019

Несмотря на то, что время ближе к одиннадцати, кажется, будто ранее-ранее утро, а всё потому, что за шторами и окном пасмурный серый, а в комнате так темно и холодно... Нет, не холодно, но Мо с высокой температурой нещадно знобит. Он уже выпил жаропонижающее, уговорив себя вытащить из-под тёплого одеяла руки. Всего на минуту, потому что уехавший на работу всего три часа назад Тянь притащил всё к кровати, и тумбочка густо заставлена лекарствами, водой, соком и сладостями. Даже яблок за этой массой всего не видно, а они есть. По телевизору идёт первое попавшееся драмкино и Мо почти не следит за сюжетом, проваливаясь периодически в полудрёму. Раньше рыжий задавался вопросом на кой чёрт в спальне телевизор. Чтобы не истекать соплями в тишине, очевидно. Сквозь объятия болезненной сонливости он улавливает шум в прихожей, а это более чем подозрительно. Хотябы потому, что мама не предупреждала, что зайдёт, а Тянь не так давно уехал. Как ни странно, последний и заглядывает через пару минут в широкий проём, проверяя на месте ли пациент. Уезжая, он запретил парню вставать с постели и не то, чтобы у Рыжика вообще были на это силы. Он определенно собирался ослушаться, но попозже… Не успел. - Ты рано, - хриплый и оттого тихий голос Шаня нарушает тишину, пока Хэ шагает в полумрак спальни, чтобы подойти к кровати вплотную и опуститься на согнутых ногах перед бледным, лежащим на боку парнем. У Рыжика ладонь под щекой и весь он кажется Тяню невероятно уставшим и несчастным. Жалость вперемешку с нежностью колит в груди, он тянет руку к его лицу, но в последний момент одергивает и трет ладони друг о друга, разгоняя тепло. Он весь холодный с улицы и думает, что это совсем не то, что нужно сейчас Малышу Мо. - Освободил сегодняшний день, - отзывается наконец Тянь, наклонившись и коснувшись горячего лба губами, - И привёз еду из ресторана. - Я хотел приготовить димсамы, - говорит и тут же замолкает под укоризненным взглядом брюнета. - Пока не поправишься, никакой кухни, - убедительно тянет он низким голосом, едва не касаясь его носа своим. И телевизор отходит даже не на третий план, Мо будто вообще ничего не слышит кроме своего сердцебиения и тихого мятного дыхания Хэ всего в сантиметре от своего лица. - Мне холодно, - сообщает он глухо. - Ты хочешь, чтобы я принёс второе одеяло? - Я хочу, чтобы ты залез под это одеяло и согрел меня. - Я холодный. Приподнятая светло-рыжая бровь намекала на то, что Шаню глубоко плевать и, вздохнув, Хэ поднялся, чтобы, скинув с себя пиджак, расстегнуть рубашку и стянуть её тоже, оставив валяться на полу несимпатичной кучей. Тянь старался протиснуться под одеяло быстро, но Мо всё равно обдало прохладой квартиры, а затем и холодная кожа брюнета послала по его собственной мелкую дрожь. - А я предупреждал, - беззлобно бросил Тянь, но в ответ не удостоился даже недовольного взгляда. Рыжий смотрел на него из-под полуприкрытых век, натягивая на спину Тяня одеяло повыше. Чтобы скользнув ладонями по обнаженным бокам, сцепить пальцы в замок на пояснице. И ноги. Что-то невообразимое творит с ногами, зажав коленями бедро брюнета и обвив ступню своими. И вжимать тощее жилистое тело в мягкий матрас оказывается очень приятно, когда забирают холод улицы и делятся своим теплом. И руки сами скользят под тонкую домашнюю майку, огладить бока, скользнуть на бедра и, так и замереть под одеялом на долгие часы. Как одно целое. Пока Мо наконец не провалится в глубокий оздоровительный сон.