Махайр и посох

Укрытая тёмно-синей глазурью, опрокинутая чаша неба над полигоном уже пестрела звёздами. За тонкой паутиной облаков прятались три из пяти Материнских лун. Шестая, Луна Ткача, самая большая, лениво доползла до созвездия Наяд, да и замедлилась, будто зацепившись за что-то. Альм глядел на неё с некоторым осуждением, высчитывая градус предстояния и время покоя светила. Бесцельно. Просто от того, что не знал, что сделать ещё. У него были хорошие вводные. Был хороший план. Его догадки о тварях на полигоне были верны. Самой опасной он счёл горгону и минотавра. Тех совершенно точно расселят в разных концах полигона, чтобы не столкнулись. Медуза любит влагу, Минотавр боится света, так что ими заняты южное побережье и пещера на севере. Гарпии хорошо уживаются с медузами, так что птицекрылое создание точно будет гнездиться поблизости. Остаётся одна цель. Камнелев. Простое и понятное, дикое животное, затронутое некогда проклятием Ворона. Альм специально запас несколько глиняных бутылочек с прокисшим вином, что держали на кухне для приготовления сладкой сапы. Шкура камнельва крепка, но винный уксус жжет её. Один удачный бросок, и ослепшего зверя будет проще убить.... ...Вот только шкура камнельва уже на плечах Агрипены. Сепи скорей нашел путь. Рядом пыхтел Марк со сложным выражением лица. Смешались и досада, и уважение. Толика природного интереса тоже, пожалуй, была. Впрочем, когда пара соперников скрылась из виду, слишком целеустремлённо для собравшихся почивать на лаврах, засуетился и Марк. — Нам надо поспешить, — безапелляционно заявил он, крутя носом. — Пока ещё кого не увели. —Надо. — Согласился Альм, выбираясь на камень, за которым прятался. Приник к нему, как ящерка, прищурился, глядя на освежеванный труп льва. — Шен Мьери взял сети. Он и Эсиан нацелились на гарпию. Агрипена с Сепи ушли по этой тропе, вниз. Она ведёт к морю, или дальше в скалы?.. — Сначала к морю, потом к скалам, не доходя. От заворота до моря шагов с тыщщу, — наморщив лоб, оценил Марк. Полигон, конечно, переделывали частенько, нагоняя рабов с кирками да лопатами, но эту тропку явно обошли стороной. Шен недовольно наморщил нос. Пойди, угадай, свернёт ли Инальбина. Парень поднялся на камне в полный рост, раскинул руки, балансируя. Спустя минуту изучения местности, решил: —Рискнём. Идём к пещере, пойдём на минотавра. — Минотавр так минотавр, — согласился Марк, хрустнув шеей. Из всех вариантов ему разве что гарпия нравилась меньше, поди попрыгай ещё за летучей. А с остальными силой померяться хорошее дело. Спрыгнув с камня, Альм быстро зашагал по тропке, бормоча себе под нос что-то невнятное. Без сложного церемониального халата, он казался ещё мельче, а от того живо напомнил Марку падающую каплю бегучего серебра. С тропы они сошли чуть раньше, решив обойти поднятый шенами Ложи небольшой кряж с теневой стороны. Альм настоял, ему казалось, что так будет лучше. К тому же, пещера, созданная для минотавра, могла иметь больше входов. Марк, уже увидевший перед собой цель, согласился со скрипом. Но всё же согласился и сейчас следил, чтобы его колдун в чахлой рощице, выросшей у подножия кряжа, не переломал тонкие ноги. В той рощице Альм сорвал несколько тонких веточек, сплёл на ходу их в сложный узел, зацепил его верёвкой на поясе. Зачем — не сказал, да и не то, чтобы Стражу то действительно интересно было сейчас. Предположение о многих входах подтвердилось. Серное зловоние навело их на трещину в скале, глубокую и тёмную. Пока шен вглядывался во тьму, Марк, окинув взглядом склон, нашел ещё один вход, куда как раз сейчас входили двое. Отсюда сложно было различить, кто из избранных это был. — Эй, Альм, у нас соперники. Уже вошли, — сообщил он. — Поспешим? —Нет. Нельзя. Чуешь серу? — Альм поднял на напарника чуть светящиеся глаза. — Мне нужно несколько минут, чтобы подготовиться. Иначе, оба там останемся. Марк оглянулся на вход, где скрылись другие претенденты. А они-то успели подготовиться? В любом случае, условия едва ли равны, к какому-то из входов тварь ближе. Правда, сейчас только богам ведомо, к какому. Альм сплёл пальцы, зажмурился плотно, вглядываясь в возникающие под веками искры, забормотал, сплетая слово серебрянки, окутывая их с Марком незримыми пузырями. Тонкая мембрана паутины не удерживает воздух вокруг, в такой-то и задохнуться недолго, она не пускает дыхание злых духов, готовых отравить человека. Марк не видел чары так, как шены, но его учили чуять их. Хмыкнув и помахав ладонью, чтобы проверить, что от резких движений паутинка колдовства не развеивается, он решительно зашагал к расселине. Теперь кто быстрее выследит. Кому повезёт догнать первому. Впервые о минотавре написал исследователь той ещё, старой Ложи, шен Дахтан. Ужасное слияние быка и человека он полагал карой Валора человеку, топтавшему посевы, подобно глупой скотине. Десятилетием спустя, уже шен Либфор писал, что минотаврия — кара Витанты человеку, свершившему насилие над девой, посвященной богине-матери. Сейчас же Ложа, понаторевшая в изучении существ и сущностей, полагает, что минотавры никогда не были людьми. Эти полу разумные, территориальные создания попали в Ойкумену из мира Богов, где жили в подземельях малыми прайдами. Оказавшись в незнакомом мире, почти лишенном влияния Эмпирей, минотавры лишились зачатков разума, став кровожадными и очень недолго живущими дикарями. Но кое-что из прошлой жизни эти дети искажения сохранили — ревностное отношение к территориям, что считают своими. Потому спустившись в недра искусственной горы, оба они — и шен, и страж, — внимательно осматривали стены пещеры в поисках насечек. И нашли их довольно скоро. Зарубки в камне, выше маркова роста, сделанные крепкими рогами. Свежие, да то и понятно, не так давно чудовищ завезли на полигон. Они не указывали путь, конечно, минотавр их делал, следуя инстинктам. Но было понятно, что на его территорию охотники уже зашли. Здесь-то и пришла пора шену лезть в свою сумку. Темнота не мешала обоим стражам, даже полная, так что в бутылочках Альм не путался, вынимая их одну за одной. Иди они на минотавра изначально, подготовка была бы другой. Сейчас Марк искал бы удобное место для схватки — достаточно широкий проход, или залу, а шен собирал бы пахучую приманку из коровьей крови, мочи и молока. Но приходилось импровизировать и работать с тем, что есть. Пока что Марк почти уткнулся носом в пол, пытаясь найти свежие следы, а шен пытался сообразить, что можно сделать из имеющегося. Резкий новый запах, наверное, привлечёт всё-таки минотавра, он может явиться проверить, кто вторгся в его владения. При чём уже агрессивным, а не любопытствующим. Но и этого гарантировать было нельзя. Если тварь учует других охотников раньше, или тем паче, если у тех есть правильная приманка... Идея пришла через пару долгих минут. Альм убрал все бутылочки в сумку, вынул вместо них моток паутинных нитей, используемых для сшивания ран. Сняв с пояса узел прутиков, обмотал его нитью. Вышло три хвоста и шен с усмешкой завязал один из них крепким узлом, замыкая путь. Чуткие пальцы пробежали по нитям, переползающим сейчас на новые места, отображая карту переходов пещеры. Острый шип одного из прутов впился в подушечку пальца, отмечая место, где сейчас монстр. —Я нашел путь. — Негромко сказал он Марку. — Но сильно спешить не станем. Пусть схлестнутся. — Опять же заберут, — обиженно пробасил страж, — Чего ждать-то? Альм поджал губы, раздумывая над тем, как объяснить Марку смутную мысль, посетившую его. Наконец, со вздохом, согласился поспешить. Теперь, когда путь был ясен, шли скорей, не отвлекаясь. Шен касался нитей, следя за минотавром, Марк проговаривал слова молитв, с каждой минутой роняя всё больше света в окружающую темноту. Приближение чудовища чувствовалось заранее. По густеющему мускусному запаху, по звукам, что доносились пока ещё издали и неверно, отражаясь от стен и множась. Скрежет, тяжёлая поступь, низкие взрыки. Он уже чуял, он уже беспокоился. К тому момент Альм уже смирился с мыслью, что подбить Марка подрезать раненного минотавра всё равно бы не получилось. Но шен без лжи не шен. Потому, уже услышав близость твари, юноша запустил пальцы в нити своего фетиша, перепутывая их, обрывая пути. Вступая в прямое противодействие со вторым чародеем. Нити сопротивлялись, натягивались, разрезая пальцы. Не так просто запутать чужое плетение, такого же чародея. Который и сам удерживает паутинки. Соревнование не силы, но мастерства. По звучанию нитей они узнали друг друга сразу. Это Ульрехт, старший из них. Ульрехт Сумрачный, Ульрехт Горделивый. Альм ткнулся плечом в неровный камень стены в поисках опоры. — Прямо, не сворачивай. Бегом. — Отрывистые команды срывались с губ вместе с облачками пара. Марк сорвался с места, переходя на бег. Застать минотавра врасплох так не вышло бы ни при каких условиях, но Аврелий и не собирался. Сам Отец-Солнце был на его стороне. Впереди раздался рёв и нарастающий стук копыт смешался с тяжёлыми шагами стража, словно ритм боевых барабанов. Блики благословенного света Отца заплясали на каменных стенах, вспыхнули ярче, когда по пещере разнёсся звонкий удар о щит. Молитвы были услышаны — его не отбросило назад, страж будто врос ногами в камень. Свой удар нанёс тут же, под над кромкой щита, вкладывая в него всю свою веру и всю свою ярость. Жаль, до цели не дотянулся — тварь успела отпрянуть, или что-то иное дёрнуло её назад.  Шен сполз по стенке, сжал зубы до боли. Ульрехт действовал быстрей, открывая пути для своего стража, грубо и решительно рвал тонкие нити, раскиданные Альмом. Сколько он ещё сможет держать паутину? Марк будто чувствовал, что надо поспешить, рванул на тварь яростно, но не слепо, поднырнул под удар лапы, перекатился за спину огромной мохнатой туши, горбатой и смутно подобной человеку. Размахнулся было, и тут его снёс с разбега Аквиллат. Определённо более лёгкий, чем минотавр, но не ожидаемый. Марк отлетел, брякнул доспехом о стену пещеры, зарычал от злости. Аквилат, исполненный того же сияния, Марка и не заметил вовсе. Не зря шены шутили, что девиз Ордена звучит как "Вижу цель — не вижу препятствий". От столкновения с Аврелием, Аквилат перекованный в Кастула только ускорился, усилил направленный уже удар. Хороший, красивый, до обидного мастерский — махайр вошел в мохнатую спину с такой силой, что пробил тело минотавра насквозь. Звериный рёв монстра быстро перешёл в почти человеческий хрип. Попытаться вырвать последний удар определённо было уже поздно. Марк не удержался, сплюнул от досады. Сияние его доспеха померкло. Ни слова не говоря, он развернулся, зашагал прочь. Туда, где оставил своего шена. Обида, рождённая поражением, была у них сейчас общей — яркой, кипучей, болезненной. Особенно болезненной для Альма — сбившийся на полу нервный клубок ещё сотрясало будто в припадке падучей болезни. Ульрехт был безжалостен, дотянулся до нитей самого шена, рванул зло, не давая Альму ни чаровать, ни дышать полной грудью. Из пещеры Марку пришлось нести шена на руках, пока тот не пришел в чувства. Им оставалась только одна дорога — на побережье, в надежде, что Инальбина и Эсиан не убили ещё всех тварей. — Это не честная победа, — Марк был мрачнее тучи, и неясно убеждал ли он в том шена, или себя. — Путь они пройдут испытания, но Аквилат будет это знать. Альм, уже шедший своим ходом, только вздохнул. Ульрехт как по нотам сыграл его собственный план, провалившийся по глупости. Что стоило солгать стражу? Тропа пошла под уклон, мелкие камни посыпались из-под ног, едва не увлекли шена следом, но тот успел схватиться за руку стража. Марк с подозрением глянул на него, перехватил под локоть поудобнее. — Точно идти можешь? —Я оступился, а не упал и умер. — Буркнул шен, не глядя на напарника. Кромку моря, блестящую под лунами, отсюда уже видно, но эта близость обманчива — до побережья ещё топать и топать. Оттуда, если прислушаться к нитям, уже слышны были всплески чар, но Альм о том старался не думать. И так скулы сводило, будто он щедро откусил от лимона. — Когда умрёшь, спрашивать уже поздно будет, — проворчал Марк. — А мне потом сколько нового колдуна ждать? —Нисколько. Тебя за мной отправят, чтобы я по пути к Ткачу не потерялся. Стой. — И сам встал, как вкопанный, уставился в сторону моря, распахнул глаза. Звон разорванных струн слышится далеко, ходит эхом. Это лопнули чары сети. —Гарпия вырвалась. Марк прищурился, глядя в ту же сторону, надеясь разглядеть происходящее. — Если полетит к нам, будет наш шанс. А вот если в другую сторону, не нагоним. —А... к Ворону их. — Оскалил мелкие зубы Альм. Освободил обе руки, вскинул их, скрючив пальцы птичьими когтями. Найти дикий разум бестии непросто, но сейчас вся она опутана чужими нитями, ровно светится, отражая лунный свет. Грубо и резко, как Ульрехт недавно — дотянуться, зацепить, дёрнуть. Не до игр в поле, не до изысканного состязания в интригах. Гарпия, только что полная желания спикировать на обидчика и рвать его когтями, заложила вираж и полетела к скалам. — Ай молодеееец — выдохнул Марк, изготавливаясь к прыжку. Отвёл назад махайр, прикрылся щитом, встав перед маленьким ткачом. Ослеплённая яростью гарпия была прекрасна — её чёрное оперение ловило лунные блики, те же блики играли на медных когтях, множились в распахнутых глазах. Время встало, когда бестия рухнула с небес, метясь в сияние стража, а тот взвился навстречу. На деле, Марк едва оторвался от земли, когда когти ударили в щит. Плавное, кажущееся сейчас нестерпимо медленным движение влево. Открываясь, он менял движение твари, уводя медные когти в сторону, отклоняя её саму. Точно так, как учили. Раскалённое острие махайра вошло в бок, чуть ниже крыла. Прошло, не встречая сопротивления — хрупкие, птичьи кости махайр резал, как масло. А следующим движением страж швырнул гарпию вниз, на камни, за секунду до того, как рухнул сам, смяв тонкие кости крыльев подошвами. Истошный визг твари, от которого сводило зубы, затих быстро, вместе с истёкшей жизнью. Марк не удержал победного вопля, вскинул к небесам пылающее лезвие, на котором не осталось крови — вся сгорела. Шен, опустив сведённые руки, выдохнул не улыбаясь, протёр лицо ладонью. В спину сияющего от гордости Марка он глядел сейчас с усталостью и без капли радости. Что бы ни сказали наставники, своё испытание Альм не прошел. Он планировал всё совсем иначе. Страж хлопнул его по плечу, осторожненько, чтобы не зашибить. — Молодец. Вот это было прямо хорошо, прямо в руки. Ещё некоторое время потратил на то, чтобы отделить трофей, доказательство их успеха. Подняв голову от распластанной туши, окликнул колдуна. — Эй, тебе потроха её или запчасти какие нужны? —У меня имя есть. — Недовольно глянул на стража шен, вынимая свой нож. Присев рядом с изломанной тушей, он взялся отделять один из когтей гарпии. — И ты его знаешь. — Да ладно тебе, Альм, тут же больше никого, — прошибить приподнятый настрой Марка сейчас было непросто. — Чего ещё отрезать? Шен только головой качнул. Невольно, улыбнулся в ответ своему стражу. Под светом лун, считавших наперегонки шаги по небосклону, они отправились к увенчанным плющом вратам полигона. Испытание было пройдено. Детство осталось позади.