Махайр и посох

В первый день знакомства познакомиться им, в общем-то, и не дали. Марк вернулся в Каструм, где уже целый год делил с иными избранными отдельную комнату, Альм отправился в Тайник. Но появившаяся после ритуала в Пантеоне и засвидетельствованная богами связь никуда не делась. Она зудела где-то на краю сознания, новая и непривычная. Царапала мыслью то и дело. Марк и рад был бы не думать сейчас о мелком колдуне, да не мог. Закрой он сейчас глаза, мог бы без ошибок ткнуть пальцем в направлении, где находится шен. Валяющаяся на кровати напротив Инальбина, качала в воздухе кистью, будто рисовала что-то. —Э, Марко. — Окликнула она товарища. — Как думаешь, они все мелкие такие?.. Инальбина замолкла ненадолго, перекатилась на бок, глядя теперь на Марка. —Не в смысле коротышки. Они ж выглядят так, будто больше двенадцати вёсен не видели. Чему их Ложа научить успела? — Почём мне знать? — буркнул Марк. Но после паузы продолжил всё же. — Ну других там не было. Старшие, похоже наставники ил как у них это называется. Значит, так принято?..  Девушка фыркнула, прищурив золотистые глаза, окинула Марка взглядом. —Эсиан сказал, что... —Что бы она не несла, я такого не говорил. — Сонно буркнул Эсиан со своей койки. — Додумывает. Инальбина рассмеялась весело, отчего вплетённые в её косу золотые чешуйки зазвенели. —Он сказал, что твой шен самый мелкий для того, чтобы ты его в сумке носить мог. Марк насупился сначала, сжались большие кулаки. Но следом, когда представилась ему эта картинка, он всё же хохотнул негромко. — Зато точно не сбежит и не наделает чего. Альм в тот же час ко сну ещё не собирался. Сидел в паутинном саду, рассматривая скользящих под поверхностью воды карпов. Тонкую нить, связавшую его со стражем, шен успел рассмотреть со всех сторон. Очень уж она выделялась в привычной уже паутине — яркая, чуть звенящая, если коснуться мысленно. Он догадывался, что этот звон ощущает и Марк. Шен потянулся к глади воды, которая играла бы лунным светом, если бы тот сюда пробивался сейчас, и стоящие за ним немые рабыни напряглись, придвинулись, готовые подхватить мальчишку, если он ненароком попытается упасть в воду. Когда-то, Альму казалось забавным падать нарочно, вызывая беспокойство рабынь, заставляя их прыгать в воду следом. Но в этот раз не стал. Лишнее. Выпрямился, жестом показав, что всё в порядке, уже поднялся с камня, когда увидел мастера Кристазо. Тот только вышел из тени, улыбнулся, отмечая приветствие. Альм кивнул в ответ. В длинной, вежливой формулировке нужды уже не было — они были теперь равны. Наставник встал рядом с юношей, устремив взгляд на поверхность озера. Будто тоже выискивал лунную дорожку. Заговорил негромко он не сразу. — Через восьмицу будет первое испытание пар. Вам доведётся столкнуться с тёмными тварями, и на этот раз никаких иллюзий, они будут настоящие. Свезённые из разных краёв специально для того.  Альм сцепил пальцы в замок, нахмурил белёсые брови, раздумывая. Взвесь нитей вокруг Кристазо была спокойна, но сложно ли опытному шену скрыть плетение лжи?.. Раздумия отняли несколько секунд, наконец, юноша кивнул. —Через восьмицу я буду готов, шен Кристазо. Мастер степенно кивнул бритой головой. — Ограничений в подготовке нет, — добавил он. Плеснула тяжелым хвостом одна их рыбин, пустив по воде разбегающиеся круги. Те качнули лотосы, нежные цветки которых оставили в воздухе след серебристой пыльцы. Альм улыбнулся мягко, поднял на наставника взгляд. —Ограничений нет, мастер Кристазо. Есть только разумная осторожность. Альм счёл разговор завершенным, коротко поклонился наставнику и двинулся прочь от пруда, стараясь повторить тот невесомый шаг, что почти не колышет полы одеяний. Рабыни отправились за ним, но в дверях либрариума отстали — туда им ходу не было. Здесь, среди лежащий в нишах каменных полок свитков, царила тишина, словно таившая себе эхо шелеста, шороха и шепотков. Многие тайны, жившие здесь, жаждали быть услышанными. Альм остановился в проходе меж полок, обведя их взглядом, прикусил острый ноготь на большом пальце, вновь погрузившись в свои мысли. Информации было дано немного, но можно получить больше, чтобы и правда подготовиться. Здесь были свитки с описаниями всевозможных тёмных тварей, сильных и слабых их сторон, мест обитаний. Да только тварей тех было не счесть. Сузить область можно. Едва ли из далёких пустынь Арсаты стали бы везти чудовищ, скорее окрестные все. Но остаётся всё ещё немало. Любое испытание группы — всегда состязание. Это подтверждает слова наставника о тварях, как о множестве. Альм сделал несколько шагов к стеллажу, где хранились свитки о стайных бестиях, но замер. Нет, неразумно — за множеством великим сложно уследить, как истребить. Подвергать опасности полис Орден не дозволит. Значит, скорее одиночки. Из тех же соображений можно вычеркнуть тварей, которых не удержит полигон. Летучих и двигающихся под землёй... Альм снова закусил ноготь. Нет, не гарантия. Старшие всё равно будут присутствовать, а уж одно-два созданий не допустить к полису смогут. А может, вообще неверный подход? Может, есть записи о прошлых испытаниях, какие чудовища использовались там? Его ждала бессонная ночь — не первая, не последняя, азартная охота на ускользающие нити. Близкий восход Луны Ткача, ощущаемый сейчас всей Ложей как предчувствие праздника, придавал сил. В утренник сумерках рядом возник шен Сепи, в клятвенный день получивший в стражи статную Инальбину, перекованную в Агрипену. Попытался отвлечь, запутать, украсть часть мыслей, но не преуспел в том. Тоже вариант, как добыть информацию. Но Альм не слишком доверял чужим суждениям. Обидно ошибиться, но ещё обиднее последовать за ошибкой другого. Если и воровать мысли, то кого-то, кто доподлинно знает о готовящемся испытании. Но пытаться считать иерархов Ложи почти бесполезно, а Ордена — опасно. Кроме иерархов есть ещё и те, кто непосредственно занимается подготовкой. Воины-охотники?.. Тоже опасно. Рабы с полигона?.. уже теплей, но туда ещё проберись. Потому, Альм пока читал свиток за свитком. Уже на третий день он был уверен, что среди тварей будет коварная гарпия. Совсем недавно было разорено гнездовье гарпий на прибрежных скалах Тираба, и срок как раз подошел — взращённый птенец-подросток достаточно опасная цель для испытуемых. С остальными чудовищами было сложнее. Довольно часто привозились гримы, но Альм был уверен, что в этот раз их не будет, были в прошлый. Но оставались ещё и иные способы узнать, что их с Марком-Аврелием ждёт. Но не в Тайнике, здесь легко перехватить нити, подслушать, подсмотреть. А то и запутать. Потому перед самым рассветом четвёртого дня — лучший день для чар, да и край Луны уже можно попытаться разглядеть над горизонтом — он выбрался из Тайника и, покинув Ложу один, направился сонными улицами к окраинам. Где-то в каструме проснулся Марк. Насторожился, ощущая тоскливое пение связавшей их с чародеем нити. Он ещё сам не до конца понимал, что именно говорит ему связь. Наука это одно, практика же совсем иное. Но повинуясь смутному, неясному зову, поднялся тоже. Послонявшись по комнате, понял, что не так — шен покинул уже привычное место, куда-то отправился. Один, в самый мутный час. Марк ругнулся тихо, потянулся за рубахой, ещё не уверенный что же стоит делать сейчас. И когда он покидал комнату, и когда проходил мимо стража на входе, теперь свободно, как имеющий право — он всё ещё не был уверен. Альм, проходивший в тот миг через рынок, остановился, обернулся на восток, щурясь. Качнулся с пятки на носок и обратно, прикусил ноготь. О страже своём он умудрился забыть и оказался теперь в растерянности. Сколько тому идти от каструма? Ждать ли его здесь, или идти навстречу? А может, продолжить путь? Меж закрытых ещё лавок уже слышны были шаги рабов, которым до утренней молитвы нужно подготовить товары, в проулке ворчит проснувшийся нищий, чтобы успеть на делёжку остатков вчерашнего пиршества у жертвенных чаш. Откуда-то с запада позвякивают доспехи патрульных стражей. Но звуки просыпающегося полиса не мешают шену. Вздохнув, он принял решение. Изменил вектор и зашагал на встречу Марку. Ведомые чутьём, совершенно определённо указывающим направление, они встретились посреди сонной улицы, тонущей в рассветных сумерках. Тех, что мылят глаз посильнее тьмы. Бледный шен в неверном сером свете, казалось, вовсе светился. Марк остановился в паре шагов от мальчишки, повёл широкими плечами. — Ты чего тут шатаешься? Тот хотел бы склонить голову к плечу, да пришлось её запрокинуть, чтобы смотреть стражу в лицо. —Я не шатаюсь. Я шел к лугам, пока ты не отвлёк меня. Теперь мы пойдём вместе. Марк уже догадался, что спрашивать, отчего шен один, бесполезно. Всяк ответит, что уже не один. — И зачем на луга в пёсий час? Альм коротко пожал плечами, обошел Марка, чтобы стать по левую руку от него и, постояв так с миг, двинулся вперёд. Ответил только шага через четыре: —Чтобы задать вопросы и получить ответы. Теперь и Марк нагнал его в пару шагов, мрачно поглядывая то на шена, то вокруг. Ответы ему, под самое утро. И на что, спрашивается. Из-за этого крюка, сумерки они, конечно же, упустили, из Алориуса вышли уже под солнечным светом, в воротах пришлось постоять, пропуская вереницу паломников, шедших в полис. — Так... что за вопросы-то? Молчание Шена немного раздражало. Ну и понимания происходящего Марку тоже не хватало для внутреннего равновесия. —О грядущем. — Альм, идущий сейчас по обочине, чуть подобрал полы одежд, глянул снизу вверх на Марка. — Ткач загодя готовит основу на стане. И подсмотрев её, можно исчислить, как лягут нити утка и какой узор родится на полотне. — Гадать будешь, — кивнул Марк. Так было понятнее. — А чего не в постройках Ложи? Разве не этим вы там занимаетесь? —Там тоже. — Шен наклонился, чтобы сорвать с чахлого, придорожного куста листик, объеденный какими-то насекомыми, покрутил его в пальцах, думая. — Вы тоже спите в каструме. Но с девой ты предпочтёшь уединиться, не так ли?  — Только не говори мне, что ты подорвался в самую рань, в одиночку пошёл через полис, где тебя любая собака перекусит, чтобы погадать на то, перепадёт ли от девицы! — развёл руками Марк. Альм, сбившись с шага, кинул на Марка полный искреннего возмущения взгляд и медленно, будто разговаривая с ребёнком, ответил: —Нет. Я говорю тебе о том, что некоторые вещи требуют отсутствия чужих глаз. Чтобы советами не замучали. Марк прогудел что-то о том, что девы — это так-то повод, только не для гаданий, и на том снова замолк. Пока. Шен же, не удержав язвительности, продолжил: —Например, хочу я погадать на то, правда ли что мой страж не носит шлема от того, что лоб его крепче солнечной бронзы. Зачем о том знать наставникам и братьям? — Чо? — Марк привычно набычился, но окинув взглядом пацана с некоторой жалостью, вздохнул и будто сдулся немного. Такому и тумака не дашь, сломается. Альм, кажется, зачёл это как победу, поскольку замолк, вздёрнув подбородок. Так они миновали пару миль прежде, чем свернуть у опоры виадука на немощёную, узкую дорогу к лугам. —Марк Аврелий. Поймай мне животное здесь. Небольшое. Марк нахмурился, окинул взглядом шена, следом подёрнутый дымкой луг. — Зачем? —Для гадания. — Альм произнёс это как самую очевидную вещь на свете и, сделав ещё пару шагов, сел на камень, показывая готовность подождать. Практики медитации, ранее казавшиеся не самыми полезными для воинов, теперь обрели смысл. Глубоко подышав и мысленно обратившись к Богу-Солнцу с просьбой о толике терпения, Марк так же медленно, как сам шен недавно, уточнил: — А без меня ты как собирался добывать это самое животное? Шен пожал плечами, смешливо прищурился. —Какая разница теперь? Этот узор уже сложился, и Ткач не станет его переплетать. Долгий взгляд глаза в глаза завершился вздохом стража. — Ладно. Пойдём. Альм, рассчитывавший посидеть спокойно в тени, поколебался, но все же встал. Снова подобрав подол, так что стали видны носки мягких сапог, шагнул к стражу. У Аврелия, определённо, уже родился какой-то план, так отчего же не посмотреть на него? Тот же, убедившись, что подопечный не станет упрямиться и пытаться остаться в одиночестве, зашагал в направлении виднеющейся в некотором отдалении фермы. Должно быть быстрее, чем идти до рынка. Там, за низкой каменной оградкой, над согбенными спинами рабов уже свистели хлысты надсмотрщиков. Невольники таскали воду, поливали кусты ещё не давшей завязи каффы, собирали с листов насекомых. Но левее можно было увидеть и загоны для коз, из которых как раз пастухи выгоняли стадо. Пока то доберётся до выпасок, как раз солнце приберёт росу. Марк повертел головой, высматривая достаточно полномочного человека. — Коза тебе подойдёт? Или садки с кролями поищем? —Лучше козлёнка. Или кролика. — Шен опёрся на ограду, приподнялся на цыпочках, тоже озираясь. Ферма была для него в новинку — столько вокруг живого, сразу и не вслушаться толком. Марк тем временем, увидел человека в тоге со свитком управляющего у пояса, да и тот обратил внимание на парней. Сперва поморщился, быть может даже подумал уже о том, чтобы дать команду надсмотрщикам прогнать чужаков. Но вовремя увидел солнечную метку, вышитую на красной рубахе Марка. Протерев лысину лоскутом, сам зашагал к границам фермы, улыбаясь.  Да и Марк широко улыбнулся, сверкнул белыми зубами в уже вполне загустевшей бороде. — Здравствуй, добрый человек, да согреет Солнце твои владения. Помощь нужна. Не найдётся козлёнка али кролика в обмен на монету звонкую? —Здравствуй и ты... эээ... страж. — Управляющий увидел, наконец и шена, поднял брови. Улыбка его стала неуверенной. — Найдём, если нужно. Шен чуть нахмурился, когда его не поприветствовали, но тут же улыбнулся, поклонился первым. —Доброе утро по воле Троих, господин. Нет зла на ваших землях и не будет еще многие лета, пока патрицию служит столь верный человек. — Славно. Доброта твоя вернётся с торицей. — Марк улыбнулся ещё шире, хотя минуту назад казалось, что это невозможно, уложил лапищу на плечо шена. Мол, колдун под присмотром, всё в порядке. Другой рукой выудил из кошеля монеты скромного, но накапливающегося довольствия.  Кролика им принесла девушка из вольноотпущенников, судя по серой тунике. Поклонилась уже забравшему деньги управляющему, стрельнула серыми глазами в сторону Марка. А передавая пятнистого от ещё незавершенной линьки зверька, улыбнулась. —Благословишь, сын Солнца?.. —Цеза, не отвлекай стража. — Тут же цыкнул зубом мужчина, снова промокая лысину платком — Немногие вещи могут быть важнее благословения, — качнул головой Марк, подмигнул девушке и сотворил над её головой знак Солнца. — Да обратит на тебя Отец свой взор и дарует защиту от тьмы и зла, и дурного глаза. —Благодарю, страж, пусть твой свет не меркнет. — Цеза успела подмигнуть Марку в ответ, прежде чем управляющий толчком в плечо отправил её обратно. Страж и его колдун уже отошли от ограды, когда до них донеслись отголоски нотации, читаемой девице её руководством. Кролика Альм забрал и нёс его теперь, прижав к груди. Ушастый зверь в руках у чародея присмирел и не брыкался. Марк, чьё настроение определённо улучшилось, щурился на поднимающееся всё выше по небосклону солнце. — Ну что, куда тебе? —К ручью. — Шен указал направление кивком подбородка. Там, за густыми зарослями орешника и правда вился неширокий ручей, чьи берега местные жители укрепили обтёсанными камнями. Альм отыскал подходящий, опустил на него кроля, и не думавшего убегать. А потом, выудил из-за голенища небольшой нож, уронил кролика на бок и ловким движением распорол пушистое брюхо. Отчего-то недвижимый кролик, ещё живой, пронзительно заверещал. Шен невозмутимо запустил тонкие пальцы в вывалившиеся на камень, горячие внутренности. О таких чарах Марк знал из обучения. Да и сам был способен и убить дичь, и распотрошить её. Но отчего-то неподвижность кролика и невозмутимость худосочного пацана казались жутковатыми. Кролик орал ещё несколько минут. Альм же, гаруспицируя требуху, то бормотал себе под нос что-то, то хмыкал задумчиво. Наконец, когда кролик умер, шен поднялся, отряхнул совершенно чистые пальцы. —Я получил свои ответы. — Он поднял уже руку, но помедлил. — Тебе нужен этот кролик? Марк задрал голову, оценивая высоту солнечного диска, пожал плечами. — К завтраку опаздываем. Можем зажарить и перекусить. —Хорошо. — Шен тоже глянул на солнце, но коротко совсем. Близ фермы костры жечь было нельзя, потому они спустились ниже по течению ручья, тот впадал в Тираб у самой дельты, падал с обрыва, под неверной, рождённой в брызгах радугой.  Там и камни были, чтобы кострище по уму обустроить, не пустить пал по лугам. Чем Марк и занялся, покуда шен вновь присел на камень. — Ты это, хоть хворосту собери, вон орешник, — прогудел страж. Альм обернулся на кусты, снова глянул на Марка. —На орешнике растут орехи. Не хворост. Да и для орехов ещё не срок. Марк выпрямился, глянул на него недоверчиво. Пытаясь понять, издевается пацан, или боги разумом обидели. Шен глядел в ответ спокойно и с виду вовсе не насмешничал. Конечно, на деле Альм знал, что такое хворост и где его берут, вот только не имел никакого желания после трудоёмких чар еще и руками работать. Лучше уж казаться дураком. Марк снова возвёл глаза к солнцу, на этот раз с немым вопросом "За что?". Хвороста натаскал сам, установил добротный вертел. И потом уже кивнул на добротно сложенную кучку: — Зажжёшь? Альм кивнул в ответ, подобрался ближе к кострищу, протянул ладонь хмурясь. Это простые чары, но требующие концентрации. Лучше начать с малого, чем дёрнуть паутину слишком сильно и спалить всё вокруг. Спустя долгую минуту, комок сухой травы начал тлеть, над ним завилась тонкая струйка дыма.  Марк, конечно, ожидал чего... более внушительного что ли. Огненного шара, быть может. Ну колдун же! Но колдун ему попался явно чахлый, хоть что-то. Всяко лучше, чем без огнива добывать пламя, потому он насмешничать не стал, просто ловко подсунул под первый язычок тонкую ветку, кивнул: — Спасибо. Альм кивнул, принимая благодарность, вернулся на облюбованный камень в тени кустов. По-хорошему, к кролику соли бы добыть, но спускаться с обрыва к дельте и побережью было далековато, потому Марк счёл, что кролик хорош и по-походному, с золой. Разговора не сложилось — колдун в тени затих, словно этот крошечный огонёк отнял у него все силы, страж следил за огнём. Когда аромат жареного мяса стал уже заметно волновать, Альм поднялся, отойдя от кустов, приложил ладонь ко лбу, рассматривая восточный горизонт. Потом с любопытством глянул на зазолотившуюся тушку. —У него мясо белое же?.. — Белое, белое... как курица, только вкуснее, — добродушно проворчал страж, нависающий над кроликом в ожидании готовности. —Хорошо. Спасибо. — Альм вернулся на камень, приподнял уголки губ. — Тогда я тоже буду кусочек. — А что, иного нельзя? — Марк ткнул в тушку ножом, вздохнул. Надо было ещё немного подождать. —Луна ткача скоро выберется на небо. — Объяснил Альм, следя за движениями рук стража. — А когда она глядит на Ойкумену, шенам можно есть и пить только белое. Разве тебе не говорили наставники? — Говорили, что, когда луна на небе, нельзя, — пожал плечами тот. — А я её не вижу. —Завтра увидим уже глазами. Сегодня слышна её поступь. В Тайнике уже сегодня рабы будут готовить только белое. — Ааа... чуть-чуть заранее. Ну, имеет смысл. — Очередной укол ножа дал дорогу совершенно прозрачному соку, и Марк довольно улыбнулся. Пора. Перед трапезой — молитва. А уже после неё, мальчишки щедро сдабривали обжигающее мясо горячей золой, да молча, в удовольствие ели. Шен, всё же, перепачкался, вывозил и руки, и лицо, и долгие, неудобные рукава. Потому, после еды присел у воды, пытаясь оттереться. Когда с едой закончил и страж, Альм помог ему залить водой остатки костра, перенес волнующуюся, водную сферу из ручья. Та над костром лопнула, разметав моментально остывшие угольки, замочив ноги обоим мальчишкам. По пути к полису, сытый и довольный Марк поинтересовался: — Так что ты нагадал? — смешливо прищурился, легонько пихнул мальчишку в плечо, даже не скрывая беззлобной насмешки. — Благосклонна будет зазноба? —Ткач говорит, что лоб у моего стража крепок, но шлемом лучше не пренебрегать. — Усмехнулся Альм, потирая плечо. — А ещё, советует тебе щит наполировать так, чтобы в нём отражалось не только солнце, а всё вообще. — Ты чо, больно что ли? — нахмурился Марк. — Я ж легонько. Альм пожал плечами, не жалуясь особо, изобразил виноватую улыбку, чуть приподняв уголки губ. — Ты лучше про щит подумай. Я вполне серьёзно говорю. — Чтобы не натирать спешно перед носом у горгоны? — хмыкнул Марк. Не зря он тоже тварей изучал. — Ладно, заранее так заранее. На этот раз улыбка Альма была искренней. —А может для того, чтобы вольноотпущенниц зеркалом завлекать. Как пойдёт. Марк провёл рукой по кудрявой голове, наигранно красуясь. — А для этого есть моя неотразимая улыбка. Шен тихо рассмеялся, с этим утверждением не споря.