Risky Business

Е Лань привела Люмин в комнату, похожую на личный кабинет врача. Она подошла прямо к своему месту за столом и жестом пригласила Люмин пройти через нее. В комнате было все, что можно ожидать от кабинета врача: стены были выкрашены в белый цвет, как и шкафы, углу стоял стол для осмотра, рядом — черный табурет на колесиках, а карты различных человеческих систем были прикреплены к стене с часами прямо над ней. Женский стол также был стандартным лакированным столом с держателями для ручек, стопками бумаг, которые Люмин приняла за файлы пациентов, и нетронутым стетоскопом, лежащим на углу. Как только они обе удобно уселись, доктор, не теряя времени, принялась объяснять причину внезапного разговора. — Я получила результаты анализа крови. Пришлось договориться о нескольких услугах от лаборатории, чтобы сделать анализы моего пациента приоритетными. Люмин не знала, стоит ли благодарить за это. Чем раньше станут известны результаты анализов, тем раньше можно будет начать лечение. Однако это также означало, что ей придется столкнуться с реальностью ситуации Эйвери. Она не думает, что готова к этому. Ее молчание было истолковано врачом как сигнал продолжать, поэтому она откашлялась и передала копию результатов анализа крови. Люмин понятия не имела, на что указывает содержимое, но она уже могла сказать, что это не то, что ей хотелось бы, судя по серьезному выражению лица доктора. — Я не знаю, что все это значит, — честно сказала она доктору, просмотрев бумаги в руках и положив их обратно на стол. — Хорошо. Проще говоря, мой первоначальный диагноз каким-то образом подтверждался результатами, которые вы видите сейчас. Существует высокая вероятность того, что ее состояние является метаболическим заболеванием печени. Я предлагаю провести дополнительные тесты, чтобы подтвердить это. Как родителя ребенка, нам, конечно, потребуется ваше согласие. Анализ мочи является вариантом, хотя, если мы действительно хотим быть точными в отношении степени повреждения ее печени, биопсия может быть нашим лучшим выбором, учитывая, что болезнь обычно не встречается в ее возрасте. Люмин изо всех сил старалась не сломаться перед доктором. Ее Эйвери только недавно исполнилось семь лет, а ведь ей, возможно, уже столько пришлось пережить. И, зная своего ребенка, она никогда не позволила бы Люмин отговорить ее от процедуры, если бы это давало им больше шансов на более быстрое выздоровление. Не то чтобы она действительно была против процедуры. Она воспользуется всеми шансами, которые у нее есть на данный момент. — Я попытаюсь поговорить с ней, как только мы вернемся. Для человека, который только что заболел, Эйвери все еще была очаровательна. Венти, Эмбер и Аяка навестили ее в нерабочее время, побаловав ребенка десертами и новейшим томом ее любимой серии детских книжек с картинками. Наблюдение за тем, как они балуют ребенка со всей любовью и привязанностью, согревало сердце Люмин, когда она сидела в стороне с братом. — У нее будет кариес, если они будут давать ей печенье до конца ее пребывания здесь, — прокомментировал парень с отвращением на лице. С детства он никогда не любил ничего сладкого. Люмин казалось ироничным, что он все еще пытался открыть ресторанный бизнес, и только Тома и Ноэль помогали ему на кухне. — Не беспокойся, не будет. Я съедаю большую часть печенья позже, когда она спит. Итер фыркнул. — Ты получишь кариес. Твой рот будет так вонять, что твой горячий бизнесмен дважды подумает, прежде чем поцеловать тебя. Она посмотрела на своего брата с надутой грудью для уверенности и заявила: — У меня нет никакого горячего бизнесмена, и он мне определенно не нужен. Она увидела, как лицо Итера смягчилось, прежде чем он протянул руку, чтобы взять одну из ее рук в свои. — Ты знаешь, что я шучу, но я серьезно говорю об одном, Люм. Я знаю, ты всегда хотела иметь собственную семью, и я не хочу, чтобы ты воздерживалась от поиска того особенного человека только потому, что думаешь, что обязана нам всем миром. Никто не виноват, что мама и папа погибли в той аварии. Тебе не нужно жертвовать своим счастьем ради нашего. Люмин прикусила губу и отчаянно избегала взгляда брата. Она и так слишком много плакала сегодня, ее слезы уже высохли. — Я счастлива, — пробормотала она. — У меня есть ты, Эйвери, мои друзья. Если я не довольна этим, я могу назвать себя эгоисткой. Вы знаете, я бы не стала просить большего. Я уже довольна тем, что имею сейчас. Итер отпустил ее руку и повернулся, чтобы еще раз взглянуть на сцену перед ними. — Честно? Она проследила за его взглядом и, не колеблясь, ответила: — Да.

***

— Не двигайся слишком много, Эйви, — пожаловалась Люмин с дивана, наблюдая, как Венти ее дочь играют в «Нестабильных единорогов». Прошел уже день после биопсии ее дочери. Она не была удивлена, что маленькая девочка, казалось, отмахнулась от процедуры, как будто это было так же обычно, как чистить зубы. Это кажется разумным, учитывая, что ее дочь всегда была очень терпима к боли: ни разу она не видела, чтобы она плакала из-за разбитого колена. Это было так непохоже на Люмин в детстве, ведь она плакала по малейшим вещам. Она вспомнила, как плакала после того, как ее укололи шипом розы, когда она была примерно в возрасте Эйвери. Девчушка просто показала маме язык, прежде чем вернуться к полному ее игнорированию в пользу победы над Венти. Покачав головой, Люмин решила перестать быть такой чрезмерной на сегодняшний день и начать работать более продуктивно. Накануне она подала заявление на несколько выходных с работы, пообещав, что отправит по электронной почте все свои документы вовремя, несмотря на ее продолжительное отсутствие. К счастью, г-жа Мико питает к ней слабость, поэтому ее запрос был одобрен без особых усилий. Она открыла свой ноутбук и начала работать над электронной почтой для инженерного отдела их компании относительно результатов топографической съемки. Она успела напечатать всего несколько слов, когда кто-то постучал, после чего показался человек, заглянувший в приоткрытую дверь. Кокоми, назначенная медсестрой ее дочери, приветствовала их с улыбкой, которую кто-то из ее профессии усовершенствовал за годы работы в мрачной больнице. — Мисс Виатрикс? Доктор Е Лань спрашивает вас. Она в своем кабинете. Люмин волочила ноги по пути к кабинету врача. Ей хотелось как можно дольше продлить фантазию о том, что с ее дочерью все в порядке, что все в порядке. Она остановилась у двери, размышляя, постучать или вернуться. Должно быть, она простояла там добрых несколько минут, прежде чем ее поймала Елан, которая, по-видимому, вышла за чашкой кофе. — Извините за ожидание. Я забыла попросить Кокоми, чтобы она отвела вас в кабинет. Люмин натянуто улыбнулась доктору и последовала за ней. Она села на обычное место и не могла нервно не пошевелить пальцами в оглушительной тишине, поглотившей комнату, пока другая женщина рылась в своем ящике в поисках файлов Эйвери. Увидев, как она наконец вытащила папку, Люмин почувствовала, как выпрямилась ее спина, а сердце забилось быстрее. — Как дела у Эйвери? — спросил доктор, пытаясь завязать светскую беседу. Это не помогло. Она не думает, что сейчас что-то поможет успокоить ее нервы. — У нее все хорошо. Она не казалась усталой большую часть дня. — Приятно слышать. Синеволосая наконец устроилась поудобнее в своем мягком кресле и открыла файл. На этот раз она не стала давать копию Люмин, вместо этого она просмотрела результаты и дала себе несколько секунд, чтобы подумать о том, как сообщить новость родителю-одиночке, чьи глаза уже были на мокром месте, а она этого не заметила. — Как обычно в нашей работе, у меня есть как хорошие, так и плохие новости. Какие из них вы хотите услышать сначала? — Неважно, — ответила Люмин едва слышным голосом. Она посмотрела на свои дрожащие руки и добавила. — Я все равно получу и то, и другое. — Очень хорошо. Для начала поставим окончательный диагноз. Вы уже знаете о метаболическом заболевании печени, да? Люмин кивнула на это. Ее задумчивое «я» провело дополнительные исследования накануне вечером. Она помнила, как плакала про себя, просто читая разные варианты «а что, если», которые потенциально вскоре могут стать их реальностью. — Итак, вы знаете, что у ребенка может развиться такое заболевание по разным причинам. Она снова кивнула. Ее молчание побудило доктора продолжать. — Хорошая новость заключается в том, что мы смогли точно определить причину дисфункции печени. Вы слышали о болезни Вильсона, мисс Виатрикс? Люмин была почти уверена, что читала об этом во время своего исследования, но ее мозг был слишком перегружен в тот момент, поэтому никакая информация, которую она хранила, не пришла в голову. — Наверное, я читала об этом. Я не уверена. — Это генетическое заболевание, которое ребенок может унаследовать от обоих родителей, имеющих один и тот же дефектный ген. Так что отчасти это была ее вина. Эта мысль была похожа на пулю прямо в сердце. Знание того, что она была половиной причины затруднительного положения Эйвери, не устраивало ее. Тот факт, что ей просто пришлось провести ночь с кем-то с дефектным геном, как у нее, усугублял положение. Если бы ее нынешняя ситуация не была такой серьезной, она бы рассмеялась в лицо Архонтам за то, что они играли в эту нездоровую игру со своей жизнью. Е Лань заметила дискомфорт блондинки и потянулась, чтобы привлечь ее внимание. — Мисс Виатрикс, все в порядке? Если вы не готовы это выслушать, возможно, мы могли бы отложить этот разговор или попросить кого-то другого заменить вас. — Нет! — отчаянно ответила она, прежде чем осознать свою вспышку и взять себя в руки. Она откашлялась и повторила более спокойным тоном. — Нет. Я в порядке. Я… я должна услышать это сама. Все хорошо. Доктор перед ней выглядела нерешительно, но сдалась, как только увидела, что Люмин не отступает. Она уже пережила тяжелую жизнь в детстве. Она ударит Архонта по лицу, прежде чем отступит от вызова, который они ей бросят. Ни она, ни ее дочь не были трусами. Они будут бороться с судьбой зубами и когтями, если потребуется. Крошечная вспышка надежды заставила Люмин высидеть, пока Е Лань продолжала вещать свои выводы. Она рассказала ей об обычных симптомах, необходимых изменениях в диете и других вещах, которые должен знать родитель, поддерживая ребенка с болезнью Вильсона. — А плохие новости? Глубокий вдох, который сделала доктор, заставил Люмин снова почувствовать легкое беспокойство. Это была хорошая минута напряженного молчания, прежде чем врач наконец сказала: — Хотя к счастью, у Эйвери не было варикозного кровотечения или признаков неврологической дисфункции, ее болезнь хроническая, а это означает, что лекарств может быть недостаточно для устранения избытка меди из ее тела. — Что вы тогда предлагаете? — Надежный способ лечения заболевания — ортотопическая трансплантация печени. Люмин нихрена не знала о медицинском жаргоне, но одно название процедуры говорит ей, что им обязательно понадобится донор. — В настоящее время у нее диагностирована первая стадия заболевания, о чем свидетельствует накопление меди в ее печени. Однако некоторые части результатов теста указывают на высокую вероятность прогрессирования заболевания, если его не лечить. — Я могу сделать это. Я могу пожертвовать. Е Лань попыталась выдавить из себя улыбку, но вместо этого нахмурилась при мысли о том, чтобы сообщить и без того расстроенной матери о другой проблеме. — Хотя у близких родственников больше шансов на совместимость с получателем, боюсь, это не всегда гарантировано. — Я могу пройти тестирование прямо сейчас. Есть еще Итер. Я уверена, что мои друзья тоже без колебаний сделают пожертвование. Люмин знала, что в тот момент хваталась за соломинку, но это было все, что она могла сказать и сделать, чтобы не сломаться в энный раз после госпитализации дочери. Она бы с радостью отказалась даже от всей своей печени, если бы это значило дать Эйвери шанс снова жить нормальной жизнью. — Конечно, мы можем провести тестирования прямо сейчас. Лаборатория Ли Юэ также достаточно развита, чтобы получить результаты уже завтра днем. Хотя я должна напомнить вам, мисс Виатрикс, все еще существует вероятность того, что вы и остальные люди, которые будут протестированы, окажутся несовместимыми. Я знаю, что вы вырастили Эйвери в одиночку, и не мое дело вмешиваться в личные дела, но если у вас есть способ связаться с ее отцом, это даст нам больше шансов вылечить Эйвери в кратчайшие сроки. Последняя часть лишила Люмин дара речи. Связаться с кем? Отец, с которым она никогда не считалась и не удосужилась узнать? Небесные боги, если вы меня слышите, идите нахуй… при всем уважении.