Must be divine intervention

Чан чувствовал приятное волнение от одной только идеи переезда. Это место идеально подходило под все его нужды и даже было в десяти минутах пешком от «Runner's High», спортзала, которым они с его лучшим другом, Чанбином владеют напополам. Он уверен, что сорвал куш, потому что боялся не найти квартиру, куда можно было заселяться с домашними животными, а оставлять Берри где-то в его планы точно не входило. Единственным недостатком было то, что квартиру нельзя было выкупить, но даже так, Чан был более чем счастлив ее снимать. Теперь он точно знал, что сделал правильное решение, когда продал старый дом, где его психика стремилась к отрицательным высотам. Его новый дом — просторная и все равно очень уютная квартира с современным ремонтом в белых и древесных тонах, от чего пространство казалось светлее. Ничего вычурного и броского, все просто, как раз в его вкусе. Чан счастливо выдохнул, оперевшись на перила своего нового балкона, и окинул взглядом вид на город и людей, спешивших по своим важным делам. Он закончил с распаковкой вещей — на это ему хватило одного лишь утра. Не так уж и много было у него вещей, а вся необходимая мебель в квартире уже была, владелец выделил ему даже кухонные принадлежности. Чан решил, что балкон ему очень нравится, особенно небольшой столик и два деревянных стульчика. Он уже не мог дождаться момента, когда сможет выйти туда с обедом или ужином в приятную погоду. Берри вылезла на балкон и загавкала, прервав его мысли. — Привет, Берри, привет. Тебе нравится наш новый дом? Хочешь погулять? — спросил Чан, наклонившись, чтобы почесать свою собачку за ушами, пока та радостно виляла хвостом. — Хорошо, идем гулять! Он вынул свой телефон из кармана и набрал номер Чанбина, который ответил раздраженным хрипом в трубку и бурчанием: — Эй, даже когда съехал, не даешь мне отдохнуть. — Уже почти полдень. — Чан улыбается, пока ищет поводок для Берри, который, он уверен, оставлял где-то в прихожей. — Мне больше не нравится этот веселый Чан. — Хочешь пообедать в моей новой квартире? — Само собой. — Мы с Берри сейчас идем гулять, тебя подобрать у качалки? — Давай. — Это все, что Чанбин ему отвечает перед тем, как бросить трубку. Когда Чан заходит в зал, Чанбин уже сидит в пустом холле, одетый в черную однотонную футболку, выразительно обтягивающую его развитые мышцы, и черные спортивные штаны, той же фирмы, что и кепка, натянутая козырьком назад. Почти ничем не отличается от его собственного стиля. Чан никак не мог привыкнуть к виду опустевшего зала, хоть они и закрывались регулярно по воскресеньям. Чанбин жил прямо над залом, и до переезда, Чан жил с ним — Чанбин дал ему перекантоваться у себя, пока тот не нашел бы себе новое жилье. Эта квартира, ставшая доступной совершенно неожиданно, действительно была будто манна небесная. Чан уже чувствовал себя обузой для Чанбина, несмотря на то, что Чанбин сам его и пригласил, выделив ему вторую спальню на последние два месяца. Его слова тогда звучали как-то так: — Прекращай, вы с Берри идете со мной. — Чану показалось, что Чанбин потерял последние крупицы терпения, когда услышал о том, что его друг собрался бросить работу персональным тренером, потому что потерял всякое желание этим заниматься. — Привет, милашка! — Чанбин улыбнулся во все тридцать два, отвлекаясь от телефона, когда Берри прыгнула к нему на колени и попыталась облизать его лицо. — Уже соскучилась? Ну-ну, пойдем, посмотрим на вашу новую квартиру. Они заскочили в супермаркет по пути, за пивом, которое предложил Чанбин, а Чан только поддержал с большим энтузиазмом. Чанбин издал низкий удовлетворенный полустон, упав в объятия плюшевого дивана Чана. — Вот это я понимаю, диван, — пробормотал он. Чан помотал головой, улыбнувшись, пока набирал номер доставки одной китайской забегаловки, в которой они иногда заказывали еду. Чанбин щелкнул колечком на банке от пива и включил телевизор; свернувшись калачиком рядом с ним, вздохнула Берри. Они провели остаток дня за просмотром бейсбольного матча, которого давно ждали, играли в видеоигры и пили пиво — ничего необычного, в общем, не делали. Около семи вечера Чанбин начал собираться домой, но перед этим не упустил шанса предложить Чану встретиться с ним и парой посетителей их зала. Обычно, Чан не сразу, но соглашался, а потом тихонько сидел в углу за барной стойкой, попивая свой напиток, и молча наблюдал за Чанбином, который активно флиртовал, выставляя напоказ свои мышцы или устраивая целое гимнастическое шоу на танцполе. В этот же раз, активность Чана планировала ограничиться просмотром какого-нибудь фильма в обнимку с Берри. — Ну хён. Тебе пора уже выйти в люди и перестать избегать свиданок! — говорит Чанбин, ударяя Чана по плечу. — Тебе тридцать! — На два года больше, чем тебе. — Чан вздохнул. Уже далеко не первый раз они говорили об этом. Чанбин черпал безграничное веселье, называя Чана старичком неустанно, с самого детства. — Ладно. Я оставлю тебя в покое, но только сегодня, потому что ты… справляешься. — Чанбин искренне улыбнулся. У Чана слезы наворачиваются, но он смаргивает их и закатывает глаза. — Сопливишь. — Пока, хён, люблю тебя! — выкрикивает Чанбин, подходя к двери. Он сжимает свои губы и издает самый звонкий звук поцелуя, на который способен, перед тем, как дверь за ним захлопывается. Сварив себе рамен на ужин, Чан открыл бутылочку вина, чтобы отпраздновать свой переезд. Берри гавкнула в его сторону, сидя рядом со своей пустой миской, но Чан лишь усмехнулся, когда она поднялась на задние лапы и начала загребать воздух к себе передними, выпрашивая. — Ты уже ела, не пытайся меня обмануть, хитрюшка. Идем! — объявляет Чан и взяв бутылку с бокалом в руки разворачивается в сторону зала. Берри через некоторое время составила ему компанию на диване, пока Чан листал список фильмов на своем телевизоре. Он решил посмотреть «Прочь», что давно откладывал на потом. О своем решении он не пожалел — события в кино затянули его с головой. С концом фильма закончилось и его вино, а если учесть полуденные баночки пива, можно с уверенностью сказать, что он чувствовал себя более чем навеселе. Чан качает головой и смеется, когда видит, как Берри заходит к нему в ванную, пока он сам вышел отлить. — Плакало мое личное пространство… Берри! — собачка усердно обнюхивает ванный коврик и выходит за дверь. Хозяин выходит в зал следом, помыв руки. — Вот глупышка… А-А!!! — вскрикивает Чан от неожиданности. В центре его зала стоит худощавый брюнет с идеально уложенной челкой, одетый в классическую белую рубашку с парой расстегнутых пуговиц сверху и строгие черные брюки в тон таким же черным туфлям. Незнакомец тут же вскрикивает не менее громко. — А!!! ТЫ КТО?! — КТО Я? ЭТО ТЫ, БЛЯТЬ, КТО ТАКОЙ?! — кричит Чан в ответ. — Я живу здесь! — Ты в своем уме? — Чан недоверчиво разглядывает парня. — Как ты сюда попал? — Слушай, тут нечего красть. — Парень смотрит на Чана в панике и выглядит не менее напуганным, чем он сам. — Пожалуйста, уходи из моей квартиры. Он выглядит относительно безобидно, и Чан набирает воздуха в легкие, чтобы сказать настолько спокойно, насколько он вообще способен: — Послушай меня. Я не вор и не собираюсь ничего у тебя красть. Я снимаю эту квартиру и заехал только сегодня. — Что? Этого не может быть, это моя квартира. — Слушай, мне жаль. — Чан снова вздыхает, пытаясь сохранять спокойствие. — Может, нас обоих надули. — На тот момент это было самым разумным объяснением происходящего для него. — Мы оба внесли залог и получили ключи, а нас обманули. — Конечно. А еще они перевезли сюда всю мою мебель, — сморщившись, ответил парень. — Что? — Это все мое. Все! Я это сам покупал! Это мой диван, мой кофейный столик… — перечисляет парень, приближаясь к небольшому столику перед телевизором. — Эй, это что за след?! — возмущается он, впиваясь взглядом в круглый мокрый след на деревянном столе, скорее всего — от холодной бутылки Чана. — Ты о подставке никогда не слышал?! Не могу пове- почему в моей квартире собака??? — Глаза незнакомца округляются еще сильнее, когда он замечает Берри, подошедшую к ноге Чана. Она начинает гавкать на нарушителя спокойствия, вылезает вперед хозяина, будто пытаясь его защитить. — Что значит «это все твое» … Ты владелец квартиры или что? — спрашивает Чан, пока незнакомец носится по квартире. Он разворачивается и пропадает за кухонной дверью. — Эй, ответь мне, — требует Чан, следуя за ним, но как только заходит на кухню, понимает, что там никого нет. Он обходит квартиру несколько раз, но тот парень, кажется, бесследно пропал. Падая на диван, Чан осознает потрясение, накрывшее его до кончиков пальцев. — Что за хрень… — бормочет он, расчесывая пальцами свои темные кудри. — Что за хрень?! Проверив напоследок, что входная дверь закрыта на все замки, Чан решает вместо размышлений поскорее уснуть, хоть это и выходит с большим трудом, потому что мысли обо всей чертовщине, только что произошедшей, ни под каким предлогом не собираются покидать его голову. На следующее утро он просыпается с будильником, зазвонившим в половину девятого, и с похмельем, от которого голова гудит просто невыносимо. Он вздыхает, заливая молоком хлопья на завтрак, и глотает обезбол. Понедельник у него — самый забитый занятиями день недели. Он считает, что большая часть их посетителей любит начинать заниматься с началом недели, потому что расписание Чанбина на понедельник тоже заполнено под завязку. Вчерашнее кино под вино действительно было не самым разумным поступком, но он и не заметил, как прикончил всю бутылку, фильм занял все его внимание. Чан решил принять душ, чтобы освежиться, спел пару песен, что засели в голове после того, как он услышал их на радио, и вышел, обернув полотенце вокруг талии. Подсушив вторым полотенцем свои волосы, он протер запотевшее зеркало рукой, чтобы взглянуть на свое отражение. Незнакомец из вчерашнего кошмара наяву стоявший за его спиной испугал Чана до чертиков. — УБИРАЙСЯ ИЗ МОЕЙ КВАРТИРЫ! — закричал парень. Чан резко оборачивается, крутит головой по сторонам, но вокруг нет совершенно никого. — Боже правый. — бормочет он в полной растерянности. — Я схожу с ума.