Risky Business

Люмин вытерла мокрые руки о нестираные джинсы, которые она в спешке накинула. Прошел уже час с тех пор, как она получила сообщение от Хейдзо. Если бы это был любой другой день, она бы поспешила встретиться с ним как можно скорее, но выходные были ее временем с Эйвери, так что никто из ее друзей не мог присматривать за ее дочерью вместо нее. Итер в последнее время тоже был очень занят своими делами. У нее не было другого выбора, кроме как ждать, пока Кокоми закончит лечить других пациентов, прежде чем попросить ее об одолжении. — Мы на месте, — объявил водитель такси. — Детективное агентство Тэнрю, как вы и просили. — Спасибо, — сказала она, протягивая ему мору. — Удачи с мужем-изменщиком, — крикнул он, как только она вышла из машины. — Муж… точно, — саркастически пробормотала она себе под нос, проходя внутрь здания. Оказавшись там, ее встретила черноволосая женщина, которая окинула ее взглядом. — Вы клиент Хейдзо? — спросила она. — Да. Он здесь? — Ага. Он ждал вас. Первая дверь направо. — Спасибо. Женщина просто слегка покачала ей головой, прежде чем уйти. Это оставило ее одну на один с собой в своих мыслях, прежде чем она сделала несколько шагов, необходимых для того, чтобы добраться до кабинета Хейдзо. Она уже опоздала, но все равно потратила добрую минуту на размышления, стучать или нет. Она знала, что ей придется столкнуться с этим иррациональным страхом перед напоминанием о прошлом, которое она навсегда оставила позади, но небольшая часть ее мозга говорила ей отступить. Бежать. Что есть другие способы помочь дочери, кроме как связаться с отцом. Она почти сдалась, если бы Хейдзо не открыл дверь и не увидел ее, стоящую там, бледную и взволнованную. — Я догадывался, что это ты. Заходи. Он провел ее к углу комнаты, где диван был поставлен таким образом, чтобы имитировать домашнюю атмосферу традиционной гостиной. Горшечные растения были выставлены сбоку, дополняя землистые тона, окрашивающие всю комнату, от стен до мебели и даже различных украшений. — Устраивайся поудобнее, — сказал он, просматривая свой стол в другом конце комнаты. Люмин сразу поняла, что он ищет единственный файл, который может решить или разрушить ее будущее с Эйвери. Было так много сценариев, которые могли произойти, и каждый из них оставлял кислый привкус во рту. Ей вспомнилось, как она намеренно оставила Рексу Ляпису на одну глазурованную лилию меньше, когда в последний раз посещала его статую. Ей не нравилась эта дурацкая шутка, которую архонты сыграли с ее жизнью. Честно говоря, ей очень хотелось плюнуть на статую, но платить штраф она не хотела. Люмин предпочла, чтобы между ними затянулась тишина. Она не была уверена в себе, чтобы вести хоть какой-то разумный разговор, пока не услышит то, зачем пришла. — Итак, готова? — спросил Хейдзо более светлым тоном, чем обычно, чтобы развеять опасения блондинки. Она лишь натянуто натянуто улыбнулась ему, поэтому он добавил: — Селестия на твоей стороне. Не волнуйся. Она решила не доверять его словам утешения. Единственная услуга, которую Селестия дала ей этим, была возможностью обеспечить Эйвери лечение ее болезни. Это даже не было абсолютной гарантией, поскольку ее отец все еще может оказаться бесполезным, если он не сможет стать донором. — Что же. Люмин сглотнула комок в горле, глядя, как Хейдзо садится напротив нее, а центральный стол занимает пространство между ними. Он сунул перед ней белую папку и сказал открыть ее. В уме она спрашивала себя, получают ли частные сыщики удовольствие от того, чтобы сделать жизнь своих клиентов как можно более напряженной. Она протянула руку и медленно открыла папку. То, что было внутри, было не тем, что она ожидала. Вместо обычных фотографий, которые Хейдзо обычно предоставлял, файл перед ней выглядел как ксерокопия того, что выглядело как квитанция. — Квитанция? — она уточнила. — О том, что платок, который ты мне дала, был куплен. Мне пришлось прибегнуть к некоторым незаконным средствам, чтобы получить информацию, поскольку Северный Банк, тот, что участвовал в сделке, по-видимому, придерживается политики банковской тайны. — Северный банк, который в Снежной? Он кивнул. — Открой следующую страницу. Она последовала его указанию и столкнулась лицом к лицу с портретом красивой женщины с каштановыми волосами и зелеными глазами, на вид которой было немного за тридцать. — Это Галина Селезнева. Она известный меценат из Снежной, что в настоящее время возглавляет деятельность некоммерческой организации, которую она основала несколько лет назад вместе со своим мужем. Платок был куплен через счет на ее имя. — А отец Эйвери? — Это не кто-нибудь из коллег Кэйи с его прежнего места работы, — закончил он ее фразу, — скорее всего, это кто-то, кого он знал из колледжа в Снежной. Хейдзо оказал честь пролистать файл для нее, и в тот момент, когда она взглянула на страницу, заполненную лицом человека, которого она искала все это время, ее мир рухнул. Она могла слышать объяснения Хейдзо на заднем плане, но все было заглушено непреодолимым чувством недоверия, смешанным с небольшим отрицанием. Внезапно все ее воспоминания о той ночи нахлынули гигантскими волнами. Мимолетные прикосновения… шепот… обещание. Даже состояние частичной бесчувственности после принуждения ее партнера к еще одному раунду огненной воды, несмотря на ее тогдашнее опьянение. В ее сознании все встало на свои места, и с лицом Аякса все казалось правильным. И это имело смысл. Последняя мысль поставила под сомнение его осведомленность об их романе. Он знал? Если да, то находил ли он забавным наблюдать, как здоровье их дочери ухудшается прямо у него на глазах, пока он играет с ней в притворную семью, чтобы утолить свою жажду этой счастливой жизни? Была ли причина, по которой он преследовал ее? Потому что она была легким выходом из его страданий? Потому что у него был козырь против нее? Разные мысли заполонили ее разум, каждая из них была негативной, потому что она всегда была такой. И привычка планировать «что, если» никогда не подводила ее в прошлом, но каким-то образом прямо здесь, медленно ломаясь перед Хейдзо, она чувствовала себя потерянной. Просто совсем потерялась. Если все то, о чем она думала, было правдой, она даже не была уверена, есть ли в ней злость на него, потому что, во-первых, она также была отчасти виновата в том, что никогда не прикладывала усилий, чтобы найти его. Все эти годы. Да, он был тем, кто пообещал найти ее, но обещание хорошо только в том случае, если оно было дано в течение разумного периода времени. Еще немного, и это в конечном итоге будет ничем иным, как принятием желаемого за действительное. Она даже не дождалась его, как он велел. Она стерла все свои воспоминания о нем и пошла дальше, как будто их время было таким же незначительным, как грязь на ее подошве. — Люмин, — тихо позвал Хейдзо, чтобы вырвать ее из размышлений, как только он понял, что ее начинает трясти, — если ты не чувствуешь себя хорошо, мы можем продолжить этот разговор в другой раз. Она всхлипнула, больше не сдерживая слез, лившихся из-за ее испорченной жизни или, может быть, дочери. — Все в порядке, — всхлипнула она, — я в порядке. Мне просто нужно время, чтобы… все обдумать. Она чувствовала себя разбитой, и полный жалости взгляд Хейдзо совсем не помогал ей. Ей нужно было выговориться. Прямо сейчас Итер был ее лучшим вариантом. Никто не знал ее лучше, чем ее брат. — Мне нужно идти, — заявила она, вытирая слезы с лица. Хейдзо кивнул и больше ничего не сказал. Они оба знали, что он мало что может сказать, чтобы облегчить ее страдания. Итак, быстро попрощавшись, она вернулась в больницу после того, как отправила Итеру короткое сообщение о том, чтобы встретиться с ней там. Люмин стало плохо в животе. Реальность того, что все эти дни она проводила время с отцом Эйвери, терзала ее разум, отказываясь исчезнуть даже на секунду. Ей хотелось кричать и рвать на себе волосы. Ей хотелось ударить его по лицу за то, что он не сказал ей раньше. Ей хотелось кричать на него и проклинать его, пока ему не станет больно. Архонты, она хотела сильно навредить ему, просто чтобы почувствовать себя лучше — чтобы убедить себя, что она не сделала ничего плохого и что он был полностью виноват. Единственным, что удерживало ее, было… мысль о том, что она не была плохой матерью, потому что не хотела искать отца Эйвери раньше, и что, несмотря на то, что она была единственным родителем, которого Эйвери знала с рождения, ее было достаточно. Они никогда не нуждались в человеке, который заставил их ждать восемь лет. Вместе с Итером и их друзьями они создали идеальную семью. Она не обращала внимания на медсестер, бросавших любопытные взгляды на ее растрепанный вид. Она просто хотела вернуться к Эйвери, в убежище. Слезы продолжали течь, пока она шла по знакомому коридору, ведущему в комнату дочери. Если тогда она думала, что стены выглядели унылыми, то сейчас они выглядели еще хуже. Даже бирюзовые халаты, которые носили проходящие мимо нее сотрудники больницы, выглядели однообразно. — Люмин. Ее рыдания прекратились при голосе, зовущем ее из дверного проема комнаты Эйвери. Она не могла дышать и не могла поднять голову, чтобы посмотреть на него. Итак, следующее, что она сделала, было лучшим. Она сломалась и заплакала. Она плакала о своем жалком «я», она плакала о жизни, которую она разрушила для своей дочери. Она услышала приближающиеся к ней шаги, прежде чем пара рук обхватила ее тело и прижала к твердой груди. Знакомый запах морских духов окутал ее чувства, и на мгновение она почувствовала, что немного успокаивается. Так было до тех пор, пока еще одна серия шагов не разнеслась по тихому коридору и не остановилась прямо рядом с ними. — Ма, ребята, не могли бы вы немного присмотреть за Эйвери? Мне просто нужно вывести Люмин на свежий воздух. Неизвестный женский голос дал Аяксу необходимое согласие. Некоторое время они обменивались неслышимыми словами, прежде чем она почувствовала, что ее подняли с пола и крепко прижали. Несмотря на свое нынешнее слабое душевное состояние, она обнаружила, что цепляется за него, обвивая руками его шею и пряча лицо у ключицы, не переставая плакать. Только ее рыдания наполняли тишину между ними, пока он уводил ее в более уединенное место. Прохладного осеннего воздуха, приветствовавшего ее, было достаточно, чтобы понять, что они снова на крыше. Аякс осторожно посадил ее на ту же скамейку, где они впервые поделились задушевным разговором о своих намерениях друг к другу. С тех пор не прошло и месяца, но Люмин едва ли помнила, что говорила. Все, что она знала наверняка, это то, что в конце концов он принял ее решение остаться друзьями. Затянувшийся вопрос о том, насколько он осведомлен о своих отношениях с Эйвери, снова всплыл на передний план ее разума, и она решила, что будет лучше сорвать пластырь и услышать это непосредственно от него. — Ты знал? — начала она голосом чуть громче шепота. При всей глупости Аякса за последний месяц, что он был с Люмин, его удивило, что он сразу понял, о чем она говорит. — Сначала нет. Я узнал об этом только несколько дней назад, когда Е Лань обманом заставила меня пройти тест на отцовство. Она даже не могла найти в себе силы почувствовать облегчение от того факта, что теперь она знала причину, по которой он и Е Лань связывались друг с другом. Люмин молчала не слишком долго для того, чтобы успокоиться, но достаточно для того, чтобы он собрал свою решимость и произнес слова, которые оставил висеть в воздухе с того момента, как их пути снова пересеклись после его попытки наконец связаться с ней под предлогом совместной операции между их компании, по предложению кого-либо. — Прости, — начал он и через некоторое время продолжил, — прости, что не пытался тебя найти. Я знаю, что нет никакого оправдания моему отсутствию, потому что я намеренно решил остаться в Снежной, даже после того, как закончил то, ради чего приезжал туда. Я хочу, чтобы ты знала, что я никогда не переставал думать о том, что это могло быть нашим счастливым концом, если бы я вернулся и попытался наладить отношения между нами, как и было обещано. — Ты мне был не нужен. Аякс почувствовал, как кинжалы вонзились ему прямо в сердце. — Я не нуждалась в тебе, — повторила она, — но нуждалась Эйвери. Люмин повернулась к нему с улыбкой, наполненной печалью и слезами, мягко струившимися по ее лицу. Ему очень хотелось протянуть руку и стереть их все, но она могла бы возненавидеть его еще больше, если бы он навязал ей свою привязанность. Несмотря на их прошлое, между ними не расцветали романтические чувства. Они просто помахали друг другу билетом на поездку, но оба так и не удосужились запрыгнуть внутрь. Теперь его решение изменилось, но ее осталось прежним. Эта мысль причиняла ему больше боли, чем все злые слова его отца вместе взятые. Стремясь не дать своему сердцу разбиться еще больше, он перевел разговор на то, что было важнее для них двоих. — Я не могу быть донором, но некоторые члены моей семьи находятся здесь. Завтра они планируют сдать анализы. На данный момент мы можем только надеяться на лучшее. Она поджала губы и кивнула. — Спасибо, — сказала она ему, но он не почувствовал этого во всей мере, не тогда, когда рана, оставленная ее предыдущими заявлениями, была еще свежа. Они позволили моменту тишины пройти между ними, пока они тупо смотрели вперед. Люмин больше нечего было сказать. Ее единственная цель в поисках отца Эйвери состояла в том, чтобы попросить помощи в лечении болезни ее дочери. Теперь, когда он изо всех сил старается дать это, она задалась вопросом, означает ли это протолкнуть ее первоначальный план раздельной жизни. Эйвери привязалась к Аяксу. Люмин не хотела быть жестокой, чтобы просто оторвать ее от него без особых объяснений. — Тебе не обязательно говорить ей. — Хм? — Эйвери. Тебе не обязательно рассказывать ей о нас. Я уже сказал ей, что моя семья приехала сюда только на короткий отпуск. Если кто-то из них будет совместим с трансплантацией печени, просто придумай Эйвери какую-нибудь ложь о том, что ты не нашла ее отца и что у нее есть единственная шанс на миллион удачного совпадения с моей мамой, братом или сестрой. Я уверен, что одна ложь во спасение не заставит тебя так сильно чувствовать вину. — А что насчет тебя? — В конце концов, мы все равно останемся друзьями, верно? Я все еще могу быть для нее мистером Аяксом. Она снова повернулась к нему лицом и подождала, пока он сделает то же самое, прежде чем спросить: — И тебя это устраивает? Даже когда его сердце разбилось на куски прямо перед ней, он набрался смелости, чтобы улыбнуться. — Конечно.

***

Короткая прогулка до комнаты Эйвери была самыми длинными пятью минутами в жизни Аякса. Люмин странно воздерживалась от слов после его заверений, что он поддержит ее решение скрывать правду от их дочери. Он мог сказать, что она о чем-то напряженно думала, но не был уверен, что это могло быть. Они уже пришли к соглашению со своим затруднительным положением, поэтому он предположил, что это, вероятно, она слишком много думала о том, что делать дальше, если никто из его семьи не принесет хороших новостей завтра или послезавтра, когда они получат результаты. К тому времени, как они добрались до места назначения, Люмин, не колеблясь, вошла внутрь, даже с опухшими глазами и взлохмаченным пучком. Она не обращала внимания на растерянные взгляды членов семьи Аякса, пока шла через комнату к девочке. — Могу я поговорить с дочерью, пожалуйста? — Пошли, ребята, — крикнул Аякс, провожая группу, состоящую только из его младшего брата и их матери. Остальных было удобно не видно. Он уже был на полпути к двери, когда услышал звук голоса Люмин, зовущего его по имени. — Что это было? — Я сказала, что ты можешь остаться. Он посмотрел на свою дочь в поисках какого-то объяснения просьбы Люмин, но даже Эйвери, похоже, была так же озадачена происходящим. Решив не портить настроение Люмин еще больше, он закрыл за собой дверь и направился к тому месту, где Эйвери постукивала по своей кровати в слепом повиновении. Его глаза встретились с глазами дочери, когда, не говоря ни слова, Люмин обошла кровать, чтобы добраться до тумбочки. Он смотрел, как она открыла один из ящиков и достала сложенный лист бумаги и… оранжевый мелок? Она быстро нацарапала что-то вне их поля зрения и, закончив, вернула карандаш и вернулась на прежнее место перед ними, по-прежнему сохраняя молчание. Она спокойно протянула лист дочери. Эйвери не стала тратить время на то, чтобы развернуть его и поднести ближе к Аяксу, чтобы он тоже мог видеть. Это был рисунок, который, как он предположил, нарисовала Эйвери. На нем были изображены три фигуры странной формы — маленькая девочка посередине, блондинка слева от нее и с другой стороны… — Эйвери, передай привет своему папе.