Risky Business

— Не думаю, что осилю еще, — сказала Люмин, отказываясь от предложенной ей пятой десертной тарелки. Лицо Юлии сияло ярче солнца при известии о том, что Люмин рассказала Эйвери правду, и она, не теряя ни секунды, зарезервировала для них двоих столик в доме Синьюэ. — Время связи между матерями, — сказала она тогда. Люмин как бы хотела отклонить предложение по той единственной причине, что было бы неловко проводить какое-то время с женщиной, когда она и Аякс просто согласились стать разошедшимися родителями. Однако она посчитала, что Эйвери может захотеть провести немного больше времени со своим отцом после разоблачения, поэтому она уступила просьбе. Она смутно помнила, как много лет назад Аякс рассказывал ей, какой милой может быть ее мать. Он никогда не упоминал о ее манипулятивных наклонностях, замаскированных милой улыбкой. — Всего один укус, — сказала Юлия, — очень вкусно. Это было то же самое, что она сказала Люмин, чтобы заставить ее закончить обед из пяти блюд, который не был скупердяйским, когда дело дошло до размера порции. Она была рада, что решила надеть свободное платье, которое давало передышку даже после того, как за час она съела больше, чем привыкла есть за день. — Мне хватит, — рассудила она и немного отодвинула тарелку. Еще немного, и она сможет обнаружить, что сгорбилась над раковиной в ванной. — Уверена? Там еще много еды, которую ты можешь попробовать. Люмин хотела отчитать ее за то, что она заказала слишком много, чтобы они могли съесть за один присест, но передумала, зная, что у нее не было ничего, кроме добрых намерений. — Не думаю, что смогу откусить еще кусочек, мэм. Пожилая женщина посмотрела на нее обиженно: — Мэм? — Вам удобнее, чтобы я называла вас госпожой Васильевой? Извините, я забыла спросить. Она отмахнулась от блондинки, прежде чем наклониться ближе, положив руки на стол и растянув губы в легкой улыбке: — Я буду рада, если ты назовешь меня мамой. Люмин сидела, изумленно обдумывая смелое предложение. Шквал эмоций хлынул в ее мозг вместе с болезненными воспоминаниями, оставшимися после смерти ее родителей. Осуждающие взгляды их родственников. Разочарованные вздохи слышны на протяжении всех похорон. Отступающие фигуры людей, которым, по их мнению, они могли доверять. Как давно она не называла кого-то мамой? — Дорогая, я тебя расстроила? — обеспокоенно спросила Юлия, увидев, как по щеке блондинки скатилась одинокая слеза. Заметив ее внезапную уязвимость, Люмин быстро вытерла лицо и выдавила из себя улыбку: — Извините. Просто кое-что вспомнила. Я в порядке. Смягчившееся выражение лица Юлии сказало ей, что она все прекрасно понимает. Люмин больно было разделить с ней такой момент, зная, что это мимолетное событие. Такое она доверяла Итеру и своим друзьям только в трудные времена. То, что кто-то достаточно взрослый, чтобы быть ее родителем, смотрел на нее с сочувствием, было одновременно неожиданным и мучительным. — Мое предложение остается в силе. Независимо от ваших отношений с моим сыном, ты все равно мать моей внучки. Можешь называть меня мамой, если захочешь. Я уже вырастила семерых детей. Я уверена, что еще один не повредит. Два, если включить твоего брата. — Не знаю, — пробормотала она. Так долго она приучала себя стоять на ногах, не нуждаясь ни в чьей поддержке. Она укрепила себя, чтобы быть поддержкой Итера, а позже и Эйвери. Быть объектом утешения другого человека было для нее новым понятием, и только Архонты знали, что она ненавидит все, что не соответствует ее установленным нормам. Итак, она согласилась с ответом, который может поставить под угрозу обе их ситуации: — Я подумаю об этом. Похоже, это понравилось матери Аякса, потому что она всплеснула руками от восторга. То, как сияли ее глаза даже при самом минимуме, напомнило ей об Аяксе и его склонности всегда видеть более светлую сторону вещей. По крайней мере, так она читала его характер, судя по тому, как он отреагировал на ее не очень тонкий отказ в то время на крыше больницы. — Кстати, пока я не забыла, поводом для этого ужина было просто поблагодарить тебя за то, что ты терпишь моего сына, — заявила Юлия, и на ее лице расцвела грустная улыбка. — Встреча с тобой была, вероятно, одним из лучших событий, которые произошли с ним, и, поверь, то, что тебе об этом говорю я, а я наблюдала, как он рос и становился тем, кем он является сейчас, это о многом говорит. — Я думаю, вы преувеличиваете. Юлия рассмеялась: — Нисколько. Это не моя история, но для целей этого разговора скажем так, что его время в Снежной было не особенно приятным. Думаю, действительно есть вещи, которые нельзя купить даже за деньги. Люмин наблюдала, как взгляд женщины стал туманным, как будто она заново переживала моменты, о которых говорила. Сожаление, отраженное в ее глазах, заставило Люмин решить выведать информацию у самого Аякса. Почему? Она не могла точно сказать. Возможно, это было ее эгоистичное желание знать, что она не единственная, кто борется за счастье. Во-первых, разве не по этой причине они дали обещание восемь лет назад? Потому что они находили утешение в страданиях друг друга? — У него все хорошо здесь, в Ли Юэ, даже без меня в рядом, — попыталась отвлечь Люмин. Она выплакала свое сердце несколько часов назад. Она не думает, что сможет справиться с еще одним эмоциональным срывом даже из-за чужой боли. — Думаю, в этом есть смысл. Воссоединение с его лучшим другом из колледжа также очень помогло ему. — Кэйа, верно? Глаза Юлии словно заблестели при упоминании синеволосого мужчины. Люмин пришлось отдать ему должное за то, что он очаровал даже мать его лучшего друга. — Да. Я не знала, что вы уже встречались. — Мы втроем работаем над проектом. Юлия выглядела так, будто собиралась что-то рассказать, но вовремя спохватилась, чтобы вместо этого сказать: — Так ты часть команды Яэ Мико? — Да. Последние восемь лет я находилась под ее опекой. Она мой единственный начальник с тех пор, как я закончила колледж. — Тогда я полагаю, ты знаешь, какой хитрой она может быть. Воспоминания о женщине, которую ее начальник вынудил уйти в отставку, просто написав роман, всплыли в ее сознании. — Даже очень. Я уже несколько раз была свидетелем ее планов. — Будем надеяться, что ты не станешь ее жертвой в один из дней. Люмин усмехнулась: — Сомневаюсь.

***

Люмин вернулась к пустым коридорам и жуткой тишине, которую можно было бы ожидать от больницы. Разговор, которым она поделилась с матерью Аякса, был по большей части приятным и очень долгожданным после ее несколько эмоционального эпизода ранее в тот день. Женщина была отличным собеседником, и у нее была харизма, чтобы усилить опыт. Было очевидно, что такое умение было результатом многолетнего общения с людьми из высших слоев общества, которых Люмин считала наиболее чувствительными, когда дело доходит до всего, основываясь на ее опыте работы в розничной торговле и сфере общественного питания. Люмин считала, что Аякс и члены его семьи будут лишними. Ей не требуется ни единой клеточки мозга, чтобы понять, что именно Юлия сыграла решающую роль в рождении таких воспитанных детей. Она сомневалась, сможет ли она быть хоть наполовину той женщиной, которой была Юлия. Возможно, тогда Эйвери могла бы жить более комфортной жизнью, не разочаровываясь в матери, которой потребовались годы, чтобы набраться смелости и найти отца. Люмин была так погружена в свои мысли, что не заметила, что уже стоит возле больничной палаты Эйвери, ноги тянут ее к месту, словно на автопилоте. Она открыла рот, чтобы объявить о своем прибытии, но решила не делать этого, учитывая, что было уже поздно, и Эйвери, скорее всего, крепко спала. Вместо этого она медленно повернула ручку, стараясь как можно меньше шуметь, и на цыпочках пробралась внутрь. В комнате было тихо, если не считать негромкого сопения, достигающего ее ушей. Ее брови нахмурились в замешательстве. Ее дочь в целом обычно спит бесшумно, а Итер может издавать некоторые звуки только тогда, когда очень устал от работы. Она медленно подошла к основной части комнаты, но в конце концов остановилась и обнаружила, что у нее перехватывает дыхание при виде Аякса и Эйвери, прижавшихся друг к другу на кровати. Аякс обнимал маленькую фигурку своей дочери, а Эйвери нашла утешение, положив свою маленькую головку ему на шею, оставляя между ними как можно меньше места. Это была такая трогательная сцена, учитывая их недавно установившиеся отношения, что Люмин не смогла устоять перед желанием запечатлеть ее навсегда. Она осторожно достала из кармана телефон и открыла приложение камеры. Ее руки немного дрожали, когда она пыталась найти идеальный ракурс, поэтому ей пришлось сделать несколько вариантов, чтобы убедиться, что она сделала идеальный снимок. Она никогда не думала, что Аякс спит чутко, пока не узнала, что она просто подошла к дивану и разбудила его. — Люми? — неуверенно сказал он, потирая глаза тыльной стороной ладони и перекатываясь на бок, чтобы посмотреть ей в лицо, стараясь не разбудить их дочь. — Извини. Я разбудила тебя. Где Итер? — Отправил домой. Если бы это был какой-то из предыдущих дней, когда она не знала, кто он такой, она бы почувствовала себя немного ошеломленной дерзостью отвлекать внимание Эйвери на всю ночь. Однако все уже изменилось с того момента, как она приняла решение тем утром. Теперь у Аякса было такое же право на Эйвери, как и у нее. Может быть, даже больше, если учесть потерянные годы. Она понимающе хмыкнула и устроилась поудобнее на диване, что заставило его бровь приподняться. — Что? — Ты будешь спать там? — Ты хочешь, чтобы я спала на полу? Он издал хриплый смех и констатировал очевидное: — Кровать тут. — И? — Мы втроем могли бы поместиться здесь, она достаточно большая. Она усмехнулась этой нелепой идее. Все они никак не могли бы туда влезть. Не то чтобы она обдумывала это. — Да ладно, у тебя потом все будет болеть, если ты будешь спать на диване. Она села и скрестила руки на груди, желая доказать свою точку зрения: — Я уже спала здесь несколько раз. Я проснулась, чувствуя себя хорошо отдохнувшей. Его лицо расплылось в обычной ухмылке, которая заглавными буквами читалась раздражающей: — Отдохнувшей? С этими мешками под глазами? — Ха-ха. — Серьезно, Люми. Иди сюда. Разве ты не хочешь увидеть восторженное лицо Эйвери, когда она проснется и мы оба будем рядом с ней? Хмурый взгляд тронул ее губы. Проклятый ублюдок был хорошим манипулятором, и он даже не скрывал этого, в отличие от своей матери. Он, должно быть, почувствовал, как рушится ее воля, потому что решил нанести последний удар по ее слабому месту — ее эго. — Напугана? — поддразнил он. Озорная ухмылка, которую он сочетал с вопросом, была единственным признаком, который ей был нужен, чтобы осознать свое очевидное поражение. — Да пошел ты, — выругалась она на него, направляясь к кровати. Он быстро осторожно освободил для нее место, чтобы она могла удобно лечь в пространстве по другую сторону от Эйвери. — Разве это не расслабляет? — спросил он, как только она уютно устроилась. — Заткнись и спи, Аякс. — Да, моя леди, — сказал он, прежде чем протянуть руку, чтобы обнять и Эйвери, и ее. И если бы она намеренно позволила себе насладиться теплом его маленьких объятий, никто, кроме них двоих, не узнал бы об этом.

***

Люмин проснулась от звука приглушенных разговоров вокруг нее. Она разобрала, что один из голосов принадлежал ее дочери. Другой был знаком, но она не могла вспомнить его. — Доброе утро, старшая сестра! Тевкр навис над ее лицом с ухмылкой, странно напоминавшей ухмылку его брата, но гораздо менее зловещей. — Эй, Тевкр, — прохрипела она. Мальчик сделал шаг назад, позволяя ей осмотреть комнату. Аякса нигде не было видно, а Эйвери все еще была рядом с ней, хотя и проснулась, и уже рисовала в своем новом альбоме для рисования. — Где твой брат? — Он вышел за едой и утренним кофе, — ответил он, — остальные тоже уже здесь. Они просто ждут, пока доктор закончит свой обход, чтобы они могли пройти обследование. Из-за всего, что произошло вчера, она почти забыла настоящую причину, по которой остальные члены семьи Аякса были там. — Я предполагаю, что они оставили тебя здесь нянчиться. Он просиял: — Ага. Я учу Эйвери, как правильно рисовать людей. — Так я смогу лучше нарисовать семейную картину! — слишком восторженно добавила Эйвери. Люмин спрыгнула с кровати, чтобы позволить Тевкру сесть рядом с Эйвери и продолжить то, чем они занимались, пока она не проснулась. Она шла в ванную, когда дверь открылась и показался Аякс со свежесваренной чашкой кофе и пластиковым пакетом в руке. — Доброе утро, Люми. Хорошо выспалась? Она закатила глаза и направилась прямо к раковине, чтобы почистить зубы. Она не собиралась доставлять ему удовольствие увидеть свое раздраженное лицо утром первым делом. — Твой кофе на холодильнике, — крикнул он откуда-то из другого конца комнаты. Затем она услышала радостный голос Эйвери, приветствующий ее отца. Ее мозг все еще не мог полностью осознать идею о том, что Аякс заполнит недостающую фигуру отца, но если она действительно хорошенько об этом подумает, ей совершенно все равно, как все пошло. Это могло бы быть и хуже. Сам по себе Аякс был неплох для этой роли, но она не ожидала, что кто-то, кого она уже знала какое-то время, окажется тем парнем, которого она искала все это время. Она также отчаянно пыталась воздержаться от воспоминаний о более… горячих воспоминаниях с лицом Аякса. Это было неудобно и вредно для здоровья. Она смотрела на свое отражение в зеркале и яростно мотала головой. Было еще слишком рано думать о вещах, которые больше не имеют значения. Несмотря на его склонность время от времени заставлять ее кровь кипеть, он все еще был ее другом. Придумывать в ее голове мысли о чем-то, кроме этой дружбы, было табу, тем более, что она даже не могла представить, что с кем-то связана. Ее размышления прервал стук в дверь. — Я открою! — воскликнула она, сигнализируя Аяксу сесть обратно и позволить ей открыть дверь, так как она была ближе. Она быстро исправила свой внешний вид, чтобы не выглядеть слишком неопрятно перед теми, кто наносил им визит. Удовлетворившись, она изобразила свою заученную улыбку и открыла дверь. Она поймала себя на том, что поднимает голову, чтобы встретиться взглядом с человеком. Знакомая голубизна его глаз в сочетании с ярким оттенком рыжих волос с гелем достаточно говорила о личности этого человека.