Отражение

Стража развела всех по комнатам, и я сидела в своей. Я не знала, пострадал ли кто-то, кроме Бан Чана и Хенджина, не знала, какое у них сейчас состояние. Я дрожала и в который раз проклинала себя за то, что не прочла эту чертову манхву. Я больше не имела представления о сюжете, да и сам сюжет, судя по всему, поменялся. Хенджин не должен был умереть сейчас, но что, если… Что, если мое появление поменяло сюжет? «Нет-нет-нет, с ним все будет в порядке», — заверила себя я. Я не понимала, почему так переживаю за него, но одна мысль о том, что с ним могло что-то приключиться, вгоняла меня в ужас. — «Это покушение подстроила Западная империя, это точно», — думала я про себя. — «Но кто помог им попасть во дворец? Еще один шпион? Или… Сохи решила действовать радикально?» Черт, эта Сохи… Надо бы предупредить принцев о том, кто она такая, но обречь еще одного человека на гибель было выше моих сил.  «Однако если я этого не сделаю, сколько еще народу может умереть?» — пронеслось у меня в голове. — «Сколько… принцев?» Одна мысль о том, что Енбок или Чанбин в опасности, и я вскочила с места. Младшие принцы ей не нужны, а Минхо она не тронет, потому что влюблена в него с детства… Но вот ее жених или великий полководец, это другое дело.  «А что, если атаку подстроил Хенджин?» — вдруг закралась ко мне шальная мысль. — «Он второй принц, и его мотивацией в манхве было стать новым императором».  Я тут же отогнала ее, вспомнив, как он смотрел на Бан Чана на фестивале. Он явно уважал единственного старшего брата, да и в последнее время я сама убедилась, что не так страшен черт, как его малюют. Он точно не мог так поступить.  «К тому же, он, черт побери, защитил меня ценой своей жизни», — напомнила себе я. — «Теперь я обязана ему».  Я нервно принялась расхаживать по комнате. Ожидание томило меня, а неизвестность пугала. Наконец, в комнату постучали, и, когда я ответила, из-за двери показалась запыхавшаяся Сундок.  — Госпожа, появились новости, — пролепетала она.  — Выкладывай же скорее, что там, — нетерпеливо подогнала ее я.  — Император… Император обвинил в смерти наследника второго принца, — выпалила она.  «Смерти?» — я стояла, пораженная новостью. Я осела на пол, потому что ноги отказывались меня держать.  — Бан Чан умер? — переспросила я, не веря. — Стрела попала наследному принцу прямо в сердце, — ответила Сундок. — Он скончался на месте.  Я вздрогнула. Еще одна смерть. Я вспомнила его улыбку, его заботу о младших братьях. Вспомнила, как он поддерживал всех и был для каждого опорой. Конечно, я могла догадаться, что он умрет, ведь по сюжету Хенджину и Минхо предстояло сражаться за трон. Но почему-то эта смерть ощущалась гораздо реальнее, гораздо больнее.  — Император обвинил Хенджина? — я обратила внимание на вторую часть новости. — И что теперь его ждет? — Его сошлют на границу, — печально ответила Сундок.  «Ладно, ссылка — это хотя бы не смертная казнь», — успокоила себя я. — «Скорее всего, император хочет провести расследование. Наверное, министры надавили на него с наказанием», — я вспомнила, что из дворцовых служащих никто не любил Хенджина.  Мои руки сжались в кулаки.  — Мне надо к нему.  *** Несмотря на протесты стражи, я прорвалась в комнату к Хенджину. Он сидел у стола, пытаясь избавиться от одежды. Обломанный кусок стрелы без наконечника лежал перед ним, и я с ужасом поняла, что наконечник остался в его теле.  Он взглянул на меня с нескрываемым замешательством.  — Тебе нельзя быть тут, — произнес он твердо.  — Меня бы никто не смог удержать, — решительно ответила я. Подошла к нему и убедилась, что кусок стрелы все еще торчал из одежды. Я присела рядом и аккуратно сняла ханьфу с его плеча. Красная ткань была пропитана кровью, но из-за цвета ее практически не было видно.  — Что ты делаешь? — он дернул плечом и тут же сморщился от боли.  — Не двигайся, — недовольно приказала я. Осмотрев рану, я с облегчением поняла, что стрела зашла неглубоко. — Сейчас будет больно.  Я с силой вырвала наконечник из его тела, сразу же зажав края раны, чтобы не потекла кровь. Он слегка зашипел от боли, но ничего больше не сказал. Я взяла со стола кусок ткани и заткнула ей зияющую дыру. Надавив, я взмолилась, чтобы чертова стрела не задела артерию, но судя по количеству и цвету, кровь была венозной. Я взяла мазь из небольшой чаши и заложила ее в рану, накрыв обратно тканью. Замотала все так, чтобы повязка не соскальзывала при движении.  — Все, — облегченно произнесла я. — Теперь ты будешь в порядке.  Он повернулся ко мне, и мои глаза скользнули по его сильным мышцам, теперь открытым моему взгляду. Ханьфу оголяло его грудь и плечо, и я снова увидела шрамы, которые заметила еще в источнике. Пальцы сами потянулись к огромному рубцу посередине груди. Я провела по нему, чувствуя гладкий покров давно затянувшейся раны. Он не шевельнулся от моего прикосновения, но его черные глаза, не отрываясь, следили за мной.  — Как ты его получил? — поинтересовалась я.  — Меня отправили на границу, когда мне только исполнилось шестнадцать, — я содрогнулась. Шестнадцать? Он был еще совсем ребенком. Как можно было сослать его на поле боя? Я подумала о том, как тяжело ему пришлось расти без матери и с безразличным отцом. — Меня ранили в первой же схватке. Я пролежал три месяца, лихорадил, но в итоге все равно выжил.  Я провела по небольшому шраму под ключицей.  — А этот? — К нам в лагерь пробрался вражеский отряд в ночи, — я почувствовала, как мышца под моей рукой слегка напряглась. — Один из лазутчиков ранил меня, пока я сражался с другим. Мои пальцы заскользили вниз, стремясь к шраму под грудью, на животе. Он мягко перехватил мои пальцы.  — Тебе стоит уйти, — он сказал это нежно, но твердо. — Вечером я отправлюсь к границе.  — Я поеду с тобой, — так же решительно произнесла я, посмотрев в его глаза. В них промелькнула теплота, которую я не видела в нем до этого, но она тут же сменилась недовольством.  — Ты с ума сошла, — ответил он. — Что девушке вроде тебя делать в военном отряде? — Даже не спорь, я поеду с тобой, — повторила я, чуть повысив голос. Он отпустил мою руку и встал, поправив ханьфу.  — Ты моя жена, и останешься во дворце, — он отвернулся, пряча лицо.  — На твоей стороне больше никого нет! — я вскочила, перебарывая слезы, но мой голос все равно дрогнул. — Я стала сильной, поэтому позволь мне теперь быть твоей союзницей.  — Ты не представляешь, как там опасно, — он разозлился, я чувствовала это по напряженным плечам и строгому голосу. — Я не хочу, чтобы ты пострадала, — добавил он мягче.  — Я пострадаю здесь, если ты уедешь, — решила я зайти с другой стороны. — Во дворце у тебя одни враги, думаешь, они не посягнут на жизнь твоей жены? Он повернулся, взвешивая мои слова.  — Хорошо, ты можешь уехать со мной, — он сдался, уступая мне. Я торжествующе улыбнулась. — Но взамен ты должна слушаться меня беспрекословно.  — Договорились, — кивнула я.  Вернувшись к себе, я вспомнила о том, что нужно переодеться. Сняв злосчастное свадебное ханьфу, я услышала, как что-то упало на пол. Нагнувшись, я подобрала сверток, который передал мне Минхо и о котором я уже успела забыть. Развернув его, я увидела кинжал. На металической ручке был изображен распускающий крылья феникс. Я вздрогнула.  «Он хотел, чтобы я убила Хенджина» — пронеслось в голове осознание.  *** Прощание с принцами выдалось грустным. Енбок, несмотря на грозный взгляд Хенджина, обнял меня и передал целый сундук с теплой одеждой. Сундок рыдала и причитала о том, что я запретила ей следовать за мной. Я не готова была рисковать еще одной жизнью просто ради своего комфорта.  — Я справлюсь, — я погладила ее руку, пока она вытирала слезы другой. — Я вернусь, не успеешь ты и оглянуться.  Чанбин стоял в стороне, нахмурившись. Он хотел последовать за нами, но император запретил ему, ведь мы отправлялись в ссылку.  — Все будет хорошо, — я улыбнулась ему, стараясь поверить в собственные слова. — Ты ведь так хорошо тренировал меня.  — Береги себя, — только и сказал он.  Джисон подарил мне рогатку, Сынмин — Сунь-цзы «Искусство войны». Чонин отдал мне веер, к ребрам которого были прикреплены шипы. Все были подавлены смертью Бан Чана, скорбь исказила их лица. Минхо стоял, внимательно следя за мной, но ничего не сказал. Я кивнула ему, но не решилась подойти.  Наконец, я забралась на лошадь спереди от Хенджина. Я никогда до этого не ездила на лошади, и мне было до смерти страшно, но я не сказала об этом Хенджину. Он, наверное, почувствовал сковавший меня ужас, и слегка приобнял, натягивая уздечку. В полнейшей тишине мы выехали за ворота.