Гониль не был влюблен

— Сынмин, — Гониль был полон решимости. Разговор с Чаном не то чтобы многое для него прояснил, но иногда элементарно выговориться было просто полезно. Потому что теперь Гониль не хотел снять с себя кожу живьем, а просто понимал, что налажал и проблему надо было как-то решать. А как взрослые люди решали проблемы в цивилизованном обществе? Словами через рот. Од, сидевший на диване, активно залипая в телефоне, поднял на вошедшего взгляд и пожал плечом. Бегать он точно не собирался. И за это Гониль ему был особенно благодарен. — Нам надо поговорить. — Ты уверен, что нам, а не тебе? — вскинул бровь Сынмин. Иногда он мог быть жесток. Особенно, когда его что-то лично задевало. Гониль был готов к чему-то подобному, поэтому только выше поднял подбородок. Отступать сейчас смысла тоже не было. И он все еще признавал, что, в общем и целом, виноват был сам и значит не нужно было ждать того, что Сынмин внезапно будет гореть желанием разговаривать. Испепелить — да, возможно. Но только не поддержать взрослый диалог. — Хорошо, мне надо тебе кое-что сказать, — признал поражение Гониль. Чан был прав, сложно будет, пока не произнесешь первое слово. А уже после отступать просто некуда, и все происходило само собой. — Я хочу попросить у тебя прощения за то, что влез не свое дело, я понимаю, что не должен был намекать Джуёну на твои к нему чувства. — На что намекать? — послышалось сзади. Од резко вскинул голову, испуганно сталкиваясь взглядом с таким же замершим парнем. — Гониль, я просто, блять, не могу поверить, — прошипел Сынмин, поднимаясь со своего места и пытаясь протиснуться мимо Джуёна. Он уже пошел пятнами, то ли от смущения, то ли от досады, то ли от злости. Потому что нельзя же так. Он же живой человек, а Гониль второй раз буквально толкал его в пропасть. При том он делал это не специально, Сынмин знал это, но легче от этого не становилось ни капли. Джуён, отмерев, отодвинулся, позволяя другу пройти мимо него, и лишь когда до его ушей донесся звук закрывающейся двери, он посмотрел на Гониля, сжимающего свои волосы в кулаках. — Я поговорю с ним, — сказал он ему. — Не надо, — махнул рукой Джуён. — Разговоры, как я вижу, не твоя стезя. И Гонилю бы обидеться, сказать, что это все — просто ошибка, и, на самом деле, он способен разрешать проблемы без сопутствующего говна, но, нужно было оставаться честным хотя бы с самим собой. Он облажался. Дважды. Нет, трижды, первый раз был, когда он понял, что не только создал себе кумира, но и влюбился в него до болезненного безумия. *** Сынмин сидел на крыше, задрав голову и смотря на звездное небо. Крыша — это было единственным местом, где можно было спокойно побыть наедине с собой. О ней ему рассказал Йени, когда на вопрос, о том, как он справлялся с иногда удушающей заботой старших, только пожал плечом. — Минхо-хён на пушечный выстрел к крыше не подойдет, Чани-хён часто слишком занят, чтобы стоять мне над душой. А остальные не так сильно докучают. Так что, крыша — это и правда было удобное место, где можно было побыть наедине с собой. — Сынмо, — послышалось из-за спины. Ну или почти наедине с собой. Од был удивлен, что Джуён пришел на эту крышу сам. Потому что он тоже боялся высоты и предпочитал лишний раз не испытывать судьбу, адреналиновая игла — это не то, что его интересовало бы в первую очередь. Развернувшись, он увидел, что Джуён стоял, опустив глаза в пол, изо всех сил, видимо, держась от того, чтобы не сбежать. — Зачем ты пришел? Я хочу побыть один. — Я не хочу, чтобы ты был один, особенно сейчас. На это Оду хотелось рассмеяться. Вот ведь забавная штука, жизнь: Джуён был очень заботливым ребенком, иногда гиперопекающим (как только он умел, напирая, словно баран, и не отступая от своих целей). Он был чутким. Добрым. Безумно притягательным человеком и… и он был совершенно не Сынмина. Как сильно бы тот этого не хотел. — Джуён, правда. Я хочу побыть один. Я очень устал. — И ты явно не хочешь обсуждать слова Гониля? — Ты читаешь мои мысли, друг, — Од улыбнулся, хоть и глаза его остались неподвижными. Это было так глупо, что он просто не понимал, во что ввязывался. — Мне жаль, что я ничем не могу тебе помочь, Сынмин. — Мне тоже, поверь. Мне тоже чертовски жаль. *** Гониль закончил свои дела и вышел из репетиционной, нос к носу сталкиваясь с Ханом. Тот, улыбнувшись, быстро извинился, поклонившись. Вот, что значила дисциплина и уважение к старшим. Будучи опытней, он все равно уважал его возраст. Хотя Гонилю на это правда было все равно, он так привык к своим мелким, что не обращал уже на это внимание. — Привет, — улыбнулся он Хану. Джисон, по своему обыкновению, склонил голову на плечо, чуть прищурившись и широко улыбнувшись. — Мы сейчас собрались пообедать, не хочешь составить компанию? Да, еще одна отличительная особенность их группы состояла в том, что они все были дружелюбные. Донельзя, просто. — Я не думаю, что это уместно, — улыбнулся Гониль. — Вы же своей компанией собираетесь. — Ой, да брось, — фыркнул Хан. — Пойдем. Он взял Гониля под руку, тяня дальше по коридору, беспрерывно рассказывая об их предстоящем камбэке. Он мало знал Хана, но даже его база знаний подсказывала ему, что парень сейчас находился в наивысшей эмоциональной точке и просто радовался каждому энергичному дню. *** Гониль предполагал, что, несмотря на то, что Stray Kids были очень дружелюбной группой, его появление во время обеда будет встречено прохладно, но нет. В столовой было четверо: 3рача и, только освободившийся от занятий Йени, который громко стонал на то, что после обеда ему придется идти к Минхо-хёну, потому что тот был недоволен, как Чонин выполнял какие-то движения. Гониль мягко улыбнулся, смотря на них. Они были такими живыми. Такими настоящими, и, в то же время, такими недосягаемыми. Гониль благоговел перед каждым из них. Чан весело улыбнулся, увидев пришедших и похлопал по месту рядом с собой. Гониль, бросив взгляд на Йени, обратил внимание на то, что тот и бровью не повел. — Ну что, разрешилась ситуация в группе? Гониль только пожал плечом, ощущая, как горело бедро от прикосновения ладони Чана. — Не уверен пока, но думаю, мы справимся. — Помню, как наш Сынмин за что-то зацепился с Хенджином, и мы реально в последний только момент остановили летящую в него кружку, — хохотнул Чанбин, ковыряясь в салате. И с такими разговорами и правда стало легче. Гониль словно на этот час отпустил себя, слушая истории парней. И только рука Чана на его бедре прожигала ткань. Ужасно. Просто ужасно.