Risky Business

— Чего ты там сидишь? Выпей еще! — Мона ворчала, приближаясь к своей лучшей подруге медленными, небрежными шагами, стараясь не упасть из-за чрезмерного количества алкоголя в ее организме. Сапоги на высоких каблуках усложняли задачу. Люмин просто застонала, прижав руки ко лбу, отчаянно пытаясь заглушить шум в ушах, вызванный громкими басами, эхом разносившимися по всему бару. Она не могла вспомнить, сколько бакалов она выпила с тех пор, как последние три часа они находились в заведении, но она могла, по крайней мере, сказать, что это было далеко за пределами ее обычного состояния, потому что за двадцать два года своего существования она ни разу не чувствовала себя настолько дезориентированной в реальности. Все лица, которые она могла видеть, были размыты, и ни одно из слов, которые говорили люди, не записывалось в ее голове. Проще говоря, она была взвинчена алкоголем самым худшим образом. — Уходи, — бессвязно пробормотала она. Она даже понятия не имеет, было ли то, что она сказала, тем, что она действительно хотела сказать. Что она знала, так это то, что ее уши больше не могли выдерживать шум, и ее очень тошнило. — О Архонты, ты пьяна. — «Не дерьмо, Шерлок», — хотела она ответить, но ее тело не функционировало достаточно хорошо, чтобы сделать это. Вся оставшаяся в ее теле энергия, казалось, была сосредоточена исключительно на неприятном ощущении в животе. — О Боже. Я думаю, меня сейчас вырвет, — заявила она, и хотя Мона была пьяна, она все же быстро помогла ей добраться до ближайшей туалетной кабинки. Они споткнулись несколько раз, но, к счастью, успели вовремя, чтобы Люмин высвободила свой желудок от того немногого содержимого, которое было в нем до питья — все в унитаз. — Отвратительно, — услышала она слова своей спутницы, после чего прогнала ее жестом руки. Она услышала, как та пробормотала что-то об ожидании ее снаружи, на что ей было наплевать в тот момент, когда казалось, что ее тело все еще намеревалось выплюнуть кишки наружу. Она не знала, как долго находилась в кабинке, склонившись над унитазом на полу помещения, но к тому времени, когда она почувствовала небольшое облегчение после отвратительной рвоты, подруги уже не было видно. Единственными людьми, которых она могла видеть, была пара, целующаяся в нескольких футах от нее, и, судя по тому, где уже гуляли их руки, она поняла, что должна убраться оттуда как можно быстрее, иначе она увидит то, чего на самом деле не сильно хочет отпечатывать в своей голове. Со все еще ошеломленным сознанием она успешно пробралась обратно к танцполу без каких-либо проблем, пока кучка пьяных девушек, которые выглядели слишком несовершеннолетними, чтобы находиться в баре, не ринулись в ее сторону. У нее не было даже секунды, чтобы попытаться отодвинуться в сторону. И, словно в замедленной съемке, ее разум внезапно осознал, как по спирали закружилось ее зрение, когда она упала на пол, а ее задница с глухим стуком ударилась о землю. — Чертовы девочки-подростки, — простонала она, пытаясь подняться, но без особого успеха: ее тело отказывалось сотрудничать. — Ты в порядке, девочка? Она уставилась в пол, злясь на то, что не может даже встать. Парень, судя по его голосу, не стал ждать ответа. Он наклонился и осторожно схватил ее за руку, прежде чем поднять ее миниатюрное тело, как будто она ничего не весила. Когда она, наконец, встала на ноги, все, что она могла видеть, это его грудь и немного накачанных бицепсов, поддерживающих ее. — «Архонты, я возбудилась?» — подумала она, когда ее мысли внезапно наполнились ароматом его духов, которые пахли свежим океанским бризом, что, по ее мнению, должно было быть незаконным. Ни за что, черт возьми, от человека не может пахнуть так, как будто он только что вышел из душа после пребывания в баре, заполненном потными людьми, опьяненными алкоголем и другими вещами. — Ты меня нюхаешь? — спросил он с весельем в голосе. Несмотря на то, что она все еще была пьяна, румянец залил ее щеки, когда она была поймана с поличным. Люмин стыдливо прижала нос ближе к его телу, чтобы лучше почувствовать этот запах. Когда он понял, что не получит от нее ответа, он вздохнул и повернул ее в сторону танцпола, прежде чем положить руки ей на плечи. — Пойдем. Я провожу тебя к твоему столику. Кто-то столь же уязвимый, как ты, сейчас станет легкой добычей для большинства присутствующих здесь мужчин. Она отдернула его руку и, наконец, бросила на него злобный взгляд. Даже после рвоты она все еще была достаточно пьяна, чтобы не произвести впечатления о том, как выглядел человек. Она также обвинила яркие огни в том, что они затуманили ее зрение. Максимум, что она могла сказать, это то, что он был высоким и хорошо сложенным… очень хорошо сложенным. Она могла идентифицировать остальные его черты, но все они перемешались, как только достигли ее мозга, так что она не стала во всем этом разбираться. Единственная важная вещь заключалась в том, что в голове сверкала мысль: парень был горячим. Она прекрасно осознавала тот факт, что ее нормальное «я» будет разочаровано, увидев, как она пускает слюни на какого-то случайного парня в баре, но опять же, даже ее брат сказал ей расслабиться сегодня вечером, поэтому она спустила все мысли своего рационального «я» в канализацию и сделала последнее, что сделала бы в трезвом состоянии: прижала незнакомца к ближайшей стене, фактически зажав его в клетке своим маленьким телом. Она стремилась к тому, что часто видела в кино и на что многие родители закрывают глаза детям. С ее нетвердыми шагами и слабой хваткой, по ее мнению, она выглядела совсем не так, как ожидала. — Успокойся, котенок. Я не думаю, что ты в правильном настроении для этого. Он спокойно схватил ее за запястья и оторвал от стены, но если она и научилась чему-то за годы борьбы с дерьмом в жизни, так это тому, что иногда настойчивость не нужна. Она обязательна. — Не указывай мне, что делать, горячий парень, — тихо сказала она, проводя указательным пальцем по его губам. Она стремилась освоить другую технику соблазнения — ту, которой Мона хвасталась, — хотя в глубине души она знала, что выглядит скорее ужасно, чем соблазнительно. Как блюдо, оставленное на кухонном столе на три недели. Неприглядная и воняющая рвотой. К его чести, он, казалось, не возражал против ее ужасной попытки флирта. Вместо этого его губы скривились в веселой ухмылке, когда он небрежно скользнул правой рукой по ее талии, именно там, где в вырезе ее платья виднелась кожа — это действие вызвало покалывание в ее позвоночнике. Ощущение казалось слишком чуждым, но тем не менее желанным. Она была настолько поглощена моментом, что не заметила, как он наклонился до уровня ее роста, пока его дыхание уже не пощекотало ей ухо, когда он прошептал: — Ты идешь по очень опасной линии, девчонка. За все время своего существования она никогда не чувствовала себя настолько взволнованной, чтобы ее мозг дал сбой, и все, о чем она могла думать, это тепло его руки и запах духов. Она тонула в ощущении, что это был он, и ей было все равно. — Поцелуй меня. Ей-богу, она никогда не была из тех, кто о чем-то умолял, но ее тяга к этому вкусу волнения и ее все еще пьяный ум заставляли желать только забыть обо всем на ночь и упиваться этим вновь обретенным временным блаженством. Итер и остальные могут идти нахуй. Она не собиралась отказываться от этого улова в ближайшее время. — Я даю тебе три секунды, чтобы ты передумала, — сказал он, касаясь носом кожи чуть ниже ее мочки уха. Один… Два… Три… В тот момент, когда его губы прикоснулись к ее губам, она поняла, что ее ждет неизбежное испытание. Будь проклят здравый смысл. Это чувство было слишком сильным, чтобы она могла даже думать о чем-то другом, кроме как о том, как его язык ласкал ее губы, прося о входе — о чем-то, что она импульсивно дала ему в мгновение ока. Она не могла сказать, как долго они целовались в этом темном углу бара, когда мимо них проходили люди, но по мере того, как их поцелуи становились все более отчаянными, а их руки начали блуждать, она медленно отстранилась, чтобы отдышаться и посмотреть на его голубые глаза океана. — Не здесь, — сказала она. Ему не потребовалось ни секунды, чтобы понять, что она имела в виду, поэтому, не сказав ни слова, он развернул их тела и повел туда, где, по ее мнению, было более уединенно. Позволив себе подняться по лестнице к одной из комнат, которые обычно резервируют для себя состоятельные покровители, она знала, что уже играет с огнем, но, черт возьми, с таким чувственным мужчиной, как он, она с удовольствием сгорит трижды.

***

Люмин взъерошила волосы в волнении, что вызвало у таксиста странный взгляд. Она постоянно ломала голову, пытаясь вспомнить какую-нибудь черту отца Эйвери, кроме явных голубых глаз, унаследованных ее дочерью. Каким-то образом, несмотря на вспыхнувшее воспоминание о той ночи, она все еще не могла представить себе его лицо, потому что всякий раз, когда она пыталась пережить этот момент, она видела только полыхающие огни дискотеки или размытые очертания безымянного лица. Сказать, что это было неприятно, было бы преуменьшением. Это сводило с ума до такой степени, что хотелось рвать на себе волосы. Она попыталась взять себя в руки, делая глубокие ровные вдохи, думая, что, возможно, более рациональное состояние ума поможет ей лучше вспомнить. Прошли минуты, и у нее не было ничего, кроме уверенности, что где-то после их маленького романа она еще раз опустошила свой желудок, и тогда он дал ей платок. На самом деле не было уверенности, что буквы, вышитые на ткани, были его инициалами или чем-то связанным с ним. Насколько она знала, это мог быть лейбл бренда. Она надеялась, что Хейзо хотя бы укажет ей правильное направление. — Мэм, мы на месте. Такси подъехало к главной больнице Ли Юэ, его структура почему-то выглядела еще более нервирующей из-за свинцового пасмурного неба. Люмин воздала должное водителю за то, что он не стал вести светскую беседу, которую она обычно презирала, и не задавал вопросов, несмотря на ее сомнительные действия на протяжении всей поездки. Она вышла из машины и пошла по знакомому бетонному тротуару. Несколько медсестер приветствовали ее привычными улыбками, где-то между приветствием и сочувствием. Тем не менее она всегда отвечала на них своим оценивающим взглядом. Все было в точности как обычно, за исключением небольшой суматохи в углу большой больничной палаты. Несколько медсестер, лица которых она не узнала, тихо беседовали, прижавшись друг к другу. Некоторые из них скрывали хихиканье руками, а другие продолжали переговариваться друг с другом. — Что с ними? Знаменитость приехала или что-то в этом роде? — спросила Люмин, как только подошла к столу администратора. Она скользнула взглядом по чашке теплого кофе, которую принесла светловолосой медсестре. Барбара, зная, что лучше не отказываться, приняла напиток и ответила: — Они, вероятно, говорят о парне, который приехал несколько минут назад. Не знаю, знаменитость он или нет, но он довольно симпатичный. Кажется, он приехал к кому-то. Люмин промычала в ответ и открыла свою чашку кофе, чтобы сделать глоток. Она еще раз посмотрела на группу медсестер, веселье окрасило ее лицо. Она подумала, что парень, должно быть, был чертовски горяч, раз дамы так падают в обморок. — О, вот он, — воскликнула Барбара, указывая на человека, который только что вышел из коридора, ведущего в туалет. Люмин из любопытства повернула голову и чуть не выронила кофе, который держала в руках. — Аякс?!