицо в шее Аказы. Тот обнял его в ответ, неожиданно прошептав в золотистые волосы:       — У меня такое чувство, будто я ждал тебя гораздо, гораздо дольше, чем последние четыре недели.       — Мгм, — согласился Кёджуро, кивая в руках лиса.       Мороженое успело растаять прежде, чем они разомкнули объятия.