Отражение

Дорога тянулась бесконечной петлей, пересекая бамбуковый лес, поля и горы. Мы ехали уже третий день, попа и спина болели от верховой езды так, что я едва могла ходить, когда слезала с лошади.  На очередном привале я растянулась под деревом, давая телу наконец отдохнуть.  — Не думал, что ты протянешь хотя бы первые несколько миль, — над моим лицом, загораживая его от солнца, возник Хван Хенджин. Я лениво прищурилась и отмахнулась от него.  — Я сильнее, чем ты думаешь, — бросила я ему.  — Да, и поэтому ты ноешь каждый час, что хочешь в туалет, или попить, или поесть, — шутливо заметил он.  Я приподнялась на локтях и насупилась.  — Эта чертова тряска на коне заставляет меня с любовью вспоминать о междугородних маршрутках, — недовольно ответила я. Хенджин, кажется, уже привыкший к моим странным фразочкам, никак не отреагировал. Вместо этого он присел рядом со мной и пальцами схватил за щеку, немного ее потрепав. — Эй, что ты делаешь? — я перехватила его руку, а он рассмеялся. Не злобно, не свирепо, а просто так, как будто услышал смешную шутку. Я удивленно уставилась на него.  — Пойдем, пора выдвигаться, — он протянул мне руку и помог встать.  *** К вечеру восьмого дня мы достигли границы. Я была истощена как морально, так и физически. Помыться у нас получилось только один раз, когда по дороге нам встретилась небольшая речка, поэтому мне казалось, что меня можно сначала почуять, а потом уже увидеть. Из еды мы питались в основном сухарями и тем, что воины добывали на охоте. Страшно сказать, но от такого рациона меня мучал жуткий запор. Когда мы наконец достигли лагеря, я без сил упала прямо у входа, не дожидаясь, когда мне покажут мою палатку.  В лагере оказались и другие девушки, в основном — служанки, и одну из них, Кёнсук, определили ко мне.  — Госпожа, — девушка склонилась надо мной, перекидывая мою руку на плечо и помогая встать. — Пойдемте, я приготовила для вас ванну.  «Ванна» состояла из отдельной палатки, центр которой отделяли многочисленные перегородки. Посередине стояла бочка, в которую Кенсук налила горячую воду, которую подогревала в котле на костре. Я с удовольствием залезла туда и начала растирать уставшие мышцы. Девушка подала мне какое-то травяное мыло, которое я использовала. Я вымыла всю грязь, скопившуюся в волосах и на теле за эту поездку, и откинулась назад, позволяя себе расслабиться.  «Да уж, куда меня занесло», — подумала я. Однако я нисколько не жалела о своем решении последовать за Хенджином — в конце концов, он чуть не пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти меня. Я полежала в «ванне», пока вода не остыла, и выбралась из нее, закутываясь в ткань, которую предложила Кенсук.  Когда я вышла, на дворе уже стоял вечер, и все собирались у костров к ужину. Я заметила, что воины здесь радовались возвращению Хенджина. Кажется, его и правда уважали, как хорошего полководца. Я слышала перешептывания о том, что он привез свою жену, и благоговейные взгляды в мою сторону.  Девушки же, наоборот, боялись даже смотреть на второго принца. Видимо, и тут ходили жестокие легенды о том, что он делал с теми, кто к нему приближался. Теперь, однако, они казались мне не больше, чем детской выдумкой, настолько абсурдной, что каждый, кто в нее поверит, для меня становился дураком. Служанки бросали на меня сочувственные взгляды, словно я была овечкой, отданной в жертву кровожадному богу.  Сев за один из костров, я заметила, как все мгновенно умолкли с моим появлением.  — Да бросьте, я не стукачка, — улыбнулась я. — Говорите, о чем хотите, не буду я доносить на вас никому.  Шепот неловко зародился снова.  — Его Величество обычно ужинает один, — упомянул один из солдат. Я, беря предложенную мне похлебку и кусок хлеба, хмыкнула.  «Кто бы сомневался».  — Если не возражаете, я предпочла бы поесть с вами, — снова улыбнулась я. — Почти всю жизнь я ем одна, и мне всегда было интересно, какого это — есть в кругу друзей.  Кто-то из воинов едва заметно покраснел, кто-то — улыбнулся. Кажется, им польстила мысль стать другом благородной госпожи. Весь вечер под стрекот цикад я слушала истории о военных подвигах давних времен, о том, как вероломная жена императора решила воспользоваться связями семьи, чтобы расколоть империю, и создала Западное государство. Я слушала, как лесные духи путают странников, как черный ворон может быть символом смерти. Я слушала об их женах и детях, что остались в столице, о том, как храбро сражались они под руководством Хенджина. Я снова подумала о том, как жестоко было бросить шестнадцатилетнего ребенка в самое пекло войны.  Наконец, солнце зашло, и его сменило звездное небо. Воины потихоньку стали расходиться, кто-то заступал на пост, а кто-то стремился поспать хоть немного перед очередным нелегким днем. Я тоже встала с бревна, на котором сидела, и попросила указать мне на палатку Хенджина.  «Теперь, когда мы муж и жена, спать мы тоже будем вместе», — сделала логичный вывод я. Воображение уже подкидывало грязные картинки, от которых я ухмыльнулась, потирая руки. Найдя его палатку, я зашла внутрь, и застала его по пояс обнаженным. Кажется, он уже готовился ко сну, в последний раз просматривая карты местности и расположение войск.  — Ты что-то хотела? — он удивленно повернулся ко мне и тут же, к моему разочарованию, накинул верх от ханьфу, оставив его, правда, распахнутым.  — Да нет, — я прошлась по палатке, отмечая, насколько просторной и хорошо обставленной она была. Я плюхнулась на кровать, стоявшую у противоположной стены, и закинула ногу на ногу. — Уже поздно, и я подумала, что мы… можем ложиться спать, — я прикусила губу, хитро взглянув на него. Он изогнул бровь, подошел ко мне ближе, чуть толкнул в плечо, заставляя опуститься на кровать. Залез сверху, нависая надо мной, и заглянул прямо в глаза. Я почувствовала, как сердце бьется где-то у самого горла, словно пытаясь вырваться наружу, и нервно сглотнула.  — И ты пришла ко мне в палатку? — спросил он, проведя пальцем по моей шее. Места, где он меня касался, горели огнем, и мне хотелось притянуть его ближе, попросить опустить руку ниже.  — Разве мы живем не в одной палатке? — невинно поинтересовалась я, проводя пальцами по знакомому шраму на груди. Я почувствовала, как он весь напрягся от моего прикосновения.  — Не дразни меня, До Ехва, — он перехватил оба моих запястья и завел наверх, прижимая к кровати. Теперь он казался мне хищником, склонившимся надо мной в предвкушении легкой добычи. Я приоткрыла губы и почувствовала, как все тело обдает жаром. Слегка потянулась к нему, но тут же почувствовала, как меня поднимают вверх и стаскивают с кровати.  — Эй, ты чего, — я запротестовала, размахивая руками и ногами, пока меня не поставили на пол.  — Иди спать в свою палатку, — хмыкнул Хенджин, подталкивая меня к выходу. — Я попрошу слугу проводить тебя.  — Так нечестно! — выкрикнула я, когда слуга уже аккуратно взял меня под локоть. — Мы же женаты! *** Дни без дела тянулись невыносимо долго. Несмотря на то, что я не забрасывала тренировки и то и дело сражалась с кем-то из воинов на деревянных мечах под удивленные взгляды других, в остальное время мне было делать абсолютно нечего. Я хотела как-то помогать лагерю, но до стирки или колки дров меня не допускали, как бы я ни просила.  Наконец, мне в голову пришла гениальная идея. Я вспомнила, как обрабатывала рану Хенджину, и подумала, что в нынешней ситуации не может быть навыка полезнее. Я нашла местную лекарку, пожилую женщину по имени Ёнхи, которая помогла мне освоить азы.  С утра мы вставали до рассвета, и шли собирать полезные травы и корни. В полдень мы перемалывали их в порошки, вырезали жир из добычи с охоты, чтобы сделать из них мази. Она научила меня готовить горький отвар, который излечит простуду. Показала точки, куда стоит уколоть, если замучило несварение. Разъяснила, как вырезать из медведя жилу, чтобы ей можно было перевязать сосуд или зашить рану. Я поразилась, как эта женщина, не имея под рукой ни современных лекарств, ни инструментов, могла каждый день спасать жизни раненых воинов.  Сейчас, правда, пострадавших было меньше. Империи давно уже объявили перемирие, и все заканчивалось мелкими стычками на границе, когда одни или другие оказывались на вражеской территории.  Прошло два месяца моей жизни в военном лагере. Я уже начала чувствовать себя, как дома. С утра я помогала Енхи, днем тренировалась с солдатами, уже привыкшими к моим странностям, а вечера коротала у костра или с Кенсук, разговаривая обо всем и ни о чем одновременно. К собственному удивлению, я чувствовала здесь такое умиротворение, которое не ощущала ни разу в жизни. Я подумала о том, что у меня наконец-то появились друзья: Сундок, Енбок, Чанбин, Кенсук и несколько пожилых воинов, с которыми я проводила больше всего времени.  В один из вечеров я решила зайти к Хенджину, узнав, что они вернулись после очередной стычки на границе. Кто-то из воинов сказал мне, что Хенджин ранен, и я тут же поспешила к нему с мазью, которую сделала сама, и бинтами, которые приготовила из ткани.  Он стоял, нагнувшись над столом, и перебирал какие-то листки.  — Ты в порядке? — я подошла к нему, разворачивая его к себе за рукав. На левой щеке у него красовалась глубокая царапина. Я тут же потянула его к кровати и усадила его, доставая мазь. — Как ты умудрился подпустить кого-то так близко к себе? — я сама не поняла, как в моем голосе появились обеспокоенные нотки. Зачерпнув пальцем мазь, я нанесла ее на царапину, распределяя по ней равномерно. — Разве ты не можешь быть аккуратнее? — Ай, — он шикнул, когда мазь коснулась раны. — По-моему, она не должна так щипать.  — Подумаешь, это первая мазь, которую я сделала сама, — проворчала я. — Главное, что она работает, а ты, если не хочешь терпеть, не позволяй в следующий раз никому себя тронуть.  Он внимательно следил за мной, пока я наносила мазь, а я старательно избегала его взгляда. Я чувствовала, что между нами что-то изменилось. Я беспокоилась о нем, когда он на целый день уходил из лагеря. Переживала о том, не ранят ли его, не случится ли что-то ужасное. Я заметила, как он часто останавливался и смотрел, как я гуляю по лагерю, или тренируюсь, или помогаю Енхи. Я ощущала, что он часто избегает встреч со мной, и это задевало меня.  Я снова дотронулась до края царапины, распределяя остатки. Он перехватил мои пальцы, опустив их чуть ниже. Едва коснулся их своими губами, оставив легкий поцелуй на коже. Я вздрогнула и посмотрела на него. Он тут же отстранился и резко встал.  — Спасибо, — выдавил он. — Но мне пора, — с этими словами он буквально вылетел из собственной палатки. Я, пораженная, осталась сидеть на коленях, смотря ему вслед.  Раздались шаги, и в палатку постучали. Я повернулась, надеясь увидеть Хенджина, который вернулся поговорить, но вместо этого мой взгляд наткнулся на Кенсук.  — Госпожа, — произнесла она, — из столицы привезли новости. Император просит вас вернуться. Кажется, кронпринца убили враги из Западной империи.